- 4 -
- Величайшее благо этой страны в том, что вы покорили Шотландию – их виски теперь ваш.
Провозгласив это, Линдон Кросби залпом выпил налитое в его стакан.
- Будешь в Нью-Йорке, обязательно отведу в один милый бар, - заявил Линдон. – Там подают превосходный бурбон.
- В Лондоне тоже есть, - заметил Винсент.
- Это не то. И как можно тут пить бурбон, если у вас есть шотландский виски?
Они побывали всего в одном баре, где в алкоголь клали столько льда, будто не хотели делиться чем-то крепким. Линдон разочаровался, а Винсент сказал, что знает только одно место в Лондоне, где точно хороший бар – и так они оказались в «Кубе».
Этим вечером народу было немного, сначала Винсент и Линдон устроились у барной стойки, а после переместились на верхний ярус, в вип-зону, где стояли столики и даже кожаные диваны.
- Ох, я не могу больше пить, - Кросби вернул на низкий столик перед ними очередной стакан.
- Да ладно, осталось немного.
Винсент кивнул в сторону бутылки, где плескалась по меньшей мере четверть.
- Немного? Серьезно? Если я тут умру, сам будешь разбираться с Анабель.
- Если она станет со мной разговаривать.
- Конечно. Побурчит и прекратит – если при этом не наделает глупостей.
- Да какие глупости.
- Твоя наивность, Винсент, иногда меня поражает, - глубокомысленно сказал Линдон.
В ответ Винсент только рассмеялся. Но потом продолжил:
- В любом случае труп в клубе – не очень хорошая реклама. С другой стороны, в этом что-то есть...
Винсент был так серьезен, что Кросби посмотрел с недоумением. Но сразу же увидел веселье в глазах и тоже рассмеялся.
- Как ты можешь столько пить?
- Практика, только практика, - ответил Винсент, смотря на собственный стакан. Он тоже его осушил, но больше наполнять не стал.
В «Кубе» звучала ненавязчивая музыка, а вип-зона была пустынна.
- Тебе стоит прийти сюда завтра, - сказал Винсент.
- А что завтра?
- Пятница. И концерт... честно говоря, не помню, как называется та группа, но они реально хороши. Будет не протолкнуться, но тебе найдем местечко.
- Это если я буду в состоянии встать после сегодняшнего!
- Ты еще дела хотел завтра обсуждать.
- О, не напоминай. После них можно только напиться.
В подтверждение своих слов Линдон Кросби пододвинул бутылку и плеснул виски в стакан себе и Винсенту – правда, действительно немного. И не торопился его пить.
Линдон нравился Винсенту. В американце не было ни заносчивости, ни высокомерия, как могло показаться при первой встрече. При этом Кросби разделял работу и личные привязанности, когда они обсуждали дела, он всегда оставался собранным и знающим себе цену – но не в остальное время. Потому когда речь шла о работе, Винсент предпочитал, чтобы с Кросби говорил Фредерик, они быстрее находили общий язык. Но в остальное время ему нравилась компания Линдона.
- Знаешь, в детстве я любил готические истории, - заявил Кросби. – Представлял себя этаким лордом, проходящим по своему поместью. А после видящим какую-нибудь даму в белом.
- А что потом?
- Потом я вырос и оказалось, что все замки с привидениями прибрали к рукам твои соотечественники.
- Не преувеличивай, – рассмеялся Винсент.
- Да ну правда! У нас только дома в пригороде, где совершились Страшные Убийства. Но все призраки пошли родом из Англии.
- Может, их поищем?
- Где это?
- У меня как раз есть на примете домик с привидениями.
- Ты серьезно? – Кросби смотрел на улыбающегося Винсента, но понимал, что тот не шутит. – Да почему бы и нет!
Допив виски в стакане, Винсент поднялся и подхватил бутылку.
- Она поедет с нами.
- Только ты за руль не сядешь.
- Ты тоже. Возьмем такси.
Пока они ехали в машине, передавая друг другу бутылку, Винсенту пришло сообщение от Фэй, где говорилось, что задержится с Офелией и вернется на следующий день. «Только не ночуй в этом доме один».
- Как вовремя ты едешь, Линдон, - хмыкнул Винсент.
Когда они буквально вывалились из машины и расплатились с таксистом, то все заливал свет фар, мешая увидеть Дом. Но стоило автомобилю отъехать, спутники наконец-то смогли рассмотреть выступающий во мраке массив.
- Мрачненько, - поежился Кросби. Похоже, на прохладном воздухе, посреди пригородной тишины, он вмиг протрезвел.
Винсент пожал плечами и первым направился к Дому. Теперь идея уже не представлялась такой отличной – но в то же время он вошел в раж. Поэтому, когда открыл дверь, то вместо того, чтобы включить свет, наклонился к уху Линдона и громко прошептал:
- У тебя есть фонарик?
Кросби едва не подпрыгнул на месте.
- Какой еще фонарик? Тут что, электричества нет?
- Есть. Но так интереснее. Ты же хотел дом с привидениями?
- Не настоящими, - пробормотал Линдон.
Но Винсент понял, что и Линдоном уже завладел тот безбашенный азарт, который то ли тоже ему присущ, то ли притаился в хорошем шотландском виски. Глотнув из бутылки, Кросби еще что-то проворчал, но потом достал из кармана мобильник и включил на нем свет.
- Ну ты, никакой романтики, - вздохнул Винсент и вытащил из кармана маленький фонарик.
- Ты что, постоянно носишь его с собой?
- Это мой талисман. Прихватил из психушки.
- Фонарик?
- Ну, его сложно было достать. Не оставлять же там.
Взяв у Кросби бутылку, Винсент первым вошел в Дом. Там было тихо и подозрительно умиротворенно, только кое-где, казалось, поскрипывали доски.
Кросби за спиной наткнулся на столик в прихожей и выругался. Когда же Винсент зашел в гостиную, то был готов увидеть все что угодно, начиная от призраков, заканчивая трупами – но перед ним была всего лишь обычная гостиная, по которой сейчас метались лучи двух фонариков.
- Видишь то место? – Винсент ткнул пальцем в сторону лестницы.
- Угу.
- Там когда-то погиб человек. А вот здесь, видишь?
- Тут тоже кто-то умер?
- Нет, тут я истекал кровью.
- Ты хочешь меня напугать?
- Вообще-то, да, - признал Винсент. – Я сам боюсь этого дома до чертиков. Но подумал, если напугаю тебя, то сразу пойму, опасаться нечего.
- И как?
- Что-то не очень работает. Ладно, - вздохнул Винсент, - признаю, идея была так себе. Сейчас включу свет.
Винсент как раз включил электричество, когда услышал громкие ругательства. В несколько шагов преодолев прихожую, Винсент оказался в гостиной, где щелкнул выключателем, и помещение заполнилось мягким электрическим светом.
Посреди комнаты стоял Линдон Кросби, и когда он обернулся, Винсент увидел, что он бледен и, похоже, напуган.
- Мне показалось, я что-то заметил. Кого-то, - голос его едва заметно дрожал. – Что-то вроде силуэта женщины. Она мелькнула, а потом ощущение, как будто кто-то коснулся моей щеки.
Винсент огляделся, словно хотел увидеть призрака, но гостиная оставалась пустой, светлой и обманчиво умиротворяющей.
- Чего только не покажется, - вздохнул Линдон и взял бутылку с остатками виски из рук Винсента. – Ты напугал меня своими рассказами. И почему ты книжки не пишешь?
- Как-то не приходилось.
Кросби не ответил, делая несколько хороших глотков.
- А в этом доме есть бар?
И они продолжили пить и разговаривать, пока не почувствовали, что дальше можно только спать.
Его снова охватили вязкие кошмары. Они заставляли сердце биться быстрее, заставляли стремиться проснуться – но безрезультатно. Винсент почти ощущал прилипшие к телу простыни, но в то же время продолжал спать и видеть сны – кошмары, которые потом не смог бы вспомнить. Они оставляли только ощущение ужаса, чувство, что если закроешь глаза и погрузишься в них, то никогда не проснешься.
Пока одно из видений не стало достаточно четким. Винсент снова видел себя в большой пыльной комнате, где мебель прикрыли белыми полотнами. Старый оставленный дом, не знакомый ему.
- Ты ведь хотел сюда вернуться.
Винсент обернулся на месте, но никого не увидел. Хихикающий шепот раздавался как будто со всех сторон одновременно – и изнутри его черепной коробки.
- Ты хотел.
- Нет!
- Зачем же призывал кошмары?
- Я не...
- Ты хотел знать, насколько ты безумен. Ведь иначе... ты понимаешь, что может быть.
В комнате появился еще один предмет – простой деревянный гроб, сейчас стоявший открытым. До этого в снах Винсент искал именно его, ходил по дому без возможности выйти или проснуться – он понимал, что его пробуждение не наступит, пока он не найдет то, что требовалось.
И каждый раз в итоге в меняющемся доме он отыскивал гроб. Поначалу, когда он открывал его, то видел маленькую девочку – Лиллиан. Такой, как он ее помнил. Именно из-за этого Винсент впервые вспомнил о кузине. Но после того как доктор Стивенсон ничего ему не рассказал, сны изменились.
Став теми, что его действительно пугали.
Он снова искал и снова находил гроб. Но теперь в нем было иное тело. Сейчас Винсенту не нужно подходить ближе, чтобы убедиться, что все повторяется. Но он знал, что без этого не сможет проснуться.
Поэтому он заглянул в собственное мертвое лицо. Но это был не он сам. Никакие призраки никогда не говорили, он просто знал: мертвое тело Фредерика.
Который умер по его вине.
Старый дом встретил Фэй и Офелию запахом пыли, а еще – гари. В некоторых местах он не выветривался никогда – или им так казалось. Потому что обе девушки хорошо помнили, как в действительности пах этот дом после того, как пламя лизало выцветшие обои, а лак на натертом полу пузырился и вспучивался.
- Зря мы сюда приехали, - пробормотала Фэй, застыв на пороге.
- Ты говоришь почти как Фредерик.
- А ты хочешь искать призраков, как Винсент, - проворчала Фэй.
Не оглядываясь на сестру, Офелия аккуратно зашагала по прихожей, которая оставалась почти целой – насколько может быть целой прихожая в давно сгоревшем доме, который последние несколько лет стоит заброшенным.
Маленькие туфельки Офелии оставляли следы в пыли, а доски пола поскрипывали. Остановившись, она, не снимая перчатки, провела пальцем по стене, где было заметно, что место чуть светлее.
- Смотри. Помнишь, тут висела фотография? Я и ты, совсем маленькие.
- Да. Уже темнеет, давай побыстрее отыщем то, за чем пришли, и уберемся отсюда.
Офелия обернулась и посмотрела на сестру в упор:
- Неужели ты не испытываешь хоть чуточку ностальгии?
- По этому месту? Ни капли.
Она решительно прошла мимо Офелии, и пол под ее ногами отчаянно скрипел. Сама Офелия еще разок посмотрела на то место, где когда-то висела фотография. Интересно, кто ее забрал? Какие-нибудь подростки, забравшиеся в заброшенный дом? А может, фото погибло в огне? Она не помнила.
Дом был одноэтажным и совсем маленьким, причем одна из его комнат сгорела почти дотла, так что Офелия только постояла на пороге того, что когда-то было гостиной, но не решилась зайти внутрь, уж слишком опасно выглядели уцелевшие потолочные балки, большая часть из которых рухнула вниз, в месиво грязи и гари, которое когда-то было их домом.
Сестру Офелия нашла в комнате, бывшей их спальней. На стенах еще сохранились грязные обои, и, хотя рисунок не был различим, обе сестры знали, что там мелкие цветочки с тонкими зелеными листиками. Мебели, конечно же, не было, но она и не требовалась.
Фэй опустилась на колени, и Офелия заметила:
- Осторожно, штаны запачкаешь.
Но Фэй не обратила внимания и, подхватив валявшийся тут же деревянный кусок чего-то, начала аккуратно поддевать одну из половиц. Наблюдать за этим Офелии оказалось не очень интересно, и она подошла к окну, рассматривая вид на усталый сонный городок, который она видела на протяжении семнадцати лет. Ну, на самом деле, конечно, гораздо меньше – она не сразу выросла, чтобы заглядывать через подоконник. Хотя оставаться внутри ей с детства нравилось больше, чем идти наружу, чтобы встречать людей, от которых она была невероятно далеко.
- Ты когда-нибудь говорила близнецам об этом месте? – спросила Офелия.
- Нет.
- Я тоже. Наверное, они бы удивились, увидев наш городок. Совсем не их ритм жизни.
Она прищурилась, разглядывая паренька на велосипеде. Тот лениво крутил педали и разрезал лужи на улице. Офелия его узнала, Майкл Андерсон, прыщавый задира из школы, который всегда заявлял, что многого в жизни добьется. Похоже, все, что у него есть сейчас – его велосипед и этот город.
Офелия и не думала отходить от окна, ей хотелось, чтобы блуждающий взгляд Майкла, наконец, остановился на ней. Когда же это произошло, его глаза расширились от удивления, он потерял равновесие и завалился в лужу. Офелия не смогла сдержать улыбки: она отлично понимала, что в темном плаще и со своими белоснежными волосами в окне сгоревшего дома походит на призрака.
Что-то щелкнуло позади Офелии, и девушка обернулась. Фэй положила на грязный пол деревянный огрызок, который использовала как рычаг, и Офелия грустно на него посмотрела. Она наконец-то поняла, что когда-то это было ножкой от кровати. Интересно, Фэй или ее собственной?
- На месте, - в голосе Фэй послышалось невольное удивление.
- Почему же не на месте. Никто не знал о нашем тайнике.
Подойдя поближе, Офелия заглянула в отверстие, с которого Фэй сейчас сняла половицу. Несмотря на уверенность в голосе, она тоже до последнего сомневалась, что никто не отыскал их детский тайник.
Первым делом Фэй вытащила потрепанную и закоптившуюся бумагу, на которой чернила так расплылись, что представлялось совершенно невозможным понять, что на ней.
- Похоже, твоей карте сокровищ конец.
- Переживу, - отмахнулась Офелия. – Да и в последний раз я закопала под той яблоней пару шиллингов. Невелика потеря.
Дальше последовали две жестяные коробки. Фэй протянула сестре с изображением облака и оставила себе с лисой. Офелия так и не сняла перчаток, поэтому смахнула грязь и провела кончиком пальца по контуру облака. Приоткрыв жестянку, Офелия с удивлением поняла, что ее сокровища до сих пор на месте. Она захлопнула крышку: перебрать вещицы она успеет позже, когда они будут дома, в спокойствии и тишине.
Собственную коробку Фэй даже не открыла, и Офелия не подозревала, что в ней, и есть ли что-то вообще. Это были их величайшие детские сокровища, даже друг другу запрещалось смотреть.
Но целью путешествия были не коробки, а то, что находилось под ними. Аккуратно вытащив целлофановый пакет, Фэй стряхнула с него грязь. Внутри лежали пухлые тетрадки, какие-то документы, заметки, написанные разными, отнюдь не детскими, почерками.
- Это не может быть та самая Лиллиан, - сказала Фэй. – Такое совпадение...
- Я не верю в совпадения. Но, возможно, именно поэтому настал черед вспомнить про нее – потому что мы можем помочь. К тому же, - Офелия пожала плечами, - разве наша мать не работала в той психушке?
- Всего пару месяцев.
- Этого достаточно. Ты же знаешь, она с каждого места работы притаскивала какие-нибудь бумаги пациентов. Потом они ей не были нужны, а для нас они стали сокровищем. Давай просто посмотрим, дневник ли среди них той Лиллиан. И отдадим его близнецам.
Кивнув, Фэй подхватила свою жестяную коробку и пухлый пакет с документами. Действительно, для двух маленьких девочек бумаги из психушек стали чем-то вроде увлекательного романа, чаще всего совершенно не понятного, но точно таинственного. Офелия хорошо помнила дневник некоей Лиллиан, хотя, по правде говоря, это единственные бумаги из Хартвуд Хилла, мать действительно работала там всего пару месяцев, когда ее попросили заменить одну из медсестер. Для нее клиника была расположена слишком далеко и неудобно.
Офелия догнала Фэй уже на пороге. Старшая сестра явно старалась не смотреть по сторонам и покинуть дом как можно быстрее. Как будто они не прожили здесь всю жизнь – до того момента, пока все не сгорело и не закончилось.
- Сходим к маме? – спросила Офелия. – Тут рядом, еще не совсем темно.
Они оставили вещи в машине, и Офелия в последний раз взглянула на дом. Он напоминал ей остов кита, выброшенного на берег и сгнившего до костей, так что кое-где еще оставалась блестящая кожа, а кое-где проглядывали вонючие внутренности, которые не успели растащить чайки.
До маленького ухоженного кладбища девушки добрались, когда сумерки начали сгущаться. Но они все равно отлично могли разглядеть сероватый надгробный камень, который не вмещал и малой доли воспоминаний. Офелия аккуратно смахнула мох и мысленно прочла имя и даты – как будто они в силах что-то рассказать о той, кто покоился в земле.
- Ты когда-нибудь говорила им, что наша мать мертва? – спросила Офелия.
- Да.
- А что она погибла в пожаре?
- Нет.
- Почему? Потому что тот пожар...
- Хватит!
Офелия пожала плечами и покосилась на Фэй. Сейчас руки сестры сжались в кулаки, а глаза ее пылали – и она очень походила на отца, от которого унаследовала и восточные черты лица, и характер. Только кожа у нее была такой же белоснежной, как у матери. И у самой Офелии, наоборот, целиком пошедшей в мать.
- Как пожелаешь, - сказала Офелия. – А теперь давай доедем до какого-нибудь отеля. Я же говорила, придется здесь заночевать.
- Какого-нибудь? – пожала плечами Фэй. – В этом забытом городишке есть только один отель.
Когда уже совсем стемнело, и на улицах зажглись мутные фонари, девушки входили в крохотную гостиницу, стоявшую на дороге из городка. И пока Офелия договаривалась о номере, Фэй писала Винсенту, что они не успеют вернуться – как будто до этого был хоть малейший шанс.
t