- 4.5 -
Винсент не хотел, чтобы Фредерик ехал с ним, но конечно же, тот и не думал оставаться и выспаться. Поэтому он уснул прямо в машине, пока нахмурившийся Винсент вел автомобиль к Дому.
Впрочем, поездка ничего не дала. Стены оставались стенами: пустыми и безжизненными. Они насмехались над гостями молчанием. Ни в самом Доме, ни рядом не нашлось Анабель. Только ее вещи остались нетронутыми, тут же лежал и телефон. И никаких следов девушки.
Близнецы не обсуждали происходящее. Они только обменялись взглядами, общее значение которых сводилось к: этого следовало ожидать. Они оба не понимали, чего хотела добиться Анабель, явившись в Дом.
Пока Фредерик звонил в полицию, Винсент крутил в руках телефон: он уже связался с Линдоном, но конечно, тот ничего не знал и тоже обеспокоился. Офелия, стоя рядом, чувствовала себя виноватой, но Винсент только махнул рукой:
- Ты не смогла бы остановить Ани. Никто из нас. Я только не понимаю, чего она хотела?
- Она говорила про энергию...
- Да нет, я слышал, как ты рассказывала. – По тому, что Винсент ее перебил, Офелия поняла, что он всерьез обеспокоен. – Но я все равно не понимаю. Что теперь? Искать ее среди призраков? Или увязшей в болотах?
- Тут есть болота?
- Да полно. В них действительно не стоит соваться.
- Она верила, что знает, что делает.
- Чертова Анабель! И ее чертовы идеи!
Поиски полиции оказались также безуспешны – хотя ни один из близнецов в этом не сомневался. Когда они оказались дома, то оба, не сговариваясь, проверили, не оставила ли Анабель писем. Но нет, она просто исчезла.
Полиции требовалось несколько дней, чтобы признать человека пропавшим без вести. Но кажется, никто не сомневался, что в ближайшее время Анабель не найдется.
Этим вечером в Кубе Фэй сама работала официанткой в вип-зоне. Рози попросила дать отгул на вечер, а других свободных рук не нашлось. На самом деле, она ничего не имела против того, чтобы иногда выполнять вот такие простые функции: они позволяли лучше понять работу клуба, так еще и отлично разгружали мысли. А сейчас Фэй больше всего хотелось ни о чем не думать.
Она лавировала между столиками, держа в уме, что на второй попросили текилу, а с седьмого стоит убрать остатки посуды. Музыка со сцены билась в потолок Куба, на котором было нарисовано звездное небо, простые ритмы повторяли стук сердца. И Фэй могла не думать о том, что Анабель бесследно исчезла, Фредерика готовы обвинить в убийстве, Винсенту снова снятся кошмары, а дела компании Уэйнфилдов идут не так хорошо. Фэй могла не размышлять о задумчивых паузах Офелии, которые становились все дольше, и не вспоминать, что им стоит вернуться к дому своего детства и разобраться уже с правами на собственность.
Третьему столику понадобилось больше льда для виски. А с шестого захотели пересесть прямо к перилам, чтобы лучше видеть выступающую группу.
Еще и Анабель исчезла. В отличие от Офелии, сама Фэй была не очень-то близко знакома с Анабель. Но она недоумевала, зачем той понадобилось лезть в Дом. Сейчас в пентхаусе Уэйнфилдов ни один из близнецов не хотел о ней говорить, хотя Фэй не сомневалась, оба думали о сестре. Но Фредерик только качал головой, а Винсент, вопреки обыкновению, молчал.
Облокотившись на барную стойку, Фэй сказала местному бармену:
- Одну текилу для второго стола.
- Окей, сейчас. – Бармен глянул на Фэй. – Тяжелый день?
- Не сказала бы, что день.
- По крайней мере, рабочий скоро закончится.
- Он меня не напрягает. Наоборот.
- Так себе расслабление. Но альтернативой могу предложить только экстази.
Фэй рассмеялась.
- Надеюсь, ты шутишь! Иначе придется наказать тебя за распространение наркотиков в клубе.
- Я ничего не распространяю.
- Ладно, на первый раз прощаю. Только не вздумай предложить такое посетителям.
- Как скажешь, начальник!
Он поставил рюмку текилы на поднос Фэй, и та, подхватив его, направилась ко второму столику, проходя мимо кожаных диванов и зеркальных поверхностей, отражавших сияющие огни Куба.
Она поставила текилу и почти развернулась уходить, когда мужчина ее окликнул:
- Фэй ведь, правильно?
Она с удивлением оглядела незнакомца, полностью уверенная, что видит его впервые в жизни: вряд ли можно забыть настолько белые волосы и бледную кожу. В полумраке и скачущих огнях Фэй не могла сказать с уверенностью, будто лишенный цвета мужчина на самом деле альбинос или это тщательно продуманный образ. Темная одежда только оттеняла его бледность.
- Это я, - осторожно подтвердила Фэй. – Но кажется, мы не знакомы.
- Действительно. Но это легко исправить. Тем более, раз уж я вас знаю.
- Интересно, откуда.
- Ну, не так сложно выяснить имя администратора клуба.
Вот оно что, поняла Фэй. Просто любопытный посетитель, который решил ее удивить. Возможно, даже смог бы, будь Фэй в настроении.
- Увы, я не завожу знакомств с посетителями. Я на работе.
Она снова собиралась уйти, но на этот раз настойчивый мужчина бесцеремонно схватил ее за руку. Подобное вторжение в личное пространство для Фэй было неприемлемым, и она быстро глянула в сторону бармена. Но качнула головой на вопросительный взгляд: пока настырный посетитель докучал ей не до такой степени, что требовалось вмешательство.
- Не надо меня трогать.
- О, прошу прощения! Я просто хотел сказать, что не тот, кто случайно проходит мимо.
Мужчина не выглядел пьяным, хотя и смущения на его лица не оказалось. Он улыбался, как будто ощущал собственное превосходство. И выждал драматическую паузу, прежде чем продолжить:
- На самом деле, я старый друг Винсента и Фредерика Уэйнфилдов.
Теперь Фэй действительно была заинтригована. Но в то же время и насторожена: она понятия не имела, откуда этот тип знает близнецов, и зачем решил познакомиться с ней.
- Какой же невоспитанный чурбан! Меня не оправдывает даже то, что я недавно в столице. Я ведь не представился! Николас Каннингем.
- Увы, это имя мне не знакомо.
- Ничего удивительного. Мы общались с близнецами еще во времена колледжа.
Это многое объясняло, хотя чтобы проникнуться к незнакомцу хоть чем-то вроде симпатии, Фэй требовалось больше.
- Рискую показаться невежливой, но что вы хотите от меня?
- Совершенно ничего! – Николас обезоруживающе улыбнулся. – Просто наводил справки о братьях Уэйнфилдах, прежде чем с ними встретиться, решил провести время в клубе Винсента. Бармен внизу подсказал, что сегодня вы подменяете официантку.
- У него очень длинный язык.
- О, не сердитесь. Я всего лишь хотел познакомиться.
- Что ж, вот она я.
- Возможно, вы составите мне компанию?
- Я на работе.
- А когда она закончится?
- Боюсь, тогда у меня другие дела. Как и сейчас.
И не дав Николасу возможности снова что-то сказать, Фэй ушла прочь. Она недоумевала, кто такой этот Николас, и, если он говорит правду, чем это может обернуться. Фэй никогда не верила в совпадения – и уж тем более не после того, как стала жить с Уэйнфилдами.
Больше Николас ее не подзывал, а когда спустя минут пятнадцать Фэй обратила на него внимание, столик уже был пуст.
Обычно вламываться в чужие дома оставалось прерогативой Винсента. Но на этот раз Фредерик решил обойтись собственными силами – возможно потому, что он представлял, в каких именно выражениях Винсент охарактеризует идею брата. Большая часть слов окажется нецензурной.
По правде говоря, Фредерик и сам думал, что дом доктора Стивенсона – не лучшая идея.
Даже когда щелкнул замок, он не мог поверить, что получилось – и взломать дверь, и действительно проникнуть внутрь. Но Фредерик аккуратно и вошел в коридор. А потом достал фонарик.
На самом деле, он смутно представлял себе, что происходит с домами людей, отбывающих срок в тюрьме. А с теми, кто будет еще долго сидеть за убийство? Хотя приговор Стивенсону не вынесли, Фредерик знал от адвоката, что там речь идет просто о количестве лет, а никак не о признании невиновности.
Тот же адвокат, который регулярно сообщал ему о деле Мэйбл Льюис. Которое пока никак не двигалось дальше. Интересно, может, сам Фредерик так хорошо замел следы? Тогда идеально об этом забыть.
Фредерик скользнул лучом фонарика по темному коридору. По крайней мере, он знал, что пока дом принадлежит Стивенсону, а значит, тут никого не может быть. Кроме призраков.
После того, как нашли останки Лиллиан, Фредерику больше не снились сны, где он блуждал в бесконечно меняющемся доме Стивенсона, чтобы затем отыскать гроб со своим близнецом. И тем не менее, он заглянул в гостиную, которая всегда фигурировала в подобных снах: пустая и оставленная, она уже начала покрываться слоем пыли. Интересно, кто здесь убирает?
Фредерик последовал дальше. Его целью была отнюдь не гостиная. Помедлив немного, Фредерик все-таки поднялся по лестнице. Комната Лиллиан, на первый взгляд, казалась точно такой, какой она предстала когда-то перед братьями: странно пугающие обои в цветочек, пыльный полог кровати.
Но на самом деле, изменилось все. Безжалостный луч фонарика высвечивал, что здесь успела побывать полиция. Чьи-то равнодушные руки перетряхивали альбомы с заботливо вклеенными вырезками из газет, прощупывали ящики с бельем, скользили взглядом по плакатам, вряд ли замечая кусочек отклеившихся под потолком обоев. Фредерик не знал, что хотела найти полиция. Скорее всего, ничего, они просто выполняли свою работу.
Комната Лиллиан – одновременно та же самая, в которую когда-то явились близнецы, и вместе с тем совсем другая. Фредерик понял, что это не то.
Тогда он спустился вниз, выключил фонарик и, пусть и с опаской, вышел на задний двор. Дверь которого оказалась почему-то не заперта.
Его взгляд тут же упал на место, где нашли останки первой жены Стивенсона. И Лиллиан. Света от окружавших фонарей оказалось достаточно, чтобы рассмотреть маленький двор. Фредерик и без того помнил место.
Он присел на колени, прямо на землю, почти ощущая, как она приникает к его брюкам, впитывается в них, льнет к коже, надеясь пропитать до костей.
Иногда Фредерику казалось, он сходит с ума. Становится похож на мать. Может, стоит узнать, кто сейчас владеет Хартвуд Хиллом? Мало ли, пригодится.
- Чего ты хочешь от меня? – прошептал Фредерик одними губами. Он знал, что та, кому адресован вопрос, услышит.
Он не мог рассказать Винсенту, потому что тогда это означало признать хотя бы себе: он снова начал видеть то, чего нет на самом деле. Шепоты людей, которых нет. Болотные огни, которые выстраиваются в несуществующий путь.
Возможно, это духи. Или шизофрения.
Когда близнецы были куда более юными, сразу после смерти Лукаса, Фредерик нашел брата в ванной, и вода была красной от выпущенной из вен крови. Винсент начал видеть кошмары позже, а тогда он замечал другое – призрак Лукаса, постоянно, везде, и это сводило его с ума. До такой степени, что он захотел умереть, чтобы избавиться от наваждения.
Теперь они стали старше. И знают, что смерть ни от чего не избавляет, а некоторые призраки – слишком сильны.
Тогда Фредерик с трудом мог понять брата, но теперь справился бы куда лучше. Когда сам начал видеть одного и того же призрака: в отражениях витрин магазинов, в проезжающих мимо машинах, в толпе.
У каждого уважающего себя английского семейства должен быть фамильный призрак. Похоже, Лиллиан готова взять эти функции для Уэйнфилдов.
- Чего ты хочешь?
Фредерик запрокинул голову к небу, и его голос звучал тверже. Черт возьми, да что себе позволяет этот призрак? Если она чего-то хочет, пусть скажет. А если нет, то катится в место, откуда пришла. В конце концов, ее убийца наказан, останки найдены. Чего еще может хотеть безумный призрак?
Ночь дышала в лицо Фредерика прохладой и тишиной.
Это сводило с ума. Он метался между тем, чтобы пойти к психиатру и рассказать обо всем Винсенту. Первое представлялось плохой идеей, потому что любые таблетки будут влиять на обоих близнецов, медленно уничтожать их. Убивая то, что делает их собой – они пробовали. И если со своей смертью Фредерик мог бы смириться, то уж точно не со смертью брата.
Рассказать Винсенту уже не казалось плохой идей, по крайней мере, после того, как Фредерик смог признать самому себе: он видит призраков, то, чего нет. Но момент «сейчас» казался до ужаса не подходящим. Исчезновение Анабель выбило их из колеи. И если сам Фредерик предпочитал просто об этом не думать (к чему мучиться с тем, что ты не можешь контролировать), то он знал, Винсент всегда был ближе к сестре.
В нынешнем «сейчас» Фредерик мог делать только то, что выходило у него лучше всего: минимизировать потери.
Тем более, предстояло выяснить, что случилось с Мэйбл Льюис. И не причастны ли к событиям той ночи призраки.
Прикрыв глаза, Фредерик полной грудью вдохнул морозный ночной воздух. И тогда ему показалось, будто его что-то коснулось. Кто-то наклонился к его уху, и чужие волосы скользнули по его шее.
- Тебе не избежать потерь. Пойдем с нами.
Он открыл глаза, но не оборачивался. Впереди, в изломанных кустах роз, Фредерик видел огоньки. Они танцевали, будто светлячки, а потом выстроились в ровную линию, которая уводила куда-то вперед. Фредерик помнил, что там не могло быть ничего, кроме забора, но казалось, огоньки построили собственную реальность. Почти реальный путь.
- Иди ты к черту, - с чувством сказал Фредерик, хотя вряд ли сам понимал, что скопировал интонации брата.
Поднявшись с земли, он аккуратно отряхнул колени, а потом развернулся и пошел прочь, через дом Стивенсона, к машине. Похоже, призраку Лиллиан нечего ему сказать, раз даже у своей могилы она не хочет определенности.
Фредерик ни разу не обернулся.
На встречу с Холлис Винсент, конечно, опоздал. Это ничуть не удивило Фредерика, он уже приготовился развлекать гостью в зале для совещаний. Она устроилась за дальним концом стола и даже сняла дурацкую вуаль, неизменно превращавшую ее в викторианскую куклу.
Что Фредерика действительно удивило, так это то, что Холлис пришла вместе с Николасом.
На первый взгляд, в них было сложно признать родственников. Светленькая Холлис предпочитала подкрашивать волосы, чтобы они казались медовыми, красила брови и ресницы в темный. Ее движения всегда оставались сдержанными, как будто внутри Холлис содержался определенный запас энергии, и она расходовала ее очень аккуратно, ничего лишнего.
За годы после учебы она и Фредерик иногда общались. С тех пор девушка успела выйти замуж, получить ожог как раз по вине бывшего мужа и развестись с ним – деталей Фредерик не знал, хотя история его не удивила. Холлис всегда тянуло к «плохим мальчикам», но она редко могла адекватно оценить, как стоит с ними себя вести.
И только ее белоснежная кожа, на которой красовался шрам, походила на кожу брата.
Николас расплескивал энергию вокруг щедро и не скупясь. Он мечтал родиться альбиносом, но увы, ему досталась только светлая кожа. Поэтому он тщательно красил волосы в белоснежный цвет и позволял им топорщиться в разные стороны. Его брови и ресницы тоже казались лишенными пигмента, но Фредерик и раньше никогда не спрашивал, как Николас добивался подобного эффекта, не собирался и сейчас.
Как и сестра, он тоже не всегда понимал, как следует взаимодействовать в теми или иными людьми – и точно не знал, когда стоит остановиться. Помнится, в колледже именно это привело к драке Винсента и Николаса – хотя Фредерик так и не узнал, что конкретно послужило причиной. Он только помнил, что Николас даже подал заявление в полицию – бойцом он всегда был неважным, и досталось ему крепко. Но на следующий день справедливо решил, что лучше продолжать дружить с братьями Уэйнфилдами, нежели ссориться с ними. Хотя прежние отношения так и не восстановились.
- Здравствуй, Николас. Не ожидал тебя увидеть.
- Привет-привет. Почему же, не рад старому другу?
- Холлис не предупреждала, что придет не одна.
Фредерик старался оставаться невозмутимым и хорошо собой владел. Когда он посмотрел на Холлис, та только пожала плечами. Похоже, не она привела с собой брата, а он сам увязался за ней.
Минут десять Фредерику пришлось вести стандартные светские беседы, которые просто тянули время. Присутствие Николаса смутило планы: поговорить с Холлис о делах явно не выйдет. И Фредерик ждал поддержки брата.
Винсент ворвался в зал для совещаний стремительно, словно за ним кто-то гнался. Но он делал так всегда, будто в противовес тягучей плавности Фредерика.
- Привет, - сказал он.
А потом заметил Николаса. Вальяжно развалившись на стуле и накинув руку на спинку соседнего, тот с любопытством смотрел на Винсента, явно наслаждаясь его замешательством и смакуя момент.
- Здравствуй, Николас, - поприветствовал Винсент. – Не ожидал тебя увидеть.
- О, твой брат сказал то же самое. Вы мне не рады?
- Мы удивлены.
- Тогда отлично. Удивить близнецов Уэйнфилдов – это определенно достижение в жизни.
Фредерик вспомнил, что и в колледже никогда не мог понять, серьезно говорит Николас или это очередная ирония. Как и сейчас.
Бесцеремонно присев на краешек стола рядом с братом, Винсент сказал:
- Что ж, я так понимаю, дела мы тут обсуждать не будем. Вы бы хоть предупредили, я захватил вина.
- Рад, кое-что не меняется, - улыбнулся Николас. – На самом деле, прошу прощения, мне стоило предупредить о своем визите. Но мне так хотелось посмотреть на ваши удивленные лица!
Раскаяния в голосе Николаса точно не слышалось. И Фредерик до сих пор не мог понять, как себя вести – а Винсент, похоже, не жаждал скорее радоваться и обниматься со старым другом.
- Ладно, - вздохнул Николас, - лучше расскажите, как вы тут? Холлис, конечно, кое-что упоминала, но не все.
Винсент развел руками:
- Ну, ты же внутри нашей компании. Так что, наверное, нет смысла говорить, что она у нас есть.
- Точно. Я даже успел побывать в твоем клубе. Очень мило.
- Ну, я бы подобрал немного иное слово, но рад, что ты проникся.
- Я помню, ты еще в колледже мечтал о клубе. Правда, он оказался куда приличнее, чем я думал.
- Видимо, ты был не в выходной.
- Там все равно оказалось... достаточно приятного.
Винсент нахмурился. Он явно догадывался, что имел ввиду Николас, но Фредерик точно не понял. И прежде чем успел задуматься, Николас продолжил о чем-то рассказывать. Правда, он всегда умудрялся говорить так, что вроде бы много, но на самом деле, ничего о себе.
- Я бы предложил выпить, - наконец, хлопнул ладонью по столу Николас. – Неужели у вас нет бара? Помнится, раньше вы пили со мной, не только с Лукасом.
Винсент ощутимо напрягся, и Фредерик хорошо мог его понять. Они все были знакомы еще с университетских времен, Николас знал их и, конечно, Лукаса. Возможно, даже был в курсе, что позже тот исчез. И Фредерик готов поспорить, Николасу известно о той истории с Анной, сестрой Лукаса, вознамерившейся когда-то уничтожить обоих близнецов из-за брата.
Меньше всего Фредерику хотелось это вспоминать. И он заметил, что и Холлис бросила на Николаса удивленный взгляд.
Фредерик пожал плечами:
- Есть, но не здесь. Я принесу, если ты поможешь.
Он чувствовал необъяснимое беспокойство, но не хотел оставлять Винсент наедине с Николасом, хотя сам толком не мог объяснить причину.
Николас медлил пару секунд, потом кивнул и снова радостно улыбнулся. Он пружинисто подскочил на стуле.
- Ну давай. Надеюсь, ты не заведешь меня в какой-нибудь подвал, где вы складируете трупы старых друзей.
Когда Винсент и Холлис остались наедине, она только вздохнула:
- Иногда он сам не знает, что несет.
- Да все он понимает.
- С его стороны было жестоко напоминать о Лукасе. В конце концов, он был вашим другом, пока не исчез...
- Я не хочу о них говорить. Ни о Лукасе, ни, тем более, о Николасе.
Винсент наконец-то спрыгнул со стола и подошел к Холлис. Он провел пальцами по вуали, лежавшей перед ней на столе. Она казалась каким-то анахронизмом на белоснежном современном пластике.
- Без нее тебе гораздо лучше.
- Возможно. Но привлекаю слишком много неприятного внимания.
- Ну и что? Ты всегда его притягивала.
- После мужа мне не очень-то этого хочется.
Винсент поднял руку, как будто собирался коснуться ожога на лице Холлис, но не стал. Она только улыбнулась:
- Раньше ты не раздумывая до меня дотрагивался.
- Ох, Холлис, прошло сколько?.. Лет десять?
- Одиннадцать. Но ты все еще можешь.
И он коснулся. Ее щеки и уродливого шрама. Винсент не знал, почему она не пожелала убрать его, почему не пошла к хирургам, а предпочла вуаль. И не спрашивал – десять лет слишком долгий срок, чтобы внезапно стать близкими.
Опустив руку, Винсент уселся на стул рядом с Холлис.
- Надо же, я не знал, что Рик поддерживает с тобой связь.
- Подозреваю, он считает это вежливым.
- Просто он джентльмен. Поэтому у него всегда было много женщин: он знает, как вести себя галантно. Ну, зато со мной весело.
Холлис рассмеялась:
- О да, та вечеринка, на которую ты меня потащил в первый день знакомства, до сих пор самое фееричное место, где я была!
- Не моя заслуга, а того парня, который ее устраивал. Я просто знаю нужных людей.
- Когда ты проснулся на утро со мной, то не постеснялся признать, что не помнишь, как меня зовут.
- Это было не очень галантно, да?
- Не очень, - согласилась Холлис. Но было видно, что воспоминания доставляют ей удовольствие. – Помнишь те таблетки? До сих пор не знаю, что ты мне дал.
- Лучше и не знать. Хотя на самом деле, обычные витамины – все остальное на совести твоего воображения.
- Помнится, во времена учебы твой брат тоже любил ходить на вечеринки.
- А еще он даже тогда предпочитал быть старшим братом.
Холлис подперла руками голову и внезапно стала похожа не на тридцатилетнюю женщину, профессионала в области экономики, с которой Фредерик консультировался по делам крупной компании... а ту Холлис, которая во времена университета иногда проводила время с братьями и веселилась на громких вечеринках, пока не приезжала полиция.
- Удивительно, что при всем при этом вы умудрялись хорошо учиться. Вообще учиться.
- Мы просто умные. И быстро трезвеем.
Она рассмеялась. И шрам ее ничуть не портил.
- Ты до сих пор любишь гонять на большой скорости?
- Конечно, - кивнул Винсент. – И много чего другого. Как и раньше.
- Помню, это всегда было опасным.
- Зато я б умер молодым и красивым.
- Нельзя так легкомысленно относиться к смерти.
- А что, лучше делать вид, что ее не существует?
Замешательство Холлис отразилось на ее лице. То ли она не ожидала серьезных вопросов, вспоминая о прошлом, то ли действительно старалась не задумываться. Возможно, ей никогда не приходилось видеть трупы или стоять на кладбище, внезапно осознав, что те, кого ты знал еще вчера, сегодня уже закопаны в раскисшей земле.
Винсент сказал:
- Я хочу смотреть в лицо смерти. Всегда. Потому что однажды она заглянет в мое – и тогда я не хочу бояться.
К его удивлению, Холлис некоторое время молчала, а потом кивнула. И сказала совсем не то, что он мог ожидать:
- Иногда я забываю, что вы с братом похожи не только внешне. Он... он говорил тебе, что видит в последнее время то, чего нет?
- Нет. Но я догадывался, что происходит что-то странное. Он сказал тебе?
- Не совсем. Просто кажется, в первый раз это произошло, когда я была рядом. А потом иногда замечала его отсутствующий взгляд.
- Это тебя напугало?
- Насторожило – достаточно, чтобы сейчас рассказывать тебе. Мой муж тоже... видел то, чего нет.
Невольно взгляд Винсента вернулся к шраму Холлис. Она спокойно кивнула:
- Да, это оставил он. Не нарочно. Просто он видел не меня, а что-то... другое. После этого его признали опасным. Сейчас он в психушке и вряд ли когда из нее выйдет.
- Ну, надеюсь, ты не считаешь Рика опасным.
- Конечно, нет. Но подумала, тебе стоит знать. И... еще кое о чем.
Винсент откинулся на стуле и скрестил руки на груди. Ему не нравилось, куда повернул разговор, хотя он и был рад узнать, что его опасения оправдались. С призраками Фредерика они точно смогут что-то сделать, это не так серьезно.
- В тот вечер, вечер смерти Мэйбл Льюис, ты знаешь, мы с Фредериком встречались в Кубе. Я сказала полиции, что не знаю, куда он собирался после этого... но на самом деле, знаю.
- Правда? И куда?
- Планировал встретиться с моим братом. Точнее, это Николас предлагал. Фредерик не очень, но явно жаждал покончить как можно быстрее. Насколько я знаю, он отправился.
- А что говорит Николас?
- Ничего. Даже мне. Когда я спрашиваю, он отшучивается и заявляет, что они не встретились. Но я знаю, когда мой брат лжет.
Винсент тоже хорошо помнил Николаса. И знал, что если тот решил о чем-то молчать, то спрашивать у него бесполезно.
- Спасибо, Холлис.