- 4.3 -
Мэйбл Льюис. Так звали мертвую девушку, которую теперь сфотографировали со всех сторон, надежно упаковали в плотный мешок и спрятали в безликий холодный ящик морга. Ровно до того момента, пока ее не извлекут из мрака, не приведут в порядок и не положат в гроб, наполненный гладким блестящим шелком и удушающими цветами.
Но дальнейший путь тела Мэйбл Льюис не слишком интересовал Дэйва Джексона, которому поручили расследование. Он уже неделю изнывал без хорошего, по-настоящему крепкого дельца, которое заставило бы работать его мозг. Жена начала ворчать, что он стал слишком раздражительным – поэтому сейчас великодушно позволяла ему задерживаться на работе.
Десяток человек прошел через квартиру Мэйбл Льюис, чтобы засвидетельствовать ее смерть. Простыни бесцеремонно откинули, и безразличные мужчины таращились на ее обнаженные тело, аккуратную грудь и витиеватую татуировку на запястье. Стоя в стороне и наблюдая за деловитой работой других полицейских, Джексон иногда любил рассуждать вот так, отстраненно. Хотя даже себя он не мог заставить воспринимать застывшее тело иначе, нежели просто работу.
Которая началась, едва он переступил порог квартиры Мэйбл Льюис. Когда ему сообщили имя жертвы и то, что причиной смерти послужили несколько колотых ран в районе живота. Последнее звучало прескверно, хотя Джексон не мог не порадоваться: значит, дело стоящее.
Это было убийство.
Проходя по коридору аккуратной квартирки, Дэйв Джексон мысленно делал себе заметки, а заглянув в ванную, уже составил примерную картину убийства. Но он выслушал все, что могли сказать криминалисты на данный момент.
Девушка была убита, вероятно, в ванной, а уже после перенесена на кровать и прикрыта простынями – по стечению обстоятельств, они оказались темными, так что крови даже не было заметно.
Время смерти – около 4-5 утра.
Мэйбл Льюис жила в квартире одна, играла в театре, а недавно снялась в достаточно известном сериале. Не знаменитость, но на лондонские вечеринки ее уже приглашали. И как сказали соседи, кого она только не приводила к себе в квартиру.
Основным подозреваемым оставался Фредерик Уэйнфилд. Именно он оказался на месте преступления. Впрочем, он же и позвонил в полицию – что никак не вязалось с портретом жестокого убийцы. Если только тот не был форменным психом, чтобы сначала убить девушку в ванной, потом притащить ее в кровать и проспать рядом с трупом остаток ночи.
Психом Фредерик Уэйнфилд не был.
Впрочем, Дэйв Джексон уже перестал быть в чем-либо уверенным. Потому что Фредерик Уэйнфилд утверждал, что не помнит событий ночи. Вообще ничего. На убедительное или изворотливое алиби похоже не было.
Полиция имела право задержать человека на 24 часа без предъявления обвинения. Если речь шла об убийстве, срок можно растянуть до 36 часов, максимум, 96. Джексон решил не гнать коней, подождать заключений экспертов и побеседовать с Уэйнфилдом.
Но допросы ничего не давали.
И дело даже не в том, что тот не помнил – помимо всего прочего, он отказывался говорить.
- Итак, расскажите еще раз о той ночи, мистер Уэйнфилд.
- Я не хочу ничего говорить, пока не встречусь с братом.
- Он ваш адвокат?
- Нет.
- Тогда не вижу смысла.
Но Уэйнфилд молчал, сложив сцепленные наручниками руки на столе. Он смотрел на Джексона своими черными, иногда казалось, что не мигающими, глазами, будто одновременно гипнотизировал и припечатывал: я ничего не скажу.
Джексон мог решить, что так посоветовал адвокат Уэйнфилда, но тот пришел гораздо позже. Требовал освободить подопечного, но Джексон знала права не хуже него. Не прошло еще и 36 часов.
Дэйв Джексон побеседовал с сестрой подозреваемого: она казалась напуганной, но ничего не знала. Опрос свидетелей в клубе, где в последний раз видели Уэйнфилда не дал многого: как сообщила его знакомая, он был с ней в Кубе вечером, у него была назначена встреча, но она не знала, с кем, и когда он ушел.
Бармен рассказал больше: Фредерик Уэйнфилд встречался в вип-зоне Куба с женщиной и покинул ее около одиннадцати часов вечера. Его собеседница еще оставалась некоторое время, и она не была Мэйбл Льюис. Опознать ее не составило труда, и уже на вторые сутки Дэйв Джексон беседовал с женщиной в черной вуали. В клубе она выглядела как само собой разумеющаяся деталь, но в безжалостном свете полицейского участка казалось странной. Хорошо, женщина все-таки снимала вуаль, потому ее и запомнили.
- Холлис Эббот?
Она кивнула.
- Детектив Дэйв Джексон. Я хотел бы побеседовать с вами о том вечере.
- Мне особенно нечего рассказать вам, мистер Джексон.
Она сняла вуаль, скрывавшую лицо, и лампы выхватили уродливый шрам на щеке, похожий на ожог. А может, именно им он и был. Это не относилось к делу Джексона, да и с самой мисс Эббот не возникло проблем. Когда-то она училась вместе с близнецами Уэйнфилдами в колледже, и недавно Фредерик обратился к ней за профессиональной помощью. В ночь убийства они тоже обсуждали дела, а потом разошлись. Холлис Эббот не имела представления, куда направился Фредерик.
И следы его терялись. Вообще все ниточки Джексона пропадали, а полотно дела расползалось. Фредерик Уэйнфилд не был знаком с жертвой, у него не было мотива. Но целая ночь его жизни терялась, и невозможно не только понять его алиби, но даже узнать, где он был и что делал.
А он сам – не помнил.
Дэйв Джексон дождался отчетов экспертов. Нет, на теле Мэйбл Льюис нет ДНК Фредерика Уэйнфилда. Нет, незадолго до смерти Мэйбл Льюис не вступала в какие-либо сексуальные контакты. Нет, орудие убийства не найдено в квартире, обыск мусорных баков в ближайших кварталах ничего не дал. Либо Фредерик Уэйнфилд не был тем, кто это сделал, и оказался в квартире случайно, либо он надежно спрятал концы.
Но он в любом случае ничего не помнил.
В его крови не нашли следов психоактивных веществ, только алкоголя. Но тесты показывали, что, либо он правда ничего не помнит, либо феерично притворяется. Как сказали Дэйву Джексону врачи, ничего особенного нет, это называется диссоциативной амнезией. Ее мог вызвать стресс. Возможно, он вспомнит, а возможно, и нет.
Если выдвинуть обвинение, даже самый последний адвокатишка без труда развалит дело: прямых улик нет. Но Дэйв Джексон не хотел так быстро отпускать Фредерика Уэйнфилда. Он верил, что стоит немного поднажать – и тот расколется, если действительно что-то знает.
Дэйв Джексон официально добился задержания Фредерика в полиции на 96 часов. Но тот молчал и продолжал утверждать, что ничего не будет говорить без брата.
Но его близнец, как знал Джексон, сейчас находился в Гонконге, и полиции не удалось с ним связаться.
Винсент застыл перед огромным панорамным окном, из которого открывался вид на Гонконг. Он позволил себе несколько мгновений просто стоять, застыть перед тем, как идти и не останавливаться еще очень долго. В одной руке он сжимал телефон, в другой – темные очки.
Мобильник ожил. Винсент глянул на него мельком и сбросил вызов: снова Анабель, хотя они только что говорили. Винсент сказал, что скоро будет – и это единственное, что он мог сейчас утверждать.
- Во что же ты влип, - пробормотал Винсент. И впервые за долгое время он имел ввиду не себя.
Он сунул телефон в карман, надел темные очки. Позади него на кровати уже лежал чемодан с вещами – Винсент никогда не собирался долго, предпочитая просто сунуть все так, чтобы не вываливалось.
- Закажите на мое имя билет на самолет. До Лондона. - Винсент облокотился на стойку администратора отеля.
- Какое время, мистер Уэйнфилд?
- Ближайшее.
Маленькие пальчики китаянки забегали по клавиатуре.
- Есть только через три часа, мистер Уэйнфилд.
- А раньше?
- Увы, нет.
- Ладно, годится. Любое место, лишь бы на этом рейсе. Я подожду здесь?
- Конечно, мистер Уэйнфилд.
Его пальцы в задумчивости отбили ритм на столешнице, отражающей свет ламп.
- Еще кое-что... я бы хотел узнать о постояльце в одном из номеров.
- Мистер Уэйнфилд, я не могу, это конфиденциальная информация.
- Я никому не расскажу.
- О нет, простите.
Винсент снял очки, и его губы растянулись в точно выверенной улыбке.
- Давайте так: вы просто скажите имя. А Гуглом я пользоваться умею.
Китаянка мешкала несколько мгновений, посмотрела в сторону, как будто ее мог кто заметить, потом сдалась:
- Какой номер?
Винсент тоже запомнил, где остановилась таинственная женщина из курилки. Он устроился на одном из кожаных кресел в фойе, закинув ноги на ручку. Среди мраморных колонн и искусственных цветов он достал телефон.
- Окей, Гугл...
Искать пришлось дольше, чем он полагал, но ничего сложного: таинственная женщина имела страницу на Фейсбуке. Интересного, впрочем, не обнаружилось, она действительно работала в какой-то крупной компании и жила в Оксфорде. Но Винсент все равно не думал, что зря потратил время: он предпочитал знать, с кем имеет дело.
Помедлив, он все-таки открыл новости. И конечно, быстро нашел заметки об убийстве Мэйбл Льюис. Он остановился на ее фотографии, но точно мог сказать, что видит девушку впервые в жизни. Там же было и фото Фредерика, но тут Винсент понял, что с него хватит.
Он покинул отель и решил скоротать время до отлета в месте, которое, на первый взгляд, совершенно для этого не подходило. В «Белом лотосе». На вкус Винсента, еда там отвратительная, но гонконгские бизнесмены любили это место, и приходилось с ними считаться.
У Винсента не было четкого плана действий, пока он не заказал лапшу. А когда принесли еду, он остановил официантку:
- Я хочу поговорить с госпожой Шуфен.
- Но... сейчас еще рано.
- Просто передай, что мне нужна встреча с ней.
Официантка испуганно пролепетала что-то по-китайски, но Винсент находил этот язык слишком сложным и так и не смог выучить хоть что-то. Поэтому ему оставалось надеяться, что девица передаст госпоже его просьбу. И он почти закончил безвкусную лапшу, когда пожилая китаянка присела за его столик..
- Добрый день, мистер Уэйнфилд.
- Вы меня знаете, госпожа Шуфен?
- Мне известны все, кто заходит в «Белый лотос».
Винсент с трудом удержался, чтобы не фыркнуть, выразив тем самым все, что он думает о дешевом пафосе. Он столько раз приходил сюда, что пусть сам и не общался с госпожой Шуфен, но ей уж точно о нем рассказали.
- Что вам нужно, мистер Уэйнфилд?
- Ну, уж не голую женщину с утра пораньше.
Сарказма госпожа Шуфен явно не оценила, и Винсент с тоской подумал, как же сложно с людьми, у которых нет чувства юмора. Он попытался сохранить такое же серьезное выражение лица, как и его собеседница.
- Я хочу, чтобы вы предсказали будущее.
- В последнее время я крайне редко оказываю подобные услуги.
- Понимаю. Но все же прошу.
- Будущее?
- По правде говоря, можно и настоящее. Касающееся моего брата-близнеца.
- Хорошо.
И она закрыла глаза, глубоко вздохнув. Винсент опешил:
- Что, прямо здесь?
- А что вас не устраивает, мистер Уэйнфилд? Мой дар работает вне зависимости от окружающей обстановки. Этот зал ничем не хуже грязного подвала или комнаты для предсказаний за ширмой.
Винсент огляделся. Сейчас в нижнем зале «Белого лотоса» завтракало не так уж много народу. Откуда-то доносилась навязчивая китайская музыка, а запах острой еды из тарелок посетителей перебивался невероятно вонючими, на вкус Винсента, благовониями. Он пожал плечами, позволяя госпоже Шуфен делать то, что она считает нужным.
- Вы с братом всегда несете ураган, - сказал она. – Рядом с вами никогда не будет спокойно. И вы говорите с духами. Очень необычно.
- Я уже давно не слышал никаких призраков.
Мадам Шуфен открыла глаза:
- Если им пока ничего от тебя не нужно, это не значит, что они не вернутся.
- Мой брат?
- Попал в неприятную историю. Но я мало что могу о ней понять – потому что не понимает он сам.
- И как она разрешится?
- Благополучно. По крайней мере, в ближайшее время. А дальше все будет зависеть от него. Будущее неопределенно. Но ему стоит обратить внимание на тех, кому он доверяет.
Госпожа Шуфен нахмурилась и в упор посмотрела на Винсента:
- А тебе стоит обратиться к врачу. Но ты это и без меня знаешь.
Он только пожал плечами.
- Расскажите что-то новое. О брате.
- Он идет за бродячими огнями. И тебе придется остановить его. Если он тебя при этом не убьет.
Винсент пожал плечами, выражая весь свой скепсис. Он быстро пожалел о просьбе госпоже Шуфен: он уже успел забыть, что предсказания никогда не бывают точными. А у китайцев, похоже, еще и слишком образными.
Госпожа Шуфен улыбнулась:
- А сейчас, мой мальчик, ты заплатишь мне за предсказания и завтрак. И поспешишь на самолет, иначе рискуешь опоздать на свой рейс.
Винсент Уэйнфилд появился в полицейском участке с первыми раскатами грома.
Дэйв Джексон не знал, было ли это четко продуманным действием или просто так совпало. Когда Уэйнфилд подошел к Джексону, то глаза этого близнеца скрывали темные очки.
Он сказал:
- Где. Мой. Брат?
У Джексона не было оснований не допускать встречи. Но даже он, старый циник, был вынужден признать, что лицо Фредерика особым образом осветилось изнутри, когда тот увидел брата. Винсент обнял его, и в том, как они застыли, как шептали друг другу что-то успокаивающее – во всем было что-то настолько интимное и личное, что Дэйв Джексон почувствовал себя лишним и вышел, оставив близнецов наедине.
Он вернулся к своему столу, ожидая Винсент Уэйнфилда. Когда же тот пришел, Джексон предложил ему присесть в свое кресло. И к изумлению детектива, Винсент не отказался, похоже, чувствуя себя очень даже уютно.
- Я хочу, чтобы вы отпустили моего брата, - заявил он.
- Мистер Уэйнфилд, мы имеем право держать его в полиции 96 часов.
- И собираетесь предъявить обвинение?
- Пока нет.
- Значит, у вас недостаточно улик. Вы все равно его выпустите.
Дэйв Джексон нахмурился. Где-то в управлении зазвонил телефон.
- Послушайте, мистер Уэйнфилд, я навел справки о вас и о вашем брате. Нашлось много интересного.
- Ммм?
- В первый раз вы оказались в полиции в семнадцать за хранение наркотиков. Похоже, отец быстро вас вытащил.
- Это было давно.
- Потом колледж. Некий Николас Каннингем подал заявление, что вы «избили его до полусмерти».
- Это преувеличение. Обычная драка.
- Возможно. Заявление он быстро забрал.
- Протрезвел. Он был моим другом.
Телефон продолжал звонить в отдалении, настойчиво и раздражающее. Хотя похоже, действовал на нервы только Дэйву Джексону. Но он как раз дошел до самого главного.
- Один раз вы все-таки привлекались в полицию, и было заведено дело. Тогда вы сбили человека. Повезло, что он остался жив.
Джексон, конечно, преувеличил, но с удивлением увидел, что на этот раз попал в точку, лицо Винсента изменилось, а его губы сжались.
- Вы выкрутились только благодаря тому, что тот человек так и не подал заявления и исчез в неизвестном направлении.
Вообще-то в том деле было много странного. Например, стояло «вождение в нетрезвом виде», но при этом алкоголя в крови было едва чуть больше нормы. И ничего кроме алкоголя. Вряд ли такой человек как Винсент Уэйнфилд не сможет справиться с машиной после кружки пива.
Но без заявления потерпевшего дело бессмысленно в любом случае.
- Потом исчезновение друга, - продолжал Дэйв Джексон. – Лукас Веласкес тесно общался с вами и вашим братом, пока не исчез. Его так и не нашли. А позже его сестра Анна... вы ее убили.
- Самозащита, - спокойно ответил Винсент, - после того, как она вообще-то пыталась меня убить. Но по этому делу, уверен, у вас больше данных, чем у меня. Допросите еще разок Кристину, если захотите.
- Еще одна сестра Лукаса Веласкеса. Которая вам угрожала и проходила обвиняемой по делу. А позже вы ведь провели определенное время в клинике.
- Да, местный доктор убил мою двоюродную сестру и хотел сделать то же с нами с братом. Вам не кажется, что это нас надо защищать?
- Нет. И если бы на месте вашего брата были вы, я уже предъявил обвинения.
- И они, видимо, тоже рассыпались бы из-за недостатка улик.
Винсент поднялся одним движениям, быстро и плавно.
- Давайте поговорим не здесь, детектив. Этот телефон начал доставать даже меня.
Когда они вышли в другой коридор, Джексон услышал, что ненавистную трубку, наконец, кто-то поднял. Винсент остановился, и Джексон с удивлением подумал, знал ли он, что этот коридор – чуть ли не единственный во всем отделении не просматривается камерами.
- Послушайте... Джексон. Ваш рассказ чертовски интересен. Но я хочу, чтобы мой брат вернулся домой. Вы отпустите его.
- Я имею полное право держать Фредерика Уэйнфилд.
- Имеете. Но зачем вам это?
В полумраке коридора Винсент снял очки. И Джексон подумал, что если глаза Фредерика были так холодны, что могли превращать воду в айсберги, то его брат был способен этот лед плавить.
- Вы ведете дело, - Винсент приблизился к Джексону. – И я сделаю все, чтобы на вас повлиять. Здесь или где-либо еще. Все.
- Угрожаете представителю правопорядка, мистер Уэйнфилд?
- А вы докажите.
И тут Джексон убедился, что Винсент Уэйнфилд отлично знал, где в полиции нет камер. И хотя он, безусловно, ничуть не испугался выпадов наглого мальчишки, Дэйв Джексон решил, что стоит отпустить Фредерика Уэйнфилда. Его восхитило стремление близнецов держаться друг друга, во что бы то ни стало.
К тому же, Винсент прав, улик для предъявления обвинения недостаточно.
- Но безусловно, вы не сможете покинуть город.
- Куда ж мы денемся.
Винсент и Фредерик подошли к машине в тот момент, когда первые жирные капли дождя наконец-то упали на землю.
- Да черт возьми, - выругался Винсент.
Он нырнул в машину и стянул темные очки, чтобы протереть с них дождевые капли.
Офелия, Фэй и Анабель не испугались влаги: они выскочили навстречу Фредерику. Собственно, именно они и приехали на машине, Винсент успел позвонить сестре из такси от аэропорта.
- Эй-эй, спокойнее! – улыбнулся Фредерик. – Давайте лучше поедем домой. Я не прочь оказаться в родных стенах.
Он нахмурился, когда увидел, что Винсент успел переместиться на сиденье водителя и водрузить темные очки обратно.
- Только не говори, что ты поведешь.
- Так, не нравится – возвращайся в полицию.
- Ты ужасно водишь, - тем не менее, Фредерик уселся рядом с братом и захлопнул дверцу, отделяя салон от начинавшегося дождя.
- Это все равно моя машина, - Винсент глянул на заднее сидение, где устроились девушки. – Ну, кто из вас взял мою машину?
Анабель беспечно махнула рукой:
- Да ладно, ты вообще приехал на такси. А тут самый вместительный салон.
- И почему младшие всегда берут вещи старших?
- Не нуди, поехали!
Дождь превратился в настоящий ливень, а где-то в небе еще и грохотала гроза. Тем не менее, в машине царила приподнятая атмосфера, и кажется, все были искренне рады Фредерику. И никто не спрашивал у него собственно о том, что на самом деле произошло той ночью, что привела его в полицию. Все понимали, что сначала Фредерик поговорит об этом с Винсентом. И только с ним.
- Что ты сказал полицейскому? – спросил Фредерик брата.
- Выставил себя полным идиотом.
- Зная тебя, наверняка это включало что-то незаконное.
- Да что ты! Как я могу! Он же представитель закона и все такое!
- Именно поэтому.
- Я бы закатил глаза и показал язык, но извини, веду машину.
Фредерик не был уверен, что подобная мелочь могла остановить Винсента, но не стал провоцировать. Ему хотелось побыстрее оказаться дома, в родном полумраке пентхауса, среди людей, которые ему дороги. И как можно дальше от полицейского участка – и от ночи, которая выпала из его жизни.
Он посмотрел в окно, по которому стекали потоки воды.
- Давайте я сразу скажу то, что всех интересует: я действительно не помню той ночи. Ничего после того, как вышел от Фэй. И я правда не знал эту девушку.
- Мэйбл Льюис, - великодушно напомнил Винсент. – Уж я теперь это имя не забуду. Любишь ты связываться с мертвыми женщинами.
Он не стал говорить прямо, но Фредерик и без того понял намек: когда-то он уже находил труп одной женщины, Дианы Уилсон, которая очень хотела быть с ним. И которую убила Анна.
- Я хочу сказать еще кое-что, - продолжал Фредерик. – Как выяснилось, тем вечером я встречался в Кубе с одной женщиной. И на самом деле, мы виделись несколько раз до того.
- Ты думаешь, мне интересна каждая твоя женщина? Только если ты находишь ее мертвой.
- Холлис Эббот.
Винсент быстро глянул на него и снова уставился в лобовое стекло.
- С чего это ты вспомнил о Холлис?
- У нее диплом по экономике.
- Я в курсе. Сам помогал ей сдать пару экзаменов.
- Помогал? Я бы назвал это несколько иначе.
- Не переводи тему. Зачем тебе понадобилась Холлис?
- Она действительно хороший специалист. Я привлек ее для решения некоторых вопросов.
- Ой, да ладно, вокруг полно хороших специалистов! Не обязательно звать Холлис.
- А кто она такая? – осторожно спросила Фэй.
Винсент пожал плечами:
- Когда-то я с ней спал.
- Это его способ сказать, что они встречались, - улыбнулся Фредерик. – Давно, еще во время учебы. Но остались друзьями.
- Да мы с ней почти не общались после! Так, иногда, при случайных встречах. Поэтому не понимаю, зачем она тебе понадобилась.
Конечно, Винсент знал. Никакой тайны не было, Холлис действительно слыла отличным специалистом. И с ней вправду остались приятные отношения. Фредерик просто хотел поправить положение компании и использовал для этого все возможности и ресурсы – он и так достаточно напортачил до того. Не то чтобы кто-то другой на его месте мог вести дела лучше... но по прошествии времени он понимал, где стоило вести все иначе. А Холлис оценивала в перспективе, на будущее.
Фредерик посмотрел на Винсента, и тот бросил на него быстрый взгляд. На его лице читалось: «надеюсь, не станет хуже». Но вслух он сказал:
- Значит, нам обоим надо с ней встретиться. Даже если я ни черта не пойму в ваших делах, у меня есть кое-какие новости из Гонконга. И Холлис всегда была приятной собеседницей.
Если не станет хуже. Фредерик едва заметно вздохнул: он надеялся, что не сделает хуже. Хотя, пожалуй, эти надежды имели шанс на осуществление до того, как целая ночь выпала из памяти, а его самого нашли рядом с трупом девушки. И его фото появилось во всех изданиях в связи с этим делом.
Винсент никогда бы не сказал – возможно, даже не подумал, - но Фредерик был вынужден признать, что вряд ли подобная «известность» скажется хорошо на делах компании.
- Давай завтра, а? – предложил Винсент. – Нет, лучше не завтра. После Гонконга надо привести дела в порядок. Послезавтра. Ну, или не знаю...
- Я договорюсь с ней.
В этом был весь Винсент: готовый действовать прямо сейчас. И Фредерик, контролирующий процесс и управляющий им.
Еще бы он смог вспомнить, что произошло той ночью.
Фредерик приоткрыл окно со своей стороны, не слишком много, чтобы не залило. Салон тут же наполнился запахом дождя и шумом грозы. Похоже, она разыгралась не на шутку. Фредерик просунул в окно руку и почувствовал прохладную колкую влагу на пальцах.
Наклонившись, Винсент что-то разглядывал сквозь дождь, потом повернул руль, и машина остановилась. Фредерик не сразу понял, что они припарковался.
- Рик, ты посмотри, какая потрясающая гроза!
Кинув очки, Винсент распахнул дверцу и оказался на улице. Даже на расстоянии можно было ощутить, как его переполняла энергия. И явно ничуть не пугали разрывы молний и ветер, готовый снести с ног.
Винсент рассмеялся и закинул голову наверх, зажмурившись, чтобы потоки воды не попали ему в глаза. Фредерик вздохнул:
- Мне кажется, у него где-то аккумулятор. Который подзаряжается от таких вещей.
- От дождя? – спросила Офелия.
- От грозы. От скорости. От музыки, в конце концов.
Дверца машины со стороны Фредерика распахнулась, и там показался вымокший Винсент. Рубашка прилипла к телу, с волос текла вода. Но его, кажется, совсем не волновало, что он портит обивку сидений.
- Рик, пошли!
- Куда, под дождь? И не подумаю.
- Не будь занудой!
- Мокро и холодно. Ты и сам уже дрожишь.
- Пф! В машине есть печка. Давай, смой с себя полицию.
Вздохнув, Фредерик последовал за Винсентом, и ливень тут же вымочил и его с ног до головы.
Девушки остались в машине, смотря на близнецов сквозь размытые дождем окна. Они справедливо решили, что им не стоит вмешиваться. И просто наблюдали за веселящимся под дождем Винсентом и улыбающимся Фредериком.
Много позже они сидели в пентхаусе Уэйнфилдов, пока за стенами дома продолжала бушевать гроза. Напряжение электричества даже скакнуло пару раз, стихия действительно разыгралась. Анабель все равно вызвала такси и уехала к Кросби, который разумно решил, что не стоит этим же вечером приезжать к Уэйнфилдам.
Фредерик и Винсент о чем-то долго беседовали в гостиной. Фэй ушла к себе, а Офелия осталась сидеть на кухне с книгой, периодически поглядывая на окно со вспышками молний.
- Здесь же не удобно сидеть.
Офелия вздрогнула и подняла голову на Винсента:
- Нельзя так подкрадываться!
- Да ладно, ты меня просто за громом не услышала.
Девушка ожидала, что сейчас он нальет чего-нибудь крепкого, но вместо этого Винсент взял стакан воды и уселся с ним за стол рядом с Офелией. Она подумала, что он действительно выглядит не как человек, который хочет выпить, а как человек, которому стоит хорошенько выспаться.
- Рик ничего не помнит о ночи убийства – сказал Винсент, - и это плохо.
- Из-за обвинений?
- Он будет мучиться из-за того, что не помнит. И... есть что-то еще. Что-то, о чем он не говорит даже мне.
- Тебя это злит?
- Злит? Нет. Беспокоит.
Он положил голову на сцепленные на столе руки, и Офелия погладила его по волосам.
- Что за проблемы у Фэй? – спросил Винсент.
- Проблемы? Ох, с нашим старым домом. Скоро нам придется уехать на пару дней.
- Хорошо. Вы справитесь без нас?
- Конечно.
- Хорошо, - снова повторил Винсент.
- Ты бы поспал.
- Ага. Я адски устал. Один перелет из Гонконга занимает двенадцать часов! Я даже толком не понимаю пока, в каком часовом поясе нахожусь, и сколько сейчас времени. Фредерик...
- Я пойду к нему.
- Спасибо.
Винсент поднялся, немного заторможено и неуклюже. И хотя Офелия знала, что спрашивать излишне, она не удержалась:
- Ты в нем не сомневаешься? Вообще никогда?
Уже в дверях Винсент посмотрел на нее с изумлением.
- Конечно, не сомневаюсь.
Она нашла Фредерика в гостиной. Он лежал на диване, закинув руки за голову, и пялился в потолок. Офелия присела на пол рядом.
- Винсент волнуется о тебе.
- Что, так и сказал?
- Ну, как может.
- Не стоит. Просто некоторые вещи меня беспокоят.
- Его тоже.
Фредерик повернул голову, чтобы посмотреть на Офелию:
- Я ведь совсем ничего не помню. А если я действительно ее убил?
Она чуть не ответила «и что с того?», но решила, это не очень-то успокоит Фредерика. Поэтому только вздохнула:
- Ты наверняка все вспомнишь.
- Надеюсь. Винс пошел спать?
- Да.
- Мне тоже стоит. Я хочу завтра пораньше в офис. Страшно представить, что там творится!
- Мир без тебя не рухнул, поверь мне.
- Надеюсь. Но сначала в ванную. Боже, как я мечтаю о горячей ванной!
- Что-то не замечала у тебя веры во всевышнего.
К этому моменту Фредерик уже уселся на диване. Он так неправдоподобно изогнул бровь, что, если бы Офелия сама не видела, никогда не подумала, что человек способен на подобное.
- Между прочим, я учился в строгой католической школе.
- Недолго, - парировала Офелия. – К тому же, Винсент заложил тебя и ту историю: ты сделал кокаиновые дорожки на Библии одного из учителей, чтобы вас поскорее выгнали.
- Иногда мой брат слишком не сдержан на язык, - вздохнул Фредерик. – Но надеюсь, тебе это нравится.
И прежде чем Офелия успела что-то сказать, Фредерик скрылся в своей комнате. И вскоре в тишине пентхауса можно было услышать, как в его ванной включили воду.
Офелия проснулась от вопля. Не крика, разорвавшего тишину ночи, а настоящего животного вопля. Так мог бы кричать зверь, пойманный в капкан – и знающий, что он либо умрет в нем, либо придется отгрызть себе лапу, чтобы выбраться.
Подскочив на кровати, Офелия на пару мгновений застыла, а потом вышла из комнаты. В коридоре она наткнулась на Фэй: та выглядела так, будто еще не ложилась. Возможно, поэтому, в отличие от сестры, она сразу поняла, откуда звук.
- Это из комнаты Винсента.
Конечно, там на пороге уже был Фредерик – и конечно, он оказался быстрее них. Хотя около кровати Винсента все трое были почти в одно время: но безумные, остекленевшие глаза Винсента искали единственного человека.
Так всегда было с близнецами Уэйнфилдами. Не важно, кто ты, не важно, насколько им дорог, и какие обстоятельства вокруг. Первым делом они всегда будут искать только друг друга. Можно это либо принимать, либо сразу уходить.
Офелия соглашалась. Фэй тоже.
- Рик, - то ли выдохнул, то ли выплюнул имя брата Винсент. Его пальцы вцепились в его плечо. – Ты реален?
Это был странный вопрос, но Фредерик принял его как само собой разумеющийся и кивнул:
- Я реален.
Винсент шумно выдохнул и мотнул головой. Офелия не поняла жеста, но вот Фредерик, похоже, разобрал отлично. Оба близнеца скрылись в ванной, Винсента тошнило, как будто он хотел избавиться от последних обрывков кошмаров, как будто ему было нужно некое физическое воплощение. А потом Винсент витиевато выругался, и Офелия решила, что он будет в порядке.
Она вышла из комнаты и с удивлением услышала на кухне шум: оказывается, Фэй не легла спать. В мутноватом свете утра она делала кофе. И на недоуменный взгляд Офелии только пожала плечами:
- Ты собираешься ложиться спать? Я сейчас не усну.
Офелия тоже не смогла бы. Ей не снились кошмары, но до сих пор в ушах стоял вопль и пугал больше, чем когда бы то ни было любой из снов. Она порадовалась, что ни ее кошмары, ни сны никогда не были настолько страшными, чтобы реальности потом пришлось убеждать, что она настоящая.
Близнецы вскоре оба появились на кухне. Фредерик уселся и сразу сцепил руки на чашке кофе, но пить не стал. Винсент, наоборот, одним глотком осушил половину кофе, но потом остановился. Он положил руки на стол, а на них голову, на бок. В такой позе он сразу стал казаться юным и не защищенным.
- Что тебе снилось? – наконец, спросил Фредерик.
- Смерть и боль. Слишком много боли для меня одного.
- Ты говорил, тебе перестали сниться кошмары.
- Их правда не было. А теперь, кажется, они догнали меня все.
- Надеюсь, больше не будут...
- Я тоже. Простите, что разбудил вас.
Фредерик не ответил. Он взял стакан и щедро плеснул в него виски.
- Пей.
Винсент скривился, но осушил стакан. Его брат снова налил. Когда алкоголь быстро подействовал на Винсента, и его глаза стали слипаться, цель Фредерика поняла и Офелия. Так Винсент сразу уснет.
И вряд ли ему еще что приснится.
+hx