- 4.7 -
Жизнь в Лондоне определённо нравилась Линдону Кросби. Отношения с отцом окончательно испортились, когда тот отказался спонсировать проекты сына, и Линдон послал ко всем чертям его банковскую империю. Он знал, что однажды придется вернуться к решению этих вопросов, но пока ему нравилось настоящее.
А сейчас у него был Лондон, такой же шумный ночами, как Нью-Йорк, и все же сохраняющий при этом... респектабельность. Иногда Лондон напоминал Кросби братьев Уэйнфилдов: основательность и строгость Фредерика сочеталась в улицах и парках с разнузданностью и презрением к правилам, которые обычно бывали у Винсента.
Линдон получал удовольствие, смотря на город из окна квартиры. Ему нравилось идти в бар, который он все-таки открыл – пахнущий деревом, пивом и куриными крылышками. И который назло отцу даже начал приносить прибыль. Отвергнув все предложенные названия, Линдон так и не смог придумать ничего, как ему казалось, достойного. Поэтому в бумагах название значилось как «Кросби», но на вывеске красовалось простое «Бар».
В настоящем Линдона была Анабель – загадочная девушка, которая сразу его заворожила. Она слишком отличалась от американок, которые окружали Линдона всю жизнь. Она вообще ни на кого не походила. Линдон оказался очарован, и ему действительно нравилось возвращаться в дом, где его встречала она. Анабель нежно перебирала его волосы, и Линдон с удивлением понимал, что ощущает себя абсолютно счастливым.
Но Анабель исчезла.
И Линдон вспоминал одно из дурацких названий для бара – «Потерянный». Именно таким он себя ощущал. Потерянным.
Линдон Кросби хотел отправиться к близнецам, но у тех хватало забот в последнее время. Впрочем, он был крайне удивлен, когда позвонил им днем, а Офелия сказала, что даже Винсент уже дома.
- Это Винсент. Он не проведет в больнице больше одного дня. Тем более, сейчас. Когда его брат нуждается в нем.
Линдон не стал выяснять подробностей, ему показалось, это не его дело. Он поговорил с Фредериком, но никаких новостей об Анабель не появилось.
Линдон Кросби забыл, что, если ты не идешь к Уэйнфилдам, они сами придут к тебе. Но не очень удивился, когда позже днем на пороге бара возникли Винсент и Офелия.
Помещение было совсем небольшим и упиралось в стенку какого-то кафе. Но внутри находилась полноценная барная стойка и несколько потертых дубовых столов в полумраке. В такой ранний час за ними еще никого не было. Камин, самый настоящий, который всегда хотел Линдон, еще не зажигали, а на панели телевизора крутились клипы Guns'n'Roses. Дейзи, официантка, протирала стаканы, готовясь к вечеру, а ранних посетителей был готов обслужить сам Линдон.
Винсент уселся за барную стойку напротив Кросби:
- Я говорил уже, как мне нравится это место?
Он стянул темные очки и небрежно бросил их на потертую столешницу: в сумрачном помещении без окон свет ему нисколько не мешал. Линдон пожал плечами:
- Много раз.
- Ну, даже если бы не говорил, ты заметил.
- Потому что напиваться ты теперь предпочитаешь именно здесь?
- Эй, я же пью с тобой!
- И я рад этому.
По правде говоря, дела Линдона шли отлично во многом благодаря Уэйнфилдам: на нескольких встречах и приемах они невзначай рассказали паре человек о баре. Так что место вмиг приобрело культовый статус «для своих», и зачастую этими «своими» оказывались весьма состоятельные люди и лондонские бизнесмены. Они ценили полумрак, камерную обстановку и качественный алкоголь под классическую рок-музыку. А дела Кросби шли так хорошо, что он готовил к открытию второй бар – уже большой и для широкой публики. Оказалось, он отлично справляется без поддержки отца.
Офелия только кивнула Линдону, но осталась стоять. Она походила на белесое привидение, особенно в кружевном тонком платье.
- Что будете пить? – спросил Линдон.
- Ты сегодня за бармена?
- Рано еще, мой бармен не пришел. Так что коктейлей не ждите, но налить могу. Так что?
Офелия покачала головой.
- А я пить не буду, - сказал Винсент. – Я за рулем. Хотя если сегодня не пил, можешь сам вести.
- Я?
- Ну, твоя очаровательная сотрудница справится одна. До бармена. – И Винсент кивнул на Дейзи, тактично державшуюся в стороне.
Линдон сощурил глаза:
- Куда ты собрался?
- В Дом. И ты поедешь с нами.
Тишину сумрачного бара прорезали только гитарные рифы и голос Эксла Роуза с большого плоского экрана: «Если ты хочешь любить меня, дорогая, не сдерживай чувств».
- В Дом. Сейчас. С вами. Ты рехнулся?
- Вовсе нет. Ты не хуже меня знаешь: чтобы найти Анабель, нам придется поехать на то место, где она исчезла. И попробовать что-то выяснить. Если мы этого не сделаем, никто не сделает. Анабель нужно найти.
- Фредерик в курсе?
- Да. Он вообще-то рвался с нами, но я решил, это совсем плохая идея.
- Рик обычно – разумное звено.
- Только не когда видит призраков. Даже вдали от Дома. А я сам спать там не собираюсь. К тому же, Офелия побудет «рациональным звеном».
- Если бы я им была, - возразила Офелия, - то отказалась бы ехать и рассказала, какая это глупая идея.
Винсент пожал плечами. Так что было ясно: даже если они оба откажутся, он все равно возьмет машину и укатит в закат – в Дом.
- Не важно, как она себя ведет. Не важно, что она делает. Она все равно моя сестра. Она и Фредерик – все, что у меня есть.
«Иначе я просто закончу, идущим под холодным ноябрьским дождем».
Линдон тоже знал, что это пустые разговоры. Он и сам успел побывать в Доме после исчезновения Анабель, но не заходил внутрь. Да и понимал, что для него одного стены останутся глухими и слепыми, а сам он увидит только камни и ветер. Нечего делать в Доме без его истинных хозяев, Уэйнфилдов.
И хотя невозможно предугадать, чем может обернуться такой визит, вопрос о поездке для Линдона не стоял. Он сам порвал с прошлым и уже полгода не был дома, в Америке, а в его настоящем была только Анабель. И он должен ее отыскать.
- Я возьму куртку.
«Нужно ли тебе еще время, чтобы побыть наедине с собой? Нужно ли тебе еще время в одиночестве?»
Вести вызвался сам Винсент, аргументируя тем, что, во-первых, машина все равно его, во-вторых, он сможет доехать быстрее всех – и дело вовсе не в том, что он хорошо знает дорогу. Линдон Кросби не возражал и без лишних разговоров уселся рядом. Офелия забралась на заднее сидение – она вообще не умела водить машины.
- Только дай мне овечку, - сказал Винсент.
Линдон успел пристегнуть ремень и посмотрел на него с изумлением. Ему на выручку пришла Офелия, наклонившись между двумя передними сидениями.
- Овечка в бардачке. Это флешка.
Первые звуки приглушенной музыки разнеслись по салону как раз в тот момент, когда Винсент выезжал на дорогу. Он глянул на небо, и Офелия легко могла понять, о чем он подумал: как раз успеют доехать до Дома и осмотреть его до темноты. Похоже, задерживаться на ночь Винсент не собирался.
Она откинулась на заднем сиденье и глянула на Линдона. Конечно же, Анабель делилась с подругой некоторыми личными моментами, и Офелия действительно удивлялась, как эти двое сошлись, смогли пробыть вместе так долго и вроде бы не собирались расставаться.
Когда Офелия говорила что-то подобное вслух, Анабель обычно улыбалась:
- Ну ты же спишь с обоими моими братьями. И для вас это нормально.
- А тебе не нравится?
- Нет, я считаю, это прекрасно.
Сейчас, смотря на Линдона, Офелия думала, что он и правда беспокоится об Анабель. Действительно хочет ее отыскать. И хотя события представали достаточно мрачными, Офелии это показалось довольно милым. Но она не могла не спросить:
- Ты ведь знал, что Ани ездит в Дом, Линдон. Почему позволял? Почему не остановил ее?
- Помимо того, что она упряма, как все Уэйнфилды? Для Ани это казалось значимым. Я не хотел мешать чему-то, важному для нее.
- К тому же, Ани пора самой понимать последствия своих поступков, - добавил Винсент.
У него были все основания так говорить: именно его Анабель чуть не отправила обратно в психушку – из которой он вряд ли бы вернулся. Но Офелия знала, насколько Анабель жалела о произошедшем. И о многом другом.
Офелия вздохнула:
- Вы для нее всегда образец для подражания. Но знаете, как сложно взрослеть с такими братьями? Знаете, как сложно... соответствовать вам? Даже если это соответствие только внутри ее головы.
Она заметила быстрый взгляд Винсента в зеркале, но его глаза скрывали темные очки, и Офелия не могла понять, удивлен он или это что-то другое. Пусть Винсент большую часть времени бывал эмоционален, иногда она совершенно не могла понять его чувств. И дело вовсе не в зеркальной поверхности очков.
Кросби смотрел в окно – и так он провел большую часть пути до Дома, куда они добрались действительно быстро. Проехав по разползшейся дороге, Винсент остановил машину и заглушил мотор. И сразу тишина и жизнь природы обступила их: пение птиц билось в крышу, запахи гниющей листвы просачивались сквозь закрытые двери. А Дом высился перед ними, топорщился окнами в лучах клонившегося к закату солнца. Но даже сейчас, даже молчаливый, он таил не произнесенную угрозу.
Оставив ключи, Винсент вылез из машины и в задумчивости остановился у капота. Он смотрел на Дом, но Офелия не могла угадать, где в тот момент были его мысли.
Линдон с мрачным видом тоже оглядывал окна и стены, но не торопился вылезать. Открыв дверцу, Офелия поравнялась с Винсентом:
- Ты уверен?
- Ну конечно. Каждый раз, когда мы ищем ответы, то находим их в Доме. Каждый раз, когда возникают проблемы, в этом замешаны призраки. А они живут здесь.
- И вы – ключ к ним. – Офелия невольно поежилась. – Ты слышишь их? Сейчас.
- Я слышу только тишину. И вижу кошмары – но не могу вспомнить ни одного. Духи больше не говорят со мной. Они только создают шум.
- Возможно, не могут прорваться.
- Не знаю. Зато теперь их видит Фредерик. И его сны...
Он помолчал. Но все же закончил.
- Я не хочу его пугать. Но его сны... они пугают меня.
Это было странным, когда что-то, связанное с Фредериком, вселяло страх в Винсента. А потом Офелия поняла: конечно, пугали не сами сны. Но то, что они могут принести, для них обоих. И если Фредерик всегда первым делом думал о Винсенте, то и Винсент - о Фредерике. Его пугало, что сны принесут брату. Чем могут обернуться для него.
Позади них из машины наконец-то вылез Линдон, а Винсент решительно направился вперед. По пути Офелия не могла отделаться от ощущения, что Дом как будто тихонько вздыхает при их приближении. Ему всегда нужны только Уэйнфилды, его истинные хозяева. Офелия надеялась, что не жертвы.
Но когда они ступили на крыльцо, солнце скрылось за тучами, и девушка не могла избавиться от мысли, что это не сулит ничего хорошего.
Винсент вошел первым, оглядываясь, как будто призраки могли просочиться из стен, припасть к его телу, растерзать душу и вытащить внутренние органы сквозь поры кожи.
Делая несколько шагов в пыльном полумраке, Винсент сказал:
- Ты ждал меня. И вот я здесь. Привет.
Дом ответил ему шелестом снов и поскрипыванием половиц. Офелия попыталась прислушаться к своим ощущениям, как в тот день, когда ее привела сюда Анабель. Но не могла с уверенностью сказать, действительно в Доме есть что-то странное или это ее разыгравшееся воображение.
- Давайте вы наверх, а я осмотрюсь внизу.
Офелия хотела возразить Винсенту, что вряд ли разумно разделяться. А потом поняла: именно этого он и хотел, побыть в одиночестве со стенами, прикоснуться пальцами к деревянным дверным косякам, проследить глазами все невидимые теперь росчерки крови, которые бывали на скрипучем полу. Прошептать слова, которые услышат только призраки – и Дом.
- Пойдем, - Офелия кивнула Линдону наверх. – Я покажу комнату, где ночевала Анабель.
Вещи девушки уже забрали, но помещение казалась жилым, как будто только что покинутым. Линдон провел рукой по паутинке балдахина, осмотрел кровать, а потом подошел к окну.
- Здесь почти мило, - хмыкнул он. – Красиво.
- Это поля. За ними лес, вон там болота.
- Где искали Анабель.
- Да.
- А если она утонула? Болота не отдают так просто добычу.
- Вряд ли Ани настолько глупа, что полезла туда. Тем более, идти до них прилично.
- Возможно, ее туда заманили. Очередные болотные огни. Как ее мать, когда та угробила себя и мужа, направив машину за чем-то, видимым только ей.
- Это был несчастный случай.
- Как будто кто-то в это верит.
Офелия не нашлась что ответить. По правде говоря, сейчас ее больше волновало, что Винсент внизу один. Но все оставалось тихим и спокойным: если призраки и хотели говорить с Уэйнфилдом, никто больше их не слышал.
Офелия в задумчивости провела пальцем по столешнице, отмечая, что успела скопиться пыль. А Линдон тем временем разглядывал пол, как будто знал, что когда-то на нем была нарисована пентаграмма – а может, и правда был в курсе. С тех пор пол сменили. Но Офелия не могла отделаться от мысли, что та пентаграмма впиталась в сам дух Дома, стала его плотью – и ему требовалась кровь, и конечно, ею могли быть только Уэйнфилды.
А потом Офелия ощутила, как что-то изменилось. Тот же сумрачный свет, тот же слегка колышущийся от ветра балдахин, то же ощущение пыли. Но что-то неуловимо изменилось. Как будто сами стены начали сочиться чем-то древним, темным и невидимым.
Все еще стоявший в центре комнаты Линдон с недоумением посмотрел на Офелию. И девушке показалось, она увидела на его лице испуг. Он невольно стал говорить тише.
- Что это?
- Дом просыпается. Или то... что в Доме.
И потом:
- Винсент!
Он как раз рассматривал пианино, к которому никто не притрагивался, когда тоже ощутил, как что-то едва уловимо изменилось. Вскинув голову, Винсент огляделся, но ничего не заметил. Где-то вдалеке прогрохотал гром.
И только аромат, едва заметный и все усиливающийся запах выдавал странность. Изломанность момента, его неправильность. В воздухе разливался аромат роз: как будто кто-то забыл букет в вазе, и теперь цветы высохли, а стебли, там, где оставалась вода, начали гнить.
В голове нарастала пульсирующая боль, Винсент огляделся и почти сразу увидел несколько полупрозрачных силуэтов. Он сфокусировался на одном из них – фигура стала будто более осязаемой, и Винсент ее без труда узнал, хотя видел только на фото. Мэйбл Льюис.
Она тянула руки – но не к нему. Она оглядывалась, искала кого-то – но не его. Ее шепот был не громче дуновения пыли, но Винсент его услышал:
- Фредерик... где он? Где Фредерик?
- Только тронь моего брата. Только тронь! И я сам убью тебя еще раз.
- Все должны приносить жертвы.
Это был уже другой голос, знакомый. Винсент обернулся и увидел силуэт Лиллиан. Ее слова звучали так бесплотно, что невозможно сказать, она предупреждала или угрожала. А над ее головой, дальше, над входом, сияли написанные когда-то Лукасом слова: «Твоя Башня рухнет, когда тебя будет соблазнять Дьявол».
Винсент криво усмехнулся:
- Моя Башня пытается рухнуть каждый раз, когда к ней приближаются призраки.
А потом он почувствовал. Что-то за этими духами, необъяснимое и темное, оно проснулось и тянулось к нему. Боль в голове стала почти нестерпимой, но настоящий ужас вселяло ощущение, что это нечто сжимает его сердце, окутывает его – и Винсент полностью в чужой власти.
Твоя кровь проливалась на этот пол. Ты умирал на этих досках – и должен был умереть. Твоя боль, твой последний вздох должны были впитаться в эти стены.
Его захлестнула волна дикого, животного ужаса, сходного с тем, что иногда бывал в его самых темных и мрачных кошмарах перед рассветом. Он больше не мог быть в Доме. Это стало вопросом выживания.
И Винсент выскочил на улицу, оставив дверь распахнутой. Первые капли дождя остудили его, боль в голове сразу стала утихать. Но он продолжал ощущать, как что-то темное стоит за его спиной, заползает под рубашку, поднимается по рукам, отчего волоски на коже встают дыбом. И Винсент устремился к полям.
Он бежал.
Бежал так, будто за ним гналось что-то темное, древнее и не называемое. Он не мог его описать, не мог даже понять. И не мог дать имя, как будто это призывало дополнительную силу. Это что-то было первозданным ужасом, лично для него. Его персональным кошмаром.
Он бежал, как будто от этого зависела его жизнь.
Он упал в раскисшую землю, пальцы судорожно вцепились в грязь. Он задыхался от долгого бега и чувствовал, как грязная жижа заползает в ботинки. Его первым порывом было броситься бежать дальше, спотыкаясь, падая. Он так и попытался сделать, ощущая, как все больше увязает в грязи.
И понимая, что все бессмысленно. Никто за ним не гнался. Он даже не был уверен, действительно ли почувствовал что-то в Доме, или оно жило только внутри его головы.
Обессилев, Винсент опустился прямо на землю, все еще тяжело дыша. Он улегся на спину, пытаясь восстановить дыхание и смотря на хмурое сизое небо. Оно упало на лицо новыми каплями дождя.
Но Винсенту было все равно. Он мог лежать и лежать так в грязи, просто ощущая обычную безопасность. Но в этот момент услышал, как кто-то зовет его по имени. Он позволил себе не откликаться пару мгновений, а потом поднялся на ноги.
Дождь хлынул в полную силу, поэтому, когда он добрался до машины, где его ждала Офелия, то вымок до нитки. Девушка оглядела его с ног до головы: вода так и не смыла грязь.
Без лишних разговоров, Офелия нырнула в машину, а потом расстелила на сиденье плед, куда Винсент и залез. Линдон стоял рядом с машиной и тоже мок под дождем. Он смотрел на Дом и громко сказал:
- Мы не найдем так Анабель. И я туда не вернусь.
У Винсента зубы стучали от холода, он продрог до костей, поэтому мог только кивнуть. Офелия уже потянулась и включила печку. Так что, когда Линдон Кросби уселся на водительское сиденье, салон обволакивало приятное тепло. Он захлопнул дверцу, окончательно отрезая их от осени и ливня снаружи, и повел машину к Лондону.
Когда Фредерик приехал домой, он застал Винсента в гостиной. Тот сидел на диване, забравшись с ногами и закутавшись в плед, и пил чай. Его волосы успели подсохнуть, но все равно облепляли голову, и он казался потрепанным.
- Что произошло? – Фредерик перевел взгляд с брата на Офелию. – Вы могли позвонить.
- Ничего особенного. Кроме того, что нам показалось, в Доме проснулось что-то древнее и злое.
- И я испугался как последний идиот, - сказал Винсент. – И улепетывал в поля. Где искупался в грязи, промок под ливнем и продрог.
- Ты что, сдурел?
- Ой, да ладно, меня вряд ли убьет воспаление легких, есть причины и повесомее.
Фредерик с неожиданной грубостью схватил его и развернул к себе.
- Не смей приближать любую из причин!
Винсент опустил голову.
- Прости, Рик. Конечно, ты прав.
- Вообще-то убежать оттуда было правильным решением, - заметила Офелия. – Ливень мог стать наименьшим из зол.
- Так что вы нашли?
- Я не знаю, - плед на плечах Винсент встрепенулся, что видимо, означало пожатие плечами. – Но Эффи права, древнее и злое. Жаждущее... чего-то. Нас. Не знаю.
- Значит, нам пока не стоит туда соваться.
- Не уверен, что это поможет. Я видел там и твоих призраков. Лиллиан, Мэйбл Льюис.
- Чего они хотели?
- Если б я знал!
Фредерик вздохнул. Он подозревал, что из затеи ничего не выйдет – но больше всего злился, что ему действительно не стоило ехать вместе с ними. Он и за Фэй-то поехал только из-за того, что просто не мог больше находиться дома, не делать ничего и ждать.
- А что насчет Анабель?..
Вопрос Фредерика повис в воздухе, и он знал, Винсент поймет, что он на самом деле спрашивает. Видел ли он призрак Анабель? Мертва ли их сестра, превратившись в еще одну бестелесную тень?
Винсент покачал головой.
И Фредерик не смог сдержать облегченного вздоха.