- 4.12 -
Сунув руки в карманы пальто, Фредерик стоял, облокотившись спиной на капот машины. Он смотрел на стоявший перед ним Дом и думал, что вряд ли Уэйнфилдам удастся сбежать из этого места.
Наверное, будь тут Винсент, он бы непременно отправился внутрь. Отпер дверь старым стертым ключом и вошел в полутемный коридор со скрипящими половицами. Проследовал в гостиную, где до сих пор тихо-тихо шелестят часы. И уже порядком выцвела старая надпись Лукаса: «Твоя Башня рухнет, когда тебя будет соблазнять Дьявол».
Фредерик хотел бы сам войти в Дом. Провести ладонью по перилам лестницы, присесть на ступеньки наверху и оглядеть гостиную. Ту, где когда-то лежало мертвое тело Лукаса. Ту, где когда-то едва не умер Винсент после пули Анны. Где погибла она сама.
Гостиная, хранящая их призраков и воспоминания. Просящая больше, распластавшая по стенам ошметки их снов.
Но Фредерик сказал брату, что не войдет внутрь. И он не мог нарушить обещание. Да и не был уверен, что смог бы найти внутри что-то новое. Кроме проблем, конечно.
Когда они только купили это место, Винсент загорелся энтузиазмом выяснить его историю. К сожалению, информации оказалось не так уж и много. А стоило копнуть глубже, так выяснялось, что мало кто из предыдущих владельцев умирал своей смертью. И многие из них именно в этих стенах, пропитывая их болью и кровью.
Пальто надежно согревало Фредерика, но он все равно ощутил невольный холодок, зародившийся где-то у основания шеи и пробежавший по позвонкам. Кто-то мог назвать это страхом, и, наверное, так оно и было. Но задумавшись и проанализировав, Фредерик понял, что к страху примешивались опасения и беспокойство.
Он не столько верил, сколько знал, что Дом чего-то хочет. И судя по призрачным шепотам и ощущениям, жаждал он вполне определенной крови. Дом хотел смерти. Их смерти.
Это пугало, вызывало недоумение, но все затмевало беспокойство. Не за себя, за брата. И Фредерик не сомневался, Винсент ощущает примерно то же самое. Может, именно поэтому призраки до сих пор не смогли до них докричаться, а Дом не в силах поглотить. Они никогда бы не смогли полностью погрузиться в подобное безумие. Они держат друг друга, они беспокоятся друг о друге.
Оторвавшись от капота, Фредерик решил обойти Дом. Прохладный ветерок трепал его волосы и пытался залезть под воротник, но грязь под ногами схватилась льдом после ночных заморозков.
Фредерик не знал, что он хотел отыскать. Он даже не мог толком сказать, зачем приехал этим смурным утром к Дому. То ли надеялся найти что полезное, то ли просто духи его звали. Последняя мысль совсем не нравилась.
Фредерик беспокоился. Винсент однажды уже чуть не умер в этих стенах. И как полагал Дом, должен был именно это сделать. Поэтому брата Фредерик сюда не пустил бы даже близко. Но Винсент оставался Винсентом: он бы никого не стал спрашивать.
И не он теперь видел призраков. Не он наблюдал во сне смерть, свою и брата. И здесь, рядом с поросшими мхом камнями Дома, Фредерик мог признаться хотя бы себе, что он боится. Что однажды не сможет отличить реальность от подобных снов. И пусть он решил не притрагиваться ни к одному призраку, похоже, сны это ничуть не останавливало. Они просто подкидывали ему мертвые и умирающие тела.
Вот только Анабель Фредерик так ни разу и не увидел. И не знал, то ли радоваться, то ли не стоит. Его только удивляло, что Дом – или призраки, или кто там еще – не воспользовался образом сестры.
Где она сейчас, маленькая Анабель?
Как-то раз она сказала, ей стоило умереть вместе с Лукасом или даже до него, после смерти родителей, чтобы оставаться вечно юной, никогда не вырастающей. Призраком в памяти других.
Фредерик был рад, что это всего лишь фантазии. В то время если что-то произошло с Анабель – это было бы слишком. Даже с учетом того, что у близнецов были они сами. И они оставались всегда вместе: а когда Фредерик уехал в командировку, Винсент едва не перерезал себе вены.
Потому что видел призраков и не мог с этим справиться.
Остановившись, Фредерик посмотрел вперед, на поле высохшей травы. Но на самом деле, краем глаза он следил за Домом справа. И отчетливо видел силуэт в верхнем окне. Кто стоит и смотрит на него из пустого Дома? Лукас или Анна? А может, кто-то из прежних владельцев? Тянет призрачные руки к его сердцу, чтобы то дернулось и затихло.
Или Анабель, скрывающаяся в старых, пронизанных сквозняком, стенах?
Фредерик резко повернул голову, но конечно, никаких призраков не увидел. Только обманчиво пустой Дом, пыльные занавески на грязных окнах, отражающих осеннее небо.
Когда братья Уэйнфилды только получили издательство после смерти родителей, им тоже было тяжело, но Фредерик не остался рядом с Винсентом. Вместо этого, он искал забвения и ответов в наркотиках, алкоголе и черт знаем чем еще. То время потонуло для него в дурмане.
Издательство в тот момент чуть не рухнуло. Он разрушал не только себя, но и весь мир вокруг. Пока Винсент не вернул его обратно, не привел в чувство. И сейчас Фредерик боялся, что тоже может невзначай начать что-то разрушать.
Хотя будет его воля, он бы уничтожил Дом.
Завернув за угол здания, Фредерик пнул какой-то незадачливый камушек. И остановился, рассматривая траву и деревья. Он не мог утверждать с уверенностью, но ему казалось, это то самое место. Которое он всего пару часов назад видел во сне. Фредерик почти ощущал холодную осеннюю землю, на которой лежит его умирающее тело.
Ты умрешь здесь. Не я.
Винсент, конечно, едва не опоздал на съемку. Он ворвался ровно в тот момент, когда сидевший у гримерного зеркала Фредерик доедал китайскую лапшу в коробке.
- Мог и пораньше.
Фредерик ткнул палочками в сторону брата и вернулся к еде, подцепляя остатки. Винсент такую пищу не любил, поэтому только скривился и кинул на стол шлем. Похоже, он успел вернуться домой и взять мотоцикл.
- Что сказал врач?
Винсент пожал плечами:
- Что такое бывает. Выписал другие таблетки. И эти «колеса» отлично подействовали. По крайней мере, пока.
- Вижу.
- Да я почти перестал хотеть спать! И забыл, что поспал всего час или два. Когда съемка?
- Когда я доем, и нас подготовят.
- О, подкрасят тебе реснички.
Фредерик только закатил глаза. Но тут же вернулся к лапше. За его спиной в студии суетились помощники фотографа, ассистенты и куча другого народа, задействованного на съемке. Скоро к ним подойдут визажисты, развернут к зеркалам и создадут невесомое колдовство. Горящие по сторонам лампы уже сейчас беззастенчиво высвечивали все недостатки, и Фредерик был вынужден признать, что его синяки под глазами требуют маскировки. Глаза Винсента скрывали темные очки, но он, скорее всего, и сниматься будет в них же. От студийных вспышек его глаза начинали краснеть и слезиться уже минут через пять.
Фредерик любил сосредоточенность съемок и в то же время их непредсказуемость. Вспышки, на секунду высвечивающие картины и запечатлевающие их.
Анабель была неправа. Не обязательно умирать, чтобы зафиксировать миг.
Им обоим пришлось надеть перчатки из-за пореза на руке Фредерика, который ну никак не вписывался в фотосет. Винсент искренне получал удовольствие от происходящего, включив на проигрывателе фоном что-то энергично электронное. По правде говоря, Фредерик тоже наслаждался процессом.
Когда последние вспышки погасли, близнецы подошли к огромному окну, вид из которого на деловую часть Сити очень походил на вид из зала для совещаний в издательстве. Что напомнило Фредерику, что он хотел зайти туда перед спиритическим сеансом.
- Иногда ты такой зануда! – фыркнул Винсент. – Тогда встретимся там. Я не собираюсь торчать с тобой в издательстве. Выходной.
Лондон в окне уже оделся сумерками, расцвел огнями. И весело рассмеявшись, Винсент развел руки в стороны, как будто хотел обнять город – или вобрать его в себя.
- Ты посмотри, какой чудесный вечер! Только для нас двоих. Весь мир для нас двоих.
Невольно Фредерик тоже улыбнулся. Он ценил ночную суету города, но еще больше ценил, когда радовался Винсент.
Посмотрев на улицу, Фредерик прищурился: ему показалось внизу, вокруг фонарей как будто что-то клубится, как рой мотыльков, слетевшихся на свет. Приложив руку к окну, Фредерик как будто устремился к ним, отделенный только стеклом, внезапно показавшимся хрупким. На пару мгновений масса мотыльков стала плотнее, преобразовалась в призрачное лицо с распахнутым в крике ртом. Фредерик не отшатнулся, он только прикрыл глаза и уткнулся лбом в стекло. Он не хотел видеть.
- Рик?..
В голосе Винсента не осталось ни следа веселья, только беспокойство.
Открыв глаза, Фредерик выпрямился и убрал руку со стекла. Фонари внизу оставались просто фонарями.
- Все в порядке.
- Черт, Рик, совсем не в порядке. Кого ты хочешь убедить, меня или себя? Меня точно не выйдет. Что ты видишь?
- Призраков.
- Они захватывают тебя. Пожалуйста, Рик, сопротивляйся им.
- Я не всегда могу понять, какие из них реальны.
- Не увязай в них. Что, если однажды ты не сможешь вернуться?
- Тогда ты останешься старшим братом.
- Без тебя я умру.
Он сказал это очень просто, подразумевая именно тот смысл, который и вкладывал в слова. Винсент не предполагал, не спрашивал и уж точно не уточнял. Он просто констатировал факт.
Фредерик повернулся к брату и пожал плечами, смотря прямо на него.
- Не волнуйся, Винс. Все не настолько плохо. Встретимся в салоне мадам.
Фредерик не хотел говорить, что ощущал призраков рядом с собой, внутри себя, на сетчатке глаз. Ему надо немного побыть в одиночестве, не боясь за того, кто рядом, не опасаясь, что эти призраки заденут и его.
На спиритический сеанс Фредерик прибывал вовремя. По крайней мере, именно такое сообщение получила Морган: Фредерик писал, что он уже в пути и будет минут через пятнадцать-двадцать.
Удовлетворенно кивнув, Морган решила отыскать Винсента, который приехал раньше и уже сидел где-то во внутренних комнатах салона. Она поднялась и едва не задела головой высушенные пучки трав, развешанные под потолком. Морган слышала, как звякнул входной колокольчик во втором помещении, магазине мадам Ламбер – похоже, кто-то из припозднившихся покупателей, им займется сама мадам.
Оставив тряпку, которой она вытирала руки, на столе с цветастой скатертью, Морган раздвинула занавески из деревянных бусин и ступила на мягкие ковры внутренних комнат.
Когда-то она встречалась с Фредериком, но тот предпочел расстаться, едва узнал, что Морган слышит голоса. Он не хотел иметь ничего общего с «этой чертовщиной», она пугала его. Морган полагала, это связано с его родителями, и с матерью, которая, скорее всего, убила себя и мужа, устремившись за бродячими огнями.
Больше всего на свете Фредерик боялся последовать за ней, стать таким же.
Винсент сидел на ворсистом ковре в одной из маленьких комнат без окон, при свете мутной масляной лампы, где он мог снять очки. Он курил что-то сладковатое, но Морган знала, это обычный табак. Он равнодушно посмотрел на застывшую на пороге женщину, и та замялась.
- Фредерик скоро будет.
- Хорошо. Посидишь со мной?
- С удовольствием. Не была уверена, что ты будешь рад мне.
- Почему же? Я недолюбливал тебя, только пока ты была с моим братом. Просто вы с Риком слишком разные.
Он говорил спокойно, факты. И Морган была вынуждена признать, Винсент один из немногих людей, кого она знала, кто мог так легко сказать человеку в лицо, что на самом деле о нем думает,
- На самом деле, я сам хотел поговорить с тобой, - он выпустил в потолок облачко дыма.
Морган уселась рядом, скрестив ноги.
- Поговорить? О чем?
- Ну... вдруг ты сможешь что-то рассказать о призраках Рика. Что-то почувствовать.
- Мадам куда сильнее меня.
- Но я ей не доверяю.
- А мне?
- Да. Ты не будешь вредить Рику.
Он не говорил о себе, хотя Морган ощущала, что обоих близнецов окутывают призраки. Но она не успела подумать о духах, во второй раз за вечер поразившись прямолинейности Винсента. Она хорошо понимала, что тот имеет ввиду: когда Рику было плохо, он приходил к мадам в одиночестве курить опиум. Курить и курить... Винсент злился на мадам, но та только пожимала плечами, говоря, что каждый сам волен выбирать. Морган была с ней согласна – но в то же время понимала, что Винсент всегда может помочь брату, надо только его позвать.
- Ты хочешь, чтобы я посмотрела?
- Что-то вроде того. До спиритического сеанса. Чего требуют от нас призраки?
Он криво усмехнулся.
- А еще где наша сестра, и почему Рик забыл целую ночь, но боюсь, это уже не к тебе.
Морган кивнула. Если с памятью она точно не могла ничего поделать, то и поиск людей не был ее сильной стороной. Но вот призраков она слышала всегда.
Винсент потянулся к низенькому столику-подносу в поисках зажигалки. А Морган смотрела на него, но видела перед собой не Уэйнфилда, смотрела сквозь него, ощущала его и близнеца, с которым они связаны так плотно, что второму не обязательно быть рядом.
- Они окутывают вас, - сказала Морган. – Призраки. Будто кокон, из которого они не надеются вылупиться. Вы – их проводники.
- Почему я их не слышу?
Морган нахмурилась. Это было странным, и она не могла понять причин. Пока не начала медленно распутывать, пытаясь докопаться до сути, но не слишком увязнуть, чтобы вернуться обратно.
Морган моргнула. Перед ее глазами снова была маленькая комната в клубах табачного дыма. И внимательный взгляд Винсента, смотревшего на нее.
- Они преследуют вас, - сказала Морган. – Не просто окутывают. Они хотят утащить за собой... куда-то. Они подчиняются кому-то.
- Дому.
- Да. – Женщина снова моргнула. – Вы видите призраков, видите то, что недоступно другим. Дом этим воспользовался. Ему нужна ваша смерть. Ваша кровь. Ему нужны жертвы.
- Но я не слышу их. Только сны... которые не могу вспомнить. Я не слышу призраков. Только Рик.
- Ты – его буфер.
- Что?
- Буфер между призраками и реальностью. Ты останавливаешь их. Только поэтому они до сих пор не поглотили ни тебя, ни его. Не свели с ума. Не добились своей цели. Поэтому Рик им сопротивляется. Ты – его буфер.
Она подняла руку и прикоснулась кончиками пальцев ко виску Винсента.
- Твоя опухоль – из-за них. Ответная реакция организма. Клапан, позволивший тебе оставаться преградой для вас обоих, не слышать призраков.
- Уж лучше б слышал.
- Тогда бы они поглотили вас. Дом силен. Эта штука у тебя в голове – барьер. Точка буфера для вас обоих. Потому она растет. Призраки не успокаиваются.
Винсент нахмурился. Он отвел взгляд, смотря куда-то в сторону. И в этот момент выражение его лица было точной копией брата. Когда Фредерик задумывался о чем-то серьезном, но не хотел, чтобы хоть одна мысль отражалась на его лице. Невозможно было сказать, о чем думал Винсент.
Но оставалось кое-что еще. Морган ощущала, что Фредерик уже на подходе, им стоит вернуться в основные комнаты. Но оставалось еще кое-что, и Морган не могла молчать.
- Скоро ты не сумеешь их сдерживать, - тихо сказала она.
- И что я могу сделать?
- Я не знаю. То, что стоит за призраками...
- Дом.
- Дом... он хочет вас, и он силен. Ты не сможешь сдерживать духов, и они добьются цели.
- То есть мы умрем?
- Есть много вещей страшнее смерти.
- Что можем сделать?
- Я не знаю.
Морган ощущала отчаянье, но теперь лицо Винсента походило на него самого. Он был задумчив, но не расстроен. Похоже, он подозревал все то, что сказала Морган.
- Значит, нам надо противостоять Дому. Пока меня не убила опухоль. Пока нас не убили призраки.
Фэй никогда не бывала в месте, подобном салону мадам Ламбер. А ведь до этого она считала, что успела посетить множество странных и необычных заведений.
По правде говоря, с самого начала он не произвел на нее особого впечатления. Помещение походило на маленький эзотерический магазин, наполненный запахом только погасших свечей и затхлостью, которая всегда сопровождала вещи старые или необычные.
Офелия оглядывалась с любопытством. Но как раз в тот момент, когда она хотела тронуть пальцами подвешенную к потолку клетку, их окликнул женский голос.
- Сестры Джордан, я полагаю? Мы ждали вас.
Фэй не сразу поняла, что обращаются к ним. Голос тоже был незнакомым, но на удивление мелодичным, и как показалось Фэй, хорошо поставленным.
В отличие от сестры, Офелия ничуть не растерялась. Оставив висящую клетку, она направилась к женщине, стоявшей в дверях во второе, внутреннее, помещение, и явно появившейся оттуда.
- Добрый вечер, - поздоровалась девушка. – Меня зовут Офелия.
- Можешь называть меня Шарлоттой.
Фэй тоже кивнула мадам Ламбер, о которой была наслышана. Та оказалась куда моложе, чем предполагала Фэй, хотя атмосфера магазина полностью отвечала представлению о чем-то магическом. Как и внутренние помещения, наполненные коврами, запахами благовоний и развешенными под потолком травами. Мадам Ламбер провела их через несколько комнат в одну из тех, что пряталась в глубине. С тяжелыми портьерами, которые завешивали окна, и массивным деревянным столом круглой формы.
- Похоже, прибыл последний из наших гостей.
Мадам Лабмер услышала входной колокольчик и ушла открывать дверь, оставив девушек в одиночестве.
- Мило, - сказала Офелия.
Она сняла тонкие перчатки и кинула их на столик. По одному такому пренебрежительному жесту Фэй могла понять, как ко всему происходящему относится Офелия. Ей не нравилось.
- Ну, не так все плохо, - заметила Фэй, усаживаясь на один из стульев. Он оказался жестким и неудобным.
- Да? Здесь только от духоты начнешь видеть то, чего нет.
- Ты же никогда не видела.
- Поэтому нас и позвали. Мы хорошие якоря.
Фэй не стала спорить. Она была не против побыть чьим-то якорем. Но Офелия не дала ей расслабиться. Она в упор посмотрела на сестру:
- Ты провела с ним всю ночь?
- Это совсем не то, о чем ты подумала.
- Я еще не успела о чем-то подумать. И не знаю этого Николаса. Но мне достаточно, что братья относятся к нему настороженно.
- Ну, он внушает опасения и мне.
- Что не помешало тебе провести с ним ночь в сомнительных местах.
- Не таких уж сомнительных.
- Это не меняет дела, Фэй.
Та не стала возражать. На самом деле, она и сама не знала, какого черта решила повестить на уговоры Николаса. Но ей просто хотелось немного свободы, немного безграничности. Отсутствия проблем и мыслей о каждом следующем шаге. Фэй знала, что последним человеком, с которым она хотела бы проводить где-то всю ночь, был Николас. И хотя время прошло хорошо, она уже жалела. О том, что Николас и его предложение оказались так неуловимо вовремя.
- Это было ошибкой, - вздохнула Фэй. – Очень большой ошибкой.
- Ты говорила братьям?
- Нет. Винсент явно не будет рад.
- Чем дольше ты не говоришь, тем меньше он будет рад. Да и с неодобрением Фредерика я бы не хотела столкнуться.
Фэй тоже. И знала, что Офелия права. Но толком не могла понять, что рассказывать и зачем. Это всего лишь случайная ночь со случайным человеком. Хотя было ли в этом мире хоть что-то случайное?
Офелия пожала плечами, будто подводя черту под разговором:
- Как знаешь. Но если меня спросят – я отвечу.
Дверь раскрылась так неожиданно, что Фэй едва не подпрыгнула. Прежде всего, потому что панели на стене казались ей сплошными, и она никак не ожидала, что с этой стороны тоже проход... похоже, в другие комнаты салона.
Винсент появился в компании рыжеволосой Морган, помощницы мадам Ламбер. Но она не собиралась оставаться на сеанс. Поздоровавшись, сказала, что принесет чай и исчезла за той дверью, через которую пришли девушки.
- Где Рик? – спросил Винсент.
Хотя он знал, что тот не вместе с девушками. Но когда он хотел двигаться вперед и не мог, то часто задавал бессмысленные вопросы.
Фредрик появился вместе с мадам, держа в руках только снятые перчатки. Он еще оставался в пальто, но посмотрел на Винсента и нахмурился.
- Что случилось?
- Хочу поговорить с тобой до сеанса.
Кинув перчатки на стол, как незадолго до этого Офелия, Фредерик отошел вместе с Винсентом к дальней стене. Их голоса оказались не громче шепота, но Фэй и не пыталась прислушиваться. Это был разговор близнецов и никого больше. К тому же, если они друг друга хорошо понимали, то окружающие не всегда могли уловить смысл в их обрывочных фразах, половину из которых они, кажется, в разговоре друг с другом додумывали.
Фредерик хмурился. Потом кивнул и, указав на стол, громко сказал:
- Тем более, нам нужен сеанс.
Чай оказался вкусным, с нотками ягод и дыма. Оставив его, Морган ушла, а мадам Ламбер приглушила электрический свет. На столе ярко горели свечи, а благовония дурманили голову. Так что Фэй на полном серьезе подумала, не примешано ли к ним чего.
Она ожидала, что они все, как в дешевых фильмах, возьмутся за руки и будут призывать духа. Но вместо этого присутствующие пили чай. Мадам Ламбер сидела неподвижно, прикрыв глаза и положив ладони на стол, покрытый красной бархатной тканью.
Отблески свечей танцевали на столе, на аккуратных чашках с чаем, руках и лицах присутствующих. В салоне мадам Винсент снял очки, и теперь, когда они с братом сидели так рядом в полумраке, их не просто легко было спутать, они оказались не отличимы.
- Духи не отвечают мне, - прошептала мадам Ламбер. Одними губами, не открывая глаз. Фэй услышала этот шепот, потому что сидела рядом.
Она посмотрела на Винсента (или Фредерика?). Но тот не только не слышал голоса мадам. Он смотрел на что-то ближе к завешанному окну, его брови в удивлении взлетели вверх, а глаза были широко распахнуты, и в них отражался блеск свечей.
Его близнец повернул голову в ту же сторону и тоже застыл. Они оба что-то видели. И если для мадам призраки молчали, то для них определенно нет.
Но Фэй видела только пустоту. И по вопросительному взгляду Офелии поняла, что для нее комната тоже пуста. Фэй только показалось, пузатые бока чашки в руках одного из близнецов отражали чей-то неясный силуэт.
Винсент видел призрака. И он без труда узнал его, даже спустя столько лет. Спустя столько видений и иных духов. Он заметил краем глаза, что и Фредерик его видит.
Там, в полумраке комнаты, стоял Лукас. И сквозь прозрачность его тела можно было увидеть плотные занавески на окнах. Он криво улыбался, как часто делал при жизни. Тогда его улыбка будто бросала вызов целой вселенной, показывала беспечность. Как будто весь мир у его ног, а жизнь – впереди.
Теперь он был призраком. И в его полупрозрачном лбу зияла дыра от пули.
- Привет.
Его голос шелестел, будто осенние листья, сорванные с дерева. И только легкая хрипотца напоминала прежнего Лукаса. Убитого в Доме, умершего от руки Анабель. Их первого призрака, который не показывался так давно, что близнецы не сомневались, он исчез. Растворился в тумане и дожде.
Призрак развел руками, как будто у него закончились слова.
Винсент хотел бы что-то сказать, но вместо этого таращился на духа. Ему казалось, его слова тоже закончились, иссякли тонкой струйкой завершающих секунд в песочных часах. Последний, кого он ожидал увидеть – это Лукас. И Винсент не хотел признавать самому себе, насколько именно этот призрак выбил его из колеи.
Но не Фредерика.
- Какого черта тебе нужно? – спросил он.
Кривая улыбка снова расцвела на призрачных губах. И как будто вернула голос.
- Я позабочусь об Анабель.
- Не тронь ее.
- Мне и не нужно. Она сама хочет этого.
- Где она?
- Всему свое время, мальчики. Вы найдете ее, когда она сама того пожелает. Лучше позаботьтесь о себе.
- Потому что Дом хочет нас так же, как хотел тебя?
Слова Фредерика, похоже, ударили в цель. Улыбка слетела с Лукаса, на нем отразилось удивление. И Винсенту показалось, когда исчезла маска, лицо Лукаса выражало страх. Он мог казаться самоуверенным, но на самом деле, призрак боялся Дома. Ужасно боялся.
- Ты проницателен, - прошептал Лукас. - Но будешь ли ты также проницателен дальше?
Взгляд Лукаса метнулся к лицу Винсента, резко и яростно, как будто хотел пригвоздить того на месте.
- Ты ведь помнишь, как умирал в Доме? Твоя кровь, твоя боль... они дали ему доступ к твоей памяти. А может, Дом всегда это мог. Может, мы были обречены с того момента, как переступили его порог. Я не знаю. Призракам не положено знать. Но Дом знает все.
Ярость как будто придавала Лукасу сил. Ярость и страх. Его рука взметнулась, указывая на Фредерика, но взгляд по-прежнему оставался прикован к Винсенту, к нему он обращался.
- Ты помнишь тот момент на дороге? Тот, когда вы еще учились в колледже? Дом помнит. Ты лучше видел призраков, но твой брат более податлив. И ты не сможешь защищать его вечно. Тогда один из вас умрет. Или вы оба. Дому плевать на арифметику, ему нужен только результат.
Фредерик с удивлением посмотрел на брата.
- О чем он, Винс?
- О чем он, Винс?
Вопрос повис в воздухе, и, хотя Офелия не слышала разговора с призраком, она знала, что это важно. Не могло быть не важным. У призраков слишком мало слов, чтобы говорить не важное.
Винсент замотал головой, как будто отмахивался от навязчивого комара, а потом прошептал:
- Хватит.
Он вышел из комнаты, оставив всех в тишине и свете догорающих свечей. Фредерик посмотрел на то место, где был призрак, но похоже, тот тоже исчез. Мадам оглядывалась с недоумением. Фредерик накрыл ладонь Офелии своей рукой:
- Поговори с ним. Пожалуйста.
Она не была уверена, что Винсент может сказать ей что-то такое, чего не скажет Фредерику. Но в то же время понимала, что возможно, перед разговором с братом тому нужно собраться.
Офелия нашла Винсента после кухни, увешанной пучками трав, после магазинчика, заставленного пыльной стариной и магическими амулетами. Он сидел на ступеньках перед входом в салон и вздрогнул, когда звякнул дверной колокольчик. Офелия устроилась рядом, расправив юбку на коленях.
- Там был призрак Лукаса, - без вступления сказал Винсент.
- О... чего он хотел?
- Сказать, что позаботится об Анабель. Предупредить.
- О чем?
- О Доме. О том, как Дом счел Рика более податливым. Хотя я бы назвал это впечатлительным.
- Фредерика-то?
- У него всегда были сложные отношения с призраками. - Винсент усмехнулся. - Ну, или меня просто защитила моя опухоль.
Невольно Офелия вспомнила, как Фредерик расстался с Морган только из-за того, что она слышала призраков. И словосочетание «впечатлительный Рик» уже не казалось ей таким абсурдным. По крайней мере, когда речь шла о духах.
- Когда мы учились в колледже, произошел один случай, - неожиданно продолжил Винсент. – Мы возвращались с какой-то вечеринки, где было много веселья, алкоголя... и всего остального. Машину вел Фредерик, он заявил, что более трезвый, чем я, хотя утверждение было сомнительным. Стоял вечер, мы ехали довольно медленно, но в городе Рик внезапно ударил по тормозам, нас хорошенько так занесло. А он выпрыгнул из машины и стал говорить, что мы сбили человека.
- Кого?
- В том-то и дело. Я никого не видел.
- Он исчез?
- Не уверен, что когда-то был. Там рядом были еще люди, вызвали полицию. Но они не обнаружили никакого потерпевшего – и как оказалось, никто его не видел, люди просто испугались.
- А Фредерик?
- Он уже успокоился. – Винсент помолчал. – И все забыл.
- Совсем?
- С того момента, как мы выехали с вечеринки. Я сказал полиции, что это я был за рулем. Поэтому они не трогали Фредерика, сочтя, что он выпил слишком много, поэтому ничего толком не помнит. Я тоже так думал.
- И посчитал, что на дороге ему что-то показалось из-за алкоголя.
Винсент молчал. А по телу Офелии невольно пробежала дрожь, она не могла не вспомнить о Мэйбл Льюис. Еще одном эпизоде, который Фредерик забыл. Но только большем и закончившимся смертью реального человека.
Винсент вздохнул:
- Вскоре после этого погибли родители. И я не мог отделаться от мысли, что мать тоже что-то такое увидела.
- Но не рассказал Фредерику...
- У него и без того хватало забот. Поэтому нет, не рассказал, он тоже был уверен, что это я вел тогда машину, и мы чуть не сбили человека.
Поднявшись на ноги, Винсент протянул руку Офелии, помогая встать и ей. Он явно собирался вернуться внутрь.
- Сейчас, похоже, стоит ему рассказать. Призраки всегда были рядом.
- Но ты не говорил ему раньше.
- Я приглядывал за ним.