Глава 34
ЛИСА.
— Сукин сын! — кричит Айк, и Роджер отлетает от меня.
Как, черт возьми, это получилось? Когда я смотрю на него, Роджер уже успел вскочить на ноги и теперь сердито смотрит. Затем кто-то хватает его, и они оба катятся по земле. Мысли в голове начинают бешено крутиться, когда я понимаю, что это не Айк кричал на Роджера... это был Чонгук. Он оседлал Роджера и бьет его кулаком по лицу. Роджер извивается и пытается откатиться в сторону, но Чонгук двигается слишком быстро.
— Чонгук, — визжу я и направляюсь к ним, но передо мной возникает Айк.
— Не подходи к ним, — предупреждает он меня.
Внезапно появляется Снайпер и растаскивает Чонгука и Роджера. Лицо Роджера в крови, но ему все же удается медленно встать. Несмотря на то, что его лицо искалечено и в крови, Роджер смеется и вытирает губы.
— Не нравится, когда кто-то трогает то, что ты считаешь своим, да, Чон?
Оба они тяжело дышат, изучая друг друга взглядами, а Снайпер стоит между ними. Плечи Чонгука напряжены, руки висят по бокам, словно он в любую минуту собирается атаковать снова.
Он бросает быстрый взгляд на меня, а затем снова смотрит на Роджера.
— Нет, не нравится, — наконец-то признается он, и часть напряжения отпускает его. Снайпер крепко прижимает ладонь к груди Чонгука, когда тот пытается подойти к Роджеру.
— Я задолжал тебе извинение, — говорит Чонгук Роджеру, и у меня отвисает челюсть.
— Черт возьми, — шепчет Анна, и я только сейчас понимаю, что она стоит рядом и удерживает меня. — Он, правда, только что извинился?
— Я был не прав, встречаясь с ней. Я знал, что она занята. Прости, — признается Чонгук. Роджер поджимает губы, и они с Чонгуком долго изучают друг друга взглядами.
— Что ж, можно сказать, что теперь мы уладили наши дела, — в итоге произносит Роджер, и они пожимают друг другу руки. Похоже, я буду проклята. Прежде чем развернуться, он говорит:
— Она хорошая девочка, — и кивает подбородком в мою сторону. — Убедись, что уделяешь ей достаточно внимания. Не повторяй мою ошибку.
Когда Роджер уходит, мы в полной тишине смотрим ему вслед.
— Почему ты была с ним? — не глядя на меня спрашивает Чонгук, но в его голосе явно слышатся обвинительные нотки. Он злится.
— Мы были в баре «Сэм Снид». Я вышла подышать воздухом, — отрезаю я, не оценив его тона.
— Он тоже вышел.
— Он сделал это специально, понимаешь? — говорит Снайпер, и я перевожу взгляд на него.
— Что? — непонимающе спрашиваю я.
— Он хотел, чтобы Чонгук увидел тебя с ним. Хотел показать, каково это.
— Да, но я не хотела целовать его. Он поцеловал меня силой.
— Он поцеловал тебя? — визжит Анна.
— Да, — рычит Чонгук. — Прижал ее к стене здания, — взгляд его темных глаз на долю секунды снова встречается с моим, и это очень свирепый взгляд. Неужели он считает, что я хотела, чтобы Роджер поцеловал меня?
— Да, а я пыталась отпихнуть его от себя, когда появился Чонгук, — говорю я Анне и Чонгуку, впрочем, тоже.
— Твой рыцарь в сияющих доспехах, — говорит Анна и улыбается Чонгуку, но ее восторга больше никто не разделяет. Она понятия не имеет, что произошло за последние несколько дней, поэтому ее улыбка увядает, когда она замечает, как Снайпер качает головой, давай понять, что ей не стоит затрагивать эту тему.
— Ты в порядке? — спрашивает Чонгук, по-прежнему не глядя на меня.
— Посмотри же на нее, Чонгук! — кричит Айк из-за моей спины.
— Прекрати кричать, Айк, — спокойно прошу его я. Всплеск его эмоций сильно отвлекает.
— Что он говорит? — хочет знать Снайпер.
— Он говорит Чонгуку посмотреть на меня, — тихо отвечаю я.
Взгляд Чонгука встречается с моим, в его темных глазах отражается столько эмоций: боль, злость, замешательство и вина. Мы все молчим с секунду, пока мы с Чонгуком скрестили наши взгляды, изучая друг друга. Я молча умоляю его. Не уходи от меня. Пожалуйста, поверь мне. Но не уверена, что он слышит эти мои мольбы. Он слишком погрузился в свои мысли.
— Никто не хочет рассказать мне, что происходит? — спрашивает Анна, разрушая момент.
— Я все объясню тебе позже, детка, — обещает ей Снайпер.
— Давай дадим им пару минут наедине.
После того, как они удаляются обратно в сторону бара «Сэм Снид», я делаю осторожный шаг в сторону Чонгука.
— Как ты себя чувствуешь?
— Дерьмово, — сразу отвечает он, и желудок у меня сжимается. В последние несколько дней ему пришлось столько всего пережить, включая борьбу с ломкой. Разве может он чувствовать себя хорошо?
— Ломка все еще мучает тебя?
— Это не единственная причина, по которой я чувствую себя дерьмово, — засунув руки в карманы, он задирает голову и смотрит в небо, дыхание вырывается из его рта небольшими облачками пара.
— Он чувствует себя паршиво из-за того, как обращался с тобой, — поясняет мне Айк, пока мы оба смотрим на Чонгука. — Он любит тебя, Лалиса.
Я перевожу взгляд на Айка, и в моих глазах закипают слезы. Челюсть Айка напряжена, мышцы подергиваются, пока он пытается защитить брата. Он хочет, чтобы мы были вместе, хотя сам тоже влюблен в меня.
— Он здесь? — спрашивает Чонгук, возвращая меня к реальности.
— Здесь, — отвечаю я и прочищаю горло в попытке скрыть опустошение, вызванное словами Айка. — Чонгук?
— Да?
— Я знаю, что тебе сейчас нелегко, ты злишься на меня и тебе больно, но... не сходишь ли ты со мной в одно место?
— Куда? — неуверенно спрашивает он.
— Домой к Мерсерам. Их дочь, она тоже разговаривает со мной. Я еще не рассказала им. Мы собирались сначала все рассказать тебе.
Он фыркает и качает головой, словно поверить не может тому, что я говорю.
— Мы?
— Мы с Айком решили, что ты должен узнать первым, и я пообещала Мэгги Мерсер, что как только ты все узнаешь, я помогу и ей тоже.
— Не думаю, что это хорошая идея, Лалиса, — высказывает свою точку зрения Чонгук и потирает заднюю часть шеи.
Отчаянно нуждаясь в возможности показать ему, что я умею делать, и отвлечь его от горя, я хватаю его за руку.
— Если ты пойдешь со мной и позволишь показать тебе кое-что, я никогда больше ни о чем не попрошу тебя. Завтра утром я уеду из города с отцом, и тебе больше никогда не придется вспоминать обо мне снова.
— Лалиса, тебе вовсе не обязательно уезжать из города, — возмущается Айк.
— Если он не поверит мне, я уеду, Айк, — говорю я Айку.
Нахмурившись, Чонгук зло смотрит на меня. Но я больше не собираюсь игнорировать Айка — он заслуживает лучшего отношения. Если Чонгук решил не верить, что я могу видеть и общаться с его братом, то это его выбор.
Но Айк здесь, и я буду признавать его существование, пока смогу видеть его. Не знаю, то ли благодаря моему умоляющему взгляду, то ли благодаря отчаянию в моем голосе, но Чонгук кивает и идет за мной после того, как я умоляю его:
— Пожалуйста, Чонгук, пожалуйста.
***
Снайпер остается за главного в ресторане, пока мы с Чонгуком совершаем наше небольшое путешествие в поля. Мы берем «Бронко» Чонгука, он даже помогает мне забраться внутрь, но, в отличие от прошлого раза, его прикосновение посылает разряд боли по всему телу. Поездка проходит в тишине: мы оба не знаем, что сказать. Мне нечего сказать. Теперь я могу только показать ему и надеяться, что этого окажется достаточно, чтобы он понял.
Когда мы без предупреждения появляемся возле их дома поздним вечером, Мерсеры, не задумываясь, приглашают нас войти, хотя миссис Мерсер уже в своей хлопковой ночнушке и в халате, готовая отправиться спать.
Они приглашают нас пройти в гостиную, и миссис Мерсер собирается угостить нас кофе, хотя мы настаиваем, чтобы она не беспокоилась. Пока она занимается приготовлением кофе, мистер Мерсер перекидывается парой слов с Чонгуком, и Чонгук изо всех сил старается быть вежливым, хотя пребывает в замешательстве.
Мэгги молча и терпеливо стоит за спиной отца, но в итоге не выдерживает и спрашивает:
— Я помню, что мне не следует разговаривать с тобой в их присутствии, но ты пришла сюда ради меня?
Я киваю в ответ. Когда все мы пьем кофе с печеньем — Боже, благослови миссис Мерсер, она не может позволить гостю сидеть за столом без угощения или напитка — я прочищаю горло и начинаю объяснять, каким даром обладаю, и сообщаю, что могу видеть их Мэгги. Миссис Мерсер сразу же разражается слезами, когда я повторяю то, что Мэгги просит меня сказать им, то, что известно только им одним. Мистер Мерсер кладет руку жене на плечо, его лицо ничего не выражает и невозможно понять, что он чувствует.
Чонгук сидит тихо, пытаясь понять происходящее, но когда я встаю, он тоже встает.
— Могу я пройти в ее комнату? Она просит меня об этом. Есть что-то, что она хочет, чтобы я нашла для вас.
Мистер Мерсер кивает, и мы с Мэгги идем впереди, а они все следом за нами. Когда мы оказываемся в ее комнате, Мэгги показывает на шкаф и просит открыть его. Внутри по-прежнему висит ее одежда — полагаю, в том же порядке, как она оставила ее.
— Накануне смерти я надевала куртку. Цепочка, о которой тебе говорила мама, в кармане. Вон в той, в голубой, — и Мэгги показывает пальцем на голубую крутку.
Запустив руку в карман, я нащупываю цепочку и вытаскиваю ее. Миссис Мерсер распахивает глаза, а мистер Мерсер спотыкается. Чонгук поддерживает его и помогает ему сесть на кровать, чтобы прийти в себя.
— Мэгги говорит, что цепочка порвалась, и она засунула ее в карман, собираясь показать вам, но она неважно себя чувствовала и забыла, — я аккуратно кладу крестик и цепочку в руку миссис Мерсер, пока она всхлипывает. Затем я передаю им прощальные слова Мэгги. Я повторяю ее слова благодарности и выражения любви, пока Мерсеры тихо всхлипывают, вслушиваясь в каждое мое слово.
— Она дождется, пока мы с Чонгуком не уйдем, и останется еще ненадолго, чтобы вы могли попрощаться с ней, но затем она тоже уйдет.
— Куда? — спрашивает Чонгук.
— Куда она уйдет?
Я сочувственно пожимаю плечами. Я сама бы хотела знать ответ на этот вопрос.
— Туда, куда уходят все после перехода.
Мы прощаемся с Мерсерами, которые крепко обнимают меня и без конца благодарят. Перед самым уходом мистер Мерсер возвращает мне мою цепочку и смотрит на меня покрасневшими припухшими глазами.
— Она твоя, девочка моя, — говорит он мне.
— Нет, сэр. Я все еще должна вам денег, — отказываюсь я, пытаясь вернуть ему свою цепочку.
— Нет, ты ничего нам не должна. Ты подарила нам покой, и мы всегда будем должны тебе за это.
— Вы ничего мне не должны, сэр. Вы помогли мне в одну из самых холодных и мрачных ночей в моей жизни, и я никогда не смогу отблагодарить вас за это.
Он грустно улыбается.
— Я знаю хороший способ. Приходи к нам поужинать снова. Нам нравится твое общество, — затем он переводит взгляд на Чонгука. — Ты тоже, сынок. Будем рады тебе в любое время.
— Вполне вероятно, что завтра я уеду домой, — сообщаю я, не глядя на Чонгука, чтобы узнать, как он отреагирует. Если ему все равно, мне будет только больнее, а сейчас я и так испытываю только боль.
Я обещаю Мерсерам, что не уеду из города, не попрощавшись, а затем мы с Чонгуком уходим. В тишине он отвозит меня обратно в мотель. Мне хочется разузнать у него, что он думает по поводу увиденного, видит ли он теперь правду, чувствует ли ее? Но молчу.
Я решаю дать ему возможность обдумать все, а когда он будет готов — если он вообще когда-либо будет готов — он сможет спросить меня о чем угодно.
Когда Чонгук останавливается напротив моей комнаты, он смотрит прямо перед собой, отказываясь смотреть на меня.
Справа от меня припаркована машина Снайпера. Он сказал мне, что оставит ее, а домой его отвезет Анна, когда они закроют ресторан. Снайпер не хочет, чтобы я оставалась без средства передвижения, особенно принимая во внимание, что мой отец оказался таким козлом, что продал мою машину. Не могу с ним не согласиться.
Я понимаю, что, возможно, это последний раз, когда я вижу Чонгука, человека, чья душа так идеально подходит моей. Моему сердцу хочется умереть от этой мысли, но я сделала все, что могла. Тот факт, что я могу видеть мертвых, а его брат привел меня сюда, чтобы я могла спасти его, может показаться нереальным. Я понимаю это, некоторым людям трудно поверить в такое. Но если Чонгук любит меня — по-настоящему любит — неужели глупо надеяться на то, что он проявит немножко слепой веры?
Секунды перетекают одна в другую; краткие вспышки времени. Тем не менее, они могут оказывать кардинальное влияние на наши жизни. Или же мы хватаем их и используем в своих целях, или же просто отпускаем.