- 3 -
Фэй хорошо помнила дорогу до загородного дома Уэйнфилдов, но полагала, это последнее место, куда стоит отправляться. Она сама знала как минимум о двух трупах под той крышей, и мало ли, скольких еще призраков впитали местные стены.
После смерти Анны и выдвинутых в адрес Кристины обвинений, Анабель предлагала продать Дом – или сравнять его с землей. Но Винсент вознамерился сделать ремонт и превратить во вполне жилое место. Фредерик был настроен скептически, но в итоге махнул рукой. Дом принадлежал близнецам, и Анабель пришлось смириться.
После обновления Фэй еще не бывала внутри, и, хотя Винсент заверял, что теперь там отлично, сам он тоже не слишком стремился приезжать – до этого дня.
Свернув на колею, которая все-таки носила гордое название «дороги» и вела к Дому, Фэй покосилась на притихшего Винсента. Он смотрел в окно машины, и Фэй не стала его трогать, хотя ей хотелось задать тысячу вопросов – о части ответов она уже начала догадываться, но часть предполагала услышать.
Машина встала недалеко от Дома, и только тогда Винсент, наконец, встрепенулся, а Фэй вздохнула:
- Ты уверен, что это хорошая идея? Приезжать в Дом. Да еще сейчас.
- Куда еще я могу пойти? Может, местные призраки, наконец, обрушаться и сотрут меня в порошок.
- Не шути так.
- А кто сказал, что я шучу?
Винсент уже вылезал из машины, и Фэй отстегнула ремень безопасности, чтобы последовать за ним. Но он не торопился подходить к особняку и просто стоял и смотрел на него прищурившись.
- Мне всегда хотелось иметь дом, - сказал Винсент. – Отец их не любил, предпочитая просторные квартиры, матери было все равно. А мне хотелось парочку этажей, пыльный чердак и кровавую историю в прошлом.
- Да уж, здесь кровавых историй предостаточно.
- Поэтому я сделал ремонт – чтобы того самого места, где расплескалась наша кровь, больше не существовало. И возникло что-то новое.
- Если не хочешь возвращаться домой, всегда можешь снять номер в отеле.
- Но тогда я снова не буду сильнее призраков.
Фэй проворчала себе под нос «ну и не надо», хотя не была уверена, что Винсент ее услышал. Руки на осеннем холоде уже начинали подмерзать, но она не хотела торопить.
- К тому же, - сказал Винсент, - я в любом случае обещал, что, если с этим домом что-то снова пойдет не так, его снесут.
- Кому обещал?
- Фредерику.
Сунув руки в карманы, Винсент зашагал вперед, и Фэй последовала за ним. Грязь под ногами подмерзла, но не до конца, и Фэй оставалось только недоумевать, когда же здесь, наконец, будет нормальная дорога, и неужели ее сложнее сделать, чем новые стены в доме.
Почти не останавливаясь, Винсент нашел ключ где-то под половицей и открыл дверь.
- Включу электричество, а ты располагайся.
Только оказавшись внутри, Фэй поняла, что ей и самой не хотелось приезжать в Дом. Но с удивлением она оглядывала прихожую и видела, что та правда поменялась.
Еще большие изменения ожидали Фэй, когда она зашла в гостиную. Такая же обширная, как и раньше, единственная комната первого этажа, она обзавелась камином и новой мебелью, пол стал другим, а стены обшили панелями. В целом, помещение казалось смутно знакомым, но совершенно иным. Конечно же, невольно взгляд Фэй упал на место перед лестницей, где когда-то темнели кровавые пятна. Но теперь и пол был новым, и даже, кажется, сами ступеньки.
Обернувшись, Фэй посмотрела на дверь и с удивлением увидела, кое-что все-таки осталось неизменным: над входом красовалась надпись Лукаса «Твоя Башня рухнет, когда тебя будет соблазнять Дьявол».
- Только кухня не изменилась, – сказал Винсент, заходя в гостиную. – Она и без того была. Наверху комнаты избавились от хлама... хотя, признаюсь, я не удержался и наполнил их новым. Ты не представляешь, сколько потрясающих вещей можно найти на блошиных рынках!
Он развел руками, как будто охватывая Дом.
- От Сохо, конечно, далековато, но пережить можно. Как тебе?
- Впечатляет. По крайней мере, выглядит не так мрачно, как раньше.
- Спасибо, что привезла. Но если хочешь вернуться, конечно, я не держу.
- Ну, одного я тебя точно не оставлю.
- Спасибо. Но тогда нам придется съездить в магазин. И вечером можно опробовать камин.
- Хочешь сказать, им еще никто не пользовался?
Винсент покачал головой. Фэй показалось, он хочет снять очки, но дом оставался настолько светлым, насколько вообще может быть осенним днем при солнце. Сумерки начнутся не раньше, чем через несколько часов.
- Ты не хочешь отдохнуть? – предложила Фэй. – Ты кашлял в дороге...
- От простуды еще никто не умирал. Но ты права, я бы не отказался еще поспать. Присоединишься ко мне?
- Мне кажется, ты предлагаешь вовсе не спать. Поэтому – нет. Отдохни.
Винсент уже поднимался по лестнице, когда Фэй его окликнула:
- Винс, а ты не боишься, что кошмары здесь будут сильнее?
Он пожал плечами:
- Вот и узнаем.
Но вопреки опасениям Фэй, кошмары и прочие призраки явно решили сделать перерыв. Она вздрагивала от каждого шороха, но Винсент, похоже, спал спокойно, а в ее распоряжении оставался целый день. И девушка потратила его на то, чтобы исследовать обновленный Дом – и признать, что он действительно хорош. Потом она проверила Винсента, но он крепко спал, и Фэй, натянув пальто и перчатки, отправилась на прогулку.
Местность вокруг Дома оказалась на удивление красивой. Недалеко раскинулся лес, тут же и огромное поле, поросшее высокой травой, сейчас стоявшей совершенно сухой. Наверное, когда выпадет снег, тут станет особенно красиво. Фэй могла предположить, что если Винсент выбирал дом по истории, то Фредерик наверняка руководствовался в том числе и живописным расположением.
Достав телефон, Фэй набрала номер сестры. Через пару протяжных гудков Офелия взяла трубку. Но говорить начала так, будто это она позвонила:
- У вас все в порядке?
- Да, отлично.
- Где вы?
- В Доме.
- Серьезно? – удивилась Офелия. – Вот уж не думала, что Винсент поедет именно туда.
- Похоже, Дом стал совсем другим.
- Если у него новые обои, это еще не значит, что под ними нет старых призраков.
- Ну, спасибо, успокоила.
Офелия на другом конце трубки только хмыкнула:
- Если что, не стесняйся звонить.
- Да уж не буду. Как Анабель и Фредерик?
- Ани не хочет ни с кем разговаривать. Надеюсь, она не наделает глупостей – поговорю с тобой и попытаюсь достучаться, - Офелия явно улыбнулась, - в прямом смысле, она закрылась в комнате. Рик... скажем так, бывали дни и получше. Я бы не советовала никому попадаться ему под горячую руку.
- А ты...
- Я знаю, что ему нужно время.
После разговора с сестрой Фэй еще постояла у поля, наблюдая, как ветер в осенней тишине шевелит иссохшие стебли. Когда у нее начали мерзнуть ноги, она вернулась в Дом, как раз в наползающих сумерках.
Чуть позже сверху спустился Винсент, отлично выспавшийся без всяких снов. И Фэй подумала, что, возможно, зря она волновалась о Доме. Сейчас он казался тихим местом.
Еще больше Фэй полюбила Дом вечером, когда после ужина Винсент затопил камин, и они уселись перед ним на новом диване, который именно ради этой цели тут и поставили.
Винсент оделся в уютный теплый свитер и сидел, попивая кофе, Фэй устроилась рядом с ним, ощущая на лице тепло от горящего огня. Вообще-то, в Доме имелось отопление и отличное, но было что-то волшебное в том, чтобы вот так сидеть перед настоящим камином.
- Хорошо, ты умеешь обращаться с этой штукой, - сказала Фэй, - я даже не представляю, с какой стороны подойти.
- В колледже у меня был друг, какой-то потомственный лорд, чрезвычайно гордившийся своим происхождением.
- Важная пташка.
- Напыщенный индюк. Но пару раз он приглашал в гости в свое родовое поместье. Мне кажется, они там до сих пор устраивают охоту с гончими. Но камин у него был, он и научил обращаться.
Фэй попробовала представить огромный особняк настоящего лорда, но воображение только услужливо подставляло дома, увиденные в каких-то исторических сериалах. К роскоши она не привыкла и с трудом могла представить ее в жизни.
- Спрашивай, - мягко сказал Винсент, - я же знаю, ты хочешь спросить.
- Ну... ты все затеял из-за бумаги? Обычной бумаги?
- Нет, конечно. Скорее, надеялся, что раз доктор Стивенсон так тщательно ее скрывает, в ней есть тайна. И разгадка, которая поможет мне.
- Но ведь это просто плохие сны.
- Не только. Но я боюсь вовсе не их и не призраков. В конце концов, мне плевать, даже если я на самом деле стану психом.
Фэй замерла, боясь прерывать Винсента, желая, чтобы он сказал все до конца. И он продолжил:
- Я знаю, моя мать в приступе своего безумия убила и себя, и отца. Возможно, я не был примерным сыном, но Леонард такого не заслуживал. Я видел, как Анабель была ослеплена и в этом ослеплении убила Лукаса – того, кого она любила. Именно этого я боюсь – что все кошмары и призраки заставят меня причинить вред.
Невольно Фэй вспомнила о шрамах на руках Винсента, тех шрамах, что скрывались под татуировками, но все равно существовали. Но поняла, что он говорит немного о другом. Вред не себе. Вред другим. Фредерику.
- Я боюсь, что так или иначе пострадает он. Или я сделаю что-то не то и снова увижу то выражение на лице Рика...
- Но разве ты не видел его сегодня?
- Видел. Поэтому, возможно, уже проиграл.
Фэй пожалела, что завела этот разговор. Да, она хотела знать. Но теперь ей казалось, она залезла слишком глубоко, туда, где ей вовсе не стоит быть. Она никогда не слышала Винсента таким и не была уверена, что хочет слышать.
Но она сама начала этот разговор и стоит довести его до конца. Иначе на второй раз Фэй не хватит.
- А Лиллиан? Кем она вам приходится?
- Сестрой. Двоюродной, конечно, не родной. Ее родители рано умерли, и я помню ее маленькой девочкой. Помню, как она делала и говорила странные вещи. А потом исчезла. Знаю, позже она была то в одной клинике, то в другой, этим занимался отец.
- Вы поддерживали связь?
- Стыдно сказать, но ее след потерялся со смертью отца. Он не оставил никаких бумаг, и мы даже не знали, где она. Но ее бы все равно никто никогда не выпустил. Лиллиан была слишком безумна.
Двоюродная сестра... и внезапно Фэй поняла, почему, возможно, близнецы всегда оберегали Анабель. Они помнили пример кузины, о которой никто не заботился, и она не видела ничего, кроме унылых одинаковых стен. Вряд ли другие клиники веселее Хартвуд Хилла.
- Я должна спросить еще кое-что, Винсент. Если ты так боишься и не хочешь снов... и призраков, то почему не пить таблетки? Я имею в виду, не снотворное, а другие, более сильные.
- Я пробовал, это не заканчивается ничем хорошим.
- Для тебя?
- Для всех.
С удивлением Фэй взглянула на Винсента, но тот смотрел на огонь в камине и, как ни странно, продолжал:
- Для меня мир просто становится плоским и серым, я как будто перестаю существовать. Но через какое-то время это влияет и на Рика. Не сразу, иначе я бы не решился на Хартвуд Хилл. Понимаешь, - Винсент замялся, - мы с ним близнецы, братья, лучшие друзья... единое целое. Мы не отделимы. А эти таблетки означают, что мы с ним потеряем друг друга.
- Эгоистично.
- Да. Но и Рика это убьет.
Они еще некоторое время посидели в тишине, а Фэй размышляла над всем, что ей сказал Винсент.
- Кстати, о таблетках, - внезапно сказал он. – в Хартвуд Хилле оказалось кое-что странное. Я еще хочу проверить все эти сложно произносимые названия, которые смог запомнить, но как мне кажется, меня пичкали какой-то дрянью, отнюдь не способствовавшей выздоровлению.
- Что ты хочешь сказать?
- Пока не знаю. Но с Хартвуд Хиллом еще не закончено. Да и лечащим врачом Лиллиан тоже записан Стивенсон.
- Какой интересный доктор. Ты хочешь к нему наведаться?
- Сначала я хочу пару дней выспаться и вернуться в издательство. А там посмотрим. Может, мои кошмары исчезнут?
Фэй хотелось в это верить. Но она подозревала, все не так просто. И с опаской покосилась на тонущие во мраке стены, обитые панелями. Как сказала Офелия, может, под слоем новых обоев старые призраки?
Анабель не любила встречать самолеты и предпочитала ждать прибывающих дома. Хотя сами по себе аэропорты вызывали у нее симпатию: ей нравились их размах, нравилась суета и общее приподнятое настроение, как будто каждый ожидал что-то великолепное и волнующее. Ей даже нравились сами самолеты, эти огромные и вроде бы неповоротливые махины, отсвечивающие металлическими боками.
Не любила она только чувство ожидания, когда стоишь и следишь за цифрами на табло, пока самолет опускается, а тот, кого ты ожидаешь, все не идет и не идет. И начинает казаться, что он так и не придет, забудет о тебе. И людской поток иссякнет (как будто это вообще когда-то может случиться с аэропортом), в сгустившихся сумерках зажгутся огни взлетной полосы и местных кафетериев – а ты так и будешь стоять перед табло и ожидать того, кто никогда не придет.
Сегодня громада стекла и бетона в очередной раз поразила и восхитила Анабель. Она вряд ли могла проводить в подобных местах много времени, но иногда и изредка ей это нравилось.
Рейс AA100 из Нью-Йорка прибыл в терминал 3 согласно расписанию.
Для Линдона Кросби Анабель приехала прямо в аэропорт: она знала, ему это нравится, даже если он не признает открыто.
Он нашел Анабель на жестком пластиковом сиденье грязно-желтого цвета. Даже после семичасового перелета Линдон умудрялся выглядеть свежим и выспавшимся. Правда, его широкая улыбка казалась стереотипно американской – если бы Анабель не знала, что она искренняя.
Он всегда целовал ее, придерживая рукой за подбородок. Сначала девушка ощущала себя героиней американской романтической комедии, но потом начала находить привычку необыкновенно милой.
- Ани! Рад, что ты здесь. И даже такси ждет?
- Еще бы. Это все твои вещи?
- Мне больше не нужно. Поехали?
С Линдоном прибыл только пухлый рюкзак, явно достаточно легкий. Такси действительно ожидало их, чуть подальше, чем стояли автобусы – и только устроившись с Анабель на заднем сиденье, Линдон пожаловался:
- Ужасный полет! Кормили какой-то гадостью, по виду она напоминала овсянку.
- Ты же прилетел в Британию. Они соответствуют стереотипам.
- Я летаю Американ эйрлайнс! И не для того, чтобы меня кормили овсянкой!
- Если хочешь, можем заехать позавтракать, - улыбнулась Анабель.
- Нет уж, я смог пережить овсянку – но теперь больше всего хочу в душ. Насколько я помню, он у вас в пентхаусе отличный.
Анабель не привыкла думать о своем доме как о пентхаусе, для нее он всегда оставался просто большой квартирой под крышей здания. Но у Линдона это звучало так непринужденно, что она невольно задумалась над словом: пентхаус.
По крайней мере, в нем достаточно места, чтобы Линдон мог остановиться, пока он в Лондоне. Анабель, правда, до сих пор не спрашивала, надолго ли он приехал – в последнее время, пока она жила в Америке, это становилось насущным вопросом. Линдон предлагал ей остаться в Нью-Йорке, Анабель же ощущала себя в новом городе как в клетке и жаждала вернуться в родной Лондон. Но и сам Кросби мог оставить дела только на время.
- Как атмосфера дома?
- Тихо, - Анабель уже рассказала Линдону обо всем, что успело произойти.
- Тихо? Я уж боялся, что приеду в жерло вулкана.
- Фредерик зол, если ты об этом, и Винсент с Фэй сейчас не дома.
- А где? Неподалеку?
- В пригороде. Винсент почему-то решил, что хочет побыть в Доме.
- Никогда не понимал, что ты имеешь против домов за городом.
Анабель не ответила и посмотрела в окно такси. Она не говорила Линдону о том, что когда-то происходило в Доме. Все, что он знал, так это факты об Анне – но они не особенно его трогали.
- А ты?
- Что?
- Ты зла?
- Да, - ответила Анабель. – Поэтому хотела, чтобы ты приехал.
Она поймала взгляд, брошенный на нее Линдоном, и он показался ей странным. Но гадать не пришлось, Кросби чаще всего сам озвучивал, что он имел ввиду, или о чем размышлял.
- Эй, ты снова заваришь кашу, а потом оставишь братьям разгребать ее?
Анабель никогда не рассказывала Линдону о Лукасе и тенях, но тот, похоже, и сам кое-что видел, многое понимал или достраивал недостающие кирпичики. А может, ему поведал кто-то другой.
- Ты сегодня явно неравнодушен к кашам.
- Просто надеюсь, не сделаешь ничего такого, о чем пожалеешь.
- Ты же здесь.
- Ну, я должен признаться! – Линдон состроил гримасу, которая, видимо, должна была изображать вселенскую скорбь. – Я здесь не только из-за тебя. Надо обсудить пару рабочих вопросов с близнецами.
- Что-то не так?
- Скорее, дела идут не так здорово, как могли бы. Но пока тебе нет смысла забивать свою хорошенькую головку. Сначала я побеседую с Уэйнфилдами.
- Между прочим, я тоже Уэйнфилд.
- Но ты не владеешь издательством.
- Сегодня? Ты хочешь заняться делами сегодня?
- Да ни в жизни! Может, завтра к обеду.
- А сегодня?
- Ну, для начала мне надо прийти в себя после перелета – уверен, ты поможешь. А вечером встречусь с Винсентом.
- Зачем?
- Как это зачем? – Линдон посмотрел на Анабель с таким удивлением, будто она задала самый глупый вопрос в мире. – Напиться, конечно.
Если сначала Фэй была не уверена, что она справиться с управлением «Куба», то потом чувство исчезло. Не то чтобы девушка поверила в свои силы – скорее, не осталось времени думать.
Но будние дни обычно бывали тихими – совсем другое дело уикэнд, когда на сцену выходили музыкальные группы, собирая в «Кубе» множество самых разных людей. Тогда стены светились неоном, а лучи прожекторов лизали то толпу разношерстных людей, то блестевший стеклом бар, где смешивали напитки.
Фэй не нравилась мысль о том, что ей сегодня придется оставить клуб – но стоит уехать пораньше, если они хотят вернуться до ночи или хотя бы завтра.
В служебном помещении «Куба» она закрыла дверь и надела узкие черные штаны и водолазку, стянула волосы в хвост и, накинув пальто, вышла в основной зал. Сейчас тут было особенно тихо, хотя в баре сидела какая-то девушка. Но Фэй почти сразу ее узнала – менеджер одной из групп, они будут выступать в выходные. Решив не мешать ей, Фэй только помахала на прощанье Дэну, их новому бармену. Тот салютовал ей в ответ.
Основной вход, конечно же, еще оставался закрыт в такое раннее время, поэтому Фэй вышла через служебный и, обогнув здание, направилась к неприметной машине, стоявшей напротив клуба, кажется, давно ожидавшей.
- Мне все равно это не нравится, - заявила Фэй первым делом, захлопывая дверцу.
Офелия пожала плечами:
- Ты не хуже меня понимаешь, что стоит съездить и сейчас.
- Надеюсь, мы вернемся до ночи.
- Конечно, нет.
- Не драматизируй.
Снова пожав плечами, Офелия не стала отвечать. Она редко спорила, предпочитая давать обстоятельствам самим за себя говорить.
Фредерик, Анабель и Морган втроем сидели в маленькой комнате в глубине салона мадам Ламбер, прямо на полу, устланном мягкими ворсистыми коврами, на которых в полумраке виднелись смутные узоры. Как и в прочих внутренних комнатах салона, здесь не было окон, а стены прикрывали легкие ткани.
Морган зажгла еще несколько свечей к тем фонарикам, которые и без того уже горели. Фредерика с Анабель ждали, поэтому их сразу провели внутрь. Верхнюю одежду они оставили еще у дверей, но с волос гостей еще слетали капли влаги.
Морган неловко замялась при выходе.
- Слышала про твоего брата, - сказала она Фредерику.
- Ты и половины не знаешь.
- Мне жаль...
- Жаль, что не сожалеет он.
- Наверняка сожалеет. Но не знает, как сказать об этом тебе. К тому же... лучше так, нежели оставаться в том месте.
Фредерик ничего не ответил – он пришел в салон вовсе не затем, чтобы обсуждать с Морган личные дела. Она еще стояла, не зная, то ли ей уйти, то ли остаться, но в этот момент вошла мадам Ламбер с подносом, и Морган торопливо оставила их, притворив за собой дверь.
- Все в порядке? – спросила мадам, ловко усаживаясь перед гостями и ставя накрытый легким покрывалом поднос.
Фредерик кивнул.
- Она еще учится, - вздохнула мадам. - Не вини ее.
- Нет, конечно. Но давай начнем.
- Конечно. Я рада, что вы оба сегодня здесь. Ани, я слышала, Линдон Кросби в Лондоне.
- Да уж, - ответила Анабель, - но первый вечер он решил провести не со мной.
Фредерик не смог сдержать улыбку, уж слишком ворчливыми казались слова Анабель – хотя в них не слышалось злобы, она вовсе не была против.
Тем временем мадам одним отточенным движением сдернула тонкое покрывало, показывая поднос с двумя чашками и пузатым чайником, на котором выступал мелкий цветочный рисунок.
- По правде говоря, я удивилась, когда вы захотели чая, - сказала мадам.
- Ты знаешь, я не люблю опиум, - ответила Анабель. – А мне тоже хотелось принять участие.
- Что ж, я заварила один из самых любимых.
- Со своими травами?
- А еще с имбирем и розовыми лепестками. Вам понравится.
Анабель распустила волосы, до того собранные в хвост, и тряхнула головой, чтобы они рассыпались по спине и просохли после дождя. На улице ливень стоял стеной, оставалось только удивляться, как быстро сегодня успела испортиться погода.
Мадам покачала головой:
- Ох, кажется, я забыла взять сахар. Анабель, ты ведь любишь сладкий чай? Ты не сходишь за ним на кухню? Морган поможет, если что.
- Конечно.
Легко поднявшись на ноги, девушка прошелестела юбкой мимо брата и мадам, на секунду впустив более яркий свет, а потом снова тихонько закрыла дверь. Сложив руки, в полумраке комнаты мадам в упор посмотрела на Фредерика.
- А теперь рассказывай все. Я же знаю, ты бы не стал так частить, если бы тебе не была нужна помощь или совет.
- Но Ани...
- Морган ее задержит. Я хочу, чтобы ты рассказал все наедине.
Сдавшись, Фредерик неторопливо поведал обо всем, пока мадам Ламбер со спокойным и непроницаемым видом его слушала. Он действительно хотел о многом спросить, и был рад, что она догадалась отослать Анабель. Они все вместе попьют чаю и проведут хороший вечер. Но позже.
- Хорошо, - кивнула мадам, когда Фредерик закончил, - спрашивай то, что хочешь.
- Моя мать ведь приходила к тебе. Она когда-нибудь приводила Лиллиан? Ты ее знала?
- Видела пару раз. Но не была с ней близко знакома, если ты об этом.
- Скорее, мне интересно... как ты ее оцениваешь.
- Разговаривали ли с ней призраки? – спокойно спросила мадам. – Да, конечно. С твоей матерью тоже – она не понимала шепотов, воспринимала их по-своему и следовала за тем, что сама вообразила. Но не хотела брать ответственность и тянула всех вокруг за собой. Как утопающий в болоте. Как в песчаной воронке, когда пытаешься выбраться, но стенки осыпаются. Поэтому духи отвернулись от нее, и твоя мать просто стала безумной.
- А Лиллиан?
- Она слушала духов. Но тогда была всего лишь маленькой девочкой, которую тетя решила показать мне.
- И что ты сказала моей матери?
- То же, что и тебе. Ей это не понравилось – Мадлен считала, что она сама является главным проводником духов. И желательно единственным.
- И Лиллиан отослали.
Фредерик невольно поежился: он никогда не задумывался о подобной стороне, но ведь мать действительно могла решить, что «говорить с духами» должна лишь она одна, и ради этого стоит отослать племянницу как можно дальше. Отец поддержал бы такое решение – он с безумием не хотел иметь ничего общего.
- Лиллиан тогда осталась сиротой? – спросила мадам.
- Да. В детстве она приезжала с тетей Маргарет, но в тот раз оставалась у нас на несколько месяцев. А после исчезла, как нам объяснили, в клинику. Но мы тогда были слишком маленькими, чтобы задавать вопросы, а позже и просто... забыли. Я полагал, Лиллиан давно умерла.
- А она умерла?
Фредерик нахмурился:
- По правде говоря, я не знаю. Доктор Стивенсон ничего не говорил. И... Винсент тоже.
- Ну так выясни.
- Думаешь, мне стоит лезть в историю Лиллиан?
- Ты уже в нее залез. Иначе не стал бы говорить сегодня.
- Возможно, ты права. Возможно, мне стоит выяснить, что случилось с Лиллиан и вспомнить о кузине столько лет спустя. Или поговорить с ней, если она жива.
Мадам Ламбер ловко придвинула обе фарфоровые чашки друг к другу и аккуратно налила в них чай. Тут же по маленькой комнате разошелся пряный аромат, в котором Фредерик действительно смог учуять имбирь, розы – и что-то еще, неуловимое. Как воспоминание, которое возникает на границе сознания, но ускользает, не дается в руки, не встает четкой картинкой.
- Скоро вернется Анабель, - сказала мадам. – Поэтому спрашивай, что еще хотел.
- Ты всегда говоришь о призраках и духах. Но сегодня ты сказала, что мать была просто безумна. Значит, это не одно и то же?
- Конечно, нет. Не все, кто заявляет, что видит фей, действительно их видит, - она аккуратно взяла одну чашку и передала ее Фредерику. – Но на самом деле, ты ведь хотел спросить не это? Ты хотел спросить, духи ли вернулись к Винсенту? Конечно. Я уже не раз говорила об этом.
- Он никогда не интересовался духами.
- Духам абсолютно плевать, интересовался или нет. Они хотят быть услышанными. И Винсент более открыт им, нежели ты. Быстрее начнет слушать.
- Чем я? – нахмурился Фредерик, принимая чашку.
- Ты готов поверить в призраков – но ты не готов их слушать. А им нужен тот, кто поймет. Кто последует за ними.
- Поэтому он оказался в психушке.
- Но Винсент пошел за Лиллиан. Возможно, это именно то, чего хотели духи. Поэтому теперь тебе надо довести дело до конца и выяснить все о Лиллиан.
Фредерик покачал головой, поудобнее перехватывая чашку. Сколько он помнил, мадам всегда готова поговорить о духах и призраках – хотя никогда не настаивала на своей точке зрения. Но она искренне считала, что потусторонний мир пытается связаться с нашим и не просто так, а чтобы донести что-то. Винсент никогда в это не верил, первым признавая, что подобные штуки – всего лишь выверты сознания.
Даже после того, что все они видели в Доме на тот Хэллоуин, спустя год после смерти Лукаса, Винсент первый же сказал, что надо было меньше пить абсента и курить опиума, тогда не пришлось бы страдать коллективным глюком. Но именно эти «галлюцинации» заставили Анабель вспомнить, что она совершила. Именно они окончательно прогнали тень Лукаса от Уэйнфилдов.
Так может, не важно, совпадение или «духи вели», как любит утверждать мадам Ламбер? По правде говоря, Фредерик и сам не знал, во что верит он сам. Он только по-прежнему понимал, что не хочет во все это погружаться. Но сейчас ему пришла в голову мысль, что никто его не спросит.
Фредерик уже слышал шаги Анабель, но не мог не сказать мадам:
- Он не верит в духов. И считает это просто безумием.
- Но духи верят в него.