- 5 -
Меньше всего на свете Фредерику хотелось возвращаться в Хартвуд Хилл. Но он знал, что самый короткий путь – спросить напрямую. Если не сработает, можно пригрозить. А когда не поможет, стоит подумать об иных выходах.
Клиника встретила его поросшими каменными стенами и унылой безликостью коридоров, где по-прежнему ярко и бескомпромиссно сияли лампы под потолком.
Доктор Стивенсон не удивился его визиту. Он приветливо улыбнулся и протянул руку, которую Фредерик пожал.
- Доброе утро, мистер Уэйнфилд, - сказал Стивенсон, когда секретарша, впустившая гостя, закрыла дверь, и они остались в кабинете вдвоем. – Я ждал вас. Присядете?
Хотя место для посетителей главного врача Хартвуд Хилла не нравилось Фредерику примерно как сама клиника, он все-таки сел. Доктор Стивенсон продолжал приветливо улыбаться, усаживаясь напротив и кладя руки на стол. Как будто ему действительно нечего скрывать.
- Как ваш брат, мистер Уэйнфилд?
- В порядке.
- Прискорбно, что он покинул нас так... неожиданно. Но я рад, что все хорошо. Впрочем, к лучшему, что вы пришли сами так быстро.
Фредерик молчал. Он приехал за одной конкретной вещью, но, если чему в жизни научился, так тому, что иногда стоит помолчать и подождать, что сам себе выдумает собеседник. Почему-то все стремились обязательно об этом поведать – и доктор Стивенсон не оказался исключением.
Он вздохнул – у Фредерика возникло ощущение, что примерно с таким же вздохом и теплотой в глазах другие врачи сообщают пациентам, что те неизлечимо больны.
- Понимаете, мистер Уэйнфилд, состояние вашего брата вызывает опасения.
Фредерик приподнял бровь:
- Вы хотите убедить меня, что Винсент – сумасшедший?
- Я только хочу сказать, что наблюдал его некоторое время, пока он был в Хартвуд Хилле. Возможно, ваш брат считает, что все в порядке, но это не так. Я бы не стал делать выводов, не понаблюдав за ним еще какое-то время.
- Обязательно подумаю об этом, - холодно ответил Фредерик.
На самом деле, ему хотелось врезать доктору посильнее, но он сдержался. Ни к чему хорошему подобные действия не приведут, а он сюда приехал с конкретной целью.
- Доктор Стивенсон, я здесь по поводу другого вашего пациента.
- Лиллиан Уэйнфилд, я полагаю.
- Именно так.
- Подозревал, что вы еще спросите о ней. Но позвольте напомнить...
- О конфиденциальности, - нетерпеливо перебил Фредерик. – Я знаю. Вы не дадите забыть. Но мне не нужны детали ее личного дела. Я всего лишь хочу знать, где она сейчас. Если вам это известно.
- Известно. Боюсь расстроить вас, мистер Уэйнфилд, но ваша родственница мертва.
Бесшумно выдвинув ящик стола, Стивенсон достал какой-то листок бумаги. Положив его перед Фредериком, он откинулся на стуле.
- Я позволил себе сделать копию с ее свидетельства о смерти.
Фредерик мельком взглянул на бумагу. На самом деле, он до последнего был уверен, что Лиллиан просто перевели в какую-нибудь государственную клинику, когда отец прекратил оплачивать ее пребывание в Хартвуд Хилле. Он действительно не думал, что она мертва.
- Я написал на обороте место захоронения, - любезно сказал Стивенсон. – Если вас это, конечно, интересует.
Рассеянно взяв листок, Фредерик свернул его, чтобы убрать в карман.
- Я говорил вашему брату, мистер Уэйнфилд, что Лиллиан мертва. Неужели он не сказал?
Вряд ли для него этот факт был важен – или, наоборот, без возможности поговорить с самой Лиллиан, Винсент решил залезть в ее дело. Но последний человек, с которым Фредерик хотел что-либо обсуждать – Стивенсон.
- Благодарю вас, доктор. Прощайте.
Выходя из Хартвуд Хилла, Фредерик искренне надеялся, что больше никогда не приблизиться к унылым стенам, покрытым мхом.
На обратном пути до Лондона он даже не стал включать музыку в машине, смотря перед собой и медленно и уверенно возвращаясь. Только на одном из светофоров, уже в городе, где стоять пришлось особенно долго, Фредерик расслабился и откинулся на удобное кожаное сиденье, задумчиво посмотрев в окно.
На стекло упало несколько жирных дождевых капель, а какой-то магазин таращился на прохожих витиеватой вывеской, обещавшей подержанные вещи хорошего качества. Фредерик терпеть не мог подобные места, но Винсент в них часто бывал, потом притаскивая какой-нибудь очередной невообразимый хлам, который мог привести в восторг только Анабель.
Фредерик поймал себя на том, что барабанит пальцами по рулю – верный признак того, что он действительно глубоко задумался. Покрепче его перехватив, мужчина нажал на газ, приближаясь к издательству.
Винсент уже несколько дней как начал работать, но умело избегал Фредерика. И тот не знал, хорошо это или плохо. Но пока что положение его устраивало. Фредерик успел заявить главному редактору, что новая обложка никуда не годится для последнего выпуска, а потом разогнать всю команду фотографов и визажистов, когда заглянул к ним во время работы. Он почти уволил пару человек, и дело спасла только Офелия. Она посоветовала Фредерику не торопиться с решением и подождать хотя бы недельку.
- А до того лучше посиди в своем кабинете, - сказала она. – Сотрудники начинают тебя бояться. Не превращай их работу в Ад.
Конечно же, Фредерик возмутился – но в глубине души понимал, что Офелия права. Именно поэтому он решил не ехать в офис с утра, а сначала наведаться в Хартвуд Хилл. И после сразу прибыть ко встрече с Кросби.
Но, наверное, впервые в жизни Фредерика не сильно волновало, что хочет сказать американец. Куда больше заботило, что на встрече будет Винсент, и они встретятся впервые с того момента, как Фредерик уехал от Винни. А он так и не понял, как себя вести и что говорить. Не знал, готов ли он простить Винсента.
Фредерик всегда предпочитал темный кофе, но обожал экспериментировать с дополнительными вкусами. Потому на кухонной полке Уэйнфилдов толпились пузатые бутылочки с сиропами, от привычного клубничного до какого-то невообразимого из маракуйи. Но когда Фредерик хотел собраться, то всегда предпочитал суровый горький американо или даже эспрессо.
Винсент любил капучино, и если что и добавлял, то шоколад да корицу. Но жаловался, что совершенно не понимает, что делать с сиропами – хотя он их и не любил.
Кофейные автоматы в издательстве Уэйнфилдов не могли похвастаться большим разнообразием вкусов, но его хватало. У комнаты для совещаний Фредерик наполнил себе стаканчик с американо. А потом, немного поколебавшись, налил во второй капучино.
С кофе в обеих руках открывать дверь оказалось не очень удобно, и Фредерик порадовался, что никто из сотрудников не видит, как он неуклюже пинает дверь.
Зал оказался пуст. Фредерик поставил американо на стол, а второй стаканчик перед местом рядом с собой, куда обычно садился Винсент.
Хотя солнца сегодня никто не ждал, в зале было очень светло. Поэтому Фредерик опустил жалюзи поочередно на каждом из огромных окон. Он как раз заканчивал с последним, когда услышал, что дверь открылась.
- Привет, Фредерик, - звонко поздоровался Линдон Кросби.
Фредерик обернулся.
- Добрый день.
Винсент стоял рядом с Кросби и ответил только коротким кивком. Его глаза скрывались за темными очками, но оба вошедших выглядели достаточно помятыми, как будто встали с постели не больше часа назад и сразу приехали сюда.
Кросби тут же налил себе воды из кулера и уселся с одной стороны от места Фредерика, в то время как Винсент устроился на своем привычном, но к кофе не притронулся, только сцепил руки на столе. Помедлив, Фредерик тоже устроился рядом.
- Не буду ходить вокруг да около, - Кросби как будто вмиг подтянулся, стал собранным и серьезным. – Вы знаете, что мой отец и я вместе с ним инвестируем деньги в то, чтобы ваш журнал начал выходить в Америке. Нам это интересно, а мне кажется весьма перспективным. Анабель принимала активное участие, пока была в Штатах. Надеюсь, вы не против. Она же помогала отобрать тех, кто может стать местным главным редактором.
- Я бы только хотел сам посмотреть, кто это, - сказал Фредерик.
- Конечно. Без тебя никого не утвердим. Но возникла другая проблема.
Винсент пошевелился на своем месте, Фредерик видел это боковым зрением, но тот продолжал молчать.
- С моим отцом, - жестко сказал Линдон Кросби. – Он полагает, что контент журнала должен быть местным. Я с ним не согласен. На мой взгляд, вся прелесть именно в том, что ваше британское мнение придет в Америку. Иначе какой смысл? У нас достаточно «Эсквайров».
- И... ммм... - Фредерик пытался подобрать правильные слова, - насколько сильны ваши разногласия?
- Дело принадлежит отцу, и он распоряжается деньгами.
- Он не хочет инвестировать, - наконец-то подал голос Винсент.
Кросби кивнул:
- Мы крупно поссорились перед тем, как я улетел сюда. Но похоже, отец хочет владеть собственным журналом, но не строить его с нуля.
- С его подходом, это будет уже не наш журнал, - пожал плечами Фредерик. – Что ты предлагаешь?
- Ну, либо вы согласитесь отдать все на откуп папочке, либо мы найдем других инвесторов.
- Мы?
- Я хочу видеть ваш журнал у себя на родине таким, как вы его делаете. Кроме того, я тоже могу думать и у меня есть кое-какие финансовые выкладки. Я полагаю, он хорошо пойдет.
- Если ты пошлешь отца к черту?
- Точно.
Фредерик посмотрел на Винсента, но тот только пожал плечами.
- Хорошо.
- И все? – удивился Кросби. – Давайте рассмотрим те ваши показатели для инвесторов, возможно, стоит что-то подкорректировать. И у меня на примете есть кое-кто...
Винсент поднялся так резко, что ножки его стула противно скрипнули по плиткам пола.
- Простите. Я готов хоть сам впаривать проект этим вашим инвесторам – но, пожалуйста, не сегодня.
Он вышел из комнаты, и Фредерик дернулся, как будто хотел последовать за ним, но остался на месте. Кросби проводил Винсента взглядом и залпом осушил свой стаканчик с водой.
- Он все утро сам не свой, - сказал он. – Может, так напиваться накануне было плохой идеей.
Фредерик посмотрел на стаканчик с кофе и увидел, что Винсент к нему не притронулся. Никогда такого не бывало, чтобы Винсент даже не попробовал кофе.
Поднявшись, Фредерик все-таки вышел за братом. Но комната, следующая за залом, уже была пуста. Он подошел к двери, чтобы отыскать Винсента, но в этот момент из зала появился Кросби.
- Рик, давай все-таки обсудим пару вопросов. Это важно.
Вздохнув, Фредерик кивнул и вернулся в комнату для совещаний. В конце концов, если Винсент не хочет с ним говорить, то пусть идет.
На взгляд Офелии, издательство походило на большой муравейник. Иногда кое-кто тыкал в него палочкой, и тогда муравьи двигались с безумной скоростью и по немыслимым траекториям – обычно «кое-кем» был один из Уэйнфилдов. Хотя они этого даже не осознавали. Но и в остальное время атмосфера царила суетливая и деловая.
Она нравилась Офелии. И ей пришлось по вкусу ощущать себя частью чего-то большего, чего-то почти живого и уж точно осязаемого.
Вместе с Анабель и другими Офелия занималась текстами. Некоторое время назад Морган окончательно ушла из издательства, и работы прибавилось. Из-за того, что Фредерик накануне заявил, что заголовки половины статей никуда не годятся, все утро Офелия пыталась уладить эти вопросы. То, что Анабель именно сегодня оказалась задумчива и рассеянна, не очень-то помогало.
Ко всему прочему, Офелии требовалось, чтобы Фредерик утвердил все новые заголовки, которые прислали редакторы. Она знала, что днем Уэйнфилды закрылись с Кросби в комнате для совещаний, поэтому терпеливо ждала, надеясь, что встреча не окажется уж слишком разрушительной, что окончательно испортит настроение Фредерика.
Собрав бумаги, Офелия решила ненавязчиво пройти мимо комнаты для совещаний, но по пути встретила Миранду, одну из сотрудниц, которая сказала, что разговоры еще продолжаются.
- Придется подождать, - вздохнула Офелия, перекладывая бумаги из одной руки в другую.
- Да, но...
Миранда всегда отчаянно смущалась, так и в этот раз.
- Что случилось?
- Я встретила второго мистера Уэйнфилда. Он... мне показалось, он расстроен. Возможно, вам лучше поговорить с ним?
Офелия нахмурилась и направилась в сторону комнаты, указанной Мирандой. Она старалась никогда не заострять внимание на том, что близко знакома с близнецами и живет в их доме. И хотя Офелия подозревала, что сплетни искоренить невозможно, но по личным вопросам Уэйнфилдов к ней никогда не обращались.
Значит, в этот раз что-то достаточно весомое.
- Винсент?
Она приоткрыла дверь и вошла в небольшую комнату для отдыха. Сама Офелия не очень любила место. Сейчас же помещение оказалось пустым, только рядом с занавешенным окном сидел на диване Винсент.
Он поднял голову, смотря на Офелию, но почти сразу поморщился и стиснул виски руками.
- Голова болит?
Он вовсе не был расстроен.
- Да. И... я не знаю...
Винсент закашлялся, и Офелия поняла, что дело не в очередных призраках, сводящих с ума, и даже не в плохих снах. Аккуратно закрыв за собой дверь, она подошла к Винсенту и прикоснулась к нему рукой.
- Да ты весь горишь. Похоже, гулять под дождем не пошло на пользу.
- На этот раз сон был так реален, - пробормотал Винсент.
- Еще бы.
Офелия отвезла Винсента в пентхаус Уэйнфилдов, решив, что уж точно не стоит возвращаться в место, которое они называли Домом. Правда, идти в свою комнату Винсент отказался, но Офелия настояла, чтобы он в любом случае лег в постель, поэтому он устроился прямо в гостиной. Офелия принесла ему одеяло, а после этого села на кухне.
Усевшись на высоком барном стуле, она уперлась локтями в блестящую поверхность стола и набрала на телефоне сообщение для Фэй. Потом, не раздумывая, позвонила Фредерику. Тот ответил не сразу, а когда наконец-то поднял трубку, его голос звучал раздраженно:
- Здравствуй, Офелия. Что такое?
- Твой брат болен. Вряд ли что-то серьезное, но пусть отлежится денек.
- Где он?
- Дома.
- Я...
- Ты приедешь сюда. Хватит делать вид, что вам друг на друга плевать.
Фредерик проснулся рано. Не то чтобы обычно он спал допоздна, особенно в рабочий день, но тут было рано даже для него. К его удивлению, Офелии рядом не оказалось. Когда же Фредерик вышел в гостиную, то увидел, что Винсента тоже нет – накануне он проспал почти весь день.
Но Фредерик точно знал, что Винсента нет в квартире – и это начинало беспокоить. Но дом был тих, и оставалось предположить, что это просто паранойя.
Каждая из комнат оборудована собственной ванной, поэтому Фредрик вернулся в свою и наполнил ее теплой водой. Вообще-то, он делал подобное крайне редко, но раз уж сегодня поднялся в такую рань, то можно позволить себе чуточку больше удовольствий. Раз он их хочет.
Опускаясь в теплую воду, Фредерик подумал, что на самом деле он хотел поговорить с Винсентом этим утром. И очень жаль, что того нет в пентхаусе. Не мог же он вернуться обратно в Дом?
Фредерику показалось, чьи-то сильные руки нажали на него сверху, заставили уйти под воду. Он забарахтался, пытаясь подняться, но не мог. И только когда показалось, что легкие сейчас разорвутся, а в рот вместо воздуха хлынет вода, напряжение отпустило, Фредерик вынырнул и отчаянно задышал, откашливаясь. Рядом с ним в ванной, конечно же, никого не было.
Когда он накинул халат и вышел в гостиную, Анабель, уже сидевшая там, с удивлением оглядела его с ног до головы:
- Что случилось?
- Винсент в опасности. Ему нужна помощь.
- Винсент всегда в опасности.
- Нет, сейчас ему действительно угрожает что-то серьезное. Я чувствую.
- Что ж ты раньше ничего не чувствовал, - проворчала Анабель, но книгу, которую читала, отложила.
Фредерик не мог ответить на ее вопрос. Действительно, когда они были маленькими, то частенько ощущали друг друга – когда Фредерик подворачивал ногу, Винсент начинал плакать. Стоило тому забраться на дерево, и Фредерик чувствовал опасность за пару мгновений до того, как близнец падал вниз. Когда они выросли, эти ощущения стали проявляться реже, а после колледжа почти исчезли.
И никогда, даже в детстве, они не были такими яркими, как сегодня.
- Ты поедешь за ним? – спросила Анабель.
- Конечно.
- После всего, что он сделал.
Фредерик посмотрел на Анабель с удивлением, как будто она спрашивала, действительно ли солнце каждый день встает на востоке.
- Он мой брат.
Понятия не имея, с чего начать, Фредерик переоделся, и уже в дверях его догнала Анабель.
- Ты со мной? – спросил Фредерик.
- Нет, но... но я знаю, где он.
- И где?
- Ну...
Анабель опустила глаза и сейчас больше всего походила на ту смущающуюся сотрудницу из издательства. Но она не была смущена.
- Это моя вина. Прости, Рик.
- Что ты сделала, Ани? Где Винсент?
- В Хартвуд Хилле.