- 4.10 -
Близнецы опаздывали, но это не удивляло ни Фэй, ни Офелию. Они хорошо понимали, что те могут как задержаться в издательстве по инициативе Фредерика, так и заехать куда-то по дороге, потеряв счет времени, потому что этого захотел Винсент. По крайней мере, обоим близнецам не нужно долго переодеваться перед вечеринкой.
Офелия представляла собой тонкий белесый силуэт, завернутый в припыленное синее кружево платья. Только Фэй знала, сколько той потребовалось времени на будто бы небрежные локоны и неброский макияж. Поджав под себя ноги, Офелия сидела на диване в свете планшета в руках. Выражение ее лица всегда оставалось одинаково серьезным, так что она могла как смотреть что-то по работе, так и картинки с туманными пейзажами.
Сама Фэй уселась на диване напротив, небрежно положив ноги на ребро низенькой столешницы. Ее ничуть не волновало, как задралось короткое платье – пока не нужно выглядеть прилично. Она пыталась читать, но куда больше Фэй занимало, что ее одежда в китайском стиле обладала высоким воротником и надежно скрыла тонкую полоску кружева от белья, начинающуюся между грудей и обхватывающую шею.
Интересно, который из братьев Уэйнфилдов снимет с нее сегодня это платье? Проведет пальцами по кружеву, обхватит ее шею?
На самом деле, сначала Фэй чуточку волновало подобное положение вещей. У нее было достаточное количество мужчин, но даже если они не представляли собой адских собственников, им вряд ли приходило в голову делить свою женщину с кем-либо еще.
Но у них не было близнецов.
Фэй удивляла потребность Винсента и Фредерика друг в друге, их связь и близость. Хотя на самом деле, девушка не знала больше удивляла или все-таки восхищала. Возможно, даже чуточку вызывала зависть.
Фэй наконец-то закрыла книгу, решив больше не врать самой себе, будто читает. Сосредоточиться не выходило. Офелия подняла на нее взгляд, и ее лицо освещал прямоугольник планшета. Снова опустив глаза, она сказала:
- Может, они забыли о вечеринке?
- Винсент никогда не пропустит вечеринку.
- Я тоже так думаю, но должна же была что-то сказать.
- Лучше просвети, что ты там смотришь.
Вместо ответа Офелия повернула планшет, и Фэй разглядела много-много букв текста. Пальцы сестры, казавшиеся бледнее обычного в призрачном электронном свете, пролистали страницы вниз, так что Фэй увидела черно-белые фото старинных домов. Часть из них явно начала разрушаться очень давно.
- И что это? – спросила Фэй.
- Заметки о «нехороших» домах.
- Местах с привидениями?
- Не везде обитают духи. Но везде странности.
- Ты думаешь найти похожий дом?
- Что-то вроде «мрачный Дом, который хочет крови своих владельцев и, кажется, приходит сквозь сны». Так? Сомневаюсь, что будет подобное, - невозмутимо ответила Офелия. – Но хочу собрать побольше информации.
- Попроси Фредерика разложить карты.
- Я предпочитаю более рациональный подход.
Фэй могла бы поспорить с Офелией о ее рациональности или сказать, что чтение готических романов она бы не назвала верхом рационализма. Но не стала. В конце концов ей тоже было любопытно.
- А есть что-то типа «Дом, который сожрал сестру владельцев».
Офелия посмотрела с удивлением:
- Думаешь, Анабель поглотил Дом?
- На самом деле, нет. Тем более, ты сама говоришь: рациональность. Ничто не может исчезнуть без следа. Это физика.
- Не уверена, что физические законы звучат именно так. И уж тем более вряд ли в них говорится про призраков.
- Даже душа сколько-то весит. Анабель не могла исчезнуть бесследно, должно что-то остаться.
Тряхнув головой, Офелия как будто отложила мысль, решив подумать или разобраться чуть позже. Она посмотрела на Фэй:
- Что там с нашим домом?
- Я бы не назвала этот обуглившийся кусок домом.
- Ты знаешь, о чем я.
- Да, - вздохнула Фэй. – Официально место все еще принадлежит нам. Но как говорит дядя Ричард, нам следует продать этот кусок земли, пока он еще хоть что-то стоит.
Дядя девушек занимался недвижимостью, именно благодаря ему у матери сестер был собственный дом. Фэй иногда разговаривала с ним по телефону, но ни разу не видела со дня смерти их матери – того дня пожара, который случайно устроила она сама. Пусть его и признали несчастным случаем.
- Не вижу проблемы, - пожала плечами Офелия. – Нас давно ничего не связывает с этим местом.
Невольно Фэй подумала о могиле их матери, которая осталась в том же небольшом городке. Но Офелия права, с тем домом у них ничего общего.
- Мне все-таки немного жаль его, - сказала Фэй.
- Ты просто сентиментальна. И держишься за прошлое. Отпусти уже тот дом... и свою вину за пожар.
- Ты права, конечно. Но чтобы заняться бумагами, надо поехать туда. И разобраться. Не знаю, сколько времени уйдет. И желательно вместе с тобой.
- Но ты не хочешь уезжать.
- Мы не можем оставить близнецов. Только не сейчас.
Офелия задумчиво пожала плечами:
- Я согласна с тобой. Хотя не уверена, что при случае мы можем что-то сделать.
Возможно, именно поэтому Офелия искала информацию чего-то, напоминающего Дом. Так она ощущала, что помогает – или хотя бы может помочь.
Фэй внезапно поняла, что ее саму до чертиков пугает страх Уэйнфилдов. Казалось, им не положено чего-либо бояться.
И она ощущала себя беспомощной: она ничего не могла поделать с призраками Фредерика, только наблюдать, как они медленно его поглощают. Она ничего не могла сделать и с кошмарами Винсента, которые продолжали ему иногда сниться, и с таблетками, которые он пьет, чтобы унять головную боль.
- Что ты нашла? – спросила Фэй. – Есть что-то похожее на Дом?
- Ну как... много предметов архитектуры, где происходят странности. Полно помещений с призраками. Но я пока не нашла о домах, которые хотят крови и проснуться. Только если это не роман Стивена Кинга, а дом стоит на бывшем индейском кладбище.
- Сомневаюсь, что в Британии есть индейские кладбища.
- В Британии много своей чертовщины. Гм. – Лицо Офелии приобрело то отстраненное выражение, которое обычно возникало, когда ее посещала новая идея. – Мне только что пришла в голову мысль. А если мы ищем не там? Надо смотреть не похожие дома, а что было на месте нашего раньше.
Фэй кивнула, соглашаясь со справедливостью мысли. Хотя она сама не очень-то верила в силу голого клочка земли, даже если на нем расположилось «проклятое» кладбище. Она полагала, стены любого дома впитывают не столько энергию земли, на которой стоят, сколько людей, которые в нем живут. А даже из кратких рассказов братьев она знала, что в Доме никогда не было обычных владельцев.
Она не успела сказать об этом Офелии, потому что звякнули ключи, открылась входная дверь. Вошедшие братья явно пренебрегли светом, и Винсент обо что-то споткнулся, громко выругавшись. Он первым появился на пороге гостиной, окинув взглядом задранные ноги Фэй и неподвижную Офелию.
- Что вы тут сидите? Забыли, нам на вечеринку пора.
Уэйнфилды точно рассчитали время прибытия в особняк Элеоноры, светской львицы, известной тусовщицы – полгода назад именно во дворе этого дома Фредерик едва не захлебнулся в пруду. Никто не напоминал об инциденте, хотя само воспоминание густой пеленой повисло в салоне машины.
Возможно, поэтому Винсент припарковался с парадного входа.
- Помнится, ты говорил, что появляться у Элеоноры лучше по-тихому, - заметила Офелия.
- Да. Но сегодня мы до основного наплыва гостей: пройдем незамеченными.
С его стороны это были либо преуменьшением положения вещей, либо недооценкой их. По крайней мере, когда они шагали через лужайку перед домом Элеоноры, у Офелии сложилось впечатление, что они в центре внимания.
Точнее, конечно, близнецы Уэйнфилды. Они успели переодеться в пентхаусе, но выбрали спокойные монохромные рубашки: белая у Фредерика и черная, с задорно закатанными рукавами, у Винсента. И только стоя посреди разодетой публики, Офелия поняла, что это простота сразу поставила их в стороне от толпы – и возможно, над ней. Вряд ли всем это пришлось по вкусу, но уж точно привлекло внимание.
Под монотонные звуки музыки, в свете ярких ламп, гости подходили и здоровались с братьями. Блестки на одеждах переливались оттенками, в бокалах плескался алкоголь кислотных цветов, а внимание пахло как притворством, так и искренним любопытством.
- Кого я вижу!..
- Давненько вас не было, давненько...
- Привет, Винсент...
- О, Фредерик, я хотел обсудить с тобой одно дело...
- Как вам вечеринка?..
- Сколько знакомых лиц...
- Слышали последние сплетни?..
Винсент и Фредерик мило улыбались, отказывались от предлагаемых напитков, жали руки, отвечали дежурными фразами и двигались к дому. Фэй явно оказалась немного ошарашена толпой, сама Офелия старалась не замечать народ.
Она проходили мимо бассейна, когда музыка усилилась, а сама мелодия изменилась, став более отчетливой. Винсент остановился, и его улыбка из дежурной стала искренней:
- Это ведь отличная песня!
- Даже не думай, - пробурчал Фредерик.
- Ой, не занудничай. Давай танцевать.
- Ты же не серьезно?
Но Винсент уже подал руку стоявшей рядом Фэй, а она внезапно ее приняла. Фредерик только покачал головой и повернулся к Офелии. Она кивнула.
Галогенный свет не отражался от блесток на их одежде. Он обнимал танцующие тела, заставляя двигаться в такт музыке и дыханию звезд, которые не были видны из-за света, но точно были где-то там, пришпилены к небу.
Поверхность бассейна колыхалась, как будто тоже танцевала – но достаточно далеко, чтобы купающийся там народ не обращал внимания на пары. И чтобы вода уж точно не сомкнулась вокруг Фредерика.
- О, вот и вы!
Из дома выпорхнула сама Элеонора. В ее руке оставался недопитый кислотный коктейль. Близнецы остановились и поприветствовали ее достаточно тепло – впрочем, Элеонора уже знала и девушек, поэтому поздоровалась со всеми.
- Вы еще подождите, скоро придет Дин, вот тогда будет музыка!
Судя по выражениям лиц Фредерика и Винсента, они понятия не имели, кто такой Дин, но благоразумно решили не спрашивать.
- Пойдем, я покажу тебе кое-что интересное. Я-то знаю, ты тот брат, с которым веселее!
Даже за темными очками можно было понять, что Винсент закатил глаза. Но пошел вслед за женщиной.
Фредерик хмыкнул:
- Под весельем она обычно понимает либо алкоголь, либо наркотики.
- Быстро он поддался, - заметила Офелия.
Подведя их к большому столу с коктейлями, Фредерик подхватил два, выглядевших наиболее безопасно, и подал их девушкам.
- О, не волнуйтесь, на вечеринках Винсент знает, что делает. Тем более... тем более, болезнь и так установила для него определенные рамки.
Он застыл, выбирая среди напитков, и наконец, нашел такой, который счел подходящим себе. Обернувшись к девушкам, Фредерик продолжил:
- Он ненавидит рамки. Поставь для него рамки, и он обязательно захочет их нарушить.
Фредерик не стал продолжать, но Офелия и так уловила по его интонации: поэтому он готов проследить, чтобы Винсент не слишком переходил границы.
Но кто тогда проследит за самим Фредериком?
Гости действительно продолжали прибывать, и уже через полчаса во дворе стало не протолкнуться. Кто-то притащил огромную кошку – в первый момент можно было подумать, это пума в золоченом ошейнике, но оказалось, какая-то новомодная порода гигантских кошек.
Дом Элеоноры напоминал Офелии место жительства ребенка-подростка, у которого родители уехали на выходные, а она устроила разгульную вечеринку, позвав половину школы. Но Офелия видела мать Элеоноры, роскошную светскую львицу, об официальных приемах которой писали на первых полосах Таймс. Невозможно пафосная и невероятно скучная женщина. Просто удивительно, что Элеонора не пошла в нее. Или закономерно.
В огромной гостиной стояла настоящая барная стойка с всамделишным барменом. Там сидели Фредерик и девушки, когда их вновь нашли Элеонора и Винсент. Слегка безумные и порядком пьяные.
- Рииик! – Элеонора странным образом растягивала гласную его имени. – Обязательно стоит попробовать что-то поинтереснее скучной выпивки у тебя в стакане.
- Это виски.
- Вот и я о том же.
- Не собираюсь пробовать твои кислотные коктейли. Этот бар – единственное место, где можно взять чего-то приличного.
- Фу, Рик!
- Лучше сходи в туалет, - хихикнул Винсент. – Не поверишь, но там на полном серьезе жуют грибы.
- Ты же не...
- Ты что! У меня есть принципы. Никаких грибов и жуков.
- Как же ты жил в Гонконге?
- Тяжко!
Он перегнулся через барную стойку и попросил что-то у бармена, но за шумом народа и отдающейся в стенах музыкой было невозможно услышать, что именно.
- Надеюсь, вы не успели ничего натворить.
Винсент развернулся к брату и, достав из кармана рубашки темные очки, водрузил их на лицо. Где бы он ни был до того, в гостиной, сиявшей неоном, света явно оказалось больше.
- Нет, Рик. Я только позировал голым для чьего-то Инстаграма и сказал, что меня зовут Фредерик.
- Тебя выдают татуировки на руках.
- Кому поверят больше, им или отметкам соцсетей?
Бармен поставил что-то на стойку перед Винсентом, и тот, обернувшись, подхватил свой бокал с льдисто-зеленым. По запаху это походило на абсент, а по виду – на жидкие мечты. Он выпил рюмку залпом и поставил ее на стойку, но больше не попросил.
- Рииик, а у тебя такой же шикарный ворон на груди?
Элеонора почти прильнула к Фредерику, так что тот отшатнулся от неожиданности. И с подозрением посмотрел на брата:
- Я начинаю думать, что ты не шутил про позирование обнаженным.
- Голым, Рик, просто голым. Научись говорить как обычные люди.
Выпитый алкоголь шумел в голове Офелии, хотя ей не казалось, что его было слишком много. Винсент выпил еще одну рюмку абсента, а Элеонора продолжала о чем-то говорить с Фредериком, еще и привлекая Фэй, с которой они успели подружиться в прошлые встречи.
Музыка зазвучала громче, заставляя наклоняться друг к другу ближе, чтобы услышать слова, неоновые огни метались по комнате и вспыхивали на стекле бокалов и коже гостей. Винсент наклонился к Офелии, и она больше ощутила, нежели услышала его пропитанные анисом слова:
- Пойдем на улицу, надо освежиться.
Рука Винсента крепко сжала запястье Офелии, пока они пробирались сквозь толпу. И к ее удивлению, не к парадному выходу, а к двери на задний двор.
Он был также тих и сумрачен, как и раньше. К темным кустам, подсвеченным прячущимися в траве фонариками, никто не желал подходить. Ни к ним, ни к геометрически правильным омутам, которые почему-то назывались прудами.
Игнорируя мощеные дорожки, Винсент по газону пошел вперед. Только здесь, в полумраке и тишине, подчеркиваемой далекой музыкой, Офелия поняла две вещи: в доме действительно ужасно душно, и Винсент вовсе не настолько пьян, как хотел казаться.
Девушка не помнила, в какой именно пруд упал Фредерик, когда ударился головой и чуть не утонул. Но она не сомневалась, Винсент помнит отлично. И возможно, остановился именно перед ним, смотря в темную глубину стоячей воды.
Офелии было немного не по себе от того, как Винсент балансировал на краю пруда. Но он повернул голову к ней:
- Тебя никогда не манила темная вода?
- Нет.
- И меня не очень.
Отступив на несколько шагов от пруда, Винсент снял очки и лег прямо на траву, закинув руки за голову. Офелия уселась рядом, аккуратно расправив платье. Газон оказался не таким уж мягким, и трава впивалась в кожу.
- А чем вы на самом деле занимались с Элеонорой?
- Честно? Она угощала каким-то мутным пойлом из бутылки без этикеток. Ей друг подарил. А потом в своей комнате рассказывала о проблемах с родителями.
- О...
- Немного не то, чего обычно ожидают от Элеоноры, да? Поэтому никому не говори. Иначе она меня возненавидит.
- Ну, в этом сомневаюсь. А с чего она вдруг?..
- Мы встречались незадолго до моего отлета в Гонконг. На каком-то официальном мероприятии, где изображали преинтереснейшую беседу, чтобы больше никто к нам не подходил. Тогда она и рассказала. Кажется, ей просто не с кем было поделиться.
- Ей стоит пойти к психологу.
- У нее есть. Миленькая блондинка с большой грудью.
- Хорошо, что она консультирует Элеонору, а не тебя.
- У меня был только психиатр. Не считая Хартвуд Хилла, конечно.
- Серьезно? Психиатр?
Винсент перевел взгляд с неба на Офелию и улыбнулся.
- Ну, я тот парень, который резал вены – конечно.
- И что он сказал?
- Констатировал на тот момент депрессию. Галлюцинации. И выписал таблетки.
- Но ты их не пил?
- Почему же? Пил. Я правда перестал видеть призрака – но и что-либо вообще. В смысле, мое зрение действительно чисто физически начало ухудшаться.
- И что сказал врач на это?
- Психосоматика. У него всегда было объяснение. Но я сам стал походить на живой труп – а главное, спустя какое-то время и Рик тоже. Это влияло и на него. Это было... страшно. Проще и милосерднее нас сразу убить.
Он помолчал, снова смотря на небо. Офелия невольно подумала, что наверное, когда Винсент не может уснуть, он считает не овец, а звезды.
- Хотя в последнее время я постоянно чувствую себя виноватым. Как будто снова сам выбрал умирать. Парадокс в том, что именно этого я хочу меньше всего.
- А чего ты хочешь?
- Выяснить, чего требуют призраки от Рика. Пока это не свело его с ума.
- И все?
- Если ты о ночи убийства Мэйбл Льюис, то она меня не слишком волнует. Плевать, кто ее убил, и сделал ли это Рик. Тайна убийства интересует меня только из-за того, что она волнует Рика.
- А что насчет Анабель?
- Я хочу ее отыскать. Но брат для меня всегда важнее. Ани тоже это знает. К тому же, я надеюсь, на спиритическом сеансе призраки помогут что-то узнать о ней. Они ее всегда любили.
- Так ты поддерживаешь идею Фредерика о спиритическом сеансе?
Винсент пожал плечами, хотя лежа движение выглядело немного странно. Уперевшись руками в траву, Офелия тоже задрала голову к небу. Звезды молчали и не отвечали на ее призывы. Интересно, а Винсенту?
До заднего двора едва доносились звуки музыки, а земля не вибрировала ей в такт. Только чуть подальше шелестели кусты, Офелии показалось, она услышала хихиканье уединившейся парочки. Застрекотал кузнечик, и порыв ветра принес тяжелый запах цветов. Как будто садовник Элеоноры сумел вырастить разлапистые лилии, или хорошо удобренные розы на чьей-то могиле начали гнить. Порыв ветра стих также быстро, как и появился, так что Офелия не успела сосредоточиться ни на запахе поздних осенних цветов, ни на своих ассоциациях.
Винсент негромко продекламировал:
- Где закат повстречался с рассветом,
В том краю, из сплетенья ветров
Я рожден, принесен сюда ветром,
И живу я не ради веков.
- Зная тебя, это может быть как поэзией классических английских поэтов, так и цитатой из сериала.
- На самом деле, стихотворение Хаусмана, он и правда английский поэт. Но ты права, я увидел эти строки в фантастическом рассказе. В свое время произвел на меня большое впечатление. Есть продолжение. Хочешь послушать?
- Конечно.
- Я живу ради мига, дыханья,
И пока не рассеялся я,
Дай мне руку, поведай мне тайну,
Что на сердце лежит у тебя.
- Не думала, что ты такой романтик.
- В моей голове битвы и борьба. Но я сам выбираю, кем быть. В этом и есть свобода.
Неожиданно Винсент сел на траву и несколько секунд смотрел на Офелию, а потом наклонился и поцеловал ее. Его губы имели вкус аниса, тумана и звездной пыли. Теперь Офелия не сомневалась, что звезды ему отвечают. На свой лад.
Он снова уселся напротив, как будто о чем-то задумавшись.
- Вы... хрупкие, - неожиданно сказал Винсент.
Офелия посмотрела на него с удивлением:
- Хрупкие? В каком смысле? Ты хочешь побыть рыцарем в сияющих доспехах, который защищает дам?
Винсент взглянул на нее с удивлением, а потом рассмеялся, весело и открыто. Что бы он не хотел сказать, но рыцарем себя явно не ощущал – и не собирался.
Снова став серьезным, он легко поднялся на ноги и подал руку Офелии, помогая и ей покинуть колкую траву. Он надел темные очки, явно собираясь возвращаться к музыке и неону, нырять в толпу людей и сигаретный дым. Снова повернув голову в сторону Офелии, Винсент негромко спросил:
- Знаешь, чего я на самом деле сейчас хочу? Больше всего. Кем хочу быть.
- Ммм?
- Я хочу, чтобы тишина закончилась. Я готов разделить призраков с Риком. Но они молчат. Они больше не приходят ко мне.
В комнате Фэй горел красный свет. Он ей нравился. Напоминал о времени, когда она танцевала в клубах, и каждый вечер наполнял огонь. Но Фэй ничуть не жалела, что это время ушло в прошлое. Ей нравилось танцевать, нравилось ощущать музыку – но она терпеть не могла многое из того, что сопровождало подобную работу.
К тому же, теперь у Фэй был Куб. Там не было нужды танцевать – только если ей самой этого хотелось. Зато можно проводить время в клубе днем, когда еще не бывало посетителей, тогда помещения казались странно пустыми и светлыми. А потом Фэй отходила в магазин, и когда возвращалась, то юные накрашенные девицы уже пытались убедить охрану, что они совершеннолетние.
Внутренние помещения клуба тоже преображались, будто по волшебству. Приглушенный свет делал таинственными даже кабели, тянущиеся к сцене, где уже настраивали оборудование музыканты. А по залу курсировали люди в неформальной одежде. Фэй нравилось ощущать себя и частью них, и быть все-таки вне.
Иногда заходил Фредерик. Он оставался в баре и предпочитал вечера, когда не выступает никто из музыкантов – говорил, тогда слишком шумно. Пару раз он сыграл в бильярд в комнате отдыха. Оказалось, он неплохо играет.
Винсент даже не знал правил бильярда. И приходил чаще всего в пятницу или выходные – когда на сцене выступали молодые лондонские группы, с половиной из которых он, конечно же, был знаком. Бар Винсент не любил, предпочитая подниматься в вип-зону. Говорил, оттуда хороший обзор. Но иногда Фэй казалось, Винсенту просто нравилось, что так он ближе к нарисованным на потолке Куба звездам.
Но больше всего девушка любила, когда на кожаных диванах вип-зоны собирались они все: Винсент с Фредериком, Офелия, Анабель с Линдоном, и конечно, сама Фэй. В последнее время они обычно и встречались все вместе либо тут, либо в баре Кросби.
- Кому-нибудь из вас надо открыть кафе, - как-то сказала Фэй. – Тогда будет полный набор заведений.
Винсент фыркнул:
- Мы слишком стары для молочных коктейлей в кафешках! Только алкоголь в барах, неоновые клубы... и все прочее.
Похоже, Элеонора согласилась бы с такой точкой зрения: ее вечеринки мало походили на собрание школьников с коктейлями. Возможно, потому и пользовались успехом. Но теперь, в призрачном красном сумраке собственной комнаты, Фэй была готова признаться себе, что только прошедшую вечеринку ждала со смешанным чувством. Ей нравилась Элеонора, нравились ее праздники. Но она помнила, как на последнем Фредерик едва не утонул.
Впрочем, в этот раз все прошло мило и спокойно – ну, как вообще может быть спокойной вечеринка Элеоноры. Она сама успела достать Фредерика, и когда Фэй вернулась из туалета, тот незаметно сделал большие умоляющие глаза. Фэй только улыбнулась и хотела спасать его от Элеоноры. Но в этот момент появились Офелия и Винсент, так что внимание хозяйки дома переключилось.
Винсент обещал ей спеть. Он, правда, подобного не припоминал, но не отказался, исполнив что-то из Queen.
- Я бы хотел еще Рамштайн, - сказал он. – Но увы, в другой раз.
Элеонору это не слишком волновало:
- Ничего, я уже сделала запись.
- О нет! Ну ладно, когда помру, издайте все отдельным диском. Только обязательно под пафосным названием.
Фредерику такие шутки не нравились. Но Винсенту было плевать.
Теперь дом погрузился в тишину. Офелия еще вряд ли легла, скорее всего, читала в своем «читательском уголке», большом ротанговом кресле с жесткими подушками, куда она забиралась с ногами в свете холодной голубоватой лампы.
Близнецы уже спали – по крайней мере, Фэй надеялась на это. С легкой руки Элеоноры, заставившей обоих показать еще не законченные татуировки, этим вечером их не называли иначе как «вороньи мальчики». Винсент пришел в восторг, Фредерик реагировал со сдержанным энтузиазмом.
Они вернулись поздно, но Фэй не могла уснуть. Она надеялась, близнецам повезло больше – и кошмары их сегодня не мучают. Ни одного из них.
Пока Фэй размышляла, Фредерик, застыв, стоял перед зеркалом в своей ванной. Он не спал и знал, что Винсент тоже не спит. Брата мучила бессонница, тот сидел в тишине и темноте своей комнаты и, подключив наушники к планшету, смотрел какой-то очередной сериал. И скачущие огни фильмов освещали его лицо. Фредерик так хорошо мог это представить, как будто стоял сейчас рядом с близнецом.
Он открыл глаза и уставился на собственное отражение в зеркале. Он успел снять рубашку, оставшись в одних джинсах, и проследил взглядом каждую черточку чернильного ворона в зеркале. Затем поднял глаза, посмотрел на свое лицо.
Но едва Фредерик сосредоточился, как ему снова показалось, он видит чужое отражение за своим плечом. Иную фигуру, которой на самом деле не было в ванной. Она существовала только в его голове – или в том мире, где давно перестала иметь значение материальность. Фредерика не сильно беспокоило, откуда явился призрак. Его волновало иное.
Он облокотился руками на раковину и прошептал одними губами:
- Чего ты хочешь?
Но фигура молчала. А когда Фредерик пытался сфокусировать взгляд на ней, пропадала.
У призраков исчезают слова.
- Ты хочешь предупредить? – рот Фредерика скривился. – Что ж, я услышал предупреждение. А теперь катись к черту.
Он перевел взгляд на собственное отражение – и неясный силуэт вновь появился в зеркале. Похоже, предупреждение донесено не полностью. Или было что-то еще. Или это другой призрак. Как там сказала Лиллиан, духи – всего лишь инструменты? Что ж, Фредерик предпочел, чтобы они стали его инструментом.
Предупредить о Доме? Да они всегда знали, с Домом не все в порядке. Именно это изначально и привлекло близнецов. Правда, когда они считали, что населят те стены собственными призраками, вовсе не имели ввиду настоящих. Но смерть Лукаса в Доме заставила пересмотреть заявления.
У призраков исчезают слова.
- Тогда и приставайте ко мне, когда снова их отыщете, - зло сказал Фредерик.
У него оставалось ощущение, что силуэт – вовсе не Лиллиан. И цель этого призрака не предупреждение. Но у него не было сил разбираться.
Отвернувшись от зеркала, Фредерик покинул ванную, выключив свет и не оборачиваясь. Он прошел через темную комнату, и без того отлично помня, что в ней, и направился в другую. Он знал, что может спать без страха, пока Винсент смотрит свои сериалы. Но этой ночью Фредерику тоже не спалось.
Фэй лежала на кровати в красном свете своей странной лампы, и похоже, совсем не удивилась, увидев Фредерика. Она села на постели, ее платье оказалось немного помято. Волосы, собранные на вечеринку Элеоноры и заколотые двумя китайскими палочками, сейчас свободно ниспадали на плечи. Они слегка растрепались, и это приводило Фредерика в восторг.
Он подошел к Фэй, но она не поднималась и посмотрела на подошедшего мужчину снизу вверх. Фредерик положил ладонь ей на шею, не сильно сжал, и в тот же момент нагнулся, чтобы поцеловать. Его тело жаждало ее, его душа жаждала ее.
И когда Фэй увлекала его на кровать, в голове Фредерика крутилась только одна мысль: как же снимается это чертово китайское платье.