- 9 -
Мари нервно сцепляла и расцепляла пальцы – усилием воли она приказала остановиться, но все равно ощущала себя неуверенно.
Они все уселись в маленькой гостиной Мари, и, казалось, она единственная, кто ничего не понимает и нервничает. Винсент вновь надел очки и спокойно смотрел на Мартина во втором кресле. Тот потирал челюсть, но молчал. Девушка, которая представилась сестрой Винсента, тоже оставалась спокойна, как будто ее брат каждый день давал кому-то по лицу. Но по тому, как она бросала косые взгляды то на одного, то на другого, становилось понятно, что она просто делает уверенный вид.
- Хорошо, не сломал, - пробормотал Мартин. – Псих...
- Хотел бы – сломал, - ответил Винсент. – Я умею бить людей. Но хочу, чтобы ты кое-что рассказал.
- Мне нечего.
- Значит, мало получил.
Мари не понимала, то ли ей подойти к Мартину, то ли не стоит – но она точно знала, что хочет понять, что вообще происходит. Ей нравился ее бывший пациент, но она не звала его в гости, особенно чтобы тот бил ее жениха.
- Может, кто-нибудь объяснит, что творится?
Винсент не отрывал взгляда от Мартина, но ответил:
- Когда я начал искать Лиллиан Уэйнфилд, меня внезапно нашел человек. И заявил, что он работал в Хартвуд Хилле, и она была там.
- Я не соврал, - отозвался Мартин.
- О Лиллиан. Но ты же никогда не работал в клинике. Я навел справки о том вымышленном имени, что ты назвал.
- Может, я не хотел говорить своего.
Мари с удивлением посмотрела на Мартина: она лучше многих знала, что тот, конечно же, никогда не работал в Хартвуд Хилле. Он все время сразу после колледжа провел в адвокатской конторе.
- Твой лепет был смешным, - продолжал Винсент. – Но ты очень хотел, чтобы я поехал в Хартвуд Хилл. Твои «намеки» были не слишком правдоподобны. Ты хотел, чтобы я приехал в клинику, а вовсе не сообщал о Лиллиан.
- Эй, я...
- Каждый день я слушаю пиарщиков и маркетологов. И поверь, чем бы ты ни занимался на самом деле, не иди в эту сферу.
- Но Лиллиан действительно была в Хартвуд Хилле. И ты же поехал.
- Да, - согласился Винсент. – Поэтому вдвойне не понимаю, зачем было так стараться.
- Он не знал наверняка.
Что-то в позе Винсент неуловимо изменилось, так что Мари невольно вздрогнула. Что-то в позе Винсента стало угрожающим.
- Выкладывай все, - негромко сказал он.
Поежившись, Мартин вздохнул. И Мари была готова поспорить, он тоже ощутил угрозу. И решил, оно того не стоит.
- Меня попросили, - сказал Мартин. – Я всего лишь должен был приехать к одному из Уэйнфилдов и рассказать о Лиллиан. И сделать все, чтобы он поехал в Хартвуд Хилл.
- И кто тебя «попросил»?
- Доктор Стивенсон. Узнал, что Уэйнфилды ищут родственницу, и я всего лишь должен был убедиться, что вы узнаете, где она была в последний раз, и приедете туда. Кажется, доктор Стивенсон хотел, чтобы кто-то из вас непременно оказался в Хартвуд Хилл.
- Зачем?
- Я не знаю. Не спрашивал. Он просто заплатил мне.
С изумлением Мари смотрела на Мартина. Он частенько забирал ее с работы, и пару раз действительно встречался с доктором Стивенсоном. Но она понятия не имела, что у них какие-то дела.
Винсент сцепил руки, как будто задумался, а Мари растерялась:
- Мартин, но почему ты мне ничего не сказал?
- Стивенсон не хотел, чтобы кто-то знал. Поэтому и попросил, считая, что меня-то никто не узнает.
Он вновь потер челюсть и со злостью посмотрел на Уэйнфилда, как будто говоря: кто же знал, что он сюда притащится.
- Все равно не понимаю, - пробормотал Винсент, - зачем кого-то просить – я бы и так приехал, узнав про Лиллиан.
- Потому что он тебя не знал, - подала голос Анабель.
- Что?
- Доктор Стивенсон не знал ни тебя, ни Фредерика. А хотел действовать наверняка, чтобы кто-то из вас точно приехал в клинику. Похоже, попросить кого-то первым делом пришло ему в голову и показалось удачной идеей. Вряд ли он считал письмо достаточным, а сам «светиться» не хотел.
- Но зачем нас заманивать?
- А что он ответил про Лиллиан? Когда ты приехал в первый раз.
- Ничего.
- Вот именно. Он хотел, чтобы вы возвращались. Правда, вряд ли рассчитывал, что ты вернешься в качестве пациента.
Мари не могла быть уверена из-за темных очков, но ей показалось, Винсент нахмурился. Он повернул голову и наконец-то в упор посмотрел на Мари:
- По правде говоря, именно из-за этого я приехал. Хотел расспросить о Стивенсоне. Теперь предпочел бы наедине.
Темные стекла его очков повернулись в сторону Мартина, но тот не спешил уходить.
- Мартин, - сказала Мари, - ты не оставишь нас?
- Тебя с этими психами? Ни за что.
- Мартин. Пожалуйста. Поговорим завтра.
Он пробормотал что-то неразборчивое, невольно прикоснувшись к челюсти, но спорить не стал. Когда за ним захлопнулась дверь, Мари наконец-то не выдержала. Она походила туда-сюда, а потом устремилась к чайнику и налила три полных чашки. Она успела взять две, когда рядом оказалась Анабель и сама забрала третью.
Винсент благодарно кивнул, принимая чай, и сказал:
- Если здесь можно сделать свет не таким ярким, я бы с удовольствием снял дурацкие очки.
Когда Мари приглушила свет и уселась с чаем на место, еще хранившее тепло Мартина, Винсент действительно снял очки и потер глаза. Теперь он вовсе не выглядел угрожающим, но Мари сомневалась, что дело в темных стеклах.
- Сначала я хотел поблагодарить тебя, - сказал Винсент. – Ты была добра там, в Хартвуд Хилле. И без тебя я бы не смог сбежать.
- Ты угрожал мне.
- Сомневаюсь, что я был самым страшным психом, которого ты видела, - он улыбнулся, и Мари окончательно почувствовала себя уютно в компании Винсента. – Но прости, что пришлось усыпить тебя.
- По правде говоря, этому я рада. Не было нужды выбирать, поднимать тревогу или терять работу.
- Ты думала не поднимать тревогу?
- Я много чего не делала.
На лице гостя отразилось удивление, и если Мари раньше была не уверена, стоит ли рассказывать, то теперь знала точно.
- Дело в том... ну, я не давала тебе всего, что предполагал Стивенсон.
- Серьезно? Почему?
- Потому что иначе ты до сих пор был бы там.
Мари попробовала чай. Он, похоже, совсем остыл.
- Я не врач, всего лишь медсестра. Но мне показался странным набор, который выписал доктор Стивенсон. Я спросила у него... но он только заявил, что это не мое дело. Тогда я просто не стала колоть всего. Его лечение вовсе не предусматривало, что ты очнешься, скорее, наоборот. Там бы у кого угодно пошли глюки, или сердце остановилось.
- Я и так вижу глюки, - весело улыбнулся Винсент.
На какое-то мгновение Мари вспомнила, что вообще-то сидит в комнате с человеком, который сбежал из психушки. Она быстро посмотрела на Анабель, но та только закатила глаза – похоже, она давно привыкла к подобным шуткам брата.
- Значит, я должен тебя вдвойне поблагодарить, - сказал Винсент. – Если бы не ты, я вряд ли смог уйти из Хартвуд Хилла. Было бы весьма прискорбно, если на моем могильном камне написали: помер в психушке, притворяясь психом.
- Так ты притворялся?
- Хотел проникнуть в архивы – ты же слышала своего Мартина, я искал Лиллиан Уэйнфилд. Ты ее не помнишь?
- Нет, я недолго в Хартвуд Хилле. Что в ней такого особенного?
- Если б я знал.
Настал черед Винсента закатывать глаза, и Мари почему-то окончательно убедилась, что он абсолютно нормален – насколько может быть нормальным выходец из большого города.
Мари не стала рассказывать, сколько времени и душевных терзаний у нее ушло на то, чтобы пойти против предписаний доктора Стивенсона. Она даже с Мартином это не обсуждала, только с мамой. И та резонно заметила, что Мари давала клятву помогать людям, а не гробить их. Это и стало решающим аргументом. Но все равно Мари не знала, что ей делать дальше. Кому сообщить, что доктор может быть не совсем компетентен? Она до сих пор не решила.
Они еще некоторое время посидели за чаем, и Винсент с Анабель рассказали о себе – Мари слушала как завороженная, это была совсем другая жизнь, безумно далекая от нее. Она не стала признаваться, что читала о таком только в романах в мягкой обложке, которыми обменивалась с мамой и подругой Викторией. Вот уж та удивится, когда она расскажет!
Но к удивлению Мари, она вовсе не ощущала себя неуютно в компании гостей. Хотя Анабель, на ее взгляд, и была несколько нелюдимой и холодной, Винсент вне стен клиники (и когда не хотел кому-то угрожать) часто и открыто улыбался и вовсе не производил впечатление пафосного богача из столицы. Скорее уж, Мари была готова поверить, что он вырос где-то за городом. Когда она, смущаясь, все-таки озвучила эту мысль, Винсент рассмеялся:
- Родители отсылали нас с братом во всевозможные школы подальше, так что поверь, ездить верхом мы научились гораздо раньше, чем вести светские беседы. Хотя, признаться, в последнем я до сих пор не очень преуспел.
Они уже уходили, когда Винсент внезапно достал бумагу и написал на нем адрес и номер телефона.
- Как нас найти, - сказал он, - на всякий случай.
Когда Мари взяла листок из рук Винсента, он неожиданно приподнял ее лицо двумя пальцами за подбородок и серьезно посмотрел прямо в глаза:
- Уходи из Хартвуд Хилла. Это опасное место.
Мари даже не успела ничего сказать, а Винсент уже надел очки и направился к выходу.
Иногда Фредерику казалось, что в зале для совещаний издательства он проводит больше времени, чем в собственном кабинете. Не то чтобы он имел что-то против – зал действительно нравился ему больше. Возможно, из-за огромных окон и простора, по которому он иногда скучал.
В какой-то момент Фредерик даже решил, что совещания проходят слишком часто, и надо сократить их время. Он прочитал несколько книг по менеджменту, но с изрядным скепсисом отнесся к идее проводить встречи стоя или изобретать какие-то иные хитроумные способы.
Поэтому он просто решил собираться, когда это действительно нужно. И только в моменты, когда требуется быстрое взаимодействие всех отделов. Сегодня же совещание попросил устроить Винсент – точнее, кто-то из его подчиненных. Фредерик не стал выяснять детали, раз Винсент решил, что это важно, значит, можно и собраться.
Фредерик пришел заранее и положил на свое место планшет, кое-какие бумаги и стаканчик с кофе. Второй он поставил Винсенту. Но все-таки Фредерик успел проверить почту и ответить на несколько писем, пока не пришел брат.
Винсент ворвался, едва не снося все на своем пути, и, подхватив кофе, залпом выпил едва ли не половину.
- О, как я этого жаждал! – он огляделся. – Смотри-ка я пришел заранее, как ты и просил.
- Ну да, потому и назначаем совещание на вторую половину дня – есть шанс, что ты действительно придешь вовремя.
- Да ладно, я просто о них забываю.
- Выбирай секретарш не по милому личику, а по способностям.
- На милое личико хотя бы приятно смотреть.
Винсент не стал садиться на стул и со стаканчиком кофе подошел к панорамному окну. Темнело рано, так что в офисах высоток уже начали зажигать огни. Но в зале совещаний царил приятный полумрак, и Фредерик не спешил включать свет – он знал, что в тот момент Винсенту придется надеть очки. К тому же яркий свет сразу настраивал на рабочий лад.
- Может, спросить у Стивенсона напрямую? – вздохнул Винсент не поворачиваясь.
- Подозреваю, он скажет, что просто хотел дать знать о Лиллиан.
- Ага, почему было не написать? Не прислать е-мейл?
- Потому что на самом деле он хотел, чтобы мы приехали.
- Зачем?
- Вот бы знать – ну, или не знать, на самом-то деле.
Фредерик не был уверен, что им стоит волноваться о Хартвуд Хилле, хотя понимал, что Винсента будет мучить загадка – пока он ее не разгадает. Но ради этого Фредерик вовсе не хотел возвращаться к унылым стенам клиники. Он никогда не говорил, но они действовали на него угнетающе, действительно напоминая могильный камень – на собственной могиле.
Усевшись на подоконник, Винсент поболтал ногами и глотнул еще кофе.
- Как дела Кросби? Я его несколько дней не видел.
- У него явно какие-то идеи, но он ими не делится.
- Думаешь, стоит начать волноваться?
- Пока нет. Но его упорство меня пугает.
- Гм, - хмыкнул Винсент, - возможно, если отец был жив и управлял делом, не подпуская ни к чему нас и вылепливая копию себя - мы бы тоже стали упорны.
- И управлял всеми деньгами, - улыбнулся Фредерик.
Он отлично знал, что пока у руля банковской империи Кросби отец Линдона, у того нет ничего собственного. Поэтому он так жаждал отыскать инвесторов – что ж, Фредерик готов постоять и посмотреть, что в итоге выйдет. А вот если что-то получится, можно подумать, принимать ли участие.
- Ты помнишь о завтрашней вечеринке? – спросил Винсент.
- Элеоноре что, мало приема матери?
- Ты же ее знаешь!
- Я бы лучше остался дома.
- Ты пойдешь. Непременно, - Винсент внезапно стал серьезным. – Это тебе на пользу. А не сидеть дома и...
Он не успел договорить – дверь открылась, и на пороге появились первые сотрудники. Включили яркий свет, Винсент спрыгнул с подоконника и вернулся на место, а Фредерик решил, что успеет взять еще кофе.
Основным спикером вечера стала та самая скромная Миранда, которую активно поощрял Винсент. Послушав ее доклад с подробными выкладками по разным каналам продаж, Фредерик понял, почему эту девушку поддерживал брат – преодолев свое смущение, она показала действительно недюжинные аналитические способности.
Выслушав несколько предложений и вынеся пару решений, оставалось определиться только с одной компанией, которая специализировалась на продажах на севере острова. В последнее время их показатели стабильно падали.
- Они нужны нам, - пожал плечами Фредерик. – Я хочу знать, в чем их проблема – проанализируйте, мы тут виноваты или они.
На том и закончили. И пока все собирались, Фредерик оглядел большой зал и предложил Винсенту:
- Может, устроим оупен-спейс?
- Только через мой труп.
Фредерик насупился, но Винсент махнул рукой:
- Да ты сам взвоешь от постоянного шума и первым кого-нибудь прибьешь. Выплачивай потом семье за смерть на рабочем месте.
- Наверное.
- Ладно, я пойду.
- Куда?
- Не поверишь, но работать. Хочу сегодня задержаться, чтобы завтра с чистой совестью пойти на вечеринку. К тому же... подозреваю, что по нашим сомнительным ребятам официальных данных не собрать, наведу справки.
- Не хочу знать деталей.
- Черт, Рик, ты так говоришь, как будто я собираюсь взламывать их сервер и тащить данные! – Винсент задумался. – А это мысль.
Когда зал опустел, Фредерик, не торопясь, выключил свет, так что помещение вновь погрузилось в приятный полумрак. Но не слишком густой из-за ярких огней за окном. Фредерик подошел к нему и смотрел на подмигивающий ему город – по крайней мере, ту небольшую часть, что он видел. Анабель всегда говорила, что в такое время люди ближе всего к снам - и к призракам.
Анабель... Винсент был более лоялен – или, как подозревал Фредерик, просто решил держаться вежливого нейтралитета. Но сам Фредерик не мог простить сестре ее поступка. Особенно после того, как узнал, что Стивенсон вообще-то хотел намеренно заманить одного из близнецов в Хартвуд Хилл и колол совсем не те лекарства, что стоило.
Когда родители умерли, это стало неожиданностью для близнецов. Впрочем, не сама их смерть. Им тогда всего-то исполнилось двадцать один, они учились в колледже последние месяцы, и тут внезапно оказалось, что на них огромная компания и одиннадцатилетняя сестра. И они не представляли, что делать ни с первым, ни со вторым.
Теперь, спустя десять лет, Фредерик с грустью признавал, что они куда лучше понимали, что делать с компанией, но не имели ни малейшего представления о младшей сестре. Фредерик попытался направлять Анабель, стать для нее наставником и примером – но в то время он сам не отказался бы от старшего товарища, который уберег от многих ошибок.
А потом появился Лукас, и все изменилось. И уже ничего нельзя повернуть вспять.
Фредерик прижался лбом к стеклу и вгляделся во мрак. Может, стоило отправить тогда Анабель в какую-нибудь закрытую школу? Как и предлагал Винсент. Но самому Фредерику это показалось предательством, избавиться от сестры, как когда-то родители избавились от них. Но с другой стороны, из них же в итоге вышел толк? Фредерик хотел бы в это верить.
Он заметил в стекле силуэт и удивился, как не услышал кого-то из сотрудников. Обернулся, но зал был гулко пуст, как и раньше. Вновь посмотрев на стекло, Фредерик не увидел ничего, кроме равнодушных огней ночного города.
Винсент знал. Фредерик мог и не произносить вслух, он видел во взгляде Винсента, что тот и без того все знает. О том, что призраков начали видеть оба брата. Хотя Фредерик сам не мог сказать, что это, просто неясные размытые силуэты краем глаза. Возможно, всего лишь от усталости в последнее время.
Но Винсент прав, не сидеть дома и ждать призраков – лучше уж провести вечер в шумном месте. Где точно не будут слышны голоса в голове.
Служебные помещения «Куба» всегда выглядели так, будто кто-то начал ремонт, да так и закончил, ограничившись одной идеей. Впрочем, с тех пор как тут появилась Фэй, ее это не сильно волновало. В тех комнатах хранилось много интересного, но все равно большую часть времени она проводила в основных помещениях.
Вот и теперь она сочла, что лучше устроиться в зале для отдыха, где сейчас расположилось не так много людей. Они сидели прямо на бильярдных столах и потягивали пиво в ожидании концерта местной группы. За одним гоняли шары, но тот, что в углу, оставался свободен.
Фэй устроилась на нем и положила на зеленое сукно жестяную шкатулку, которую забрала из сгоревшего дома. Она много лет ее не видела и даже не вспоминала.
Проведя пальцем по поверхности, почерневшей то ли от времени, то ли от копоти, Фэй приподняла крышку, и по ее губам скользнула невольная улыбка.
Она достала несколько писем. Когда-то ей нравилось писать от руки длинные вдумчивые письма и хранить присланные. Тогда она верила, что когда-нибудь будет их перечитывать. Правда, сейчас даже не помнила, кто их писал, кажется, подруга, с которой они и без того виделись каждый день.
Следующим предметом в коробке оказался засушенный бутон розы. Фэй не стала его доставать, только легонько ткнула пальцем. Первый цветок, подаренный ей мужчиной – на самом деле, тогда еще мальчиком, им обоим было лет по девять, не больше.
Ее любимая шелковая лента сохранилась такой же, как Фэй ее помнила, только немного выцвела. Но ее девушка доставать не стала, и без того хорошо помнила, как мать вплетала ее в волосы Фэй.
Подумать только, она и забыла, что когда-то была такой сентиментальной! Но последний предмет в коробке выбивался из общего ряда: миниатюрный ножик. Когда-то Фэй воображала, что он очень острый. Сейчас она провела подушечкой пальца по лезвию – конечно же, оно оказалось предательски тупым. Фэй смутно помнила, как обменяла его у мальчишек на какие-то безделушки, несомненно, важные для них. Ей было лет четырнадцать.
Тогда ей нравилось представлять себя роковой и опасной красоткой, которая приходит из дождя, одетая в плащ, под которым лишь чулки и запах духов. И конечно, нож. Уже тогда она танцевала и представляла себя в мрачных черно-белых барах – и даже не могла подумать, что скоро мечты станут реальностью. И что они будут несколько отличаться от воображения.
Захлопнув коробку, Фэй помедлила какое-то время, задумчиво водя пальцами по ворсистому сукну бильярдного стола. Потом решительно взяла жестянку и выкинула в мусорную корзину.
В основном зале «Куба» царило оживление, хотя до концерта оставалось еще порядочно времени. Но, к удивлению Фэй, она заметила в баре знакомую фигуру.
- Фредерик? Что ты здесь делаешь?
- А на что это похоже? Пью текилу.
Будто в подтверждение своих слов он действительно опрокинул рюмку текилы. Но по тому, как он поморщился, Фэй поняла, что если это и не первая, то уж точно вторая.
- Составишь компанию?
- Почему бы нет. Будем считать, мой рабочий день закончен.
Они чокнулись рюмками, хотя и не стали произносить тост. Текила обожгла горло резко и без предупреждения, так что у Фэй на миг перехватило дыхание, а на глазах выступили слезы.
- Ох, - сказала она, ставя пустую рюмку на потертую барную стойку. – Честно говоря, сто лет не пила текилу.
- Я тоже.
- А что заставило?
- Призраки, конечно же.
Фэй не могла понять, говорит ли Фредерик серьезно, но что-то в его тоне заставило думать, что это вовсе не шутка. Но беседовать о важном Фэй не хотелось, и она подозревала, что Фредерик здесь тоже не за этим.
- Ты когда-нибудь напивался по-настоящему? – с любопытством спросила она.
- Чтобы на следующий день не помнить, что было?
- Ну да.
- Раз или два.
- Как все произошло?
- Ох, - вздохнул Фредерик, - мне нужна еще текила, чтобы рассказать об этом позоре.
Правда, пить сразу он не стал, только рассеянно крутил рюмку в руках. Фэй от добавки отказалась.
- Первый раз в колледже. Это была вечеринка, посвященная поступлению, и мне потом весь кампус рассказывал, что происходило.
- Ты бегал голышом по территории?
- Да нет, просто пьянка оказалась знатной, и мы все по крупицам восстанавливали события вечера. Я знаю, что забрал торт и заявил, что никому его не отдам. Понятия не имею, сколько к тому моменту я выпил.
- Торт? – Фэй приподняла бровь.
- Он оказался вкусным.
Когда девушка поняла, что Фредерик говорит серьезно, то улыбнулась.
- Ну, а второй раз?
- Мы уже пару лет как управляли издательством, когда я впервые попал на вечеринку Элеоноры.
- О, той самой?
- Да. И вот там, говорят, голышом я бегал. Хорошо, к тому моменту никто не догадался снимать на видео.
Фэй рассмеялась, а Фредерик так и не притронулся к полной рюмке.
- С тех пор я не очень-то люблю много пить.
- А я думала, потому что ты не хочешь терять контроль.
- И голова болит – это тоже. Но вечеринку Элеоноры ты заценишь завтра. На этот раз в ее доме.
- Уже боюсь.
- Да нет, максимум, что тебе грозит – искупаться голышом в бассейне.
- Этого и боюсь. Ты останешься на выступление группы?
- А кто выступает? Хотя не отвечай, я все равно понятия о них не имею. Поэтому почему бы и нет?
Когда зал стал наполняться активнее, они ушли в вип-зону, где можно было разместиться с большим комфортом. И оставались там далеко за полночь, пока Фредерик не вызвал такси, и они не вернулись домой.
Он сразу ушел в свою комнату, заявив, что ему надо выспаться. Но Фэй не могла уснуть так сразу. Увидев приглушенный свет в гостиной, она направилась туда и нашла на диване Винсента. Он сидел с блокнотом в руках. На голове красовались наушники, но заметив Фэй, он стянул их. По комнате поплыли приглушенные звуки музыки, пока плавное нажатие кнопки не выключило ее.
- Привет, - сказал Винсент. – Там Фредерик пришел?
Фэй кивнула, усаживаясь в кресло.
- Вы с ним были? Хорошо.
Снова кивнув, Фэй решила, что настал тот момент.
- Винсент, я хотела поговорить...
Но он не дал ей закончить и только махнул рукой.
- Я знаю, что ты хочешь сказать. И я в курсе. Я рад, если ему и тебе хорошо. Надеюсь, это не значит, что ты будешь меня сторониться. И я, и Фредерик любим вас обеих, но главное, прежде всего вы наши друзья. Если сами хотите.
В этот момент Винсент был удивительно спокоен и в то же время расслаблен. Сейчас, да еще без очков, он походил на брата. И дело вовсе не во внешности.
Впервые Фэй подумала, что, возможно, Винсент позволяет себе быть таким, какой он есть, только потому, что рядом Фредерик. Внушающий спокойствие. А сам Фредерик не превращается в скучного и сухого – ведь рядом немного «дикости» брата.
Но Фэй растерялась. В последнее время она и сама не знала, чего хотела, о чем думала. Только была уверена, что ей нужно немного спокойствия и тишины. Фредерик нес с собой тишину. Возможно, поэтому его так пугало ее отсутствие.
- Не волнуйся, - голос Винсент прозвучал необыкновенно мягко. - Если я буду тебе нужен – я рядом. Но если сейчас ты хочешь засыпать рядом с Фредериком, то иди к нему. Охраняй его от призраков.
- Призраков? - Фэй думала, что кошмары принадлежат только одному из близнецов.
- Он не такой непробиваемый, каким может казаться. Ты тоже ему нужна.
В его глазах отразилось что-то странное, или Фэй только показалось. Но впечатление было, как будто она невольно залезла глубже, чем стоило. Чем она готова.
- Особенно если со мной... если меня не окажется рядом, - пробормотал Винсент. Он явно не имел в виду ничего конкретного, но у Фэй невольно пробежал по спине холодок.
А потом Винсент тряхнул головой, и наваждение исчезло. Даже свет будто засиял ярче.
- Но учти, если сделаешь ему больно, я сам к тебе буду являться ночным кошмаром!
Он рассмеялся, и Фэй тоже невольно улыбнулась. Близнецы могли быть какими угодно, но что ей точно всегда нравилось, так это с какой легкостью они могли решить то, что для Фэй представлялось сложной задачей. Разложить по полочкам, так что она снова могла дышать полной грудью.
- Я хочу выпить чая перед сном и глянуть, что там Элеонора про вечеринку написала, вдруг дресс-код или еще какая ерунда. Составишь компанию?
Прежде всего вы наши друзья. Если сами хотите.
И Фэй подумала, что да, она хочет. И наверное, это правда главное.
Единственно важное.
Офелия не могла знать, что сестра этим вечером занималась тем же самым, но она тоже перебирала вещицы из старой коробки. Устроившись в своей комнате, в тонкой длинной ночной рубашке, она решила перед сном разложить на столике свои сокровища. Девушка зажгла свечи, и их тонкие огоньки отражались в стеклянной поверхности стола.
Змеиную шкурку она забрала у школьной подруги – та держала дома змей и щедро делилась шкурками после линьки питомцев. Выползок высох. Он и раньше казался невесомым, а теперь его пергаментная хрупкость того и гляди грозила рассыпаться в руках на маленькие кусочки плоти.
Много обрывков ткани, Офелии нравилось, какие они на ощупь: прохладный атлас, шероховатое кружево и дурацкая синтетика, но завораживающего цвета осенних сумерек.
Жидкость в нескольких склянках давно высохла, но Офелия и не думала, что она будет храниться вечно. Тем более ее привлекали сами флаконы, витиеватые, изящные, из гладкого дутого стекла. Когда-то Офелия хотела настоящий хрустальный шар, потому что слышала, что он – самое сложное для стеклодува. Идеальный шар без пузырьков воздуха внутри.
И маленький светящийся камушек. Офелия хорошо помнила, как «заряжала» его на солнце, а ночами смотрела под одеялом на его свечение, пока не засыпала. Сейчас камень выглядел бездушным куском пластика, слишком долго пролежал в темноте. Но Офелия знала, если подержать его на солнце, он снова засияет.
Она еще некоторое время перебирала сокровища, пока вновь не убрала все в коробку. По комнате поплыл дурманящий запах только затушенных свечей, а Офелия прошелестела ночной рубашкой, чтобы поспать.
- Винс...
Он не спал, когда дверь его комнаты открылась, и привыкшими к полумраку глазами хорошо видел ее лицо. Без привычного спокойного выражения, сейчас Офелия казалась испуганной.
- Винс, мне снова приснился горящий дом...
- Иди сюда, малышка.
Она залезла в тепло постели и прижалась к его телу, ощущая его кожу, его шрамы. Винсент обнял ее.
- Будем охранять сны друг друга.
s://www.go.K