- 4.8 -
- Напомни, почему я это делаю.
- Потому что ты меня любишь, - Винсент хлопнул брата по плечу. - Пошли, не пожалеешь.
- Я уже жалею. И с каких пор ты стал манипулятором?
- Ой, да ладно, не хотел бы, сюда не пришел.
Это было правдой, и Фредерик вслед за братом шагнул внутрь тату-салона. Он чувствовал себя неуютно в окружении чернильных рисунков, смотревших на него со стен, в объятиях электронных битов и под взглядом тату-мастера, которой оказалась молодая женщина с сине-зелеными дредами. У Фредерика было ощущение, что и он сам не на своем месте, и его белоснежная рубашка, даже с закатанными рукавами, выглядит слишком строго и официально. Как будто он хочет набить на спине биржевую сводку.
Винсент, наоборот, определенно ощущал себя уютно. Он как будто сам сошел с одного из рисунков на стенах, создание хрупкой бумаги и чернил цвета ночи. Когда он скинул куртку и остался в одной футболке, его руки, украшенные узорами, тоже оказались более чем уместны.
Винсент тепло поприветствовал мастера, они явно были знакомы. Но женщина с откровенным любопытством поглядывала на Фредерика. А потом сама же рассмеялась:
- Простите, парни, что я так таращусь! Но серьезно, никогда не видела близнецов так близко. Вы удивительно похожи! Так что, Винс, ты наконец-то хочешь тату от меня? Или привел брата?
- Мы оба.
- Серьезно? Круто. Только не говорите, что хотите одинаковые тату!
- Раз ты так просишь, то не буду. Но эскиз рисовать один. А потом его дважды набивать на наших телах.
Винсент хорошо представлял, чего он хочет, просто не мог изобразить сам. Но на эскиз действительно не ушло много времени. Мастер посмотрела на него, прищурив глаза:
- Ну, за пару сеансов все будет. Если у вас есть впереди весь день, то первый для вас обоих проведем сегодня же. Кто сначала?
Она взяла перчатки, а Винсент первым стянул футболку. Он стойко выдержал три часа, отказавшись от анестетика и решив прочувствовать весь процесс. А после на его теле появился не законченный ворон: он начинался на левом плече, закидывая одно крыло на спину и расправив другое на грудь.
Когда Винсент впервые предложил воронов, Фредерик удивился:
- Почему они?
- Тебе не нравятся вороны?
- Нравятся, даже очень. Но почему они?
- Потому что вороны – посредники между мирами. А мы с тобой тоже этакие посредники между обычным миром и призрачным. Сколько можно это отрицать.
Фредерик не хотел принимать. Тем не менее, он видел, что это важно для Винсента, а ему самому хотелось сделать что-то непривычное, отличное от обыденного. Такое, что заставит вырваться из рутинного круга работы и затягивающего водоворота призраков.
Боль Фредерик переносил лучше Винсента, поэтому ему оказалось проще протерпеть все три часа.
- Вы не думали, что у вас вышли парные вороны? – спросила мастер, начиная убирать краску. – Почти как в скандинавской мифологии.
Винсент и Фредерик переглянулись. Нет, ни одному из них это в голову не пришло.
- Не мочить пару дней, - пригрозила мастер. – А через неделю возвращайтесь, закончим.
На улице успело стемнеть, когда близнецы покинули тату-салон и подошли к машине. Они уселись, но Фредерик не спешил заводить мотор, а Винсент достал откуда-то пачку сигарет и раскрыл окно, чтобы закурить.
- Дай мне тоже, - попросил Фредерик. – В последнее время все меньше хочется вести здоровый образ жизни.
Винсент не возражал, и они молча сидели в салоне, смотря на горящий огнями Лондон и выпуская горьковатый дым в прохладный ночной воздух. Говорить не хотелось, думать тоже. Их плечи и грудь немного ныли от только набитых татуировок, и пусть братья не видели, но на свежих чернилах кое-где выступали капельки крови.
- Ты помнишь, как мы впервые увидели призрака? – внезапно спросил Фредерик.
- Ага. Такое не забывается. Как звали того парня, к которому мы залезли?
- То ли Дик Ричардсон, то ли Мик... Ричардсон. Или Гаррисон?
- Гаррисон! Точно! – Винсент выпустил дым не в открытое окно, а в лобовое, наблюдая, как клубы ударяются о поверхность и рассыпаются, превращаясь в табачный туман. – Мы тогда решили, что будет забавно залезть на его частную территорию рядом со школой.
- За высоким забором и полную слухов. А ведь мы были абсолютно трезвы!
- Говори за себя.
- Ты же уверил, что ничего не пил.
- Я и не пил. Но про остальное ты не спрашивал.
Фредерик бросил на него испепеляющий взгляд. Даже он не всегда мог понять, когда его брат говорил серьезно, а когда шутил. Но он точно знал, тот день Винсент помнит хорошо.
- Ты еще сказал, если нас поймают, я немой, а ты не говоришь по-английски.
- Отличная ведь идея, - хмыкнул Винсент.
- Если б только у этого Гаррисона мы не столкнулись с призраком.
- Она была симпатичной.
- Она была мертвой, Винс!
- Ну... бывает.
Безусловно, оба брата помнили, как смеясь перелезли через забор из сетки рабица и устремились в лес, такой манящий, потому что чужой и запретный. Они блуждали среди деревьев не так долго: Фредерик пытался запомнить направление, Винсент просто с любопытством оглядывался вокруг, громко заявляя, что не видит в этой частной территории ничего интересного. Фредерик шикал и просил вести себя потише.
А потом они оба увидели ее. Размытый белесый силуэт, которые не мог быть ничем иным, кроме призрачной леди. Она не видела их – или просто не обращала внимания, медленно проходя сквозь редеющие деревья и явно направляясь к дому того самого Гаррисона.
Это был первый раз, когда они увидели призрака. Винсент предпочел считать, что все было обманом зрения. Фредерик поднял книги в библиотеке, но выяснил древнюю легенду о местных землях, где будто бы некая леди до сих пор ищет давно потерянного и погибшего на войне мужа – который так и не упокоился в родной земле.
Винсент не боялся призрака, но не хотел о нем думать. Фредерик долгое время думал о духе постоянно, но боялся его.
С тех пор прошло полтора десятка лет, но мало что изменилось.
- Черт, Рик, у тебя есть пепельница?
- Я не курю в машине.
- Ой, ну да.
Наконец, окурки были уничтожены, а окна подняты. Фредерик положил руки на руль:
- Домой?
- Может, лучше покатаемся по городу?
- Давай. Любимый Лондон?
- Боже, храни королеву, - отозвался Винсент.
И город раскрывался перед ними, расстилал дороги, вспыхивал огнями и неоном, отражавшимся на стеклах машины и лицах близнецов. Город принимал их в свои объятия, нашептывал тайны и дышал в лицо вечерней прохладой. В этот момент идея стать городскими призраками не казалась такой уж плохой: и после смерти развеять прах над британской столицей, чтобы он оседал на камнях древних церквей, бетоне небоскребов и губах случайных прохожих.
Когда Фредерик выехал за город, Винсент его не остановил. У них не было направления, не было точки Б, куда они планировали добраться. Бесцельная езда сквозь ночь. Движение. Им обоим нравилось разрезать тьму машиной, фарами и собой.
Наконец, тишину нарушил Фредерик:
- Я навел справки о Мэйбл Льюис.
- Узнал что-то интересное?
- Немногое. Она была начинающей актрисой, и кажется, решившей, что всего можно добиться через постель. Поэтому никогда не спала одна.
- И той ночью ты ее согревал?
- Винс, иногда ты такой гаденыш.
- Я бы не спрашивал, если знал, что тебя это заденет.
- Меня задевает только тот факт, что я не помню произошедшего. И чем больше узнаю о Мэйбл Льюис, тем больше удивляюсь, как я мог с ней познакомиться той ночью. И оказаться у нее дома.
- А ты уверен, что ее не знал Николас?
Фредерик глянул на брата:
- Николас недавно приехал в город, как сказала Холлис.
- «Недавно» - понятие относительное. Ты знаешь, чем он занимается?
- Ммм... похоже, ты осведомлен лучше меня.
- Николас – фотограф.
- О.
Фредерик смутно помнил, что Николас учился вроде бы искусству. Значит, теперь он фотограф. Удачная профессия, чтобы познакомиться с актрисой. И познакомить с ней Фредерика?
- Хотел бы я вспомнить, - пробормотал он.
- Вспомнишь. Ты не думал о гипнозе?
- Думал. Но честно говоря, опасаюсь его. По крайней мере, сейчас. Со всеми этими...
- Призраками?
Фредерик бросил на брата еще один испепеляющий взгляд, а тот только пожал плечами:
- Да-да, ты уже сказал, что иногда я гаденыш. Но если ты считаешь, что гипноз – плохая идея, значит, плохая. Я тоже попробую разузнать о Мэйбл Льюис... ммм... менее официальные факты. А с Николасом ты говорил?
- В последнее время не до того было.
На этот раз Винсент мог бы сказать брату, что тот гаденыш: но Фредерик слишком изящно и ненавязчиво напомнил о больнице и Доме. Действительно, в последнее время было не до общения с Николасом. Тем более, пару раз Винсент пробовал с ним связаться, но тот не отвечал. Значит, не хотел так сразу выкладывать свои карты Уэйнфилдам.
- Ты толком не рассказал, что произошло в Доме. – Фредерик бросил взгляд на спидометр и немного сбавил скорость.
- Там что-то есть, Рик. Что-то... странное. Я видел Лиллиан, видел Мэйбл Льюис, но они просто призраки. Или мои глюки. За ними было что-то иное. Большое и пугающее.
- Чего оно хотело?
- Крови, - Винсент нервно усмехнулся. – Ты ведь помнишь, как я истекал там кровью после пули Анны?
- Да уж поверь, не забуду.
- Дом хотел, чтобы я умер тогда. И все еще хочет.
- Ты меня пугаешь, Винс.
- Меня больше пугает, что он хочет крови. Честно говоря, кажется, ему плевать, моей или твоей.
- Это ты так говоришь мне не ехать в Дом?
- Ни в коем случае. И уж точно мы не поедем туда вдвоем.
- Потому что это комбо?
Фредерик не испытывал сожалений, если б вообще никогда больше не появился в Доме. Ему не нравилось это место. А теперь еще и то, что могло там притаиться. Правда, в отличие от брата, от полагал, что сбежать не выйдет – если нечто в Доме хочет их, оно все равно достанет, так или иначе.
Но оставалась еще Анабель. Ее имя невысказанным повисло между братьями, растворилось в салоне машины, впиталось в обивку сидений, в отзвук табачного запаха, забившегося в пластик.
Ни Фредерик, ни Винсент пока не были готовы ее обсуждать. Потому что тогда пришлось бы говорить о возможностях и вероятностях – и ни один из них не хотел рассматривать необходимость, что их сестра так или иначе может быть мертва.
Но Винсент не привык бежать от проблем.
- Как мы ее найдем, Рик?
Вопрос был готов повиснуть, также расползтись по салону. Но Фредерик ответил:
- Я не знаю. Может, она не хочет, чтобы ее находили.
- Возможно. Но что, если именно этого она и хочет?
- Ох, Винс, иногда ты говоришь точно, как Анабель.
- Это она говорит, как я.
Что не изменяло остальных фактов.
- Хорошо, - вздохнул Фредерик. – Мы не можем искать ее в Доме. Или рядом. У нее не так много друзей – к счастью, в этом вы не похожи. Офелия знает их лучше, пусть опросит всех. Даже тех, с кем они не общались с колледжа.
- Ты исходишь из того, что Ани сама сбежала.
- Да.
- А если это не так?
Фредерик помолчал. Потом сказал:
- Тогда остается спрашивать у духов. Смотреть сны.
- Не думал, что скажу это, но второе меня пугает больше.
Фредерика тоже. Он не стал говорить и другого: Анабель могла быть маленькой девочкой, которая не хотела вырастать. Но если б она исчезла по собственному желанию, то оставила хоть какую-то записку. Был Фредерик уверен и в другом: в таком случае она бы точно появилась или дала о себе знать после того, как Винсент побывал в больнице.
Она бы не осталась в стороне.
- Фиговые из нас детективы. – Винсент улыбнулся.
- Ну вот. А я-то рассчитывал, если издательство разорится, откроем частное детективное агентство.
- Мы будем пить и расследовать дела, - подхватил Винсент. – Фэй станет роковой красоткой, приводящей к нам клиентов.
- А Офелия?
- Она больше похожа на героиню готического рассказа. Будет принимать звонки и писать о нас книги.
- Отличная перспектива.
- Что, в издательстве все так плохо? – Винсент посерьезнел.
- Не настолько. Холлис предложила сократить расходы, я отдал пару проектов на аутсорс. Ну, и пора что-то сделать со вторым журналом.
- Развивать.
Винсент был категоричен, и Фредерик не ожидал такого напора. Их основным детищем был солидный мужской журнал, но вместе с ним они издавали небольшой журнал об искусстве. Хотели еще и третий, совсем экспериментальный, но с уходом Морган и после того, как Анабель уезжала к Линдону в Америку, заниматься им стало некому.
- Серьезно, Рик, нам пора осваивать новые ниши. Морган хотела сделать журнал, посвященный красивым фото и текстам – почему бы и нет? Поручи это Офелии. Она работает не меньше тебя. Хотя иногда это кажется невозможным.
- Может, ты и прав.
- Я точно прав. Давай, устрой завтра совещание, и пора взяться за дело.
Оба брата замолчали, и Фредерик смотрел на дорогу, полную огней и темноты. Он размышлял о предложении Винсента, и оно ему все больше нравилось. Возможно, это именно то, что им нужно: не снижать затраты, а повышать выручку. Тем более, оба журнала есть, если хорошенько за них взяться, новое позиционирование можно провести уже со следующего номера.
- Да твою ж мать!
Винсент резко перехватил руль у Фредерика, крутанув его и одновременно с этим нажимая на тормоз. Машину занесло, развернуло, и она встала, ткнувшись во что-то со стороны Винсента, но у капота.
Фредерик моргнул несколько раз. Его руки все еще лежали на руле.
- Ты в порядке?
Винсент кивнул и вопросительно посмотрел на брата. Тот тоже кивнул. Пара синяков не в счет.
Фредерик спросил:
- Что это было?
- Не тот вопрос. Что ты видел?
- Эээ... дорогу. Огни дороги.
- Но она там.
И Винсент ткнул пальцем за плечо Фредерика. Там действительно расстилалась горящая огнями дорога. Похоже, Фредерик даже не заметил, как съехал с нее, устремившись во тьму. Он же видел! Но теперь впереди только деревья, и если б машина вовремя не затормозила, то въехала прямо в них.
- Ох черт, - прошептал Фредерик.
Винсент уже вылез из машины. Он задумчиво осматривал смятый капот, вполголоса ругаясь. Фредерик последовал за ним, и фары безжалостно прорезали деревья впереди.
- Как я мог не заметить? – в отчаянии прошептал он.
- Похоже, тебя вели огни.
- Я мог угробить нас обоих.
Фредерик не мог избавиться от ощущения, что именно так погибли их родители – устремившись за бродячими огнями, которых видела только мать.
Не следовать за ними. Не идти. Но дорога казалась такой реальной – Фредерик даже не понял момент, когда повернул не туда, когда воображаемый путь заменил настоящий. Он огляделся, ожидая увидеть кого-то из призраков, но они как будто притаились.
Фредерик тоже посмотрел на смятый капот. И только тут он понял, что если б машина еще немного развернулась или затормозила чуть меньше, то удар как раз пришелся бы на Винсента.
- Я мог тебя убить, - прошептал Фредерик.
- Или себя. Или нас обоих. Хотя сомневаюсь, у тебя не настолько большая скорость. Но было бы неприятно.
Если бы в словах Винсента было хоть чуточку меньше уверенности, хоть немного, Фредерик не смог бы оставаться спокоен. Но его брат выглядел как маяк посреди темного леса, точно реальный. Тот, на кого можно ориентироваться.
Телефон Винсент зазвонил, и он, лишь мельком посмотрев на экран, взял трубку.
- Привет, Офелия. Мы? Мы еще живы! Стоим посреди нигде. Нет, я потом расскажу. Если машина заведется, то успеем к ужину.
Он ткнул пальцем во Фредерика:
- Но поведу я.
Линдон Кросби действительно любил свой бар.
Ему нравилась и его камерность, и отблески камина, который зажигали по вечерам, и ритмы рок-музыки. Это все настолько не походило на тот мир, в котором он вырос: отец даже из дома был готов сделать офис, с белоснежными стенами и монотонным освещением. Он называл это минимализмом. Линдон полагал, так выглядит скука.
Обустроить бар помогала Анабель. Она оказалось удивительно хороша в подобных вещах: быстро поняла, чего именно хочет Линдон, и как лучше воплотить его желания.
- Я не очень подхожу как ведущий игрок, - говорила она, - но отлично могу работать на подхвате.
Линдон понял, что она имела ввиду: Анабель не из тех, кто мог вести за собой. Она не инициатор. Но у нее отлично выходило доводить до конца.
Иногда она вместе с Линдоном оставалась вечером в баре, помогая обслуживать клиентов или просто греясь у камина. Ей нравился бар.
Братья Уэйнфилды тоже частенько бывали – но этим вечером к Линдону заглянул только Фредерик. Он уселся у барной стойки, и они с Кросби негромко разговаривали под звуки клипов Металлики на экране.
- Я не могу пить столько, сколько ты! – Линдон закатил глаза и налил текилы.
- Ты же пил с моим братом.
- Но не напивался. Мне кажется, я бы умер, а на Винсента алкоголь только-только подействовал. Теперь вижу, у вас это семейное.
- Просто ты не умеешь пить. А я хочу напиться.
- С чего бы?
- Гм... даже не знаю, с какой бы причины начать.
Линдон налил Фредерику текилы, но сам пить не стал. Музыка с экрана заявляла: «оно захватывает тебя – поэтому держись за меня, оно пятнает тебя – поэтому держись за меня». Дейзи негромко стучала тарелками, а кто-то из посетителей решил заказать «Везувий»: бармен уже выстраивал на стойке сложную многоуровневую конструкцию из нескольких бокалов.
Фредерик поставил на потертую столешницу пустую рюмку.
- Про Анабель ничего не слышно? – он спросил так, будто Линдон мог действительно что-то знать.
- Скорее, это я тебя должен спрашивать.
- Я ничего не знаю.
Он помолчал, но потом решил продолжить. Линдон не знал, Фредерик хочет поговорить, или это начал действовать алкоголь не первой рюмки текилы. Он в любом случае не был против.
- Сегодня мне звонил детектив, который ведет дело Мэйбл Льюис.
- Они продвинулись?
- Не очень. Но подозревают, что именно той ночью в ее квартире был кто-то еще. По-моему, он просто хотел узнать, как я отреагирую.
- И как?
- Я тоже подозреваю, там был кто-то еще. Иногда мне кажется... я вспоминаю это. Но только кажется.
- Наверное, странно не помнить целую ночь из жизни.
- Да. Странно.
Бармен вручил девушке трубочку, сказав, что ей надо воткнуть ее в самый верхний бокал и выпить его до дна, пока часть ярусов коктейля будет гореть. Ее подруга рядом хихикала и подбадривала. Бармен поджег, и коктейль полыхнул, а девушка быстро выпила, так что у нее на глазах выступили слезы.
- Налей еще, - попросил Фредерик. – Ты ведь был с Винсентом и Офелией в Доме. Что почувствовал?
- Что-то странное. Дикое. Злое.
- Я бы спалил этот Дом к чертям собачьим.
- Серьезно?
Линдон сам не знал, он спрашивал про уничтожение Дома или про то, что Фредерик ругается. Он плеснул ему в рюмку еще текилы, но Фредерик не спешил пить и крутил ее в руках.
- Если бы я был уверен, что это поможет, то уже ехал туда с бензином.
- Но ты опасаешься, что станет хуже.
- Никогда нельзя быть уверенным, если речь идет о призраках. И прочей чертовщине.
Теперь настал черед второй девушки, и бармен ловко выстраивал новую конструкция «Везувия». Музыка продолжала ненавязчиво убеждать: «Оно ненавидит тебя – так держись меня, оно пытается удержать тебя – так держись меня. Пока оно спит».
- Ты знаешь, я на днях чуть не угробил нас с Винсентом, - Фредерик залпом выпил текилу, ему даже не потребовался лимон.
- Каким образом?
- На машине. Увидел то, чего нет, и это могло окончиться... весьма печально.
- О. Но все хорошо.
- Винсент вовремя нажал на тормоз. – Фредерик улыбнулся. – Забавно, обычно это я выступаю тормозом.
- Как он?
- Лучше, чем могло бы быть – и хуже, чем стоило.
- Зато у него есть ты. И у тебя есть он.
- Мы всегда заботились друг о друге, - он пожал плечами, как будто это было само собой разумеющимся. Возможно, для него действительно так. – У нас никого не было, кроме себя. И друг друга.
- Это сделало вас сильнее. И в то же время... уязвимее.
Наливать Фредерику еще не входило в планы Линдона, но тот сам плеснул себе текилы.
- Ты знаешь, что Анабель всегда немного завидовала вашей связи? – спросил Линдон.
- Конечно. Но мы ничего не могли с этим поделать. В смысле, для нее. Ну черт. Ты понимаешь, что я имею ввиду.
- Типа того.
- Но она все равно наша сестра. И мы не перестанем ее искать.
- Я знаю.
- У меня даже есть идея.
- Надеюсь, она не включает в себя спиритический сеанс? – Линдон прищурился. – Или укуривание опиумом до умопомрачения?
- Винсент предлагал грибы для психоделического трипа, но мне не очень нравится идея.
- А ты?
- Спиритический сеанс – не такая уж плохая штука. Возможно, получится наладить связь с призраками и понять, чего они хотят.
Линдон Кросби был вынужден признать, что у Фредерика Уэйнфилда действительно полно причин напиться.
Но когда он понял, что тот на полном серьезе именно этим и собирается заниматься, то забеспокоился. Все-таки это был Фредерик.
«Так держись меня, пока оно спит».
Винсент не чувствовал той уверенности, которую показывал Фредерику.
По большому счету, он ощущал себя беспомощным, и ему это не нравилось. Он не знал, как применить свою энергию, чтобы это принесло хоть какую-то пользу – или хотя бы ощутимый результат. Он не умел и не хотел сидеть сложа руки, но не понимал, как может хоть как-то действовать сейчас. Винсент ощущал липкую и тягучую, как приторная карамель, безысходность. Сродни тому ощущению, которое было у него после смерти Лукаса, когда начал появляться призрак, а Винсент совершенно ничего не мог с этим сделать.
Дома этим вечером никого не оказалось: Фэй задержалась в Кубе, Фредерик где-то пропадал, а Офелия осталась в издательстве. Они все-таки поручили ей новый журнал, над которым девушка начала работать с большой энергией.
Винсент видел, что Фредерик тоже с энтузиазмом взялся за развитие. Ему нравилось, что брат не рассуждает о призраках, не пытается вспомнить забытую ночь, а энергично занимается делом.
У Винсента всегда была проблема с тормозами, но у него есть ориентир, который не даст сбиться с дороги – Фредерик. А тот не всегда знает, когда стоит двигаться вперед. И Винсент стал его вектором.
Вообще-то Винсента тоже не должно было быть дома: но его запланированный визит к врачу прошел куда быстрее, чем он рассчитывал. И теперь он слонялся по сумрачному пентхаусу, не зная, куда же себя применить.
Голова тихонько болела, и Винсент не сомневался – с уверенностью, которая раньше бывала у него только во сне, - что скоро ему придется найти таблетки посильнее. И так же отчетливо он знал, что никакое лечение не поможет.
Ему нужно что-то другое, но он не знал, что именно. И он устал от этого ощущения, устал от липкой безысходной карамели.
Если история с Мэйбл Льюис не сильно его удивила или обеспокоила, то исчезновение Анабель подействовало куда больше. И призраки Фредерика, которые медленно сводили брата с ума, если он что-нибудь с ними не сделает. И его сны... Винсент видел достаточно кошмаров, чтобы понять, что нынешние сны Фредерика страшны и глубоки. Как омут. Как темное болото, в котором не видно дна, но можно захлебнуться ряской и грязной водой. А Фредерик совсем не умеет плавать – и Винсент не может понять, как вытащить его.
Ему казалось, он теряет их обоих, и Анабель, и Фредерика.
И это было выше его сил.
Ощущение безысходности вылезало из самых темных уголков его души, заполняло так, что перехватывало дыхание.
Остановившись в своей комнате, Винсент почти упал на кровать, улегшись поперек нее и закинув руки за голову. Он смотрел на трепетавшие на потолке светящиеся звезды и с тоской думал, что всегда стремился их достичь – но упирался в собственный горизонт.
Где-то зазвонил телефон, и коротко выругавшись, Винсент начал искать, ориентируясь на звук. Наконец, он вытащил его из-под одеяла, почти уверенный, что звонивший перестанет. Но тот был упорен.
- Линдон? – Винсент не скрывал удивления.
- Привет. Я был бы рад поболтать, но звоню по делу. Твой брат решил напиться у меня в баре.
- Ну и?
Винсент перевернулся обратно на спину и прикрыл один глаз: ему нравилось наблюдать, как сместились звезды, и пытаться пересчитать их с новой точки зрения.
- Я не уверен, что это хорошая идея.
- Линдон, Рик сам может решить, когда ему пить, а когда нет.
- У меня бар, я это знаю лучше тебя. Но сейчас не уверен, что хочу отпускать его отсюда одного.
Винсент открыл второй глаз. Звезды все также мерцали под потолком. Он все также не мог их достичь.
- Хорошо, лучше налей ему еще. И задержи, пока я не приеду.
«Так держись меня, пока оно спит».
Винсенту Уэйнфилду тоже нравился бар Линдона, но этим вечером он не успел им насладиться. Когда он увидел Фредерика, то понял опасения Кросби – и разделил их. И не мог не поразиться: все контролирующий Фредерик явно и тут не потерял контроль. Он точно рассчитал напиться вдрызг, и конечно, сделал это не в первом попавшемся баре, а у Линдона, где его бы точно не оставили.
Им обоим не нравилось вспоминать, из каких дыр одно время Винсент вытаскивал Фредерика.
Когда они только начали управлять издательством, внезапно оказавшись с ним один на один после смерти родителей и едва закончив колледж. Они не были готовы. Тогда именно Фредерик, а вовсе не Винсент знал, где продавали лучший в городе кокаин.
Когда они вернулись в темный пентхаус, тот все еще был пуст, и впервые за долгое время Винсент обрадовался этому. Фредерик был пьян и тих, и Винсент без труда отвел его в ванную, раздел и усадил туда, устраивая хороший душ. Он знал, что для брата лучшее средство после пьянки – вода и сон.
Фредерик сидел, обхватив колени руками. Его голос прозвучал не громче шелеста капель, но Винсент его услышал:
- Лучше уходи. Я могу быть опасен.
Винсент вздохнул:
- Я никуда от тебя не уйду. Никогда.
Он забрался к брату, усевшись напротив и смотря будто в зеркало. Винсент ощущал, как вода впитывается в его рубашку, как та прилипает к телу. Как намокают плотные джинсы, как капли стекает с его волос. Он был рад им.
- Рик.
- Ммм?
- Вернись ко мне.
Держись меня, пока оно спит. Ведь все, что я могу – это быть рядом.