- 12 -
Заранее сложно предположить, кого из обитателей пентхауса можно встретить на кухне рано утром. Иногда это бывала Анабель, чаще всего с маленькими наушниками-капельками, в которых она слушала аудиокниги или лекции. Она обычно мало обращала внимания на окружающих.
Иногда бывал Фредерик, который читал с планшета новости и делал кофе, ожидая, когда проснется Винсент. Офелия редко завтракала, Фэй заходила за кофе, но предпочитала пить его в одиночестве в комнате. Кросби, который пока часто оставался в последней свободной комнате для гостей сразу куда-то убегал – и задерживался на кухне, только если у него бывало похмелье.
В это утро, как ни странно, первым встал Винсент. Одетый только в джинсы, он решил приготовить завтрак. Из маленьких колонок в углу комнаты раздавалась негромкая мелодия Depeche mode, и Винсент вполголоса ей подпевал, пританцовывая над плитой.
Так его и застала бесшумно вошедшая Фэй. Она улыбнулась:
- Эй, можешь петь и погромче.
Винсент крутанулся на месте от неожиданности и погрозил девушке деревянной лопаткой для блинов:
- Не пугай так больше!
- Хорошо, извини. Продолжай.
- Надеюсь, ты про блинчики. Первый раз их делаю.
- И про них тоже.
Фэй сделала себе кофе, стараясь не мешать Винсенту, и уселась за стол.
- Не знала, что ты умеешь готовить.
- Никогда не говорил, что умею. Но без готовой еды как-нибудь проживу. Просто обычно нет времени на готовку.
- Пахнет вкусно.
- Вот увидишь, сейчас все на блинчики набегут.
- А ты сегодня рано, - заметила Фэй.
- Да я не ложился.
Похоже, Винсент спиной почувствовал недоуменный взгляд Фэй. Поэтому перевернув очередной блинчик, он обернулся к ней, одновременно пожимая плечами.
- Не то, что ты подумала. Хотя если про амфетамины, и это предложение...
- Кошмары?
- Они никуда не делись. Но вообще, я просто хотел доделать отчет. Только Рику не говори. А то еще решит, что у меня вошло в привычку.
Он снова вернулся к блинчикам.
- Вы с Риком еще не ездили в дом Стивенсона?
Винсент, не оборачиваясь, покачал головой:
- Если ты о том, не взломали ли мы дом Стивенсона, чтобы узнать побольше о Лиллиан, то нет, еще не успели.
- Он арестован?
- Ага. Этот говнюк вел дела чисто, но показания Мари многого стоят. А за ней вроде и еще кто-то из медсестер подтянулся. И бывших пациентов. Честно говоря, пусть этим занимается полиция.
- Ну конечно. Вам-то предстоит взлом дома.
- Вдруг узнаем что о Лиллиан.
- Полиция же не узнала. Наверняка его дом обыскали.
Винсент повернулся и наставительно погрозил Фэй лопаткой:
- Они не были ее кузенами.
- Это все меняет, - проворчала Фэй. – Безусловно.
Хотя, по правде говоря, она верила, что братья могут найти что-то, чего не заметила полиция. Или чему не придала значения. Хотя она сама понятия не имела, что бы это могло быть.
Запах блинчиков становился все более соблазнительным, но Фэй терпеливо ждала, попивая свой кофе. И вскоре на кухню действительно начали подтягиваться люди – первым пришел Фредерик. В темных штанах и белой рубашке, как всегда аккуратный, в отличие от взъерошенного Винсента. Казалось, ему стоит только накинуть пиджак, и он будет готов работать.
Но вместо того чтобы усесться рядом с Фэй, Фредерик осторожно подошел к Винсенту и стащил у того почти из-под руки верхний блинчик.
- Ай-яй! – Завопил Винсент и шлепнул брата по руке лопаткой. – Нечего воровать раньше времени!
Но Фредерик свою добычу не выпустил, хотя поспешил отойти подальше и устроился рядом с Фэй.
- Да ладно тебе, Винс.
- Вот нечего, сначала сам сделай, потом тащи.
- Готовка - твой конек, а не мой.
- Ничего не знаю.
Фэй не удивилась бы, если Фредерик показал язык, но вместо этого он просто состроил гримасу в спину Винсента. Тот сказал не поворачиваясь:
- Я все вижу!
- Тоже мне, шпион, - проворчал Фредерик. – Как отчет?
- Готов. Но увидишь его в офисе.
- Тебе он нужен больше, чем мне.
- Так, давай о делах поговорим в офисе. А сейчас – блинчики!
- Иногда ты такой зануда...
- Как ты, - не удержался Винсент.
София Макалистер никогда не работала в такой крупной компании, как издательский дом Уэйнфилдов. До этого она трудилась в небольшой газете в Лидсе – то есть тогда-то ее работа казалась девушке большой и значимой, но переехав в Лондон, она быстро поняла, что многие ее представления были не совсем верны.
И уж точно большая удача, что ее взяли сюда! Теперь она каждый день ездила в Сити, глазея на огромные стеклянные здания, и не боялась, что не сможет оплатить счета. Которые в Лондоне оказались огромными.
Ее опыт высоко оценили, поэтому она заняла должность не просто какой-то помощницы одного из начальников отдела, но второй секретаршей у Винсента Уэйнфилда. А заодно, как ей сразу же сказала первая секретарша, частично и второго брата и владельца, Фредерика Уэйнфилда.
Увидев Алессандру, основную секретаршу, София в первый момент подумала, что ту взяли на работу исключительно из-за размера груди – блузка аппетитно охватывала округлости, едва ли не срывая пуговицы. Но хватило пары дней, чтобы понять, что все не совсем так.
Винсент Уэйнфилд оказался человеком весьма неорганизованным, поэтому в секретарши взял ту, что сможет вести все записи, разбираться в многочисленных делах и уж точно не перепутать имена партнеров. На Софии при этом была большая часть делопроизводства. Но и с ней беседовал сам Винсент, прежде чем ее взяли.
Последнего собеседования София боялась больше всего, но Винсент Уэйнфилд оказался вполне дружелюбен – а вот встретив позже его брата, Фредерика, София подумала, что немного его опасается. Слишком грозным показался.
Этим утром, когда София пришла на работу ровно к назначенному часу, Алессандра уже сидела на своем месте, что-то невозмутимо отстукивая на клавиатуре. София даже не знала, когда же та приходит, но явно намного раньше.
На столе Софии лежало пять папок, которые ей предстояло разобрать, и она как раз приступала к третьей, когда в офис вошел Винсент Уэйнфилд. Как и всегда, делал он это стремительно, но не так, будто опаздывал, а словно хочет успеть в жизни как можно больше.
Алессандра тут же поднялась навстречу и протянула какие-то бумаги. Винсент взял их, не глядя, явно желая посмотреть в своем кабинете.
- Не похоже на макет, - заметил он. – Где он? Через неделю монтировать рекламные щиты, а у нас даже макета нет.
- Он у вас на столе, мистер Уэйнфил. Принесли минут пять назад.
- А Бродерс?
- Мистер Бродерс не звонил.
- Вот говнюк.
- Но звонили из юридического департамента. Мистер Грей хочет поговорить с вами.
- Ну его к черту, пусть сам свои проблемы решает.
- Он весьма настаивал, - невозмутимо сказала Алессандра.
- Ох, ладно, пригласи его.
- Еще звонил мистер Кросби.
- Чего он хотел? – Винсент заметно удивился.
- Просил передать, цитирую: «пусть сам делает порножурнал, если ему так хочется».
- Ну, по крайней мере, он читает сообщения. И чем ему не понравилась моя идея? Он ведь так хочет журнал.
- Боюсь, об этом он не рассказал, мистер Уэйнфилд.
- Ладно, я посмотрю макет, а потом вызывай Грея, узнаем, чего он хочет.
София всегда искренне удивлялась, как в голове Алессандры одновременно может умещаться столько информации. Но она действительно редко заглядывала в блокнот, хотя постоянно носила его с собой. У нее всегда был готовый ответ, она знала всех и все. И даже просто выдав Уэйнфилду скопившуюся за утро информацию, безошибочно понимала, стоит ли ему нести обычный кофе или лучше двойной.
- Через пятнадцать минут принеси ему простой кофе.
София кивнула: она знала, даже внутренние часы Алессандры работают с такой безукоризненной точностью, что та знает, сколько уйдет у Винсента времени на то, чтобы посмотреть макет и обсудить его с дизайнерами.
Сегодня Алессандра ошиблась. И когда София вошла в кабинет Уэйнфилда с чашкой кофе, то застыла на пороге, невольно начиная краснеть. Винсент стоял к ней спиной, между столом и плотно закрытым окном, без рубашки. Точнее, зажав плечом телефон и яростно с кем-то ругаясь, он успел скинуть одну рубашку и как раз менял на другую.
Решив незаметно поставить чашку и уйти как можно быстрее, София торопливо подошла к столу. Но в этот момент Винсент как раз рявкнул в телефон:
- Ну и катись к черту! Не можешь переделать шрифт, значит, переделывай весь макет. И чтобы к обеду был у меня.
Кинув телефон на стол, он обернулся и встретился взглядом со смутившейся Софией.
- Простите, мистер Уэйнфилд, - пробормотала она и хотела уйти, но Винсент ее остановил.
- Подожди, София, не торопись. Я хотел поговорить с тобой.
Ее удивила и сама просьба, и то, что он запомнил ее имя. Покорно оставшись, София старалась не смотреть на Винсента, пока он застегивал рубашку. Он сам, похоже, ничуть не смутился.
- Что вы хотели, мистер Уэйнфилд?
- Во-первых, не надо подражать манере Алессандры, тебе не идет.
София прикусила язык.
- Во-вторых, ты же не думала, что я не знаю о твоих... хм... особых талантах?
- О чем вы? – София так удивилась, что даже подняла глаза и в упор посмотрела на Винсента. Тот присел на краешек стола.
- София, я о том, что не было написано в твоем резюме, но что достаточно очевидно, если уметь узнавать информацию. Или хотя бы внимательно погуглить. Ты же не думаешь, что я беру важных сотрудников, не узнав о них все?
- Не думала, что помощница секретарши – важная сотрудница.
- Секретарши видят и знают все. И мне очень пригодится та, которая умеет добывать информацию.
И тут София поверила, что он действительно знает. Винсент не сказал прямо, но девушка не сомневалась, он в курсе, как она еще в школе взламывала местные сети. И видимо, сумел понять, что еще больше случаев, о которых никто не знал.
- И что же вы хотите, мистер Уэйнфилд?
- Чтобы ты покопалась в любых доступных базах.
- На предмет чего?
- Сведений об одном человеке, Лиллиан Уэйнфилд. Ну, или Стивенсон, если она взяла фамилию мужа.
Потянувшись над столом, Винсент выудил из-под неудавшегося макета тонкую синюю папку и протянул ее Софии.
- Здесь все документы и сведенья, что у нас есть. Немного, на самом деле. И я буду рад, если ты к ним что-то добавишь. Ну а если при этом возникнут проблемы, обращайся напрямую ко мне.
- Хорошо, мистер Уэйнфилд.
- И зови меня Винсентом.
Дождь шел третий день, грозя смыть весь город и каждого его обитателя в частности. Фредерик считал, это самое неудачное время, чтобы наведаться в дом доктора Стивенсона. Винсент просто предоставил брату вести машину.
Фредерик не возражал. И когда они двинулись сквозь тугие струи дождя, Винсент посмотрел на него с подозрением:
- Ты странно быстро согласился ехать.
- Были причины.
- Не поделишься?
- Я вчера успел увидеться со Стивенсоном.
- Зачем? – удивился Винсент.
- Не только у тебя «есть один друг». Правда, жаль, в полиции ты пока друзьями не обзавелся.
- В полиции у меня нет друзей.
- За что ты их ненавидишь?
- И правда, - проворчал Винсент. – Каждый раз встреча с полицией – это же милые посиделки и чаепитие, что это я, правда.
- Они задержали тебя всего однажды. И это было давно.
- Но я запомнил!
Пока Фредерик аккуратно выводил машину на Уэстуэй, Винсент молчал и терпеливо ждал продолжения. Наконец, Фредерик сказал не поворачиваясь:
- Один мой друг кое-что рассказал. Они отпустят его.
- Что? Какого черта?
- Недостаточно улик. Он вел дела аккуратно.
- А как же показания Мари?
- Ну, я не знаю деталей. Так понимаю, будет что-то вроде суда или подробного расследования. Но до этого момента доктора Стивенсона отпустят. И он даже вернется в Хартвуд Хилл. Это частная собственность.
Фредерик не спешил, и машина двигалась медленно. Как будто прорезала надоевший дождь и плохую погоду, и все прочее, что могло приблизить к призракам и замшелым кирпичам дома, к которому, на самом деле, совершенно не хотелось ехать. Как будто дом Стивенсона невольно тянул... не столько к ответам, сколько к новым призрачным вуалям и паутинкам видений, в которых вовсе не хотелось запутываться.
Пока шины шелестели по мокрому мостовой, близнецы ехали молча. Винсент успел задремать, склонив голову к мутному от капель стеклу машины, и Фредерик не хотел его будить, пока они не будут на месте. Но пришлось поблуждать, сверяясь с навигатором, в поисках нужного дома.
В этот момент телефон Винсента зазвенел мелодией "It can't rain all the time" из старого фильма «Ворон». Фредерику она всегда нравилась, но он знал, если вовремя не снять трубку (или не нажать «отбой»), дальше пойдет гитарное соло, способное вывернуть душу наизнанку и вернуть ее на место. Каждый раз немного измененную.
В этот раз гитара как раз успела порвать тонкую завесу атмосферы внутри машины и дождя за окном, когда Винсент наконец-то вытащил телефон из кармана и сбросил вызов.
- Кто это? – покосился на него Фредерик. Он не любил спрашивать, но тут знал, что подобной мелодией откликаются только личные звонки.
- Анабель.
- Ты не хочешь с ней говорить?
- Не сейчас.
- Почему?
- Просто не хочу. Мы уже близко?
- Наверное. Если я разберусь в этих дурацких переулках дурацкого пригорода.
- А, дай сюда.
Совместными усилиями братья сумели понять, куда стоит сворачивать – хотя в итоге Фредерик предлагал направо, Винсент налево, а навигатор вообще прямо. Оставив машину, они вылезли и решили дойти до нужного дома пешком.
Дождь успел закончиться, и оба близнеца были рады размяться после поездки на машине. Винсент указал на один из самых мрачных домов:
- Спорим, нам туда?
- Похоже на то.
Они прошли по безлюдной дороге с плохим асфальтом и сквозь не запертые ворота так, будто их ждали внутри. Винсент при этом начал напевать:
- Что мы сделаем с пьяным китобоем? Что мы сделаем с пьяным китобоем? Что мы сделаем с пьяным китобоем... рано поутру?
- Ох, черт, прекрати. Когда тебя просили спеть, то не думали, что ты начнешь вспоминать песенки шанти.
- Чем тебя не устраивают британские моряки? – невозмутимо спросил Винсент и начал шарить на крыльце в поисках ключа от дома. – Может, кто-то из наших предков был моряком. И напевал эту песенку, пока бороздил моря и океаны...
- ...трахал шлюх и возил опиум.
- И это я все опошляю? Понятия не имею, где долбаный ключ. Придется по старинке. Постой на стреме.
Фредерик закатил глаза, но загородил брата на крыльце от любопытных глаз, которые могли бы заметить, как Винсент опустился на корточки и принялся с увлечением копаться в замке.
- Годами ничем таким не занимался. Ну, прямо как во времена юности, - вздохнул он.
- Как будто сейчас ты стар.
- Ну не знаю, я видел это в соцсетях: двадцатилетние юноши пафосно рассуждают о «юности». Я тоже считаю бредом.
- Давай уже открывай.
- Вздернем на рею, выше и выше, - продолжил напевать Винсент, копаясь в замке. – Вздернем на рею, выше и выше. Вздернем на рею выше и выше... рано поутру.
Замок щелкнул, и Винсент выпрямился. Он не преминул заметить:
- К тому же это слова из компьютерной игры, хоть и на мелодию моряков. Ты совсем не следишь за последними тенденциями.
- Хватит с меня того, что ты заставил всех в офисе смотреть «Игру престолов».
- Эй, нельзя вести успешные маркетинговые коммуникации без знания последних тенденций масс-медиа. Радуйся, что это были не «Дневники вампира».
- Маркетинг – твое дело, - сказал Фредерик, поворачивая ручку и входя в дом. – Внутри компании меня абсолютно не волнует, жив ли Джон Сноу.
- Да мне тоже на него положить, но пока это волнует людей, придется считаться... ты фонарик взял?
- Я думал, у тебя всегда с собой.
- У меня-то с собой, но твой где?
Фредерик не ответил, но пошарил на стене в поисках выключателя, и вскоре зажегся тусклый свет, освещая аскетичный коридор – доктор Стивенсон явно был приверженцем минимализма.
- Ну, хоть здесь нет адских светильников Хартвуд Хилла, - заметил Фредерик и покосился на брата. – Винс?
- Ты не узнаешь это место?
Фредерик пригляделся и внезапно понял, что имел в виду брат. Внутри у него все похолодело, как будто ему сквозь горло засыпали килограмм первоклассного льда.
- Так это был не отель, - тихо произнес Фредерик. – Место из наших снов – дом Стивенсона.
Они оглядели обои с узором дамаск и аккуратную деревянную мебель.
- Что ж, - Винсент тряхнул головой, - полагаю, это стоит расценивать как знак того, что стоит обыскать тщательно. И надеяться, что мы не найдем гроб. Ищешь снизу?
- Иди наверх.
И Винсент двинулся к лестнице на второй этаж, снова начав напевать:
- Сунем в мешок и выкинем за борт. Сунем в мешок и выкинем за борт. Сунем в мешок и выкинем за борт... рано поутру. Вздернем на рею, выше и выше...
Слышимость в доме оказалась отличной, так что пока Фредерек исследовал первый этаж дома, до него постоянно доносились приглушенные слова.
- Вздернем на рею выше и выше. Вздернем на рею выше и выше. Вздернем на рею выше и выше... рано поутру.
Дом оказался не слишком большим, и у Фредерика сложилось впечатление, что Стивенсон жил здесь мало. По крайней мере, вряд ли дома он проводил времени больше, чем в Хартвуд Хилле. И Фредерик даже не мог утверждать, что впечатление основано на чем-то одном. Скорее, на всем. Слое пыли на мебели, неразобранной пачке писем, слишком аккуратном положении вещей на столике.
- Скормим на ужин голодным крысам. Скормим на ужин голодным крысам. Скормим на ужин голодным крысам. Скормим на ужин голодным крысам... рано поутру. Вздернем на рею...
Методично Фредерик обшаривал вещи Стивенсона, каждый ящик, каждый скрытый уголок. Он заглянул под диван и даже в лежавшую на нем книгу Агаты Кристи – хотя, судя по пыли и закладке в самом начале, Стивенсон вряд ли ее читал.
- Пальнем из пистолета в сердце. Пальнем из пистолета в сердце. Пальнем из пистолета в сердце. Пальнем из пистолета в сердце... рано поутру. Вздернем на рею, выше и выше. Вздернем на рею, выше и выше...
Добравшись до кухни, Фредерик горестно вздохнул, но методично начал проверять все банки и ящики, сам над собой невольно посмеиваясь. Ну, и что он надеется обнаружить в банке с рисом? Незарегистрированный пистолет? Заначку на черный день? И как это поможет лично им?
- Вздернем на рею...
Холодильник Стивенсона поражал пустотой, а молоко, кажется, успело испортиться. Поморщившись, Фредерик решил, что здесь искать нечего, и вернулся в коридор. Он осмотрел все письма на столике, но среди них оказались только счета, вполне обычные.
Остановившись, Фредерик в первый момент не понял, что именно его напрягло. А потом осенило: пение прекратилось. Винсент замолчал, и дом погрузился в вязкую, почти осязаемую тишину.
- Винс! – негромко позвал Фредерик. – Ты что-то нашел?.. Винс?
Ответом ему служила только тишина. И Фредерику показалось, он попал в собственный кошмар. И теперь будет долго блуждать по изменяющемуся дому в поисках ответов, которых не существует. Чтобы в итоге найти трухлявый гроб, где будет лежать брат, умерший по его вине.
- Винс! Винс!
Фредерик направился к лестнице, сам ощущая, что в голосе прорезались нотки паники. Но когда он ступил на первые скрипнувшие ступеньки, сверху раздался голос:
- Да здесь я. Иди скорее. В комнате, где дверь открыта. Тут кое-что интересное.
Истертые ступени поскрипывали под ногами Фредерика, и он невольно вспомнил их первый дом – тот, в который они с братом приезжали во время редких каникул. Он мало походил на викторианские особняки, так любимые Винсентом, но все же в нем было особое очарование – и поскрипывающие ступени.
На втором этаже обнаружилось всего несколько дверей, которые, похоже, вели в жилые комнаты. Дверь была открыта в самую дальнюю, где Фредерик и нашел Винсента, рассматривающего на столе фотоальбом.
Но внимание Фредерика привлекла вся комната целиком. Ее стены покрывал узор в маленький веселый цветочек, но даже он казался Фредерику зловещим. Как будто по ночам превращался в ядовитый плющ, сползал со стен и душил спящего в кровати. Сама кровать оказалась большой, белой и кованой, с покрывалом тоже в цветочек и пыльным балдахином, сейчас отдернутым в сторону. Фредерик успел заметить чью-то плюшевую лапу в районе подушек.
- Соседняя комната явно Стивенсона, - сказал Винсент. – Честно говоря, не нашел там ничего интересного. Ну, если ты не считаешь интересным подборку порнографии.
Фредерик подошел к брату, стоявшему у стола, и заглянул через его плечо.
- Нет уж, оставлю ее тебе, - сказал Фредерик. – Это комната Лиллиан?
- Похоже на то. Не знаю, что там по поводу женитьбы, но спали они в разных постелях. И посмотри-ка на это.
Фотоальбом представлял собой странное зрелище. Сначала в нем шли детские фотографии, и Фредерик без труда узнал маленькую Лиллиан и даже с трудом вспомнил ее мать, тетю Эбигейл. Фото отца нигде не было, насколько Фредерик помнил, тетя Эбби вообще никогда не распространялась, от кого же была ее дочь, и никогда не выходила замуж. Именно поэтому после ее смерти формальным опекуном остался Леонард, родной дядя Лиллиан и отец близнецов.
За детскими фотографиями Фредерик был готов увидеть кадры из психушек, но вместо них нашел только многочисленные вырезки из газет. Они были посвящены всевозможным звездам и светским персонам, а в конце – самим близнецам.
- Тебе не кажется это жутковатым? – Фредерик взял одно из не вставленных фото. На мутном кадре, вырезанном из Файнэшнл таймс, стоял он сам и Винсент в темных очках.
- Жутковатым мне кажется вот это, - Винсент ткнул в другой кадр. – Ты посмотри, Дэйли экспресс. Я даже не знал, что они о нас писали. И мне кажется, на этом фото я похож на тюленя.
Он положил альбом на стол и повернулся к Фредерику. Вопреки его реплике, лицо Винсента оставалось серьезным. Он не надевал в доме Стивенсона очков.
- Честно говоря, это самое жуткое, что я видел за последнее время, - сказал Винсент.
- Ты думаешь, Лиллиан следила за нами? Может, она и надоумила Стивенсона?
- Может быть. А может, она просто была одинока. И мы были ее родственниками. Единственными, с кем она могла ощущать что-то вроде связи.
- Почему же не позвонила?
- Возможно, не хотела. Может, не считала нужным. Ну, или Стивенсон не давал.
Винсент обвел широким жестом всю комнаты.
- Чего ты здесь не видишь, Рик?
- Хоть чего-то без цветочков и рюшек.
- Не-не, смотри шире. Каких обыденных вещей ты не находишь в этой комнате?
- Компьютер. Телефон.
- Вот именно. Даже вырезки – это все газеты, а не распечатки. Я не уверен, что Лиллиан тут могла использовать интернет или другие способы связи.
- Не преувеличивай, - нахмурился Фредерик. – Твоя тяга к шпионским боевикам тут неуместна: вряд ли Стивенсон запирал комнату или дом. Лиллиан могла уйти, когда хотела.
- Наверное. Но куда бы она пошла? Обратно в психушку? Стивенсон был единственным, кто о ней заботился. Пусть даже по-своему. Мы же о ней не вспоминали.
- У нас было много других дел, та же компания, забыл? И мне кажется, ты говоришь так, будто тебе жаль.
Винсент только пожал плечами. И подхватил со стола небольшую записную книжку.
- Зато я нашел кое-что. Похоже, еще один дневник Лиллиан.
- Он выглядит получше, чем тот, что из Хартвуд Хилла.
Винсент покрутил в руках блокнот в мягкой обложке, тоже покрытой узором из цветочков.
- Но также мутно написан, - сказал Винсент, - Думаешь, Стивенсон будет возражать, если мы его заберем?
- Вряд ли. Давай продолжим поиски, что еще может пригодиться.
Они провели около часа в доме Стивенсона, методично проверяя ящики и бумаги. Но не нашли ничего интересного или хоть сколько-нибудь примечательного. Только свидетельство о браке, выглядевшее вполне официальным.
Казалось, это всего лишь перевалочный пункт для Стивенсона, место, где он иногда ночует. И которое давно покинула Лиллиан.
Поэтому, когда Уэйнфилды оставили поскрипывающий ступеньками дом, они уносили с собой только тонкий блокнот в обложке с цветочками. А еще собственные воспоминания – и облегчение от того, что не нашли в доме из снов никакого гроба.
Пока они ехали обратно, Винсент больше не напевал.
$?