- 4.11 -
София Макалистер, вторая секретарша Винсента Уэйнфилда, стояла в его кабинете и терпеливо ждала. Ей некуда торопиться, а последнее задание оказалось легким: информации о Мэйбл Льюис нашлось в избытке.
Сам Винсент сидел прямо на столе, лицом к Софии, и меньше всего походил на одного из руководителей крупной компании. Впрочем, и папка в его руках отнюдь не была рабочей. Он с интересом изучал все, что удалось отыскать секретарше о Мэйбл Льюис. И уж София постаралась собрать как можно более полную информацию – это она умела. Используя все средства.
- Ничего себе! – Винсент едва не присвистнул. – Читая биографию этой барышни, мне кажется, я прожил жизнь зря.
София сильно сомневалась, что Мэйбл Льюис так уж прямо могла дать фору Винсенту, но благоразумно решила промолчать. В этом она старалась брать пример с Алессандры, главной секретарши. Та говорила мало, зато оказывалась в курсе всех рабочих и не очень вопросов. Такие способности искренне восхищали Софию.
София не спрашивала, зачем Винсенту понадобилась информация о Мэйбл Льюис, это и без того очевидно. Некоторое время назад все газеты только и пестрели заголовками о смерти актрисы да фотографиями Фредерика Уэйнфилда, который оказался главным подозреваемым. По крайней мере, на большинстве кадров точно был Фредерик, а на другой части сложно сказать, который из близнецов, но журналисты не беспокоились о подобных мелочах.
По правде говоря, сначала Софию волновало, как случившаяся история может сказаться на издательстве. Но невозмутимая Алессандра только пожала плечами. При этом даже София не могла оторвать взгляда от великолепного бюста секретарши, сравнимого только с величиной ее интеллекта.
- Это ведь тоже реклама.
Спустя некоторое время София поняла, что имела ввиду Алессандра. Количество запросов на интервью возросло раз в пять, поток деловой корреспонденции и звонков тоже увеличился. Оставалось только догадываться, как с подобным справляются секретарши Фредерика Уэйнфилда, у которого таких запросов раз в десять больше.
Фредерик раздавать интервью не хотел. Зато Винсент поручил Алессандре хорошенько изучать предложения и принимать те, что она сочтет самыми интересными – и конечно же, теми, которые могут принести положительный пиар.
- Но если предложат фотосессию, соглашайся. У меня давно не было хороших фоток.
И теперь, пока Винсент изучал принесенные материалы, сидя на столе, София думала о том, что Алессандра как раз одобрила предложение какого-то мужского журнала, который всенепременно хотел для фотосета на обложку обоих близнецов. Интересно, она уже сказала об этом Винсенту?
- Ты ее видела?
София моргнула, мысленно коря себя за невнимательность. Винсент смотрел на нее, опустив папку с бумагами.
- Что, простите? – переспросила она.
- Ты видела какой-нибудь сериал с этой Мэйбл Льюис? Я, похоже, смотрю что-то совсем другое.
- Да, раз или два.
- И как? Она была хорошей актрисой?
- Паршивой, - честно ответила София. – Но симпатичной.
Винсент хмыкнул.
- Да уж, похоже, именно последним она активно пользовалась.
- Поэтому сведений о ней много, но они как бессвязный поток. Сложно уцепиться за что-то конкретное и распутать дальше.
- Ничего, пусть меня ведут мои сны.
- Сны?
- Кошмары. Если я их не помню, это еще не значит, что в них не может быть подсказки.
София не очень понимала, как во снах найти что-то полезное по убийству актрисы, произошедшее в реальной жизни. Но она проработала у Уэйнфилдов уже больше полугода, чтобы понимать, что все возможно.
- Ох черт, - брови Винсента взлетели вверх, когда он снова принялся за изучение бумаг. – Ты уверена, что Мэйбл Льюис ходила по магическим салонам? Что она там делала?
- Интересовалась потусторонним.
- Ну класс.
- Могу выяснить точнее.
- Было бы неплохо. Что за салоны, чем конкретно интересовалась.
- Насколько я успела понять, призраками.
- Тем более. Выясни все точнее.
София как раз хотела спросить, будут ли еще поручения, когда дверь кабинета внезапно распахнулась. Только один человек во всем мире мог вот так запросто и без предупреждения вламываться сюда. Поэтому София благоразумно отступила в сторону.
В полумраке кабинета, где Винсент не надевал очки, оба близнеца, стоявшие друг напротив друга казались зеркальным отражением друг друга. Как будто кто-то поставил перед одним из них тонкое отражающее стекло.
Только Фредерик Уэйнфилд был зол.
София могла понять это по напряженным мышцам, по сжатым губам и как будто застывшему выражению лица. Внешнее спокойствие Фредерика не могло ее убедить.
- Ты видел, что сделал Бродерс?
Если б София была на месте Генри Бродерса, главного дизайнера, то от такого тона Фредерика постаралась убежать как можно дальше. В Африку, например.
Винсент широко улыбнулся:
- О, так ты видел!
- Видел. Это чудовищно.
- Это логотип.
- Похоже на что угодно, только не на выданное ему ТЗ.
- По-моему, внешне напоминает член, - Винсент продолжал улыбаться. – Может, у Бродерса какие проблемы?
- У него точно будут проблемы. Прямо сейчас.
София тоже видела логотип для нового журнала, который наваял отдел дизайна во главе с Генри Бродерсом. Она не была готова к настолько сильным выражениям, но в целом, ее точка зрения совпадала с мнением Винсента. И она понимала злость Фредерика.
- Я такого не допущу.
Винсент согласно кивнул:
- Конечно, нет. Я уже отправил Бродерсу краткий, но емкий мейл.
- Насколько приличный.
- Всего лишь написал «Ты сдурел?»
- Этого мало.
- Ты не дослушал. Он оскорбился, позвонил по телефону и тоном поруганной невинности начал рассказывать, что логотип отвечает всем новым веяниям британского и мирового дизайна.
- Я бы с ним поспорил.
- Именно поэтому у тебя есть я. Возражать не стал, просто сказал, что либо он все переделает, либо будет заниматься британским дизайном в другом месте.
Насколько знала София, Бродерс получал такие угрозы регулярно то от одного, то от другого Уэйнфилда. Но те никогда их не осуществляли, потому что насколько ужасен обычно первый вариант Бродерса, настолько же гениален второй.
Отложив папку о Мэйбл Льюис на стол, Винсент спрыгнул на пол:
- Раз уж ты здесь, давай вместе посмотрим образцы, которые прислали из типографии.
- В этом я доверяю тебе.
- Но ты считаешь расходы. Вот и посмотришь, стоит ли оно того.
Винсент кивнул в сторону коробок в углу кабинета, которые, как знала София, доставили буквально полчаса назад.
- Ты не принесешь нам два кофе?
София покинула кабинет. Кофе-машина стояла тут же, в небольшом закутке, который почему-то прозвали кухней. Пока наполнялись чашки, София посмотрела на Алессандру. Та что-то сосредоточенно печатала в компьютере, но София знала, что у второй секретарши подобное серьезное выражение лица абсолютно при любом деле.
- Что там Бродерс?
Прислонившись спиной к столу, София смотрела на Алессандру. Та только подняла глаза и снова вернулась к печатанью.
- Он в ярости, как и всегда.
- Но видимо, уже вовсю трудится над новым лого?
- Как и всегда.
- Он очень зол?
- Не злее мистера Фредерика.
Что значило, что Бродерс, повозмущался для вида, но у него есть запасные варианты, которые он сейчас и доделывает. Подхватив обе чашки с кофе, София поспешила назад, надеясь, что тихая ярость Фредерика поутихла.
Действительно, близнецы успели открыть одну из коробок, и теперь на столе Винсента поверх остальных бумаг лежали образцы напечатанных страниц.
- Открывай вторую, там журналы. Посмотрим, вдруг у них хорошая краска, но поганый переплет, и страницы рассыпаются в руках.
Пока Фредерик разбирался со второй коробкой, притаскивая ее из угла на стол, Винсент поблагодарил Софию:
- Спасибо за кофе. Что касается информации...
- Выяснить подробнее о тех делах.
- Точно. Умница.
София поморщилась. Она терпеть не могла, когда Винсент ее так называл, и тот это прекрасно знал.
- Винс, подержи эту чертову коробку.
София предусмотрительно подхватила стаканчики с кофе, чтобы их случайно не опрокинули. Винсент положил руки на коробку, а Фредерик начал канцелярским ножом разрезать надежный скотч. Внезапно он остановился, смотря на что-то у окна.
- Рик? – негромко окликнул его Винсент.
Он стоял спиной к окну, но скорее всего подозревал то, что видела София: ничего, окно как окно. Совершенно не ясно, что могло привлечь Фредерика.
- Рик.
- Да. Прости.
Тряхнув головой, Фрдерик вернулся к коробке и одним решительным движением разрезал скотч. Только нож соскочил и, чудом не задев руку Винсента, полоснул ладонь Фредерика.
Он поднял ее и как будто с недоумением уставился на льющуюся кровь. Вряд ли порез мог быть глубоким, но как часто бывает в таких случаях, крови было изрядное количество. Фредерик тупо смотрел на ладонь, пока капли одна за одной срывались на открытую коробку и на лежащие внутри, пахнущие типографской краской, журналы.
- Черт, Рик!
Винсент потянулся к брату и зажал его руку, как будто одним этим хотел закрыть порез. Его собственные пальцы тут же покрылись кровью. Он посмотрел на Софию, но та уже бежала к аптечке.
Порез действительно оказался неглубоким. Алессандра быстро его обработала и ловко забинтовала, так что София поразилась еще одному ее таланту. Фредерик все время молчал, Винсент, наоборот, говорил много, но не по делу.
На темной рубашке Винсента кровь не была видна. Но вот на белой Фредерика выделялась уродливыми пятнами, которые действительно пугали Софию. Особенно не по себе ей стало, когда она заметила, что больше крови попало не на коробку, а на лежавшую на столе папку с бумагами о Мэйбл Льюис.
Когда детектив Дэйв Джексон снова увидел около своего стола Винсента Уэйнфилда, то подумал, что тот, похоже, взял за привычку являться попозже.
- Готов поспорить, вы не ранняя пташка, - вздохнул Джексон.
- А вы, я вижу, любите засиживаться допоздна.
Джексон не стал отвечать, что если бы это было не так, Винсент вряд ли его застал. В отделении оставались только дежурные, да Дэйв Джексон, увлеченный делом и бутербродом с тунцом.
- Приятного аппетита, - пожелал Винсент, усаживаясь.
- Увы, не могу предложить присоединиться. Моя жена сделала только для меня. Бутерброд с тунцом. Говорит, рыба полезна.
- Мне жаль, что я помешал вам.
Винсент не выглядел так, будто ему жаль. И Дэйв Джексон отлично знал, что его участок вовсе не по пути Уэйнфилду, он приехал сюда специально, а значит, либо снова что-то узнал, либо, скорее всего, будет пытаться выяснить, что известно детективу.
Оставалось еще несколько кусочков сэндвича и пара глотков чая.
- Вы неважно выглядите, мистер Уэйнфилд.
- У меня адски болит голова.
- Сочувствую, - искренне сказал Джексон. И добавил после паузы, потребовавшейся, чтобы прожевать кусочек бутерброда: - Могу предложить что-то из нашей аптечки.
- Если перестают действовать мои таблетки, то ваши уж точно не помогут.
Он помолчал немного.
- Но спасибо. Я хотел узнать кое-что о Мэйбл Льюис.
В этот момент телефон Винсента зазвонил, и Джексон решил, что бог на его стороне и позволит доесть бутерброд. Винсент взял трубку, но не стал отходить для разговора. То ли не считал, что он стоит того, то ли просто не хотел вставать со стула. Джексон не мог видеть его лицо полностью из-за темных очков, но был готов поспорить, что Винсент прикрыл глаза.
Детектив вернулся к своему бутерброду и чаю. Его стол располагался в стороне от других, поэтому полумрак вокруг разгоняла только лампа. В соседней комнате звонил телефон, и дежурная женщина-офицер что-то говорила своим негромким глубоким голосом. Оттуда раздавался еще какой-то монотонный звуковой шум. Но они ничуть не заглушал слов Винсента в телефонную трубку. Они не разрезали тишину и полумрак стола Джексона, скорее, вплетались в них, становились единым целым с мутным светом лампы и остатками чая из пакетика на дне кружки.
- Привет, Фэй. Что? Нет, вообще-то не собирался. Я доверяю тебе в любом вопросе. Нет-нет, сегодня никакого Куба. Фэй, давай лучше поговорим позже. Ну да. Ага. Нет. Черт, Фэй! Если не хочешь решать проблемы Куба, просто уволься. Отстань уже с этим от меня!
С раздражением Винсент выключил телефон, а Джексон с наслаждением доел последние кусочки бутерброда. Детектив достаточно хорошо понимал людей, поэтому видел, что Винсент Уэйнфилд почти сразу пожалел о своей горячности. Но тут же выкинул все из головы: явно существовали вещи, которые волновали его больше в этот отрезок времени. И Дэйв Джексон был готов поставить свою будущую пенсию, что дело связано с убийством Мэйбл Льюис.
- Вы знали, что она ходила по гадалкам и магическим салонам?
Винсент начал с дела, так что Дэйв Джексон подумал, что либо тот спешит, либо у него действительно болит голова, и он раздражен.
- Да, - спокойно ответил Дэйв Джексон. – У нас есть все контакты подобных мест, где она бывала. Но ни в одном из них в день убийства.
- А вы выяснили, что она там делала?
- То же, что и все, я полагаю.
- Выясните. Это может быть важно.
- Магия?
Джексон даже не пытался скрыть иронию в голосе, но Винсент не обратил на нее внимания.
- Призраки. Поверьте, детектив, если дело касается моего брата, то все призраки и все связи с ними имеют значение.
Фэй ненавидела, когда Винсент так себя вел. Она понимала, почему он может быть раздражен, знала, что он имеет все основания. И все равно ей становилось обидно, когда от нее отмахивались, особенно если в последние дни действительно было не продохнуть от работы, а усталость копилась и копилась. Она хотела перезвонить, но потом решила, что лучше сделать это позже, на свежую голову.
Убрав телефон в карман, Фэй придирчиво оглядела Куб. Группа выступала, и публика встречала ее хорошо. Проблему с пивом в баре удалось решить довольно быстро: в ход пошла неприкосновенная бочка, а Фэй уже устроила разнос поставщикам за опоздание.
Огни клуба мерцали, а шум не стихал даже в перерывах между песнями. Фэй поднялась наверх, чтобы проверить, как там дела – и запасы пива. Она даже не сразу услышала, как ее окликнули с одного из столиков.
- Как обидно, когда красивая женщина игнорирует!
Это был Николас, такой же беловолосый и настырный.
- Я не слышала, - просто ответила Фэй.
Он, похоже, ничуть не обиделся и только махнул рукой:
- Да я понял, садись, составь мне компанию.
- Вообще-то я работаю.
- Вижу. Потому и предлагаю. Тебе явно нужен перерыв.
Фэй колебалась. Николас внушал ей опасения, но в то же время действительно хотелось отдохнуть от работы. И хотя Фэй казалось, будто она совершает один из самых неправильных поступков в жизни, она все-таки приняла приглашение Николаса.
Она не заметила, как затянулась ночь. К ее удивлению, Николас оказался хорошим собеседником: он умел слушать и любил интересно рассказывать. Он ни на чем не настаивал, но вскоре они ушли и отправились в поход по барам и клубам. Так что Фэй перестала их различать, они сливались в единый поток ритма и неона, потертых барных стоек и искореженных отражений в побитых зеркалах туалетов. Фэй нравилась атмосфера, хотя она, как и сам Николас, пила не так много алкоголя и только раз приняла скрученную сигарету с чем-то сладковатым, что кружило голову. А после они смеялись, стоя у входа в тот клуб, остужая на прохладном ночном ветру мысли. Отправляясь дальше.
Фэй с удивлением поняла, что действительно расслабилась, и ей не хотелось думать о том, что будет завтра.
- Ты умрешь здесь. Не я.
Губы Винсента изгибаются то ли в улыбке, то ли в ухмылке. Она выглядит отвратительно – в жизни такого никогда не бывает. Фредерик лежит, не в силах двинуться с места, и смотрит на брата снизу вверх.
- Ты умрешь здесь, не я, - повторяет Винсент. – Не я.
Он сидит на корточках над братом.
- Мне не нужен такой балласт.
Фредерик знает, что это сон, знает с самого начала, но почему-то мысль не делает происходящее легче. Оно слишком реально. Фредерик ощущает влажную землю под своим телом, набухшие осенью листья и туман, оседающий на волосах.
Пружинисто поднявшись на ноги, Винсент уходит прочь, оставив брата умирать на осенней земле. Он идет быстро и не оборачивается.
Фредерик чувствует себя почти-мертвым.
Он проснулся в сероватом свете утра, тяжелом и осеннем, оседающем каплями воды не на коже, а на оконных стеклах. Фредерик провел рукой по волосам, это движение помогло ему совместить блуждающее в грезах сознание с моментом реальности.
Это всего лишь сон. Просто сон.
Но когда их видения оказывались обычными? Вот и сейчас Фредерик понимал, что сон явно был призван расшатать его спокойствие – и надо признать, вышло отлично. Призраки всегда оставались призраками. Сон оставался сном. Но после него сохранялось ощущение, как будто все произошло в реальности.
Мозг Фредерика не получится обмануть. Но его эмоции – вполне возможно.
И он ощущал себя страшно одиноким, как будто его близнец действительно бросил Фредерика, оставил умирать на пожухлой осенней земле и ушел в туман – один, без него.
Душ помог смыть остатки морока из сна. Но даже натягивая штаны и рубашку, Фредерик не мог отделаться от ощущения, что он все еще в полумраке леса, раздавленный и умирающий, чувствующий запах гниющей листы и собственное замедляющееся сердце. В окно барабанил легкий дождь, делая картину более полной.
Интересно, а что снилось Винсенту в эту ночь? Почему-то мысль, что брат видел тот же сон, показалась Фредерику отвратительной. Он мог пережить собственные ощущения, но не хотел, чтобы и Винсент чувствовал себя паршиво: а так и выйдет, если он тоже видел, как оставлял брата в сумрачном тумане.
Фредерик с опаской вышел из комнаты, прямо босиком. Но даже не прислушиваясь, различил негромкие голоса с кухни. Он сразу узнал мягкий Офелии и более резкий Винсента.
Они сидели за столом с кофе. Перед Офелией лежала папка листов с правками по макету журнала. Винсент ковырял ложечкой йогурт, сидя в одних джинсах. В сумрачном свете утра, под моросящий дождь, они оба могли походить на призраков, но только не в уютной кухне, не в такой домашней обстановке. Фредерик ощутил, как будто его обдали теплом, теплом реальности.
- Доброе утро. Будешь?
Винсент протянул брату йогурт. Его лицо было таким же, как и всегда, ничего общего с ужасной усмешкой сна.
- Вишневый? Нет, спасибо. Я бы выпил кофе.
- Там еще осталось немного.
- Надо же.
- Да я третий раз варю.
Винсент действительно выглядел как человек, который вовсе не ложился спать – и впервые в жизни Фредерика это радовало. По крайней мере, сегодня плохие сны были целиком его, и он не разделял их с братом.
Кофе, крепкий и черный, плескался на дне ковшика. На самом деле, Винсент крайне редко действительно варил кофе, предпочитая пользоваться благами цивилизации в виде кофе-машин. Занимался только в тех случаях, когда хотел подумать. Или его мучила бессонница, от которой он предпочитал отвлечься.
- Ты сегодня рано, - сказал Фредерик, имея ввиду Офелию.
Та пожала плечами:
- Хотела успеть все до вечера.
- Ах да, вечер.
- Но я должна сказать, все равно считаю спиритический сеанс плохой идеей. Просто чтобы вы знали.
- Согласен. Но мы должны попробовать.
Винсент тихо ковырял йогурт и не ответил на вопросительный взгляд брата. Наверное, если бы он тоже сказал, что идея ужасна, Фредерик все отменил. Но Винсент только взмахнул ложечкой:
- Зря ты отказался от вишневого.
Молока не осталось, поэтому Фредерик обошелся черным кофе и уселся за стол рядом с Офелией и напротив брата. Он глотнул из чашки и чуть не поморщился: кофе и вправду оказался крепким. Похоже, Винсент и не очень-то хотел засыпать.
- Бессонница?
Когда Фредерик задал вопрос, он уже знал, дело не в этом. Не поднимая глаз от донышка, с которого он соскребал остатки йогурта, Винсент пожал плечами:
- Голова болит. Не дала мне уснуть.
Это было скверно и означало, что спать он вообще-то хотел. Интересно, если бы Винсент видел тот же сон, что и Фредерик, он бы осознавал происходящее? Или смог как-то повлиять на то, что творилось? Первое Фредерику не нравилось, а во втором он сомневался.
- Твои таблетки закончились?
Винсент одним движением отправил ложку в полет до раковины. Попал.
- Они действуют слабее, чем раньше.
Винсент не смотрел на него, и Фредерик понял, что дела плохи. Стаканчик из-под йогурта отправился в сторону мусорного ведра, но упал рядом.
- Подвезешь? – спросил Винсент. – Я не хочу садиться за руль.
- Конечно. Думаешь, доктор даст что-то посильнее?
- Или просто другое. Ну, ему придется, иначе я выскажу все, что о нем думаю и очень громко.
- Больница этого не выдержит, - улыбнулся Фредерик.
- А ты помнишь, что у нас сегодня съемка для... гм, черт его знает, для какого журнала. Я спрошу у Алессандры.
- Помню.
- Только пожалуйста, Рик, ты можешь не делать на фото такое суровое лицо? Улыбнись хоть раз.
- Я не тот тип людей, которые улыбаются на фото.
- Ну, я вот тот тип, который показывает на фото язык, но я же себя пересиливаю. Ты тоже постарайся.
Такой Винсент нравился Фредерику куда больше, чем из сна. Тот был незнакомцем, занявшим привычное тело, принявшим знакомый облик. Но он не был Винсентом. Фредерик надеялся, что и он сам, умирающий на влажной земле, оставался выдуманным, не им самим. Он не хотел смотреть видения ни про себя, ни про брата.
- Я до съемки заеду еще в одно место, - сказал Фредерик. – Но буду вовремя. И постараюсь улыбаться.
Глотнув кофе, он поставил чашку на стол и натолкнулся на колкий взгляд прищуренных глаз Винсента. Ему придется надеть очки, когда он выйдет из дома, но пока что, мутным утром, он мог обходиться без них. И Фредерик отлично знал этот взгляд брата: Винсент прекрасно понял, куда собирается Фредерик. Понял, но не стал его останавливать. Возможно, потому что знал, что это бессмысленно. А возможно, и сам сделал бы то же самое.
- Только не заходи внутрь, - сказал он. – Ни в коем случае.
- Не буду.
- Обещаешь?
- Обещаю.
Винсент кивнул, вполне удовлетворенный. А Фредерик вспомнил, что они не пользовались обещаниями едва ли не с колледжа. Тогда они договорились, что эти обеты нельзя нарушать. Ни в коем случае и никогда. Можно нарушить обещание кому-то или даже себе, но только не своему близнецу.
Хотя нет, Фредерик вспомнил, как и гораздо позже он взял с Винсента клятву: после того, как тот резал вены, он пообещал брату, что подобное никогда не повторится.
Похоже, Винсент на столько же не хотел, чтобы Фредерик в одиночку заходил в Дом.
- Иногда вас очень сложно понять! – вздохнула Офелия. – Вы половину говорите вслух, половину додумываете, но отлично друг друга понимаете. А я вас – нет.
- Смирись, - глубокомысленно сказал Винсент. – И дай мне еще один йогурт.
- Они закончились.
- Ну вот. Только не говори, что все я съел.
- Да. Но не сегодня.
Поднявшись со стула, Офелия подобрала брошенный стаканчик и кинула его в мусорное ведро.
- Прости, - сказал Фредерик, обращаясь к девушке. – Обычно мы стараемся проговаривать все вслух.
- Не стараетесь.
Она отмахнулась и уселась обратно на свое место.
- Но я это переживу. Главное, что вы друг друга хорошо понимаете.
Фредерик отставил чашку с недопитым кофе. Горький для него, даже в такое утро:
- Мы слишком давно друг друга знаем. Всю жизнь. Близкими делают людей общие воспоминания.
- Фигня, - заявил Винсент, - близкими делает людей общее безумие.
Он подвинул к себе чашку Фредерика и одним глотком допил кофе брата, который для него, похоже, оказался в самый раз.
- Ладно, дай мне пять минут и выходим, - сказал Фредерик.
Ему не хотелось возвращаться в комнату, где он оставил свой сон, но оказалось, после кухни спальня как будто преобразилась, стряхнула с себя остатки ночных кошмаров и странных видений. Только в углу на несколько мгновений задержался чей-то прозрачный силуэт. Фредерик усилием воли не обратил на него внимания.
Он почти демонстративно отвернулся к комоду, нашел носки и обувь, уселся на кровати, чтобы одеться. Вспомнил, где оставил пальто. Перед ним в окно продолжал бить дождь, тонко стуча пальчиками по стеклу.
Чье-то дыхание как будто коснулось шеи Фредерика сзади.
- Ты умрешь здесь. Не я.
Но на этот раз голос определенно принадлежал не Винсенту. Фредерику показалось, это Анабель, и еще миг, и ее тонкие пальчики коснуться его кожи – они или дождь за окном.
Но Фредерик не оборачивался. Он выждал, пока ощущение чужого присутствия исчезнет, и только после этого посмотрел. Комната, конечно, была пуста.
Он не мог видеть, как после его ухода Винсент положил голову на стол, накрыв ее руками.
- Черт, - протянул он.
Он не хотел, чтобы Фредерик видел, но на самом деле, монотонная головная боль всю ночь сводила его с ума, и больше не пугала не только перспектива спиритического сеанса, но даже разверзшие врата Ада.
- Ох, Винс...
Ладонь Офелии легко погладила его по волосам на затылке. Он что-то пробормотал, но она не расслышала. А потом хлопнула входная дверь, и вскоре на пороге кухни появилась Фэй. Она застыла и казалась то ли растерянной, то ли еще не очень понимающей, где она.
Винсент поднял голову.
- Доброе утро.
- Я... - она запнулась. Потом хотела что-то сказать. Снова передумала.
- Да ладно, ты же не маленькая. Это твое дело, где была всю ночь. Даже если с каким-то парнем, меня это не очень волнует – не знаю, как Рика.
Но Винсент так сказал последнюю фразу, что становилось понятно: знает, и его брату все равно.
Он улыбнулся:
- Ну, только если ты не проводила время с каким-нибудь Николасом.
Офелия заметила, как изменилось лицо Фэй, но вот Винсент, похоже, нет. Как раз в этот момент его позвал Фредерик, и он унесся с кухни, махнув всем рукой.
Постояв несколько мгновений, Фэй покачала головой:
- Я не хочу об этом говорить.