2
Юнги хочет попрощаться с отцом, потому что в глубине души понимает, что это могут быть их последние мгновения вместе, но боится вызвать подозрения. Он наблюдает за правителем с террасы и после ужина, как и всегда поцеловав его в щеку, удаляется к себе. Сабон умен, он сразу почует неладное, поэтому даже обнять его дольше обычного Юнги не осмеливается. На кону не просто судьба целого государства, но и жизнь самого дорогого для омеги человека, он не будет поддаваться эмоциям и с честью выполнит свою миссию. Через час Юнги, натянув на себя длинную черную тунику и попрощавшись с Адиэлем, покидает дворец вместе с отправляющимися по домам до рассвета некоторыми слугами.
Адиэль не подвел омегу, за воротами его ждет привязанная к дереву лошадь. Юнги, как и говорил Адиэль, двигается в сторону моря. Семь раз за время в пути Юнги натыкается на караваны, но обходит их. Он постоянно проверяет наличие погони за собой, если видит воинов, прячется, держится подальше от больших городов. Юнги делает небольшие остановки в деревнях, пополняет запасы воды, лепешек, спит под открытым небом в полях и не понимает, почему отец твердил об опасности за пределами дворца, если к нему никто не подходит и его все обходят. Омеге в какой-то момент начинает казаться, что его никто и не видит. Сколько раз он натыкался на караваны, охотников за головами, пастухов, но они все будто бы смотрят сквозь, и видят омегу только те, к кому он сам обращается, покупая припасы.
Адиэль ошибся, Юнги прибывает в главный город Империи Зла — Мавирию только на десятый день. Миновав городские ворота, он замирает у дороги и с восхищением смотрит на возвышающиеся башни дворца Дракона, которые видны уже с ворот. Не так Юнги представлял себе город Дракона. Ему казалось, что Дракон живет в мрачном сером городе-крепости где-то на отшибе скалы. Над его городом летают вороны, солнце над ним не поднимается, а из-за жутких ветров закладывает уши. А оказалось, что Дракон живет в теплом солнечном городе, улицы которого пропитаны запахом восточных специй. А еще в городе пахнет морем. Юнги до этого путешествия моря никогда не видел и его запаха не знал, но три дня назад он наконец-то дошел до него, правда, близко так и не подошел. Юнги пообещал себе, что обязательно осмелится и подойдет к морю, может, даже окунется. Вокруг омеги бегают визжащие и догоняющие друг друга мальчишки, Юнги даже задерживается, с улыбкой следит за безмятежной детворой. Простояв пару минут, Юнги решает больше не терять времени и, подойдя к первому же встречному, спрашивает, как пройти к главному базару. Омега вымотался, он валится с ног и мечтает о купальне и мягкой постели, но, пока он не найдет Али, передышек не будет. Поэтому, крепче прижимая к себе котомку со скудными пожитками, Юнги идет в указанном ему направлении. Кто знает, может, прямо сейчас Дракон вместе со своей армией подходит к воротам Зарии. Юнги нельзя медлить, и если Дракон напал на его землю, то он вернется и уже встретится с ним на поле битвы. Оказавшись на базаре, омега на миг забывает и про усталость, и про Дракона. Из чайхан доносится гогот отдыхающих ремесленников и купцов, прямо под прилавком с разноцветными платками сидит продавец и, расположившись на деревянном низком стульчике, покуривает кальян. Напротив расположенных по краям пестрых шатров мужчины, нанизав мясо на железные шампуры, жарят его и, сразу же завернув в лепешку, передают ожидающим голодным покупателям. У Юнги голова идет кругом от обилия различных запахов, которые, смешавшись вместе, создают один безумный, но он омегу не отталкивает. Юнги помнит, как отец в детстве часто водил его на базар, покупал ему вкусные пирожки, разноцветные ткани и много игрушек, которые ремесленники изготавливали прямо там же. Последние годы Юнги почти не бывал на базаре, сперва из-за случая с его лицом, а потом уже и интерес пропал. Он как зачарованный ходит меж рядов, касается разложенных на прилавках тканей и очень хочет все скупить. Денег у Юнги с собой совсем мало, но он идет к ларьку со сладостями и покупает себе обжаренные в масле и густо политые медом шарики из теста. Поедая вкусную сладость, Юнги спрашивает у ловко крутящего гончарный круг омеги про Али и наконец-то доходит до его лавки. Али альфа лет пятидесяти, у него черные волосы, но абсолютно седая длинная борода. Мужчина сперва думает, что омегу интересует посуда, но Юнги протягивает ему медальон, и Али просит его идти за ним.
Они минуют городскую площадь и, петляя по узким улочкам, оказываются во дворике небольшого домика. Али сразу же расстилает для Юнги скатерть под оливковым деревом, и омега впервые за десять дней ест горячую пищу. Мужчина с улыбкой следит за тем, как жадно Юнги поедает чечевичную похлебку с кусочками мяса и переходит к фруктам. Омеге не до манер, и пусть он принц, но как говорил Адиэль — перед голодом и смертью все равны. После обеда Али провожает Юнги в городскую купальню, и сам его оттуда забирает. Пока Юнги, расположившись во дворе торговца, медленно попивает ароматный сладкий чай с мятой, Али наконец-то спрашивает про основную цель его визита.
— Хочу попасть в гарем Дракона, — стесняясь, отвечает омега и ставит чашу на низкий столик.
— В гарем? — не скрывает смеха коренастый альфа. — Сынок, гарем Дракона лучший в мире, туда не берут всех подряд. Отдохни, погуляй, посмотри город. Здесь можно заняться чем только душа пожелает. Не нужен тебе этот гарем, — с грустью говорит Али.
— У меня нет выбора, — уводит взгляд Юнги. — Я попаду туда с вашей помощью или без нее.
— Как скажешь, — вздыхает мужчина. — Но тебе все равно нужно отдохнуть с пути, чтобы снять усталость и вернуть красоту. Раз в неделю смотритель гарема выбирает омег для Дракона. У тебя есть всего два дня до этого. Ты должен будешь предстать перед смотрителем в лучшем виде, потому что второго шанса не будет. Скажи мне, что тебе нужно, и я все приобрету на базаре.
— Вряд ли у меня хватит денег на все нужное, но...
— Адиэль мне уже за все заплатил, — перебивает его альфа, — поэтому просто дай мне список.
Юнги просит швею, которая может управиться в кратчайший срок, ткани, сурьму, ароматные масла и украшения. Швея приходит тем же вечером, а утром Юнги отправляется вместе с ней на базар. Омега сам выбирает черный шелк, из которого просит сшить ему широкие шаровары, держащиеся на бедрах, и укороченную блузку с широкими рукавами. Пояс шаровар будет расшит позолоченными нитями. Али настаивает, чтобы Юнги не экономил, и тогда омега просит расшить и рукава блузки. Юнги выбирает себе бижутерию в виде длинных серег, колье-сетки, по которому рассыпаны, пусть и не драгоценные, но красивые камни, и нитки жемчуга для волос. Дома во дворце у Юнги много украшений, и все они сделаны из драгоценных камней, но омега не рискнул взять с собой в дорогу украшения, боясь, что они будут стоить ему жизни. Также на базаре Юнги выбрал длинную черную шелковую накидку с полупрозрачной вуалью для лица.
Утром субботы Юнги полностью готовый стоит перед старым зеркалом в гостиной Али и с восторгом рассматривает свой наряд. Восторг сменяется страхом, стоит вспомнить, куда именно он направляется. Все эти дни Юнги гулял по городу, общался с Али и особо не концентрировался на том, из-за чего именно он приехал, а сейчас, за час до того, как он перешагнет порог дворца Дракона — ему страшно. Отступать нельзя, да и дороги назад для него уже нет, если он только не хочет увидеть руины своего родного города, поэтому Юнги пойдет до конца. Он соберет всю свою волю и сделает первый шаг к тому, кто или убьет его, или падет от его руки. Вошедший в гостиную Али на мгновенье теряет дар речи.
— Я никогда не видел тебя без накидки, и воистину у тебя есть все шансы быть в его гареме, — как завороженный, смотрит на прекрасного омегу альфа. Али берет со стула накидку и, подойдя к омеге, протягивает ее ему.
— До самого дворца не снимай ее, иначе мы можем до него не дойти.
— Я не снимаю ее уже много лет, — с горечью улыбается Юнги и с головой кутается в тонкую ткань.
<b><center>***</center></b>
У Юнги дух захватывает от красоты дворца. Их пускают в огромный вымощенный камнем двор, который полон людей, и омега глаз от покрытых диковинными изразцами стен оторвать не может. Прямо посередине бассейна поднимается фонтан, вода из которого, переливаясь под солнечными лучами, разбивается алмазами о мраморные бортики. Весь двор окружен густым садом, и если бы Юнги мог, он бы оставил затею с гаремом и побежал в глубь этих садов, чтобы рассмотреть каждое дерево и каждый куст, понюхать манящие алые розы, прикоснуться к склонившимся под тяжестью листьев веткам. Никто из омег и альф, прибывших для гарема, не скрывает лицо, и их красота захватывает дух не меньше, чем красота дворца. Юнги начинает терять уверенность в себе, даже думает, что его план обречен на провал, и все больше грустнеет. Он заметно нервничает, топчется на месте и терпеливо ждет, когда очередь дойдет до него. Прибывших по одному рассматривает высокий худощавый альфа, который с профиля напоминает Юнги коршуна, которого тот видел в степи. Юнги приближается к Али и, встав на цыпочки, тихо спрашивает:
— Разве в гареме смотрители не омеги?
— Омеги, — усмехается Али.
— Значит, этот коршунообразный не совсем альфа, — хмурится Юнги. — Хотя, учитывая, что в гарем выбирают и альф, я уже не знаю, что думать.
— Он альфа, но Дракон слишком уверен в себе.
— Что тут у нас?
Юнги вздрагивает от голоса, не сразу понимает, что обращаются к нему, и только потом видит, что остановившийся в пяти шагах смотритель смотрит прямо на него. Юнги замечает, что двор, если не считать стражников, резко опустел, и из пятнадцати парней, которых он насчитал, выбрали только двоих, которые сейчас в сопровождении стражи идут во дворец.
— Сними это, — тычет длинным костлявым пальцем на накидку подошедший смотритель, и Юнги нехотя скидывает ее на каменный пол. Альфа отшатывается, и Юнги успевает заметить в его глазах появившийся на мгновенье ужас. Омега, который ожидал явно не такую реакцию, хмурится, не понимая, чем он напугал мужчину. Альфа вновь подходит к нему, пару секунд внимательно разглядывает его лицо и недовольно фыркает:
— Не интересно.
— Я проделал такой путь, — нервно заламывает свои пальцы Юнги. — Пожалуйста...
— Я же сказал, не интересно, — рявкает смотритель и идет к фонтану, а Юнги бросается за ним. Али еле успевает схватить его за руку и остановить, просит омегу пойти с ним домой, но Юнги вырывает руку.
— Пожалуйста, господин, я прибыл издалека лишь для этого, дайте мне шанс, — замирает посередине двора под прицелом недоброжелательно настроенных глаз Юнги.
— Выведите их и закройте ворота, — приказывает смотритель, и Юнги понимает, что все пропало.
Омеге хочется плакать от обиды, ведь он проделал такой путь, так старался помочь отцу и своему народу, а в итоге вернется в Зарию ни с чем, и его еще ждет неприятный разговор с отцом из-за побега. Юнги не понимает, как он мог быть таким глупым, почему он поверил всем, кто твердил, что его красота бросает вызов Луне, и осмелился на такой шаг. Если бы его выбрали в гарем, то это могло бы быть единственной пользой от красоты, но и здесь его внешность его подвела. Придавленный к земле тяжестью несбывшихся надежд омега уже подходит к Али, чтобы вместе с ним покинуть дворец, как внезапно ворота с громким стуком распахиваются, двор наполняют крики, и начинается суета. Не успевшего понять что к чему омегу толкают к ограде сада. Юнги, который понимает, что не сможет забрать валяющуюся на полу накидку, держась за руку Али, в замешательстве смотрит на требующего срочно освободить двор смотрителя.
Через минуту во двор входят облаченные во все черное воины, в руках которых зажаты копья, а с пояса свешиваются блестящие кинжалы. Юнги не успевает сосчитать воинов, как видит появившегося за ними на черном скакуне, сбруя которого покрыта золотом, Дракона. Юнги сразу понимает, что это <i>он</i>, потому что все, кто во дворе, преклоняют перед ним колено и опускают голову. Юнги не до приличий, он так и стоит, прилипнув к ограде, и, разинув рот, смотрит на того, кто на коне, и не может оторвать взгляд. Неудивительно, что его невозможно победить, потому что Юнги, повидавший лучших воинов своей страны и ближайших территорий, которые заходили к его отцу, такого как этот никогда не видел. На миг Юнги даже кажется, что он не человек, потому что люди не могут быть настолько крупными. Он сейчас сидит на коне, а Юнги думает, что, если они встанут рядом, омега будет дышать ему в пупок. Его мощные плечи и руки затянуты в плотную черную кожу, сверху на него одеты доспехи из чешуи. Этот альфа спокойно может удержать одной рукой двух нападающих, Юнги в этом уверен. Но самое жуткое — это его армия. Юнги кажется, что они все — один организм, они одновременно двигаются, расползаются по двору, как густое черное пятно, и только сейчас омега замечает, что голубое небо, на котором с утра висел солнечный диск, сейчас серое, и на нем собираются свинцовые тучи. Этот альфа не Дракон, он посланник Ада, и, кажется, Юнги уже не сильно расстроен, что его не взяли в гарем. У омеги нет шансов справиться с таким исполином, он может его пальцем прихлопнуть.
— Черт, моя накидка, — ноет наконец-то оторвавший взгляд от мужчины Юнги и следит за тем, как огромный конь хозяина дворца остановился на ней. Конь будто его слышит, поворачивает к нему голову, и Юнги уверен, таких жутких глаз он не видел ни у одного животного. Так, наверное, выглядит конница сатаны.
— Не смотри на него, — тянет его за руку вниз Али, чтобы омега поклонился, но Юнги не подчиняется. Он не может глаз оторвать от коня, который будто бы нарочно портит его накидку.
— Опусти глаза, — доносится до Юнги шипение смотрителя, и тут уже омега решает подчиниться, но до этого решает бросить последний взгляд на Дракона и, подняв глаза, замирает статуей. Альфа смотрит прямо на него. Его смоляные волосы ниспадают на черные с желтыми крапинками глаза, он смотрит прямо в душу, восседает на своем коне, возвышается над ним, как гора, которую никогда не обойти, и пугает омегу до дрожащих конечностей.
Все вокруг замерло, никто не двигается, даже листик в саду не шевелится, и Юнги отчаянно пытается прервать этот жуткий зрительный контакт, но у него не получается, будто бы невидимая сила не позволяет ему даже моргнуть. Решает тут определенно альфа, который вновь смотрит прямо перед собой, и конь двигается дальше.
Через пару минут хозяин и его свита скрываются, кто во дворце, а кто за ним, и все возвращается на свои места. Все кроме втоптанной в вымощенный камнем двор накидки Юнги. Омега поднимает испорченную ткань и, с трудом передвигая все еще дрожащими после пережитого напряжения конечностями, идет за Али к воротам.
Они уже почти доходят до ворот, как их догоняет смотритель.
— Ты остаешься, — объявляет омеге мужчина.
— Меня выбрали? — удивленно смотрит на него все еще плохо соображающий Юнги. — Вы же мне отказали.
— Я тебя и не выбирал. Он выбрал, — недовольно говорит альфа.
Юнги, не веря своим ушам, наспех прощается с Али, пообещав еще его навестить, и следует за стражником, который провожает его в небольшую комнатку в отдельной пристройке к дворцу. Ему никто ничего не объясняет, его заводят в комнату, через пару минут ему приносят поднос с мясом и фруктами, кувшин с водой и вновь уходят. Дверь не запирают, поэтому, поев, Юнги берет поднос и выходит на наружу. Пристройка, в которую проводили Юнги, находится в правой стороне дворца, и, судя по всему, здесь живет прислуга. Отец Юнги не держал гарем, но омега знает, что гарем обычно богато убран и расположен в лучших частях дворца, а его привели в крыло прислуги, в комнатку, где кроме кровати ничего и нет. Юнги слышит голоса с заднего двора и идет на них. Он видит, как несколько парней чистят ковры, еще трое мужчин обедают, сидя за длинным столом во дворе, судя по одинаковой одежде — все эти люди работают во дворце.
— Простите, где я могу найти смотрителя гарема? — прокашлявшись, спрашивает Юнги у одного из парней и ставит поднос с пустой посудой на стол.
— Эмриса что ли? — спрашивает парень.
— Я не знаю его имя.
— Его здесь нет, — отвечает ему таскающий грязную посуду на кухню омега его же возраста. — Он приближенный повелителя, он во дворце.
— Но я прибыл для гарема, не понимаю, что я делаю здесь? — подходит к нему Юнги.
— Мы тоже не понимаем, — хохочет паренек.
— А остальные гаремные омеги, значит, живут во дворце? — не сдается Юнги.
— Ну вообще-то...
— Ты, — прерывает парней непонятно откуда появившийся во дворе Эмрис и смотрит на Юнги. — Иди за мной.
Юнги следует за Эмрисом и через запутанные коридоры, в которых он сам бы точно заблудился, вновь выходит в передний двор, а оттуда они поднимаются через главный вход в просторный зал. Юнги с восторгом любуется богатым убранством зала, подходит к гобеленам, рассматривает каждый рисунок, а Эмрис требует принести им шербета и десертов.
— Когда господин пожелает, он вызовет тебя. Я тебе об этом сообщу, тебя подготовят, и ты посетишь его спальню, — поднимает бокал с ягодным напитком альфа и передает его Юнги. — Пока ты будешь жить с прислугой. Ты свободен в передвижениях, но за пределы дворца входить запрещено. Если выйдешь, обратно не зайдешь.
— А когда он меня позовет? — отпивает из бокала и прикрывает веки от удовольствия омега.
— А куда ты торопишься? — выгибает бровь Эмрис, и все его лицо вытягивается, Юнги все сложнее контролировать себя и не назвать его коршуном.
— А вдруг он отправится в поход? — бурчит омега, который боится за Зарию.
— Это не твое дело. Он может вообще тебя никогда так и не позвать, — раздраженно отвечает Эмрис. — У тебя есть крыша над головой и еда, отдыхай.
— Почему вы не поселите меня в гареме?
— Не заслужил. В гареме господина избранные омеги, а, что ты за фрукт, я пока не знаю. Тебе рано еще жить в гареме, — протягивает ему тарелочку с десертами альфа, но Юнги отказывается.
Омега расстроенным возвращается к себе и, так и не сумев заснуть, дождавшись тишины, кутается в накидку и выходит наружу, решая осмотреться. На заднем дворе тихо, разведенные днем костры догорают, двое альф, которые работают на кухне, о чем-то разговаривают и не обращают внимания на Юнги.
— Простите, — подходит к ним омега, — я могу прогуляться в саду?
— Гуляй, только в основной двор не лезь, можешь наткнуться на господина, и к морю не спускайся, там нет стражников, — отвечает один из мужчин.
— Море? Я не видел здесь моря, — резко вспоминает о том, что хотел посмотреть первым, Юнги.
— Оно прямо за дворцом, — смеются мужчины.
Юнги проходит под арки, на стенах которых горят факелы, и идет в сторону, куда ему указали мужчины и откуда слышен шум волн. Он видит длинные каменные лестницы, ведущие вниз, и спускается по ним, пока не оказывается на парапете, с которого открывается потрясающий вид на черное под беззвёздным небом море. Поразительно, но часть дворца и правда скрыта под водой. Омега стоит на парапете, который будто бы поднимается из воды, смотрит на разбивающиеся о него волны и слизывает соленую каплю с губ. Юнги мало просто смотреть, пусть море и неспокойно, но хочется подойти поближе. Он подходит к последней лестнице, ведущей с парапета к каменистому пляжу, и, спустившись к берегу, наслаждается захватывающей красотой и <i>покоем</i>. Стоило Юнги оказаться у воды, как моментально стих ветер, и ничто больше не беспокоит зеркальную гладь воды. Он идет вдоль берега, осматривается, замечает протоптанную тропинку наверх и решает, что она ведёт или в город, или, возможно, тоже ко дворцу. Юнги вновь замирает у воды, ему так хочется с кем-то поделиться этим открытием, рассказать про новые чувства, которые он переживает, любуясь морем, но не с кем. Юнги скучает по отцу каждую секунду каждого дня, но сейчас эта тоска увеличивается в разы, омеге хочется броситься на шею мужчине, обнять его, а потом показать ему море, разделить с ним этот момент. Юнги утирает одинокую слезу, скатившуюся вниз по щеке, не позволяет тоске по дому окончательно испортить момент знакомства с морем и, подойдя к кромке воды и присев, мочит в ней руку. Юнги неплохо плавает, учился этому у себя в бассейне, но нырять боится. Он знает глубину бассейна во дворце, видит его начало и конец, а море перед ним полно загадок, и ему страшно. Но не настолько, чтобы хотя бы не окунуться разок, ведь второго шанса у омеги может так и не быть. Юнги осторожно двигается в воде, пробует ногой каждый шаг и, стащив с себя накидку и тунику, отбрасывает их на камни. Вокруг ни души, тишина. Омега, оставшись в одних шароварах, снимает с волос ленту, которой их собирал, и двигается дальше, продолжая прощупывать ногами дно. Оно медленно опускается, и, когда вода доходит до пояса, омега решает, что достаточно для первого раза, и опускается под нее. Он резвится в воде, моет волосы, ныряет и выныривает, радуясь брызгам, как ребенок. Пусть он и находится в логове врага, его ждет чудовищное испытание и, возможно, не просто убийство, а даже собственная смерть, прямо сейчас ему хорошо. Прямо сейчас, кажется, что нет никаких врагов, угроз и забот. Есть теплая, ласкающая кожу омеги вода и чувство абсолютного счастья, наполняющее его нутро. Он выныривает, вновь уходит под воду и с леденящим душу ужасом осознает, что не может достать ногами дна.
Это странно, ведь буквально пару секунд назад он твердо стоял на земле, а сейчас как не пытается, но до нее не достает. Юнги начинает плыть к берегу, но тот будто бы только отдаляется. Внезапно на море поднимаются волны, над небом сгущаются тучи, и Юнги понимает, что он утонет, так как вода уносит его в открытое море, и, как бы он ни работал руками и ногами, он перед ней бессилен. Юнги выныривает, набирает в легкие побольше воздуха и что есть силы кричит. Он прекрасно осознает, что его никто не услышит, что, даже если кто-то среди ночи и выйдет на парапет, маленькую точку в море не заметит, а шум волн заглушит его крики. Юнги теряется, парализованные от страха конечности отказываются двигаться, а от леденящего душу ужаса хочется выть. Юнги вновь кричит, только в этот раз он не просто молит о помощи, а выкрикивает его <i>имя</i>. Юнги сам не знает, почему его мозг решает звать перед смертью Дракона, но вкладывает в этот крик все свои силы. Очередная волна накрывает его с головой, у Юнги уже нет сил выныривать за спасительным кислородом, он даже не в состоянии поднять руки. Омега, обиженный на весь мир и злой на свою глупость, из-за которой мало того, что так рано попрощается с жизнью, так еще и обрек свой народ на гибель, медленно идет на дно. Толща воды над головой отделяет его от воздуха, Юнги уже ничего кроме темноты не видит, он шепчет отцу, что любит, прощается и внезапно чувствует, что вода под ним уплотняется. Омега не успевает понять, что к чему, как его будто бы поднимают и через мгновенье, как тряпичную куклу, швыряют на берег. Юнги ничего кроме бурлящей в том месте, где до этого был, воды не видит. Будто бы его вышвырнула на берег сама вода. При падении Юнги ударился локтями о камни и разодрал их в кровь, но ему не до ран после чудовищного страха, который он пережил пару секунд назад. Он поднимает свою одежду и, кое-как натянув ее на мокрое тело, морщась от боли, идет к лестнице. К морю он больше не оборачивается. Стоит Юнги оказаться во внутреннем дворике, как он сталкивается с явно поджидающим его и злым Эмрисом. Альфа хватает его за руку и тащит на второй этаж, в просторную и роскошно обставленную спальню.
— Идиот! — усадив омегу на кровать, суетится у комода Эмрис. — Какие же вы, люди, идиоты! А если бы ты утонул?
— Откуда вы знаете, что я плавал? — бурчит обиженный на оскорбление Юнги, продолжая держаться за локти.
— Ты мокрый! — восклицает Эмрис и, взяв из комода какую-то склянку и чистые полотенца, идет к нему. — Раздевайся!
— Я не буду раздеваться перед альфой, — отодвигается Юнги.
— Ты не в гарем прибыл? — хохочет Эмрис и пытается стащить с него мокрую накидку. — Разденься, я осмотрю раны, — уже мягче просит альфа. — Это моя работа.
— Нет ран, только руки, — все-таки снимает тунику Юнги, а альфа, смочив полотенце в эссенции, осторожно прикладывает его к ранам на локтях.
— Как грубо, — ругается Эмрис, продолжая обрабатывать раны.
— Что грубо? — не понимает Юнги.
— У тебя на спине тоже раны.
— Не может быть, я упал на локти, и спина не болит.
— Тем не менее они есть, тот, кто тебя... — осекается Эмрис. — Ты поранился, когда выныривал.
— Я не выныривал, — бурчит Юнги, — хотя вы мне и не поверите, но меня будто бы кто-то поднял со дна и вышвырнул на берег.
— Вот я и говорю, что грубо, — вздыхает Эмрис и прикладывает тряпочку к спине омеги. Юнги ойкает от того, как шипит кожа после прикосновения, и все равно не может понять, как он поранил спину.
— Не спускайся в одиночестве к воде, море зло на тебя, и в следующий раз оно может тебя забрать, — закончив, поднимается на ноги Эмрис. — Будешь спать здесь отныне.
Юнги не спорит, наоборот радуется, что проведет свои последние дни в просторной спальне с балкончиком, и сразу же ложится на мягкую перину. Ночью Юнги снится море, оно спокойное, теплое, омега в нем купается и не может нарадоваться. Весь следующий день Юнги прислушивается ко звукам со двора, все ждет возвращения Дракона. Он боится, что пока он теряет здесь время, Дракон снова выдвинулся в поход и, возможно, в этот раз отправился в Зарию и решает, что, если альфа все еще здесь, он сделает все возможное, чтобы пробраться в его покои.
Уже полночь, Юнги так и не вызвали никуда, Дракон во дворец, судя по всему, не явился, и расстроенный омега, укутавшись в новую, подаренную ему Эмрисом накидку, идет на главный двор. Уставший от постоянного нервного напряжения и злой на вечно пропадающего Дракона Юнги садится на бортик бассейна и, смачивая руку в воде, любуется звездами. Еще один день прожит впустую.
<b><center>***</center></b>
Утром омегу будит Эмрис, объявивший, что прибыли торговцы. Юнги выходит во двор и с восторгом смотрит на установленные по краям двора лавки, на которых переливаются шелка и дорогая парча.
— За все платит правитель, ты будущий омега гарема и можешь выбирать себе все, что хочешь, — заявляет остановившийся рядом Эмрис.
— А где другие омеги? — осматривается Юнги, но во дворе кроме продавцов никого нет.
— Они уже выбрали себе наряды, ты, считай, выбираешь из остатков, — фыркает Эмрис, задрав голову.
— Подумаешь, я и выберу! — смеется Юнги и бежит по ступеньке вниз.
— Ребенок, — закатывает глаза Эмрис и, подняв голову к балкону второго этажа, сразу же глубоко кланяется.
Юнги носится между заваленных парчой, украшениями и нарядами рядов. Он счастлив, что во дворце ему не нужно носить накидку, распускает свои блестящие, как шелк, под солнцем волосы, примеряет тиары, звенит браслетами, а потом бросается к белоснежной полупрозрачной ткани, вышитой серебристыми нитками, и кутается в нее.
— Эй, Эмрис, сошьем из этого мне наряд? — окликает стоящего на террасе альфу Юнги и трясет переливающейся под солнцем тканью. — Как думаешь, твоему господину понравится?
— Понравится, — слышит Юнги откуда-то сверху и, подняв голову, роняет на камни тиару, сразу же расколовшуюся надвое. На балконе второго этажа стоит он и, оперевшись руками о перила, смотрит прямо на Юнги. На этих же перилах сидит крупный красивый темно-серый сокол, и у Юнги в горле пересыхает. Альфа снова в черном, и даже воздух вокруг него будто бы не прозрачный, а с черной дымкой, от него исходит такая зловещая энергетика, что омеге не по себе.
— Поклонись, — доносится до Юнги будто сквозь купол голос Эмриса.
— Мой господин, — с трудом выдавливает из себя омега и нехотя кланяется.
— Мой повелитель, — усмехается альфа, а растерявшийся Юнги не сразу понимает, что его исправляют.
Альфа отпускает перила, собираясь скрыться во дворце, а сокол внезапно пикирует вниз, заставив завизжавшего от страха Юнги спрятаться за первого же торговца. Пугливый омега вызывает на суровом лице альфы улыбку, которая меркнет моментально, когда Дракон видит, что сокол не сдается и пытается достать Юнги.
— Абаддон, — недовольно говорит следящий за птицей альфа, и сокол возвращается на перила. Через минуту Дракон скрывается во дворце, а сокол поднимается ввысь.
— Мой повелитель, — останавливается напротив вошедшего в зал альфы Эмрис, не смеет глаз поднять. — Ваш отец гневается.
— Думаешь, я не чувствую, как дрожит земля, — усмехается Дракон и проходит к окну. — Мне нужно к нему, пока он сам не поднялся на поверхность, а ты береги <i>его</i>, Эмрис. Я искал его шесть сотен лет и не хочу больше терять. Проследи, чтобы в воду не лез, Абаддона я сам надоумлю. Если ему кто-то навредит, я тебе обещаю, ты не восстанешь ни в одном из миров.