- 13 -
Иногда я ухожу в место, которого не существует. Там мои слезы имеют значение. Там я почти могу достичь того, что хочу. Но потом приходится возвращаться. И кажется, что я сделала не тот выбор.
Здесь еще хуже, чем было раньше. В этих комнатах нет докторов, и никто не хочет затушить мои сны. Но сами стены пропитаны болью. Той болью, что несет Он сам – без сожалений, без угрызений совести. Я не знаю, зачем Ему нужна я. Не знаю, чего Он хочет. И это пугает.
Как пугает та, что когда-то жила в моей комнате. Это ее цветы на обоях. Это ее подушки на кровати. Это ее воздух – и теперь им дышу я.
Он не стал моим спасением. Возможно, ничто в этом мире на самом деле не может нас спасти.
В дверь постучали, и Винсент закрыл дневник Лиллиан. Он успел прочитать немногое, но яснее от этого не становилось. И он не мог избавиться от мысли, что они что-то упустили – что-то очень важное.
- Входите.
Это была София, новая помощница Алессандры. Весьма хороша собой, но Винсент рассчитывал на ее иные таланты.
- Добрый день, мистер Уэйнфилд... то есть Винсент.
- Надеюсь, ты нашла то, что я просил.
- Не совсем. Я искала везде, но никаких следов ни Лиллиан Уэйнфилд, ни Лиллиан Стивенсон. Или это совсем не та Лиллиан.
Винсент даже не стал скрывать разочарованного вздоха. Почему-то он был уверен, что Лиллиан всенепременно жива и где-то прячется. Он покосился на пухлый блокнот в мягкой цветочной обложке.
- Что ж, может, она действительно мертва.
- Нет.
- С чего ты так уверена?
- Нет записей о смерти. Она должна была попасть в один из моргов.
- Они могли не знать имени.
- Есть ее отпечатки пальцев. Если бы Лиллиан Уэйнфилд побывала хоть в одном из моргов страны, записи об этом остались.
- Гм, - Винсент задумался, и его взгляд снова упал на блокнот. – А можешь поискать информацию о другом человеке? Доктор Эдуард Стивенсон.
- Он тоже пропал?
- Если бы. И он живее всех живых. Но я хочу знать все детали, абсолютно все. Кем были его родители, есть ли у него братья-сестры. Кажется, у него была первая жена, они развелись очень давно. Найди ее.
- Дети от одного из браков?
- Нет. Уж это бы Винни знал.
В глазах Софии читалось такое недоумение, что Винсент мог не сомневаться, никакого Винни она не знает – и работает слишком недавно, чтобы уметь не демонстрировать свои эмоции.
- И еще кое-что, София.
- Найти какого-нибудь мертвеца, мистер Уэйнфилд?
- Нет, отнеси моему брату вот эти бумаги. Он и так ждал их еще вчера.
И это было основной причиной, почему Винсент ни за что бы не хотел передавать их лично. Но София забрала папку с бумагами и вышла из кабинета.
Продолжать читать дневник Винсенту не хотелось, желание работать оказалось еще меньше. Поднявшись, он размял затекшие плечи и открыл жалюзи на окне – уже достаточно стемнело, чтобы чувствительные глаза Винсента не ощущали света. Он любил сумерки – то мутное время, когда солнце уже не грело, но и ночные огни еще не успели расцвести.
Винсент сам не мог точно объяснить причину, но от дневника Лиллиан у него невольно мурашки бежали по телу. Милая комната в доме Стивенсона перестала казаться милой. И Винсент был уверен, если он увидит эти злосчастные цветочки узора сейчас, то они покажутся мрачными.
У него не выходил из головы разговор с Фредериком в той комнате. Куда бы могла пойти Лиллиан? Она не знала ничего и никого больше. Некуда ей уходить. Особенно учитывая, что она была маленькой, когда умерла ее мать, а Леонард собственным-то детям не уделял много внимания. Но у близнецов были они сами. А у Лиллиан – только замкнутые клиники, психушки и дождь на стекле.
Поэтому Винсент уверен, что она сбежала от Стивенсона. Но куда могла пойти? Она не просто не знала никого, она даже толком жизни-то не знала. А если она от кого-то и пряталась, то от кого? От Стивенсона? Или от своих призраков?
Дверь раскрылась, и Винсент обернулся, чтобы отчитать Софию (а он был уверен, что Алессандра никогда не позволит себе входить без стука). В дверях кабинета действительно стояла София, но выражение ее лица не располагало к вопросам. Винсент даже не мог сходу решить, испуганное оно или растерянное.
- Винсент, твой брат... тебе лучше самому поговорить с ним.
Винсент пронесся мимо Софии, только остановился, чтобы уточнить «где?». Когда же он подходил к залу для совещаний, то услышал Фредерика еще издалека. Перед дверью мялась его испуганная секретарша, но не решалась заходить внутрь. Да и мало кто хотел бы – в коридоре слышалось, как Фредерик на кого-то кричит.
Даже Винсент невольно помедлил перед дверью. Насколько он помнил, в последний раз Фредерик кричал на Анабель, и тогда был серьезный повод. А до этого... в школе? Когда его напарник не сделал свою часть задания, и они провалили работу, которую Фредерик предвкушал неделю.
Толкнув дверь, Винсент вошел в комнату для совещаний. Как раз в тот момент, когда четверо или пятеро сидящих за столом были готовы провалиться сквозь землю. Фредерик стоял перед ними, уперев руки в стол и, похоже, был недоволен. Очень недоволен.
Винсент не собирался выяснять, что происходит. Он просто подошел к Фредерику и положил ему руку на плечо. Тот выпрямился, и, похоже, был готов закричать и на брата. Но Винсент невозмутимо сказал:
- Успокойся, Рик.
Повернувшись к сидящим, Винсент кивнул:
- А вы идите.
Когда они торопливо выскочили из зала, Фредерик все еще стоял, смотря на Винсента, а тот покачал головой:
- Если они не уволятся, то станут образцовыми сотрудниками. Просто чтобы больше тебя не злить. Что случилось?
- Я... по правде говоря, сам не знаю, что на меня нашло.
Голос Фредерика звучал хрипловато, хотя уже спокойно. По крайней мере, он больше не пытался кричать.
- Садись, - Винсент заставил его сесть на пластиковый стул, - выпей водички и успокойся. А я сделаю свет поменьше, пока у меня глаза не вытекли.
Он действительно покинул свой кабинет так стремительно, что не успел захватить темные очки, и теперь яркие лампы под потолком комнаты совещаний нестерпимо жгли. Приглушив свет, Винсент вздохнул с облегчением и поморгал, ожидая, пока глаза придут в норму. После этого он набрал в кулере воды и подал Фредерику пластиковый стаканчик. Тот принял его без возражений.
- По мне, не все так ужасно, - Винсент кивнул на график на бумаге.
Фредерик покрутил стаканчик в руках, не поднимая головы.
- Ты прав. Но я ужасно разозлился.
- Придется выдать им премию. Ты спал сегодня?
- Не особенно.
- Я так понимаю, призраки и тебя продолжают беспокоить?
Фредерик кивнул.
- Но ты не видишь ничего определенного?
- Нет. Только какие-то неясные сны, видения, шепоты...
- Если их игнорировать, они не исчезнут. Уж поверь мне. Но для начала стоит поспать. Ложись.
- Что, прямо здесь?
- Не здесь, а вон там, - Винсент кивнул в сторону дивана. – Зачем-то он же здесь стоит.
- Но рабочий день еще не закончен...
- Для тебя – закончен. Сюда все равно никто не рискнет зайти в ближайшее тысячелетие.
Фредерик не стал возражать. Поставив пустой пластиковый стаканчик на стол, он поднялся и замер в растерянности. Но Винсент ненавязчиво подтолкнул его к дивану. А когда тот улегся, Винсент сам сел на пол, облокотившись спиной на диван. Так что его голова лежала рядом с головой Фредерика.
Но Винсент спать не собирался. Он слушал дыхание брата и смотрел на безликий офисный потолок. И думал, что здесь не хватает приклеенных звезд.
Кросби ощущал некоторую ответственность за происходящее, поэтому не мог не зайти к братьям, прежде чем уйти. Они оба сидели в гостиной и пили кофе, но Кросби не знал, они действительно молчали до его прихода, или прекратили разговоры из-за него.
- Ну, все готово почти что, - сказал Кросби.
Фредерик кивнул, как будто ожидал. И спросил:
- Анабель тоже собралась?
- Конечно.
- Она не зайдет попрощаться?
- Если вы хотите.
- По правде говоря, нет. Хотя до сих пор не считаю ваш отъезд хорошей идеей.
Они обсуждали все раньше, но Фредерик как не был уверен, так и сейчас его явно одолевали сомнения. Еще пару дней назад Кросби сказал, что пора ему прекратить пользоваться гостеприимством Уэйнфилдов, и пора уже съехать. Но вместо того чтобы снимать номер в отеле, Кросби быстро нашел собственную квартиру. В которую вместе с ним уезжала и Анабель.
- Да брось, Рик, - Винсент облокотился на спинку дивана позади сидящего брата. – Отпусти ее.
- Наверное, ты прав.
- Конечно, прав. Хватит опекать Ани, она давно не маленькая.
- Это уж точно.
- Позволь ей совершать свои ошибки – и отвечать за них.
У Кросби создалось впечатление, что он слышит разговор, который до того неоднократно происходил между близнецами, теми или иными словами, но с одинаковым смыслом. Он не стал ничего говорить, но знал, что Винсент еще до того попрощался с Анабель. Фредерик этого делать не стал.
Тем временем Винсент выпрямился и посмотрел на Кросби:
- Как продвигаются твои дела?
- Ну, отец устроил скандал, когда я заявил, что не собираюсь возвращаться в Америку. Я нашел нескольких инвесторов, но пока переговоры с ними продолжаются. И я все больше размышляю о той идеей, которую предлагал ты, Винс.
- Которую? Открыть бар или порножурнал?
- Как бы не привлекала меня мысль о втором – все-таки первое.
- Иногда ты выражаешься так, будто мы тоже инвесторы, которых надо запутать.
- Эй, я никого не путаю.
Винсент поднял обе руки, признавая, что ничего такого он не имел в виду.
- В любом случае, - сказал он, - я рад, что ты остаешься в Лондоне.
- Главное, не зови меня охотиться за призраками.
- Уж как пойдет!
Кросби еще некоторое время пробыл в гостиной, но Винсент явно думал о чем-то другом и был рассеян, а Фредерик предпочитал молчать, даже не изображая, что участвует в разговоре, или тот его волнует. В какой-то момент он вздрогнул и посмотрел на Кросби таким странным взглядом, что Линдону стало не по себе. Он даже не сразу понял, что Фредерик смотрит вовсе не на него, а за него.
Но когда Кросби обернулся, он не увидел ничего, кроме пустого и темного коридора. Он не стал спрашивать.
- Я попрощаюсь с Анабель, - неожиданно решил Фредерик.
Кросби кивнул:
- Буду ждать ее внизу.
Он спустился в гараж и забрался в машину, включив печку. Когда по салону распространилось приятное тепло, Кросби откинулся на сиденье, ожидая Анабель.
По правде говоря, когда он предлагал девушке уехать вместе с ним, то не думал, что Анабель согласится. Не то чтобы Линдон Кросби был против – наоборот, ему нравилась компания Анабель, и ему было приятно, что она готова переехать с ним в отдельную квартиру. Но он всерьез полагал, не захочет сама девушка.
С удивлением Кросби подумал, что даже не представляет Анабель отдельно от братьев. Для него она всегда оставалась рядом с ними, около них, частью Уэйнфилдов. Но в последнее время их отношения заметно ухудшились.
Как-то раз Фредерик уклончиво сказал, что они достаточно терпели ошибки Анабель и прощали ей многие вещи из тех, о которых не смог бы забыть ни один здравомыслящий человек.
Линдон не стал уточнять и вызнавать. Не то чтобы Кросби был не любопытным. Но он отлично представлял, что некоторые тайны стоит оставлять тайнами и лучше в них не лезть. Он давно понял истинность простого утверждения: меньше знаешь, крепче спишь.
Что ж, тогда Уэйнфилды, по всей видимости, знают очень много всего.
Вряд ли Кросби стал признаваться, но ему и самому в последнее время бывало не по себе. Иногда он вспоминал те неясные видения, которые мельком заметил в загородном поместье Уэйнфилдов, которое они называли Домом. Он сам не мог точно сказать, что тогда произошло – и произошло ли хоть что-то. Но ему казалось, по его коже прошлись ледяные пальцы.
Если призраки и существовали, в тот день они определенно коснулись Кросби. Подарили ему прохладные замогильные объятия. Оставалось надеяться, что так его приветствовали, а не угрожали.
Дверца машины раскрылась, и на место пассажира уселась Анабель.
- Как все прошло?
- Лучше, чем я думала.
- Хорошо. Я уже начал бояться.
- У тебя ведь есть сестра?
- Да. Если бы она не укатила изучать еще оставшиеся не охваченными курорты, ты бы познакомилась с ней, пока была в Штатах.
- Я так понимаю, та еще светская львица.
- О да, - пробормотал Кросби.
Он редко видел Дебору, и чаще всего, на каких-нибудь сайтах, посвященных сплетням. Она действительно предпочитала большую часть времени проводить на вечеринках и тусовках, тратя деньги отца и не заботясь ни о чем, кроме новой порции «маргариты». Иногда Кросби завидовал беззаботному образу жизни сестры, иногда сочувствовал ей.
Он ожидал, что сейчас Анабель начнет расспрашивать о Деборе, но та задала неожиданный вопрос:
- Ты доверяешь ей?
- Ну... в определенном смысле.
- Что это значит?
- Я бы не отдал ей управление делами, но знаю, если мне что-то понадобится, она придет.
- Ты уверен в этом?
Кросби неожиданно понял, что Анабель не просто расспрашивает. Для нее вопросы действительно имели значение. Поэтому Линдон подумал, прежде чем уверенно ответить:
- Да.
Анабель вздохнула, но ничего не сказала. Тогда Кросби сам осторожно предположил:
- Ты не уверена в братьях?
- Что? А, нет, абсолютно уверена. Но они не уверены во мне. И по правде говоря, не могу их винить, - Анабель тряхнула головой. – Поехали? Ты говорил, у тебя в холодильнике припасена бутылка вина для новоселья.
Кросби завел машину.
- Ага. А еще стоит новая кровать.
В комнате Фредерика горело, наверное, не меньше полутра десятка свечей. Ему хотелось больше и больше, но в какой-то момент он понял, что стоит перестать усердствовать. Чем больше свечей он расставлял, тем больше оставалось углов с густым, вязким мраком.
Ему нравились свечи. Нравился их теплый свет, дрожащие огоньки и густой запах, когда они гасли. Ему казалось, что если окружить себя теплом и «живым» светом, то можно избавиться от всех призраков.
Потому что в последнее время Фредерику начинало казаться, что он сходит с ума. В отличие от Анабель, он не видел ничего прекрасного и загадочного в шепотах и неясных ощущениях. В отличие от Винсента, он не мог спокойно воспринимать сны, которых не мог понять, и видения в реальности.
Впрочем, что на самом деле было реальностью? Иногда Фредерик толком не понимал, замеченный им силуэт на самом деле был, или это всего лишь призрак? Он верил в духов. Но не верил, что может им помочь. И не верил, что они чего-то хотят. А главное, не мог понять, что им нужно. Не мог даже толком сказать, что он видит в собственных снах – кроме того, где был дом Стивенсона и гроб. Этот сон никуда не исчезал.
Винсент говорил, они должны найти Лиллиан. Но Фредерик полагал, они никому ничего не должны. Лишь бы только все видения оставили в покое.
Пламя свечей качнулось, как будто от сквозняка, но Фредерик не сомневался, что открытых окон в комнате не осталось.
Он знал, стоит ему поднять голову, он увидит очередной призрачный силуэт, не понимая толком, кому он принадлежит, а главное, чего хочет.
- Фредерик...
Он зажал ладонями уши, чтобы не слышать навязчивого шепота. И едва удержался, чтобы ударом не сбросить свечи.
Однажды София овладеет искусством хоть немного скрывать выражение лица. Винсент не сомневался, но не сейчас, когда помощница стояла в его кабинете, и он видел ее сияющей. Откинувшись на стуле, Винсент кивнул:
- О'кей, вижу, ты что-то нашла. Интересное?
- Тебе решать. Но доктор Стивенсон оказался крайне интересной личностью.
- О да, он такой. Выкладывай.
София положила на стол перед Винсентом несколько распечатанных листов бумаги. Ничего, еще научиться красиво укладывать в цветные папки.
Бегло просмотрев информацию, Винсент не увидел ничего принципиально нового. Стивенсон оказался выходцем из простой семьи, причем его отец тоже был врачом. Родители жили где-то на севере страны. Эдуард получил приличное образование, работал в нескольких клиниках, пока не стал главным врачом в Хартвуд Хилле. А затем и его владельцем.
- Интересно, откуда у него внезапно появились деньги, - сказал Винсент.
- От жены, конечно. Они познакомились еще во время учебы. И в Хартвуд Хилл пришли вместе. На ее деньги Стивенсон все и делал.
- Как интересно. И куда же она исчезла?
- Это самое любопытное: никто не знает.
- Вот как? И что же, ее тоже признали мертвой?
- О да.
С удивлением Винсент углубился в чтение. Видимо, поэтому Винни ничего не знал о деле: оно оказалось закрыто, толком не начавшись, да и самого Стивенсона никто ни в чем не обвинял. Официально первая жена считалась мертвой. Ее машину нашли около реки, оставленной. Внутри никаких следов борьбы. А пару недель спустя ниже по течению выловили сумочку, принадлежавшую миссис Стивенсон.
- Так я и поверю, - хмыкнул Винсент. – Сама прям прыгнула. Тела так и не нашли?
- Нет, но ее признали мертвой.
- А ее деньги, видимо, перешли к Стивенсону.
- Их оставалось немного, все было вложено в Хартвуд Хилл.
- Зачем тогда ее убивать?
- Его причастность не была доказана.
- Ну да, а я бегаю голышом под дождем, распевая песни Бибера.
София хмыкнула, но иронию явно не оценила. Винсент же не переставал удивляться загадочному доктору Стивенсону. Обе его жены умудрились исчезнуть и, вероятно, быть мертвыми. Но в обоих случаях не было очевидной выгоды для доктора. В чем мог состоять его мотив?
Взгляд Винсента зацепился только за один факт, который вряд ли смог раскопать Винни, даже при всем желании. Ткнув в него пальцем, Винсент спросил Софию:
- Как ты узнала, что жена была беременна?
- Ну, записи врачей о приеме сохранились. Повезло, что в той клинике еще и дела пациентов вели в электронном виде.
- И что мне теперь делать со всей этой информацией?
- Понятия не имею, мистер Уэйнфилд, - невинно ответила София. – Вы сами просили.
- Вы прирожденный сыщик, мисс Макалистер. Благодарю.
- Можешь выдать мне премию.
- О боже, - Винсент закатил глаза. – Я нанял корыстную карьеристку!
На самом деле, он действительно оказался впечатлен способностями Софии. Но когда она ушла, Винсент подумал, что куда больше его волнует Стивенсон. Подумать только, он-то полагал, что либо ничего интересного не найдется, либо сведенья расскажут что-то новое и полезное. Ну конечно. Наивность.
Стоило обсудить все с Фредериком. А еще лучше – взять выходной.
Почти сразу после того, как Анабель уехала с Кросби, Винсенту пришлось едва ли не все время проводить в компании – до сих пор оставалось неясным, завалили они проект с этой рекламой или все-таки нет. Но, по крайней мере, Винсент избавился от необязательных дизайнеров. Или он только собирался их уволить, но так и не уволил?
Вздохнув, Винсент потер глаза. Определенно стоит взять выходной – тем более в последнее время пришлось решить и кое-какие дела за Фредерика. Винсент предпочел не трогать брата, но дел становилось больше и больше, и сам Винсент скоро окончательно перестанет с ними справляться.
А про дизайнеров стоит спросить Алессандру, она точно знает.
Зазвонил телефон, и Винсент начал искать его под бумагами, покрывавшими стол. После музыки уже начала играть гитара, когда он наконец-то нажал прием.
- Привет, Винс.
- Здравствуй, Офелия.
Он опустил голову на лежавшие на столе руки.
- Ты в офисе?
- Угу.
- И похоже, еще не едешь домой.
- Угу.
- Видимо, тебе не стоит напоминать, что нужно делать выходные.
- Ммм...
- А Фредерик там?
Нахмурившись, Винсент выпрямился.
- Нет, насколько я знаю. А что такое?
- Последние несколько дней он меня беспокоит. Я вижу, что он уходит из офиса, но понятия не имею, где он проводит вечера. И возвращается поздно.
- Ну, он уже большой мальчик.
- Конечно. Просто... я беспокоюсь за него, Винс. И знаю, ты тоже.
Вместо ответа, Винсент побарабанил пальцами по свободному месту на столе.
- Я знаю, где он может быть, - наконец, сказал он. – И ты права. Спасибо, что позвонила.
Увидев Винсента, Алессандра позволила себе в удивлении приподнять брови:
- Сегодня заканчиваете вовремя, мистер Уэйнфилд?
Он только кивнул. На самом деле, Винсент не стал показывать Офелии, насколько его в действительности волнует, где Фредерик проводит вечера. И ведя машину по сияющим огнями улицам Лондона, Винсент проклинал все на свете – и в особенности себя из-за того, что за дурацким проектом не заметил то, что давно должен был.
Он никогда не испытывал трепета перед салоном мадам Ламбер и перед ней самой, всегда очень сдержанно относясь к ее талантам, реальным или воображаемым. Хотя в свое время проводил вместе с братом и сестрой достаточно много времени во внутренних комнатах. Но он не любил разговоров о потустороннем. И ненавидел запах ароматических палочек.
Колокольчик над дверью дернулся в резком оглушительном звоне, когда Винсент бесцеремонно ворвался внутрь. Мадам сама стояла в магазине вместе с каким-то седовласым человеком.
- Он ведь здесь? – спросил Винсент.
Мадам, похоже, удивилась. Но потом, не выпуская из рук каменную пирамидку, которую показывала, кивнула. Покупатель нахмурился:
- Пожалуйста, будьте вежливее, молодой человек.
- Я вежлив, насколько считаю нужным. А с тобой еще поговорю.
Винсент ткнул пальцем в мадам и, развернувшись, направился во внутренние помещения. Его никто не остановил, только вслед послышались возмущенные слова седовласого покупателя, но он мало волновал Винсента.
На кухне сидела Морган, связывая в аккуратные пучки высушенную траву – разложенная перед девушкой, она полностью занимала небольшой стол. В нос ударил горьковатый запах.
- Винсент? – удивилась Морган. – Что ты здесь делаешь?
- А на что это похоже?
- Фредерик...
- Ты или мадам могли мне позвонить.
- Фредерик и раньше тут бывал.
- Но не каждый вечер допоздна.
- Он говорил, что хочет избавиться от призраков...
- Еще бы. А вы подсунули ему опиум.
- Он сам попросил.
Не ответив, Винсент прошел мимо Морган, и ее слова застали его уже в дверях.
- Я говорила Рику, что ему стоит не бежать от призраков, а разобраться с ними. Понять, чего они хотят.
- Если бы он мог. Если бы мы могли...
Винсент нашел Фредерика в одной из маленьких темных комнат, глубоко скрытых от простых покупателей магазина и даже более привилегированных посетителей салона. Бархат скрадывал стены, а духота невольно отрезвила Винсента. Он знал, что злится не столько на мадам или Морган, сколько на самого себя.
Он опустился на колени в мягкий ворсистый ковер, и ему казалось, его окутал вязкий воздух, напоенный парами опиума. С дурманящей томной сладостью.
- Рик, - тихо позвал он.
Фредерик посмотрел на брата так, будто видел его сквозь туманную завесу. А в его взгляде отражались неведомые пустоты, весьма далекие от тесной комнаты.
- Винс? Уходи...
- Дурень. Я тебя никогда не оставлю.
Винсент мягко забрал из рук брата опиумную трубку и положил ее в ворс ковра. Она стукнулась о поднос, где стояла горящая лампа и валялось несколько шариков опиума.
- Скоро я перестану понимать, что настоящее, а что нет, - пробормотал Фредерик.
Вместо ответа, Винсент аккуратно взял лицо близнеца в свои руки и посмотрел прямо в бездну его глаз.
- Смотри на меня, ориентируйся на меня; я – настоящий. И я буду рядом.
Позже, когда они вдвоем сидели в машине, приехав к дому Уэйнфилдов, Винсент не торопился вылезать наружу. Он посмотрела на брата, спавшего рядом. Что бы ни говорил Фредерик, Винсент оставался уверен, ничего не решится, пока они не поймут, чего хотят призраки – и не сделают этого. Или чего хочет их собственное подсознание – после посещения салона Винсент меньше чем когда-либо думал о призраках.
Но знал, что нельзя оставлять все как есть. И знал только один способ, как что-то выяснить – и, если на этот раз Кросби не составит ему компанию, он поедет в Дом один.
Телефон завибрировал звонком.
- Да.
- Привет, Винс, - Фэй запнулась, похоже, услышав в его интонации что-то непривычное, но продолжила. – Винс, кажется, я знаю, где найти Лиллиан.
Винсент уехал, когда Фредерик еще спал.
Не став никого будить, он тихонько сделал кофе, и уже через десять минут заводил машину. Утренний Лондон неожиданно брызнул ранними солнечными лучами, и Винсент тихонько выругался, нашарив в бардачке очки.
Он давно не вставал настолько рано, хотя с удивлением подумал, что спать хочется гораздо меньше, чем он предполагал.
Телефон завибрировал, но Винсент только мельком посмотрел на экран. Это была Алессандра, и она наверняка хотела спросить, когда он приедет в офис. Отвечать Винсент не стал – он и сам не знал, когда покончит с делами. Винсент в любом случае не любил говорить по телефону за рулем.
Он вывел машину на знакомую дорогу и нажал на газ. Как бы то ни было, Винсент хотел как можно быстрее добраться до места и либо найти Лиллиан... либо не найти. Он не думал, что если ее там нет, то он сможет что-то выяснить. Слишком часто в последнее время подобное убеждение оканчивалось ничем.
Фэй хотела поехать вместе с Винсентом, чтобы самой показать место, и сначала он не возражал. Но в итоге решил никого не будить и тихонько улизнуть самостоятельно. Не то чтобы его сильно тянуло на приключения, просто если он на самом деле найдет Лиллиан, то хотел бы встретиться с ней один.
В идеале, конечно, с Фредериком, но того точно не стоило будить в такую рань. Да и позже не стоило, пусть спокойно выспится.
Он включил музыку погромче и уверенно вел машину. Телефон вибрировал еще раз или два, но Винсент даже не посмотрел. Через полчаса пришлось свериться с картой. Покрутив в руках, Винсент в итоге выкинул ее на заднее сиденье.
Фэй сказала, у их матери было любимое место, куда она иногда уезжала и брала с собой дочерей. Небольшой лодочный домик на озере. Тихое неприметное место – но просторное и теплое, чтобы там можно было переночевать – и даже жить некоторое время.
О сарае матери Фэй рассказали в Хартвуд Хилле. Там знали об этом месте, так почему бы о нем не знать Лиллиан? Она много времени провела в клинике. Правда, Винсент сомневался, что о нем не знал доктор Стивенсон... но возможно, он и не очень хотел отыскать сбежавшую жену?
Как бы то ни было, Фэй рассказала, что иногда в этом сарае жили люди, которым больше некуда пойти.
Нужные дороги нашлись довольно скоро, и Винсент сам не ожидал, как быстро расступился лес, и перед ним предстала гладь небольшого озера. Он бы назвал его лужей, но к чему обижать местных.
Выключив музыку, Винсент выбрался из машины и решительно зашагал к стоявшему тут же сараю. Он хотел выяснить все здесь и сейчас.
Ему не пришлось искать долго – у самой воды стояла светловолосая женщина, и когда она обернулась на шаги, то Винсенту показалось, она ждала его. Ждала очень долго.
Он вряд ли смог узнать. Но женщина улыбнулась, а ветер подхватил ее тонкие волосы, и это все было таким знакомым, что Винсент не сомневался – кутающаяся в шаль женщина перед ним и есть Лиллиан.
- Здравствуй, Винсент. Я знала, что именно ты меня найдешь. Ты всегда отлично играл в прятки. Помнишь?
- Мне было пять.
- А мне всегда пять.
- Я рад, что отыскал тебя.
- Будешь чай?
- Конечно.
Они прошли к старому сараю. Выглядел он довольно паршиво, но достаточно крепким, хотя кое-где доски начали рассыхаться.
- Ты живешь здесь?
- Не всегда, - она обернулась, и светлые волосы царапнули Винсента по лицу. – Но тут уютно.
Она нырнула в приоткрытую дверь, и Винсент последовал за ней. Внутри действительно оказалось чисто и сухо, было обустроено спальное место и небольшая плитка с чайником, явно недавно кипевшим. Взяв две пузатые кружки, Лиллиан налила в них немного чая из старого потертого чайника, залила кипятком. И протянула одну присевшему на стул Винсенту.
- У тебя наверняка много вопросов.
- Да уж больше, чем ты можешь представить.
- Сначала ты, Винс. Расскажи, как вы живете.
Лиллиан смотрела на него так открыто и наивно, что у Винсента невольно пробежал холодок по спине. Как будто она действительно не сильно выросла. Как будто для них прошла целая жизнь, а для нее – только ожидание жизни. Он неторопливо отпил из чашки обжигающий чай, прячась за этим от сиюминутной необходимости отвечать.
- Ну, - сказал он, наконец, - много чего произошло. Наверное, мне проще будет показать.
- Ты хочешь, чтобы я поехала с тобой?
- Не останешься же ты здесь.
Она беззаботно пожала плечами.
- Тут недалеко есть книжный магазинчик мисс Эбигейл. Я помогаю ей с делами. Моя первая настоящая работа!
В голосе звучала гордость ребенка, впервые принесшего с уроков хорошие оценки.
- Помнишь, у вашего отца была библиотека? – продолжала Лиллиан. – Это почти то же самое. Только теперь стеллажи не кажутся такими большими. Вы живете в том же доме? А почему Рик не приехал?
- Он ждет нас. И нет, теперь у нас другой дом.
- Как интересно! Я всенепременно хочу его увидеть. Ты обязан мне все показать.
- Конечно.
- У вас появилась еще одна сестра?
- Анабель, - кивнул Винсент, запоздало вспомнив, что Лиллиан никогда ее не видела. – Она тебе понравится.
- Мы обязательно подружимся. Наверное, она такая же красивая, как Мадлен.
- Ты хорошо помнишь моих родителей?
Лиллиан нахмурилась.
- Не настолько хорошо, как мне бы хотелось. По крайней мере, Мадлен. Дядя иногда приезжал ко мне, привозил всякие вкусности.
- Он никогда об этом не говорил.
- Он не хотел, чтобы вы знали меня и места, где я бывала. Леонард не хотел, чтобы вы были близки... со всем этим.
Улыбка Лиллиан превратилась в грустную. И теперь Винсент не сомневался, что видит перед собой взрослую женщину – и виной тому вовсе не тонкие морщинки вокруг ее глаз.
- Ты никогда не задумывался, Винс, почему Леонард отправлял вас в далекие закрытые школы?
- Он явно не жаждал общаться с детьми.
- Но вы были его единственными детьми. Он ждал вас. Он любил вас.
- Почему же...
Винсент осекся, а Лиллиан только покачала головой, всем своим видом как бы говоря: ах ты глупенький.
- Леонард знал историю своего семейства. Он не зря не хотел с ними общаться – сплошь безумцы да семейные проклятия. Он слишком поздно понял, что Мадлен такая же. И хотел, чтобы вы были подальше от дома. Он верил, что самостоятельно вы сможете большего добиться, чем рядом с Мадлен. И с ним, который всегда работал. Поэтому он не хотел, чтобы вы знали меня. Никогда не хотел. И больше всего мечтал, чтобы вы забыли обо мне. А я исчезла.
В словах Лиллиан не слышалось горечи, как будто ее вовсе не обижало такое отношение. Она просто констатировала факты, которые сама давно приняла.
Аккуратно забрав чашку из рук Винсент, Лиллиан сама обхватила его ладони. Ее кожа казалась шероховатой и теплой, как песок.
- Поэтому вы никогда не приезжали, ни ты, ни Рик. Я знала, что вы не приедете. Знала, Леонард никогда не позволит. Сделает все, чтобы вы забыли. Но знаешь, Винс, я все равно ждала. Каждый день ждала, что однажды вы придете. Почему вы вспомнили обо мне так поздно?
Она вздохнула и отпустила руки Винсента. Но он не стал снова брать чай. Откинувшись на хлипком стуле, Лиллиан как раз попала в тонкий луч света откуда-то из-под потолка, то ли из окна, то ли из дыры в крыше. И ее волосы сами стали казаться расплавленным светом, перетекающим от головы женщины к ее плечам и талии.
- И ты пошла за Стивенсоном? – тихо спросил Винсент. – Думала, он тебя спасет?
- Кто? Ах, Эдуард... да, он позвал меня, и я пошла. Но оказалось, что сама загнала себя в еще большую тюрьму.
- Мы были в твоей комнате.
- Это не моя комната! Это Ее комната.
- Ее? Чья, Лиллиан?
- Бывшей жены Эдуарда. Она... ее призрак стал приходить почти сразу. Она плакала, она пыталась коснуться меня и предупредить. Я знала, что должна бежать, знала, что Эдуард не принесет ничего хорошего, но я так боялась, очень боялась... а вы не приходили. Но я знала, что сделал Эдуард.
- Убил свою жену?
Лиллиан кивнула.
- Она изменила ему. Изменила, забеременела... а когда он узнал, то убил ее. И попытался замести следы.
- А ее труп...
- Вы хорошо искали в доме Эдуарда?
Винсент хотел сказать, что они обыскали все, но под внимательным взглядом Лиллиан промолчал. Он с трудом представлял, чтобы труп можно было спрятать дома. С другой стороны, если не прятать, а именно похоронить...
- Ты понял, - кивнула Лиллиан.
- Так вот чей призрак хотел возмездия.
- Я хотела предупредить вас. И так хотела, чтобы вы нашли меня. Наконец, спасли. Я рада, если призраки в итоге привели ко мне.
Лиллиан быстро поднялась и поманила за собой Винсента.
- Я хочу кое-что показать.
Он последовал за ней из сарая, мимо перевернутых лодок, греющих днища на солнце. По залитым солнцам и слегка пружинящим под ногами доскам причала, к озеру. Лиллиан первой дошла до конца и, прищурившись, смотрела вдаль. Винсент встал рядом с ней, он так и не снял очки. И не видел ничего особенного.
- Ее призрак хотел возмездия. И сначала просил его у меня, но я не смогла, ничего не смогла. И тогда рассказала ей о вас. Но знаешь... не только один призрак взывал к вам.
- А чей еще?
- Мой, конечно же, - Лиллиан повернула голову, чтобы посмотреть на Винсента. Она оказалась невысокого роста, всего лишь ему по плечо. – Не помнишь, Винс? Ты и сейчас спишь.
И тогда он вспомнил. Вспомнил, как позвонила Фэй, рассказала о сарае – и как он не поверил, что кто-то мог жить в нем долгое время. И вместо того чтобы дождаться утра и поехать проверить, Винсент тем же вечером решил посмотреть новые видения в Доме. Пока все не стало хуже.
Но Кросби наотрез отказался составить компанию. И Винсент колебался. Но потом посмотрел на Фредерика, и его сомнения исчезли. Он поехал в Дом, чтобы попытаться увидеть что-то более определенное.
И теперь он спит и видит сон. И призрака Лиллиан. А его тело в одиночестве лежит в Доме, и теперь некому его разбудить.
- Как думаешь, что будет, если ты здесь умрешь? Умрешь во сне? Ты не вернешься. Останешься в этом мире. И мне больше никогда не будет одиноко.
И с силой, которую от нее вряд ли можно было ожидать, Лиллиан толкнула Винсента прямо в холодные тягучие воды озера.