Глава 21
ЛИСА.
Откусив большой кусок от своего бургера, Чонгук поднимает голову и жует с задумчивым выражением на лице.
— Мы с Айком частенько приезжали сюда, — я снова смотрю по сторонам, высматривая Айка, но его по-прежнему нет. Где же он? — Мы и девчонок сюда привозили, — признается Чонгук с ухмылкой. — Мы, правда, были классными парнями.
— Оу, — я изображаю обиду, — а я-то думала, что я особенная, — дразню я. — А оказывается одна из многих.
— Это было в старшей школе, и куда еще мог подросток пригласить девушку, чтобы немного побыть с ней наедине? Либо сюда, либо в амбар. Мы предпочитали прятаться тут.
— Так вот что ты делаешь? — я не могу сдержаться и не задать этот вопрос. — Прячешь меня или нас от всего города?
— Зачем мне скрывать нашу дружбу?
— Может быть, Мисти разозлится, когда узнает?
Он снова откусывает от своего бургера и медленно жует, а я гадаю, не пытается ли он выиграть немного времени, прежде чем ответить мне. Наконец, дожевав и слизав кетчуп с большого пальца, он отвечает:
— Догадываюсь, что кажусь тебе жалким.
Я слегка приподнимаю голову. Это совершенно не то, что я думаю.
— Нет. Вовсе нет, — возражаю я.
— Я имею в виду наркотики и то, что я тусовался с чужой девушкой. Я вовсе не горжусь этим, — он отводит взгляд в сторону, чтобы не встречаться с моим. Ему стыдно.
— Мы все по-разному справляемся, — говорю я.
Я последний на Земле человек, который смеет осуждать Чонгука. Конечно же, он занимался тем, что мне совершенно не нравится, но еще совсем недавно я собиралась покончить жизнь самоубийством, так чья бы корова мычала? По крайней мере, он пытается бороться с болью, а я хотела с ней покончить. Может быть, я не настолько сильна, как думаю.
— То, что произошло между мной и Мисти, просто произошло, а потом все начало расти, как снежный ком. Но мы не вместе... мы просто друзья.
— Но ты все равно не хочешь, чтобы она видела нас вместе, верно? — он склоняет голову набок и смотрит на меня так, словно мой вопрос озадачил его.
— Ты хочешь, чтобы нас видели вместе, Лалиса? — серьезным голосом спрашивает он, и я в замешательстве хмурюсь в ответ на его вопрос.
— Что ты имеешь в виду? — уточняю я и впиваюсь зубами в бургер.
— Я просто думал, что ты не захочешь, чтобы нас видели вместе. Очевидно, ни для кого не секрет, что я встречался с Мисти, а с учетом того, что ты знаешь о наркотиках и остальном... Плюс, я выгляжу так, будто меня бейсбольной битой отдубасили.
Облизнув губы, я качаю головой.
— Думаешь, мне было бы стыдно, если бы меня увидели с тобой?
— А что, нет? -
Наклонившись вперед, я кладу руку ему на ногу. Он замирает и переводит взгляд на мою руку.
— Ты теперь мой друг, Чонгук. И я не стыжусь этого. -
Когда его глаза цвета кофе встречаются с моими, один уголок его рта приподнимается.
— Ага. Тебе чертовски повезло, что я твой друг, — смеется он.
Закатив глаза, я снова принимаюсь за бургер. Дожевав, я спрашиваю Чонгука:
— Так, как у вас в городке развлекаются?
— Ты имеешь в виду, есть ли что-нибудь помимо «эпичных» танцев в клубе, — насмехается он.
— Именно, — ухмыляюсь я.
— Что-то помимо танцев.
— Охота, рыбалка, пешие прогулки и выпивка, — перечисляет он.
— Звучит увлекательно, — фыркаю я, но на самом деле в какой-то степени это действительно замечательно. Есть в этом всем что-то очень спокойное, и разве это не то, чего я хотела больше всего на свете последние пару лет?
— Ну, это не всякому подходит, — отмечает Чонгук. — Но здесь дом. А не взять ли мне тебя на прогулку как-нибудь на днях?
— О, Боги, — восклицаю я, старательно изображая южный акцент, и прижимаю руку к груди. — Меня ждет гранд-тур по округу Бат с самим Чон Чонгуком. Это будет мой самый счастливый день.
— Угу, вижу, твой интерес ко мне растет и растет. Как грибы.
— Ты и правда знаешь, как заставить девушку почувствовать себя особенной, Чонгук, — отвечаю я и швыряю в него смятой оберточной бумагой.
— Бургер был очень вкусный, но боюсь, что, съев его, я набрала килограммов двадцать.
— Если встанешь, то в тебя поместится еще парочка, — говорит он и запихивает в рот остатки своего бургера.
— Нет уж, у меня и так, кажется, появилась третья дополнительная ягодица.
— Боже, надеюсь, что ты ошибаешься, потому что у тебя отменная задница, — восклицает он с дьявольской улыбочкой на лице. Жар ползет по шее вверх, и мои щеки заливаются краской.
— Я подам на тебя иск за сексуальное домогательство, — шучу я, затем ложусь и смотрю в небо. Он искренне хохочет, и в груди у меня все сжимается. Черт. Мне на самом деле нравится его смех.
Взглянув на меня, он наклоняется.
— У тебя здесь... — он проводит большим пальцем по уголку моего рта, стирая капельку кетчупа. Облизав палец, он улыбается. — Кетчупу повезло.
Жар снова окрашивает мои щеки, и я быстро отвожу взгляд. Почему это было так горячо? Чонгук ложится рядом со мной, и когда его рука задевает мою руку, все тело начинает покалывать. Я не должна реагировать на него подобным образом. Предполагается, что я просто помогу ему, чтобы Айк мог спокойно уйти, а уж о своих чувствах к Айку я вообще молчу. Очевидно, я схожу с ума. Я имею в виду, кем надо быть, чтобы втюриться в братьев, не говоря уже о том, что один из близнецов мертв? Но я не буду отрицать, что меня тянет к близнецам Чонам.
В Айке я обожаю его тепло и доброе сердце. В Чонгуке мне нравится его схожесть со мной, то понимание, которое установилось между нами. Поискав взглядом Айка, но опять не увидев его, я пытаюсь расслабиться, хотя чертовски волнуюсь из-за того, что он исчез.
Мы с Чонгуком ведем непринужденную беседу. Обмениваемся историями из нашего детства, о наших братьях, а Чонгук посвящает меня в городские сплетни, и это печально. Его свидания с Мисти и последующее избиение Роджером самое драматическое событие, случившееся в Уорм-Спрингс за долгие годы.
Затем он отвозит меня обратно к мотелю, и мы неловко застываем у двери моего номера.
— Спасибо, что составила мне компанию, и прости еще раз, что я был таким мудаком вчера вечером или... ну, почти каждый день с тех пор, как мы встретились.
Я смеюсь.
— Я рада, что теперь мы друзья, Чонгук.
И я на самом деле рада. Он оказался неплохим парнем, когда расслабился, но мысль, что мы с ним теперь настоящие друзья, не покидает меня, ведь я лгу ему обо всем. О том, кто я и зачем сюда приехала. Когда откроется правда, будет не очень хорошо. Еще одна секунда проходит в неловкой тишине, а затем он наклоняется ко мне, и у меня перехватывает дыхание.
Он собирается поцеловать меня? О, Божечки, нет... точнее да.
Хочу ли я, чтобы он поцеловал меня?
Думаю, да.
Облизнув губы, готовлюсь к тому, что его губы коснутся моих, и закрываю глаза. Но когда его теплые губы легонько касаются моей щеки, я резко распахиваю глаза, и меня охватывает смущение. Неужели по мне было видно, что я хочу поцеловать его? Мне так стыдно.
Чонгук отстраняется, и я вижу, что уголки его губ ползут вверх, и понимаю, что он смеется надо мной. Значит, он все понял. Сукин сын.
— Еще рано, Лалиса, но уже скоро, — обещает он, засовывая руки в карманы.
Он подразумевает, что собирается поцеловать меня в ближайшее время? Наверное, он это имеет в виду. Но я не успеваю прикинуться дурочкой и спросить его, так как он разворачивается и уходит, бросив через плечо:
— Увидимся завтра, Лалиса, — после чего залезает в свой «Бронко» и уезжает.
Когда вхожу в номер, я понимаю, что Айка там нет, и меня охватывает чувство вины. Видимо, он очень серьезно на меня разозлился. Черт. От этой мысли сердце сжимается. Я ведь просто хочу помочь ему, помогая Чонгуку. Но мне следовало рассказать ему о своих намерениях. В этом он прав. Чонгука могли серьезно ранить. Черт. Его и ранили.
Впереди у меня несколько свободных часов, а поговорить мне не с кем, поэтому я решаю вздремнуть, перед тем как идти на ужин к Мерсерам. Но сплю я беспокойно, той разновидностью сна, когда образы такие живые и яркие, что кажется, будто я вовсе и не сплю.
Не помню весь сон в деталях, но точно помню, что мне снился Чонгук. Он подошел ко мне, и в его темных глазах горело желание. Мое тело сразу же отреагировало, дыхание стало прерывистым, чувствительные соски затвердели, а между ног стало влажно и все части тела, которых касался его взгляд, вспыхивали огнем.
Когда он прошептал «Лалиса» и притянул меня к себе, я захныкала. Да, именно захныкала. А когда наши губы соприкоснулись, во мне что-то вспыхнуло. Обняв меня, он крепко прижался ко мне всем своим телом, а я провела руками по его волосам и стала гладить его по спине, но когда он отстранился, все резко прекратилось.
На меня смотрел Айк, улыбаясь этой своей улыбкой, от которой я таю.
И тогда я проснулась.
Хоть это и был сон, мои губы припухли, как будто поцелуй был настоящим. Потянувшись рукой к губам, я провожу по ним пальцами.
— Привет, — здоровается Айк и, ахнув, я подпрыгиваю на кровати.
— Дружище, тебе лучше прекратить подкрадываться ко мне вот так. Ты до чертиков напугал меня.
— Прости, — извиняется он и уныло улыбается. Он садится в кресло, обитое искусственной кожей, и упирается локтями в колени.
— Куда ты пропал? — я подтягиваю ноги к себе и сажусь в «позу лотоса».
— А что? Ты скучала по мне? — он играет бровями, и я фыркаю.
— Я боялась, что ты все еще злишься на меня. Ну, понимаешь, за то, что я отправила Роджеру то письмо. Прости меня, Айк. Мне следовало рассказать тебе, прежде чем предпринимать что-то.
Айк вздыхает и запускает руку в волосы — его армейский жетон звенит при каждом движении — и откидывается на спинку кресла.
— Я вовсе не злюсь. Похоже, твой план сработал. Я больше злюсь на себя.
— Из-за чего? — интересуюсь я.
— Из-за того, что ни разу не поинтересовался твоей историей. Я ни разу не спросил тебя, через что тебе приходится проходить. Я такой мудак, что попросил тебя помочь Чонгуку, в то время как тебе самой и без того тяжело.
Я тереблю уголок наволочки, водя пальцами вверх-вниз по ткани. Моя история такая... печальная, не уверена, что хочу рассказывать ее ему.
— Я хочу знать, Лалиса. Расскажи мне, прошу тебя.
Я поднимаю голову и встречаюсь с ним взглядом.
— Ладно...— говорю я и горько смеюсь. — С чего мне, черт возьми, начать?
— Я хочу знать всю историю, — отвечает он, и я тяжело вздыхаю.
— Ну... Я выросла в округе Джексон, в Оклахоме. Моя мама преподаватель, она занимается коррекционным образованием, — добавляю я, — а отец — представитель фармацевтической компании «Линкольн». И у меня был старший брат Аксель, — когда произношу его имя, я чуть не задыхаюсь. Не один год я не осмеливалась произнести имя Акселя вслух, и успела позабыть, какие эмоции оно будит во мне.
— Он был на три года старше меня, — наконец удается мне выдавить из себя. — Мы не были близнецами, но были очень близки. Не думаю, что кто-то рыдал сильнее, чем я, когда он уехал учиться в колледж, — смеюсь я и встречаюсь взглядом с Айком. — Полагаю, я была влюблена в своего старшего брата гораздо сильнее, чем он в меня. Для меня он был наперсником, лучшим другом, а он видел во мне младшую сестренку, которую должен оберегать ото всех бед. Он не перебарщивал с контролем или что-то в этом духе. Полагаю, он догадывался, что если начнет указывать мне, что делать, я перестану доверять ему. Он в этих вопросах разбирался.