- 4.6 -
Твои сны иногда наполнены кошмарами. Тогда ты просыпаешься с криком – или, наоборот, в бесшумном поту, тяжело дыша. Ожидая, когда успокоятся сердце и сны. Ты не хочешь никого тревожить. Но каждый раз я тоже просыпаюсь. Я не вижу твоих снов, но жду в тишине ночи, когда ты уснешь. И только тогда затихаю сам.
Мои сны наполнены тьмой. Липкой и бесконечной, обволакивающей тело и душу. Иногда я думаю, что предпочел бы видеть во сне кошмары. Хоть что-то, кроме этой вязнущей на зубах тьмы.
Винсенту снился сон.
Он знал, что видит сон, хотя ощущения кошмара не было. Он стоял в собственной комнате, где не так давно, по его ощущениям, лег спать после встречи с Холлис и Николасом. Вечера, давшего столько пищи для размышлений. Винсент размышлял, как поговорить с Фредериком о его призраках, когда уснул.
А теперь он видел сон.
Комната была пуста и темна, ничего не происходило. Тогда он вышел в коридор, но вместо собственного оказался в другом доме, который не сразу и узнал. А потом вспомнил: комната Лиллиан. Эти идиотские обои в цветочек!
Но никаких призраков, ни кровоточащих стен, ни смеха в отдалении. Винсенту казалось, это не его сон, а он случайно забрел в чужой.
Услышав шум, он обернулся и увидел в дверях Фредерика.
- Рик.
Но тот его как будто не узнал. И тогда Винсент понял с внезапным осознанием, которое бывает только во сне: это не его видение, а брата. Который жаловался, что не видит снов – похоже, это один из немногих, если не первый за долгое время.
Вот только вместо брата Фредерик видел перед собой явно кого-то другого.
- Я не дамся, - сказал он. – Я сильнее тебя.
Винсент посмотрел на лицо близнеца, а потом перевел взгляд на его руку, в которой был зажат нож.
- Рик?
Винсент попятился назад, но Фредерик видел явно не брата. И это был его сон, в котором близнец оказался всего лишь случайным свидетелем, забредшим гостем. Фредерик приближался в своем неумолимом стремлении избавиться от того, что он видел – чем бы оно ни было, какие бы призраки не представали перед его глазами.
Едва не запнувшись о стол, Винсент быстрее попятился назад, пока не понял, что уперся в стену. Оконная занавеска рядом с ним встрепенулась от неосязаемого во сне сквозняка.
- Рик!
С удивлением Винсент не столько увидел, сколько ощутил, как нож вошел в его тело, глубоко, по самую рукоять. Он снова хотел сказать имя брата, но вместо этого изо рта вырвались только кровь и хрип. И в этот момент Фредерик стал самим собой – или как будто наконец различил вместо призрака, подсунутого сном, своего брата. Винсент увидел в его глазах панический ужас.
А потом проснулся.
Он сел в кровати, пытаясь вздохнуть, как будто еще ощущая внутри нож. Но конечно, в реальности ничего подобного не было: только темная в ночи комната и ноющий шрам от пули Анны.
Дверь распахнулась, и Фредерик в два шага преодолел расстояние до кровати брата. Даже в полумраке было заметно, что на его лице тот же ужас, что и во сне.
- Винс?! Ты в порядке?.. Мне приснился сон...
- Да все нормально. Но я тоже видел.
- Это...
- Странно.
- Ты точно в порядке?
- Да. Сделай кофе, все расскажешь. Я сейчас.
Фредерик кивнул и так же стремительно покинул комнату, направившись на кухню. И только когда брат вышел, Винсент позволил себе согнуться от боли. Он не хотел пугать Фредерика, но у него все еще было ощущение, что нож внутри, а воздух поступает маленькими дозированными порциями.
Потребовалось несколько минут, пока боль окончательно не стихла. Только тогда Винсент поднялся и в ванной даже проверил, включив свет: но никаких физических ран, конечно, не было.
На кухне уже стоял аромат кофе, а на столе – две чашки. Мельком Винсент глянул в окно: день уже вовсю начинался, но темные очки он забыл в комнате и возвращаться желания не было.
- Мне это не нравится, - руки Фредерика плотно сжимали его собственную кружку.
Винсент попытался придать лицу одно из самых беззаботных выражений.
- Мы уже видели с тобой одинаковые сны. Это случалось.
- Но не такие.
- Все бывает в первый раз.
- Винс, мне вообще почти не снятся сны. И уж точно не такие. Все было слишком реалистично.
- Но не реально.
Он помолчал, и Винсент его не торопил. Кофе оказался приятным на вкус, хотя горьковатым. Но Винсент не стал искать сахар.
- Я был в доме Стивенсона, - сказал Фредерик.
Винсент чуть не выплюнул кофе и закашлялся. А потом посмотрел на брата.
- Ты был – где?
- В доме Стивенсона. Да не смотри так на меня! Никто не заметил.
- Это меня мало волнует. Что ты там делал?
- Надеялся, что мне ответит призрак Лиллиан.
- Супер.
- Мне кажется, я вижу ее в последнее время. Слышу что-то странное. Теперь еще эти сны. Но она не отвечает мне. Только зовет.
- Добро пожаловать в мой клуб, - Винсент салютовал брату чашкой с кофе. – И поверь, так просто призраки от тебя не отстанут.
- Спасибо, обнадежил.
- Ты не думал об этом, Рик? Мы никогда не избавимся от призраков и прочей чертовщины. Это уже впиталось в нас, стало нами. Вопрос не в том, как избавиться, а что призраки хотят на этот раз.
- Да. Ты прав. Наверное.
- Конечно, я прав. Когда было иначе?
- Если я начну перечислять, мы до вечера отсюда не уйдем.
- Зануда, - буркнул Винсент.
Но Фредерика не волновали подобные мелочи – не сейчас, по крайней мере.
- Чего они могут хоть?
Винсент пожал плечами:
- Я вижу только невнятные кошмары. Значит, с призраками придется разбираться тебе. Похоже, на этот раз своим шаманом они выбрали не меня.
- Я-то думал, это целиком твое.
- Мы же близнецы.
Кофе закончился удивительно быстро, и Винсент с сожалением отставил чашку подальше.
- Что ты видел во сне, Рик?
- Лиллиан. Ее призрака, который снова повторял, что без потерь не обойтись. И что я должен следовать за ней. И казалось таким логичным, что я могу ее победить.
- Ножом. Ты всегда их любил.
- Не смешно, Винс.
- Я и не смеюсь. Хотя удивляюсь, с чего это Лиллиан не успокоилась. Может, ей не нравится та милая могила, что мы для нее устроили?
Фредерик посмотрел на брата исподлобья, и тот вздохнул:
- Ну хорошо, серьезно. Вопрос в том, чего хотят призраки. Возможно, Лиллиан всего лишь проводник Мэйбл Льюис. Может, не ты ее убил, но она жаждет возмездия.
- Или я. И она хочет того же.
- Тогда придется не только ее понять, но и что-то с этим сделать.
- Пойти к детективу, например.
- Не драматизируй.
Винсент поднялся со стула. Хотя утро уже наступило, он не чувствовал себя отдохнувшим и выспавшимся. Хотелось вернуться в свою комнату с плотными портьерами и снова улечься в кровать.
- Ты же понимаешь, что не один? – негромко спросил Винсент. – И я рад, что ты наконец-то рассказал все. Вместе мы справимся с призраками и... со всем остальным. Мы найдем Анабель. И поймем, что случилось той ночью, которую ты забыл.
- Тебе не кажется, что это слишком? Слишком много.
- Ничуть. Тем более, готов поспорить, все окажется взаимосвязано. А даже если нет, - Винсент посмотрел на брата, подразумевая не столько связь, сколько хоть какой из пунктов. И знал, что Фредерик поймет. – Даже если нет, мы все равно сильнее.
- Да. Ты прав.
Внезапно лицо Фредерика изменилось, и всего на мгновение на нем появилась тень того страха, который был во сне.
- Винс? С тобой все в порядке?
Но он не мог ответить. Он только ощущал слабость и головокружение. А потом в глазах потемнело, и он даже не почувствовал, как рухнул на пол.
Фэй вошла в больницу и растерянно огляделась. Она понятия не имела, куда идти, и где может быть Офелия. Но попыталась взять себя в руки и сориентироваться, хотя цветные вывески и снующий персонал не очень помогали сосредоточиться. Но Фэй помнила эту больницу: ей приходилось бывать тут пару раз, и каждый из-за братьев Уэйнфилдов. Сначала с Винсентом, когда он истекал кровью после выстрела Анны. Фредерик привез его именно сюда, в ближайшую больницу на пути от Дома. А позже уже он сам был тут, у знакомых врачей, после того, как едва не утонул на вечеринке Элеоноры, стукнувшись головой о бортик ее пруда.
Что ж, скучно с Уэйнфилдами точно не бывает. Но Фэй предпочитала приезжать в бары, клубы – или домой. Но не в больницу.
Этим утром она специально встала пораньше и отправилась в Куб, чтобы заняться документами, а вечером уйти пораньше. Пока ее не нагнал звонок Офелии.
Фэй нашла сестру на одном из безвкусных и до ужаса стандартных пластиковых кресел. Возможно, том же самом, где они сидели прежде. Офелия кивнула, и Фэй устроилась рядом. Ее пальцы нервно барабанили по пластику.
- Что с ним? – спросила она.
- Врачи сказали, опухоль. У него в голове.
- Она...
- Доброкачественная. Но они не могут ее удалить. Слишком сложно.
Фэй помолчала. Потом спросила:
- Где Рик?
- Либо у врачей, либо с Винсентом. Я жду Рика. Только после него и мы сможем поговорить с Винсом.
- Да, я понимаю, - сказала Фэй.
И это действительно было.
В помещении, где находился Винсент, стоял полумрак. Вокруг Винсента всегда был полумрак. Он как будто поглощал свет, впитывал его в зеркальную поверхность темных очков.
Вот и теперь, когда вошел Фредерик, жалюзи в палате оказались опущены. Только под потолком горела лампа – электрический свет всегда травмировал глаза Винсента меньше дневного. Сам он сидел на кровати, забравшись на нее с ногами. Его очки лежали тут же, темным пятном выделяясь на белых убранных простынях.
Вообще-то Фредерик подозревал, Винсенту нечего делать в палате, даже между всеми процедурами, которые хотели провести доктора. Но он сам попросил о тихом месте, где его брат мог отдохнуть, а он сам – поговорить с ним без лишних свидетелей.
- Не смей больше так пугать, - сказал Фредерик.
- Прости.
Фредерик присел на кровать рядом с Винсентом. До этого момента он не позволял себе остановиться или задуматься. Он слушал, спрашивал, уточнял и соглашался, но при этом старался не размышлять. И сейчас тоже не был уверен, что готов наконец-то остановиться.
- Ты ведь знал, да?
- Да, - вздохнул Винсент. – Мы встречались с Мари из-за Стивенсона. Тогда у меня жутко болела голова – а Мари, это Мари. Она спросила о симптомах и настояла, чтобы мы поехали к ее знакомому доктору в больнице. Осмотр был беглым, но достаточным, чтобы понять в общих чертах. Я выпросил у Мари сильные таблетки от головной боли и вообще... и обещал заняться этим после Гонконга.
- Но не стал.
- Нет. Возникли проблемы посерьезнее.
- Да ладно?
Винсент не ответил, но Фредерик и так понял, что тот имеет ввиду: не его нашли рядом с мертвым телом и с провалом в памяти. Невольно Фредерик ощутил себя виноватым. Ему казалось, он должен был заметить, почувствовать, что с Винсентом что-то не так – а не увлекаться воображаемыми призраками и потерей памяти, с которой он в любом случае ничего не может сделать.
Винсент посмотрел на брата:
- К тому же, я знал, что ни один доктор мне не поможет. Тут что-то другое. Ты злишься?
- Я не злюсь, дурень. Я боюсь.
- Ну, никто же не говорит, что я прямо сейчас помру. Это всего лишь что-то маленькое у меня в голове.
- Да, я только что говорил с врачом. И он практически расписался в том, что не знает, что с тобой делать. Они не могут ее вырезать, но хотят попробовать лечить.
- Конечно, - хмыкнул Винсент. – Им ничего не остается, кроме как убеждать тебя, что это поможет. Если она вырастет, то начнет давить совсем не на то, что нужно, и мне конец.
- Ты говоришь об этом так спокойно.
- А что я должен делать? Все мы однажды умрем и превратимся в могилы. Честно говоря, никогда не думал, что доживу до старости. Тебя волнует, что я не рассказал раньше?
Он спрашивал снова и снова, как будто больше всего на свете боялся неодобрения Фредерика.
- Нет. Это прошлое. Меня волнует будущее. Что делать дальше.
- Ничего. Совершенно ничего. Ни ты, ни я ничего не можем сделать.
Фредерик с удивлением посмотрела на брата. Он понял, что впервые слышит, как Винсент готов с чем-то смириться. Не бороться, не обрушивать небеса, а просто сдаться. Это слишком не похоже на него.
- Не вздумай, - тихо сказал Фредерик, но так, что его голос холодными струйками заползал в каждую трещинку на стене.
- Что?
- Не вздумай сдаваться.
- Ну...
- Нет. Помнишь, что ты сказал про призраков? Я смогу их победить, но только с тобой. Ты будешь рядом. А я буду рядом с тобой. Всегда.
- Хорошо. Если ты так говоришь, я не сдамся. Никогда.
Фредерик улегся на спину поперек кровати. Он ощущал себя ужасно уставшим, но не хотел, чтобы Винсент знал об этом – хотя кого он обманывал, ну конечно, тот знал. Смотря в такой ровный потолок, на слепящую глаза лампу, Фредерик сказал:
- Без тебя я никто.
- Прекрати нести чушь!
- Но это правда. Ты знаешь, что правда.
Винсент снова ничего не ответил, но и ложиться рядом не стал – смотреть наверх, на лампу, было для него слишком болезненно.
- Я хочу попросить тебя кое о чем, Рик. Ты все равно собираешься тут торчать.
- Главное, не проси никого убить, чтобы ты выбрался отсюда пораньше.
- О нет, не беспокойся на этот счет. Но хочу, чтобы ты тоже проверился. Хочу знать, что ты здоров.
- Честно говоря, сомневаюсь, что опухоли заразны.
Фредерик понимал, что шутки не к месту даже для него самого, но не мог остановиться. Ему требовалось разрядить обстановку, но Винсент в ответ оставался непривычно серьезен.
- Во-первых, возможно, мы оба как-то генетически предрасположены. Во-вторых, ты не думал, что может, я видел кошмары и слышал призраков именно благодаря этой штуке?
- Нет. В отличие от тебя, я-то никогда не сомневался в реальности призраков.
- И в этом твоя проблема, - проворчал Винсент.
- Теория не выдерживает критики. Когда ты увидел своего первого призрака? Это был Лукас?
- Нет.
- Вот именно. Слишком давно. Просто ты видишь кошмары и призраков.
- Сейчас только кошмары. И не могу вспомнить ни одного. Не как раньше.
- Возможно, эта штука у тебя в голове, наоборот, блокирует. Поэтому никаких призраков. А ведь знаешь, кое-где нас бы назвали шаманами.
- Или шизофрениками.
Винсент продолжал смотреть на брата, и Фредерик понял, что перевод темы не сработал. Он кивнул – насколько мог, лежа на спине.
- Я проверюсь, раз ты просишь. Но мы оба видим одинаковые сны. Ни одна опухоль на это не способна.
- Возможно. Ты меня только больше не убивай во сне. Это вообще-то больно.
- Больно?
- Я не хотел пугать тебя сразу... но честно говоря, ощущал твой воображаемый нож даже после пробуждения. Это больно.
Фредерик нахмурился. Ему не нравилось такое развитие событий, но на всякий случай, он решил, что больше ни в одном своем сне не сделает ничего, что сможет навредить хоть кому-то. Пусть даже кажется, что таким образом он избавляется от призраков. Неугомонная Лиллиан точно не уйдет. Ей нужно что-то другое. И лучше выяснить быстрее, что именно – и связано ли это с Мэйбл Льюис.
Почему-то Фредерик не сомневался, что да. И знал, Винсент тоже уверен.
Тот задумчиво сказал:
- Раз уж начистоту... Николас что-то знает. О той ночи, которую ты забыл.
- Николас? С чего бы?
- Это ты сам расскажешь. Если вспомнишь. Холлис сказала, той ночью от нее ты уехал именно к Николасу.
- Вот черт. И он ничего не говорил?
- Ты же знаешь Николаса. Для него вся жизнь – что-то вроде игры. Он будет тянуть до последнего, как будто это захватывающее приключение. Оставь маленького говнюка мне, он все расскажет.
- Но пожалуйста, чтобы после этого ты не попал в полицию!
- Эй, ну не только же тебе.
Фредерик улыбнулся.
inaOR8A