Глава 33
АЙК.
Хандра. Хандра. Хандра.
Если посмотреть значение слова «хандра» в словаре, то рядом с объяснением можно будет увидеть изображение Чонгука. Погрузившись в раздумья, он ходит, словно в тумане. Его удрученное настроение огорчает меня, но следует признать, он не прибег к наркотикам, а это уже очень хороший знак. Все, что он делает — сидит и бесится.
— Чонгук, я знаю, что тебе больно, братишка. Прекрати быть придурком и пойди поговори с ней, — советую я ему, и меня жутко огорчает то, что он не слышит моих слов. Мне грустно видеть его таким. Обычно он совсем не такой.
Когда раздается стук в дверь, он на мгновение замирает, очевидно, споря сам с собой: открыть или проигнорировать. Может быть, он думает, что это Лалиса.
— Чонгук, я знаю, что ты там, — кричит из-за двери Снайпер, и Чонгук закатывает глаза.
— Открой чертову дверь, придурок.
— Проваливай! — кричит в ответ Чонгук, так и не встав с дивана.
Дверная ручка проворачивается, но дверь заперта. Ручка дергается еще несколько раз, задвижка щелкает и Снайпер, распахнув дверь, заходит внутрь, держа в руке кредитную карточку.
— Какого черта, чувак? — рявкает Чонгук. — Теперь ты вламываешься в мой дом?
— Ой, закройся, — командует Снайпер. — Я не позволю тебе сидеть здесь и злиться. Ты хоть понимаешь, какого беса злишься?
— Оу, ну давай посмотрим, — начинает Чонгук, и его голос сочится сарказмом, а Снайпер тем временем устраивается в кресле рядом с диваном.
— Лалиса лгала о том, кто она такая и зачем приехала сюда. Я даже не знаю, что подумать обо всем том сумасшедшем лепете, который Лалиса там плела — что она может видеть и разговаривать с моим мертвым братом. Ах да, и не будем забывать, что она сдала меня Роджеру, и меня избили.
— Так ты трахал его подружку, — сухо поясняет Снайпер. — Как по мне, в некотором роде это гарант того, что рано или поздно ты получил бы по морде.
— Может быть, но она ускорила дело, — отрезает Чонгук.
— Лалиса не хотела, чтобы тебе причинили боль. Она просто хотела, чтобы он напугал тебя и к тебе вернулся здравый смысл.
— Я не боюсь этого урода, и, дерись мы один на один, я бы победил. Они напали на меня.
— Знаю, — соглашается Снайпер, как и я, впрочем. — Она просто хотела разлучить тебя с Мисти, чтобы ты прекратил принимать наркотики.
Чонгук качает головой, затем наклоняется вперед и упирается локтями в колени.
— Я, правда, думал, что она та самая единственная. Я имею в виду, поначалу я не знал, что и думать о ней. Она не такая, как все.
— Чонгук, — угрюмо констатирует Снайпер. — Девочка влюблена в тебя.
— Знаю, она пыталась рассказать мне вчера вечером.
— И?
— И как мне ей верить, Снайпер? — спрашивает Чонгук, встает и идет на кухню, где достает из холодильника «Кока-колу».
— Ты что, правда, не понимаешь? — спрашивает Снайпер с недоверием, тоже встает и подходит к стойке, отделяющей кухню от гостиной. — То, как она смотрит на тебя. Черт, да даже когда она ругает тебя, пытаясь разозлить, я вижу, что она чувствует.
Чонгук качает головой.
— Она сделала все это ради Айка.
— Нет, дурья ты башка, она сделала это ради вас обоих. Ты что, не видел, какое у нее стало выражение лица, когда ты сказал ей, что никогда больше не хочешь видеть ее? -
От замешательства с лица Чонгука сходят все краски, он прищуривается, пытаясь вспомнить.
— Я был зол.
— Ты вел себя, как задница. Они с Айком, конечно, знали, что ты расстроишься, и тебе будет нелегко принять правду, но никто из нас не предполагал, что ты отреагируешь вот так.
— Слушай! — кричит Чонгук. — У меня только что закончилась ломка, так что я и так на грани. Я влюбился в эту чудаковатую бродяжку, которая покоя мне не давала все время, только чтобы узнать, что все это было затеяно душой моего брата, застрявшего в этом мире из-за меня. Уж прости, что я не мыслю разумно, как тебе того хочется.
— Значит, ты не веришь ей? — напрямую спрашивает Снайпер.
— Не знаю, — вздыхает Чонгук.
— Она умеет быть чертовски убедительной.
Снайпер качает головой и проводит ладонью по бритому черепу.
— А я верю ей.
— Ее папаша утверждает, что она чокнутая. Ты же его слышал.
— Ее папаша ублюдок, и ты это отлично знаешь, — ревет Снайпер. — Уверен, что Лалиса не лжет, и если бы ты вчера остался и послушал, то сам бы во всем убедился.
— Мужик, — вздыхает Чонгук и ставит банку с «колой» на стойку. — Я знаю, что она всем нравится, и даже я купился на это. Но как ни крути, Снайпер, я недостаточно хорош для нее. Ей следует поехать домой, жить с семьей, они смогут помочь ей.
— Ты, серьезно, позволишь ей уехать? — на лице Снайпера застывает выражение разочарования и шока.
— Думаю, так будет лучше.
— Чушь собачья, — отрезает Снайпер и устремляется к двери. — Я не вижу Айка и не слышу, что он говорит, пока Лалиса не озвучит мне его слова, но я его знаю, как самого себя, и ты тоже. Я уверен, что он здесь! И уверен, черти меня раздери, что он тоже без ума от нее. Но он мертв, и скоро покинет этот мир. Ему придется покинуть ее. А ты, с другой стороны, ведешь себя, как полнейший мудак. Девчонка может быть с тобой, если ты захочешь, но вместо этого ты предпочитаешь сидеть тут, злиться и хандрить. Может, ты и правда не заслуживаешь ее.
Мои глаза широко распахнуты, пока Чонгук молча наблюдает, как уходит Снайпер, с грохотом захлопнув за собой дверь. Спустя секунду дверь снова приоткрывается и Снайпер просовывает внутрь свою лысую башку.
— И ее работа в ресторане остается за ней, если она еще захочет на тебя работать. Если ты уволишь ее, я тоже увольняюсь к чертям, — и он снова захлопывает дверь.
Спотыкаясь, Чонгук, отступает назад, пока не упирается в холодильник. Его лицо искажено неуверенностью.
— Не отпускай ее, Чонгук, — мне так хочется вдолбить ему немного здравых мыслей, но я не могу.
Я, мечтающий обладать Лалисой, надеюсь, что, вопреки всему, они с Чонгуком будут вместе.
Все чертовски извращенно, да?
ЛИСА.
Снайпер приезжает вскоре после того, как уходит Генри. Мои слезные каналы сейчас «бастуют» — пересохли от чрезмерного использования, но если бы они работали, я бы расплакалась в ту же секунду, когда увидела его унылое лицо. Он заходит и закрывает за собой дверь.
— Прости, Лалисаа, — тихо произносит он.
Я сажусь на кровать и обхватываю колени руками.
— Не извиняйся, — говорю я хриплым голосом, чувствуя, что эмоционально опустошена. — Ты ведь только пытался помочь мне, — но тут появляется Айк и мне сразу становится еще хуже, потому что выражение лица у него грустное и встревоженное.
— Айк здесь, — сообщаю я Снайперу.
— Как дела у Чонгука? — спрашиваю я у обоих парней. Они оба фыркают.
— Он все еще дуется, — мягко сообщает мне Айк.
— Он придурок, — бормочет Снайпер. — Знаю, что тебе грустно, но давай-ка, одевайся. Я отведу тебя поужинать. И встретимся с Анной.
— Снайпер, я, правда, не в настроении.
— Знаю, именно поэтому настаиваю, чтобы ты пошла.
— Кто управляет рестораном?
— Пока Чонгука не было всю прошлую неделю, мы временно назначили Либби управляющим менеджером, а Грэга шеф-поваром, когда я отсутствовал. Еще мы наняли нового бармена и двух официантов.
Раздраженно вздохнув, я встаю.
— Мне надо встретиться с отцом.
— Да без проблем. Сначала поужинаем, а затем поедем к Чонам.
***
Я отказываюсь идти к «Айку и Чонгуку», боясь, что могу столкнуться там с Чонгуком, поэтому Анна, Снайпер и я сидим в баре «Сэм Снид», что в одном квартале от ресторана близнецов. Я настаиваю, чтобы мы сели в баре, потому что боюсь, что за столом может завязаться разговор, а я не в настроении болтать. Айк пришел с нами — он ни на шаг от меня не отходит, и хотя мы не можем разговаривать, его присутствие меня немного утешает.
Я заказываю салат, но в итоге просто ковыряюсь в нем; от беспокойства желудок словно завязался в узел. Снайпер бросает на меня обеспокоенные взгляды, но в основном старается поддерживать беседу с Анной, чтобы она не докучала мне разговорами. Мы рассказываем ей, что в город приехал мой отец, а мы с ним не очень хорошо ладим, так что, по крайней мере, у нее есть объяснение, почему я веду себя так отстраненно.
После ужина мы выпиваем по паре бокалов, которые помогают мне немного расслабиться, но когда Снайпер уходит в туалет, я сообщаю Анне, что собираюсь выйти ненадолго подышать свежим воздухом. Оказавшись снаружи, я прислоняюсь к стене и дышу прохладным вечерним воздухом. Здесь, в горах осень официально вступила в свои права, и из-за холодного воздуха мое дыхание вырывается облачками пара.
— Как ты, держишься? — обращается ко мне Айк.
— Не лучше, чем можно было предположить.
— Он придет, — говорит он мне.
— Куда ни гляну, повсюду боль, Айк.
— Привет, Лиса, — я вскидываю голову, и в паре метров от себя вижу Роджера. Откуда, черт подери, он появился?
— Оу... эм... привет, — мямлю я, гадая, слышал ли он, как я разговаривала с Айком, и что со стороны ему могло показаться, что я разговаривала сама с собой. Мисти, наверное, рассказала ему, что я частенько так поступаю.
— Что ты тут делаешь в одиночестве? — спрашивает он, засовывая руки в карманы куртки.
— Вышла подышать, — объясняю я. — Ты тут встречаешься с кем-то? — глупый вопрос, и вообще не мое дело, но я не смогла придумать, что еще можно сказать.
— Нет. Я один, — уголки его рта приподнимаются в шаловливой улыбке, и мое сердце ускоряет ритм. Он что, собирается приставать ко мне?
— Уходи, Лалиса, — дает мне инструкции Айк, и я, не задумываясь, направляюсь к «Айку и Чонгуку». — Нет, вернись в бар, — шипит Айк, но Роджер уже приблизился и идет рядом со мной. Я могу развернуться и побежать обратно в «Сэм Снид», но не уверена на все сто, есть ли у меня причины паниковать. Он же не ведет себя грубо или агрессивно.
— А где Мисти? — спрашиваю я, пытаясь хоть как-то разорвать неловкую тишину.
— Понятия не имею, — пожимает он плечами. — Мы больше не вместе.
— Мне жаль слышать это.
— Тебе жаль? Ведь это ты написала мне письмо о ней и Чонгуке.
Желудок будто тисками сдавливает. Я сделала это, и все закончилось тем, что на Чонгука напали. Я решаю не лгать Роджеру.
— Я не думала, что ты причинишь ему вред.
Роджер фыркает.
— А что ты думала произойдет? Что мы спокойно побеседуем за чашечкой кофе?
Я поджимаю губы. Я думала Роджер напугает его, это правда. Но еще я верила, что с помощью Снайпера смогу помешать его избиению.
— Я вовсе не хотела, чтобы вы с братом напали на него.
Роджер вздыхает и проводит рукой по своим темным волосам.
— Мне просто любопытно, зачем ты сделала это? Ты так сильно хотела Чона или просто так сильно ненавидела Мисти?
— У меня были свои причины, хотя сейчас мне кажется, что эта идея была просто ужасна.
— Не получилось заполучить Чонгука? — дразнит Роджер, и между нами материализуется Айк. Прищурившись, он бросает сердитый взгляд на Роджера.
— Беги к чертям от этого парня! Живо!
Осознав, что мы как раз находимся напротив «У Айка и Чонгука», я останавливаюсь.
— Меня ждут друзья. Мне пора идти. Пока, Роджер, — перепугано говорю я ему.
— Конечно, — согласно кивает Роджер. — Но сначала нам нужно кое-что обсудить.
Я удивленно приподнимаю брови.
— И что же, интересно?
— Ты и Чонгук — вы ведь не вместе? — спрашивает он и делает шаг ко мне, вынуждая меня отступить на шаг назад.
— Скажи ему, что это не его собачье дело.
— Существует какая-то причина, по которой тебе важно это знать?
Роджер наступает, а я вынуждена отступать, пока спиной не упираюсь в кирпичную кладку ресторана. Он стоит слишком близко ко мне, всего на расстоянии четырех-пяти сантиметров, и сердце в груди колотится, как сумасшедшее.
— Просто подумал, может быть, ты и я... ну, ты понимаешь... могли бы утешить друг друга, — он кладет руки на стену по обе стороны от меня и наклоняется так близко ко мне, что я ощущаю его теплое дыхание.
Облизнув пересохшие губы, я сглатываю нервный комок. Всего несколько дней назад я наслаждалась флиртом с ним, но это было до того, как я узнала, кто он такой.
А теперь я напугана. Я стараюсь не показывать ему свой страх, но мой голос дрожит, когда я говорю:
— Не думаю, что это возможно, Роджер.
Он улыбается, уголок его рта приподнимается.
— Я вижу, как ты нервничаешь. Тебе вовсе не нужно нервничать.
— Ты прижал меня к стене, — сообщаю я ему, а моя грудь тяжело вздымается при каждом вдохе.
Он проходится по мне взглядом, а затем наши взгляды снова встречаются.
— Ты красивая женщина, Лиса, — тихо констатирует он.
— Пожалуйста, отодвинься от меня, Роджер, — спокойно прошу его я.
— Конечно, — соглашается он после короткой паузы. — Но сначала... — Рождер наклоняется и прижимается своими губами к моим. Его бородка царапает мне лицо, и я плотно сжимаю губы, когда его язык пытается ворваться мне в рот. Я хватаю его за руки и изо всех сил я пытаюсь оттолкнуть его, но он даже не шевелится.