36.
- Это бред, - пролепетал Разин, поднимаясь. Судя по всему, порез на шее был не слишком серьезным. Кровь стекала, но не слишком обильно, и теперь пропитала ворот небесно-голубой кофты.
Вовка все еще держал его на мушке. Девчонка оттянула ворот водолазки, закашлялась, а Самохин вздохнул, разглядывая отметины красного и синего цветов. Что же этот урод с ней сделал?
- Сам смотри! - бывший следователь протянул историку письмо. Тот судорожно схватил лист, начал читать. С каждой секундой его лицо становилось все более грустным, растерянным. Глаза метались, руки тряслись. От холода? Или он все же сошел с ума окончательно? - Видишь, из-за кого ты убил столько людей? Ангел, говоришь? Чудовище она. Всегда им была, и ты теперь тоже.
- Этого не может быть, - блондин уронил лист, развернулся к Лере, что уже поднималась с помощью Бодрова, - Не может.
Сергей Петрович зло ухмыльнулся. Было в этом чудовищном зрелище что-то утешительное. Библиотекарь однажды разрешил мир следователя, отнял почти дочь. А теперь все, во что верил этот урод, разрушилось. Но позлорадствовать всласть не вышло. Послышался волчий вой. Сразу отовсюду. Тьма начала наползать, окружая. Она была живой. Слишком живой, голодной. Самохин напрягся. Кажется, теперь среди них был тот, кто куда страшнее Бориса.
- Почему же не может? - послышался голос из черного тумана. Лес вдруг будто потемнел, окончательно утратил яркие краски, - Все так и было. Шафрин — глупец, жалкий человечишка. Я думала, что хоть ты не такой. Что есть жизнь человека против вечности?
Женщину Сергей Петрович узнал сразу. Портрет графини видел не единожды. Вот только сейчас она выглядела чуть иначе. Глаза горели холодным голубым цветом, черты лица будто стали острее. Она была соткана из белого, серого и льдистого света. Несмотря на налетевший ветер, ее белое платье и светлые волосы не шелохнулись.
- Ты... Ты их убивала! - почти что кричал Борис, приближаясь к ней нетвердой походкой, - Я думал, что тебя нужно спасать, а ты... Ты.
Графиня рассмеялась. Громко, рокочуще. Этот смех был подобен раскату грома. Обеспокоенные птицы сорвались с деревьев с криком, взмыли в небо, которого из-за купола деревьев почти не было видно.
- Люди, - в голосе ее было презрение, - Жалкие, ничтожные. Вы так нуждаетесь в любви и сочувствии. Так хотите быть особенными для кого-то, - Инна оказалась рядом с историком, - Ты всегда был бесполезным.
- Я верил тебе, - заорал Разин в призрачное лицо. Он был намного выше, но все равно выглядел каким-то невнятным в сравнении с призраком.
- Глупо, - она улыбнулась хищно и погрузила руку в мужскую окровавленную грудь.
Тот закричал, а потом попытался оттолкнуть чудовище от себя, но вдруг замер. И кулем упал на землю.
"Быстрее, пока есть еще хоть крупица времени. "
- Лера, иди сюда! - крикнул старик, стаскивая рюкзак с плеч. Молнию, как назло, заело. Девушка оторвала взгляд от мертвой, но все равно слишком живой графини, шагнула к нему. И тогда Инна Шафрина оказалась рядом с Лисанской.
- А вот и ты, - на призрачном лице чудовища появилась плотоядная улыбка.
🍁
Арк застонал. Все его тело ныло от долгого лежания в одной позе на твердом холодном полу.
"Хотел посмотреть? Смотри теперь, идиот!"
Мужчина открыл глаза. Над головой был каменный потолок. Серо-черный от влажности. Конденсат ледяными каплями падал на лицо Сангина, вызывая мурашки.
- Блядь, - прошипел он, осознавая, что запястья за спиной зафиксированы пластиковой стяжкой. Мало того, что урод Разин вколол ему смертельную дозу пропофола, так еще и подстраховался, сковал его. И не зря. Человек бы точно умер, но Аркадий, благо, не вполне человек.
"Эта тварь убрала завесу не просто так. Не хочет больше тратить силы на сокрытие своих тайн. К чему готовится? А я сам в ловушку пришел, придурок. Попался, как мышь в мышеловку".
От всего, что он здесь увидел, экстрасенса и правда мутило. Мерзко. Грязно. Страшно. И жалость к убитым женщинам, Шафрину, Дубривному, Саше ныла раной на сердце. Он прожил все их жизни, умер вместе с ними, и теперь хотел разорвать графиню на части. За все жизни, что она погубила.
" Быстрее выбраться, забрать Леру из лап этих чудовищ. "
Сангин чувствовал, что его девочка где-то рядом. Его Лера, которую он оставил одну, как клинический идиот.
Он ругал себя последними словами, пока хтоническими лапами раздирал стяжки. Когда увидел, сколько проспал. Сколько времени потерял. Когда понял, что так просто ему из подвала не выбраться. Потому что на всех окнах были решетки с наружной стороны, и с ними он точно не справится. Что дверь, почерневшая от времени, но еще крепкая, оказалась забаррикадирована. Сколько бы он ни пытался ее открыть — не выходило.
- Черт, - рыкнул Арк, начал метаться по помещению, а потом остановился и прижал ладонь к стене. В голове начали проигрываться моменты давно ушедшего прошлого. Арк мысленно проматывал кадры, года, десятилетия. Пока не нашел нужные.
Степан Шафрин, еще не старый, одетый в темную одежду, стоял много лет назад ровно на том же месте. Он что-то бормотал себе под нос, а потом нажал на край одной из больших плит, и та повернулась, образуя щель. Сангин повторил движение один в один, камень поддался с протяжным скрипом, провернулся. Из открывшегося отверстия запахло землей. Развернув плиту до предела, что стоило ему немалых усилий, потому что механизм заржавел за столько лет, Арк забрался в лаз, надеясь, что его не засыпало. Удача мужчине улыбнулась. Ход был пусть и не слишком благоустроенным, земляным, но проходимым. Корн не успели заполонить все пространство.
Люк открылся тяжело. Дверь была гнилой и едва не развалилась в руках. Ход вел в конюшню. Аркадий вылез на свежий воздух, грязный, как черт. Но ему было плевать. Плевать на боль, на головокружение. Он спешил. Он должен был спасти свою женщину.
Телефон зазвонил через минуту.
- Сангин! Я урою тебя! Вот доеду до Листвянской и урою нахер! Там же, откуда ты сейчас вылез! Какого черта трубку не берешь?! Ни ты, ни Лера?! - орал в трубку Листовский. Судя по звукам, льющимся из трубки, тот действительно был за рулем.
- Нет времени. Потом, - оборвал его тираду Арк. Женя рыкнул, сказал и еще что-то неразборчивое, продолжил:
- Тогда слушай, Алый. По Самохину подтвердилось. Пришлось повозиться, но руку на отсечение даю, что он действительно правнук Дубривного. И еще кое-что, - голос друга стал еще более взволнованным, - Дорыл я до седьмого колена Леры. Девочка твоя оказалась потомком Юлии Юрцевой. В девичестве Березовской. Родной сестры графини, которую в усадьбе прихлопнул муженек.
И тут пазл в голове Арка окончательно сложился.
Он мчался на золотое свечение его Леры, что золотым солнцем пробивалось из-за деревьев. На этот раз лес не мешал ему, не путал и не дурил. Наоборот. Все препятствия исчезли с пути, шелест листвы складывался в слова:
- Поспеши, Темный. Помоги им.
Прозвучал звук двух выстрелов. У Сангина замерло сердце, и он рванул вперед, вырвался на небольшую полянку, уже покидая человеческое тело.
Расстановка сил ему не понравилась. Бодров, немного шокированный и ошалевший, отстреливался от призрака графини. Безуспешно, естественно. Самохин, зло и нетерпеливо рылся в рюкзаке. Лера стояла ровно, словно струна, сжимая руки в кулаки. Ее глаза действительно сияли, светились. Одежда ее была вымарана землей. От этого зрелища сердце Сангина защемило.
"Моя девочка."
- Что решила, раз у вас общая кровь, то точно получишь ее тело? - десятками голосов заговорил Темный, - Нет, тварь. Ты ее не получишь!
Переступив через бессознательного и окровавленного Бориса, Арк вцепился в шею графини. Яростно, безжалостно. Пули ее не брали, другое оружие тоже. Но Темный вонзил руки в ее призрачную плоть так, будто она была осязаемой, реальной. Он рвал ее зубами, когтями. Графиня пыталась отступить, вырваться из мертвой хватки, избежать возмездия от его хтонических лап, но со спины ей преградили путь те, кто лишился жизней от ее рук сто лет назад.
- Ты ответишь за всех, - плотоядно улыбнулась Фрося, подступая к ним, хватая Шафрину за русые волосы и облизала острые зубы.
🍁
"Жив! Он жив!" - Лера замерла, глядя на его методичное злое возмездие.
По ее щекам текли слезы от облегчения и радости. Посмотрев на человеческое тело Арка, девушка ужаснулась. Мужчина был весь в грязи, на щеке и руках красовались ссадины. На сгибе локтя — кровоподтек.
Водолазка в пыли и мелких дырах, черные джинсы разодраны на коленях.
- Твою мать, - услышала писательница голос Владимира Алексеевича. Тот отскочил от подобравшегося ближе зверя. Волчье кольцо сужалось.
- Пошли прочь, - прочала девушка, глядя на животных. Ее потряхивало от осознания того, что у них с этой чудовищной особой, убившей десять человек, общая кровь. Инна была ее много раз прабабкой. И теперь стали ясны слова Петра Васильевича про дом. Лера тоже была Шафриной. И не простой. В ней тоже, как и в графине, была и звериная кровь Тары, и кровь аристократов.
- Не трогать никого, - сказала она, и тогда волки остановились. Послушно, быстро, будто до этого действовали под давлением, - Нож у меня. Теперь я власть, ваша Хозяйка. И я прощу вас уйти, сейчас же.
После этих слов стая отступила, попятилась и сбежала, поджав хвосты.
- Лера, маски! - подал голос Сангин, - Их надо уничтожить!
Лисанская обернулась, посмотрела на Самохина, что достал наконец из рюкзака мешок.
- Помогите же, - сказал он.
Бодров кинулся к Сергею Петровичу. Сунув руку внутрь, он извлек что-то белое и не слишком маленькое. Присмотревшись, девушка ужаснулась
" Посмертные маски... Она запирала души в них. Может, если их разбить, отпустить призраков, она тоже исчезнет?"
Лера забрала вещь, протянутую Самохиным. Лицо на слепке было молодым, почти детским. Сзади послышался голос. Обернувшись, желтоглазая увидела девушку в форме горничной. Бледную, светлоглазую и светловолосую.
- Отпусти, - взмолилась та. В зеленоватых глазах была вселенская усталость.
- Конечно, - Лисанская грустно улыбнулась ей, положила маску на землю и вонзила в гипсовый нос острие клинка. По белой поверхности пошла трещина. Графиня страшно закричала.
- Твою же, - прошелестел мрачный Бодров, ударил прикладом по лицу зрелой красавице. Крик стал еще громче. От него в ушах звенело. И не только у Леры. Девушка видела это по лицам своих соучастников.
Они разбивали маску одну за одной. Исчезли и востроносая Глаша, и кухарка, и куколка Аля. Девушки таяли, разрушались вслед за своими якорями в этом мире, пока целыми не остались лишь два слепка.
- Что ж, прощайте, - улыбнулась Фрося, оказываясь рядом. Теперь она выглядела так, какой была до смерти. Русоволосой, голубоглазой. Без страшных ран.
- Прощай. Спасибо за все, - ответила тепло Лера, а потом, когда гипсовое лицо треснуло на две части, смотрела, как призрак истаял.
Последней стала Агния Дубривная. Купчиха погладила Лисанскую по волосам, почти невесомо, словно ветерок поиграл, ласково поцеловала правнука в лоб, стерла бледной ладонью его слезу и шагнула к Инне.
- Позволь мне, Темный. У нас с госпожой ведьмой старые счеты, - лукаво сказала жена купца. Арк отпустил графиню, швырнул в сторону зеленоглазой красавицы, - Сейчас, Сереженька.
Послышался хруст, ознаменовавший конец. Две фигуры стали исчезать. Напоследок Агния успела улыбнуться им. Всем сразу. Животный крик графини, страшный, дикий, пронзительный, звучал в воздухе еще несколько секунд.
Арк шагнул к Лере, обхватил хтоническими лапами. Осязаемыми, горячими. Девушка уткнулась в его грудь. Туда, где все еще клокотало и хрипело от угасающей ярости.
- Прости меня, - шептал хор голосов. Темный сжимал ее так, будто боялся, что она сейчас растворится вслед за призраками, исчезнет. Истает.
- Тебе не за что извиняться, - Лисанская стиснула его сильнее, чувствуя собственную дрожь. Слезы, (да когда же они кончатся?!) скатились по грязным, вымаранным кровью и пылью щекам, - Главное, что ты жив. Слава богам, что ты жив.
Арк запустил лапу в ее волосы, задирая напряжение и озноб.
- Все нормально, лисенок. Все кончилось.
Послышался тихий стон, шевеление. Сангин отстранился, сверкнул огнями глаз и шагнул к очнувшемуся Борису. Лера заглянула в голубые омуты и не увидела там ни намека на разум. Взгляд историка метался по сторонам, ни на чем не фокусируясь. Арк шагнул к нему с тихим клекотом, протянул когтистую лапу. Одну из четырех, сжал поцарапанную шею. Кровь уже остановилась, а теперь вновь грозилась хлынуть. Еще секунду, и рана вновь откроется.
- За все, тварь! - нечистый оскалил частокол зубов-кольев.
Валерия успела схватить его за другую руку, стиснуть горячее запястье.
- Стой, подожди! - ей не хотелось, чтобы ее мужчина становился убийцей. Это могло бы стать чересчур тяжелой ношей. Сангин слишком совестливый, чтобы после подобного спокойно жить, - Ты хочешь его наказать? Тогда не трогай. Такая жизнь куда хуже смерти.
Сангин сначала долго смотрел в ее лицо, подрагивающие губы, потом на Разина. Разглядывая, выискивая. Будто услышав ее немые мольбы, он вздохнул.
- Хорошо, любимая. Только ради тебя, - прошелестел он и отступил, отшвырнув окровавленное трясущееся тело. Лера тут же притянула его к себе, обняла, вдыхая странный запах чего-то древесного, тканевого и угольного.
Самохин и Бодров наконец пришли в себя. Насколько это возможно в нынешних обстоятельствах. Они все еще с опаской смотрели на черное нечто, говорящее десятком голосов разом, на зубастый рот и горящие адским огнем глаза. На четыре, нет, уже две руки. В голове Владимира все еще укладывалось с большим трудом. Но это потом. Сейчас следовало разобраться с остальным.
- Я вызываю людей, - сказал следователь, - Надо тут все в порядок привести.
Лера осмотрелась. Действительно странная была картина. Черепки, волчьи следы. Застывший каменной статуей Аркадий, на которого мужчины смотрели с мрачной задумчивостью.
- Ты бы... Это, - она кивнула парню на тело. Тот очнулся от раздумий, послушно вернулся в первоначальный вид. Походка художника была шаткой, но он не остановился, подошел к девушке, прижал к себе. Она обхватила мужскую талию, поражаясь, насколько он холодный.
- Кто ты?- спросил Самохин. Без страха, брезгливости. В голосе потомка Дубривных было только любопытство смешанное с уважением.
- Темный, - ответил Сангин, - Не волнуйтесь. Причинять вреда я никому не собираюсь.
- Да мы и не волнуемся, просто не ожидали. Ну, это даже сыграло на руку. Только вот с этим теперь что? - Бодров перевел внимательный взгляд с кареглазого. Кивнул на Разина, скулящего, как щенок, и свернувшегося в комок. Голубой пуловер весь испачкался в земле и крови. Пальто не было, и теперь крупное тело трясло от холода. Это зрелище было душераздирающим, и девушка отвернулась. Она не могла смотреть на Бориса. Не сейчас. Не после всего, что узнала сегодня. Это слишком. Ей нужно выдохнуть.
- Графиня же в нем поковырялась. Наверное, доломала свою игрушку, - Сергей Петрович шагнул к историку с задумчивым лицом.
- Ему же теперь и не предъявить. Невменяемость. Тут даже без психиатра видно, - Владимир покачал головой, обернулся к Лере, - Он же сделал с тобой что-то, да?
Лисанская зажмурилась, кивнула. Арк вздрогнул, замер. Сердце его начало биться очень сильно, с губ сорвался полустон.
- Я в порядке, - шепнула Лера, погладила его по руке, лежащей на животе. Она не злилась, не винила его ни в чем. Даже не думала об этом. Виновны были двое. Одной больше нет, а второй окончательно провалился в пучину безумия. Но Сангин винил себя, писательница это чувствовала. Так же ясно, как и его усталость.
Оба полицейских выругались. Самохин сплюнул на землю, стал собирать осколки в мешок. Бодров листал телефонную книгу.
- Владимир Алексеевич, - дошло до нее вдруг, - А вы тут как вообще оказались?
- А он за мной следил, - хмыкнул Самохин, - Сыщик хренов. Хорошо справлялся по началу. А потом так ветками хрустеть стал, что я уже подумал, что у нас еще и медведи завелись.
- А я что виноват, что ты разогнался? То еле тащился, прости меня за прямоту, а потом как рванул!
Старший из мужчин закатил глаза.
- А это вы где нашли? - Арк кивнул на мешок.
- В избе лесной. Древней такой. В печи лежала. Это же дом Тары, да?
- Да. Инна его использовала как хранилище. Теперь понятно, зачем ей завеса. Чтобы никто не смог найти маски, чтобы жить хотя бы так, пусть и бесплотно. Как чуяла, что конец ее близок. Или решила перестраховаться, - Лера поморщилась.
- Она знала, что все должно случиться сегодня, решила не тратить силы на уже ненужные маски, убрала морок. Я это почуял, пошел в усадьбу. Там этот урод меня и вырубил, - Темного шатнуло.
- Тебя вырубил и запер в подвале, меня сцапал и увез, - они с Лисанской облокотились на стол дерева, держась за руки.
- Мразь, - рыкнул Сангин, бросая взгляд, полный ненависти, на Бориса, - Его же счастье, что он не в себе, а то бы я его убил.
Сомнений в этом ни у кого из присутствующих не было. По правде, любой из них бы хотел сделать то же самое. Но в данный момент это было, в их понимании, бесполезно. Сейчас историк больше напоминал неразумную, но живую субстанцию.
Якушев явился в течение получаса. Они успели лишь немного выдохнуть. Выглядел лейтенант злым и взъерошенным. На Бориса смотрел с искренней брезгливостью, хотя пытался это скрыть за профессионализмом. Версия, придуманная ими, его не особо впечатлила, но спорить парень не стал. Окинул присутствующих недоверчивым взглядом, он удалился вместе с коллегами и вяло идущим Разиным.
- С остальными разберемся завтра, - сказал он напоследок, неприязненно стрельнув глазами в сторону Сангина.
- Какая же заноза, - брукнул Аркадий, натягивая рукава водолазки на предплечья. Его начало потряхивать еще ощутимее. То ли от холода, то ли от укола. Что же там ему такое влили в кровь?
- Зато полезный. Но занудный ужас. Не поверишь, порой стулом по голове треснуть хочется, - нервно хохотнул Бодров.
- Не только вам, - Лисанская ухмыльнулась и сжала зубы. Спазм снова прошиб тело. Адреналин начал падать, и боль вернулась с новой силой, заполняя тело.
Самохин осмотрел их обоих и сказал:
- Так, братцы-кролики. Сейчас по домам. Приходить в себя, отдыхать. Пить обезболивающее. Сангин, тебе бы капельницу, что ли, сделать. Прочиститься. Мозговать будем потом. Сначала допросы и вся канитель, и только после этого серьезный разговор. Вот это, - он тряхнул рюкзаком с черепками, - Я пока у себя подержу.
Спорить никто не стал. Сил не было, да и надобности. Ребятам хотелось поскорее оказаться дома, в уюте и безопасности. Пережить этот сумасшедший день. О произошедшем они подумают потом. Когда будут силы думать.
- Сангин, твою же мать! - на мосту через ручеек появился Женя. Лера сразу его узнала. Именно так и представляла себе Листовского. Растрепанные волосы цвета молочного шоколада, ямочки на щеках, светло-карие глаза. Высокий, но ниже Арка, суетливый.
- О, курица наседка явилась,- слабо улыбнулся художник.
- Ты еще поговори мне, - Женя метнул в его сторону беспокойный взгляд, заметил и зажатый в Лериной руке нож, ее изпачканное лицо, - Миледи, пусть я и чрезвычайно болтлив, но пощадите! Клянусь не заговорить вас до смерти!
Валерия хохотнула нервно и сунула клинок во внутренний карман дубленки, не думая о том, что может ее порезать. И черт бы с ней. Скорее бы оказаться дома, встать под тугими струями воды, смыть с себя весь этот ужас, всю эту боль и страшные ответы на ее вопросы.
- Ну и видок у вас, ребята, - сказал Листовский, подхватывая Арка под бок, того уже еле держали ноги, - Что с тобой, брат?
- Смертельная доза пропофола, - тот хмыкнул. Лисанская же напряглась. Вспомнила, что за препарат и ужаснулась. А потом порадовалась, что Сангин не человек. И все же, несмотря на природу, его все равно начинало сваливать.
- Чего, блядь? - Женек аж подпрыгнул, - В больницу обоих.
- Никакой больницы, - воскликнули ребята хором.
Листовский еще долго ворчал, но довез их до дома экстрасенса, провел внутрь.
- Да отпусти ты ее уже, придурошный. Дай девочке в себя прийти. Она ж в крови вся и еще бог пойми в чем! - он отцапал руку засыпающего Сангина от Леры, - Да и ты тоже. Господи, вообще вас одних оставлять нельзя! Вечно в жопе какой-то оказываетесь!
- Я сейчас, - шепнула Лисанская Арку в губы и кинулась в ванну. Друг мужчины ей нравился. Его бубнеж создавал уютные вибрации, отвлекал от неприятных мыслей, насколько это возможно.
- Вот держи, - Женя протянул ей таблетки, - Обезболивающие, но не слишком сильные. Надо было что посерьезнее с собой взять, наверное.
Они стояли на крыльце. Парень задумался о чем-то, нахмурив брови. Лера выпила предложенные таблетки, написала сообщение на номер Ксюши.
«Я жива. Позвони, как сможешь.»
Сангин, едва приняв душ, вырубился чуть ли не на ходу. Пришлось укладывать его на кровать. Уже добрых полчаса тот спал. Лера хотела отвлечься, но из рук все валилось, поэтому девушка вышла на улицу. Чтобы подышать, полюбоваться предзакатными лучами солнца. Листовский, наверное, почувствовал, что одной ей все же не по себе, вынес чашку с чаем. Хороший у Арка друг. С таким можно и в разведку, и в огонь, и в туман.
- С ним все будет хорошо? Может, и правда в больницу? Не шутки, все-таки.
- Он необычный человек. Ты это не хуже меня знаешь. Очухается. Ты бы лучше о себе подумала, - он кинул взгляд на ее шею, - Но я знаю, что вместе вы со всем справитесь. Что бы ни случилось, ты теперь своя. И за тебя Арк всех порвет. Помни об этом. Ты не одна. А если станет плохо обоим, то всегда есть я, - Женька открыто улыбнулся, - Он же мне как брат. А ты теперь, стало быть, сестренка. Ну ты чего?
По щекам Лера потекли слезы. Как это, оказывается, приятно и трогательно. Они виделись первый раз, а этот парень называет ее так. Словно они и правда часть одной семьи.
- Ну, поплачь. У тебя был явно отвратительный день. Тоже полезно. Нельзя все в себе держать. А то станешь как Алый, - Листовский погладил ее по плечу и состроил хмурую моську, пародируя Арка.
- А что плохого в вероятной схожести со мной?- раздался хриплый голос Сангина, а потом он встал за Лериной спиной, обнял за плечи, окутывая своим запахом.
- Вредно это. Все болезни от нервов и сдержанных эмоций, - прыснул Женя, - Так господа хорошие. У вас тут есть гостишка какая или что угодно, куда можно кости кинуть?
Можно было бы предложить ему остаться и в коттедже, но диван был слишком маленьким для взрослого мужчины.
- Сейчас решим вопрос, - Сангин кивнул, двинулся к калитке, ведущей к участку бабы Кати.
Но выйти он не успел. Старушка зашла сама, влетела с удивительной для ее возраста скоростью. Да не одна.
За ней шел высокий мужчина с сединой в темных волосах и голубыми глазами.
- Папа, - прошептала Лера. Сердце ее забилось пойманной птицей.
Он, увидев ее, облегченно вздохнул, шагнул навстречу. Девушка тоже сделала робкий шаг. Поверить глазам было тяжело. Происходящее казалось нереальным. Еще более невероятным, чем все призраки, черти и иже с ними вместе взятые.
Оказавшись в объятиях отца, Лера услышала, что он сдерживает рыдания.
- Пап, все хорошо. Ну, нормально. Никто не умер. Ты чего? - девушка растерянно погладила его по спине. Впервые ей довелось видеть отца в таком состоянии. Он никогда не плакал при ней. Ни единого раза. И теперь она просто не знала, что делать, что сказать.
- Упрямая. Вся в бабку, - раздраженно ответил он, вздохнул и поцеловал в макушку.
- Есть грешок, - на губах появилась нервная ухмылка, - Ты почему здесь?
Он горько улыбнулся, смотря на ее синюю шею.
- Приехал забрать тебя. Или помочь. Поздно, как всегда. Прости. Меня никогда нет рядом, когда я так нужен, - новые слезы потекли по худым щекам, - Я плохой отец, всегда им был.
Лера выдохнула.
- Слушай. Прошлого не изменить. Но мы же можем попробовать снова? Сможем научиться быть настоящей семьей? - она погладила отца по рукам, - Все будет хорошо. Только не волнуйся. Ты плохо выглядишь.
- Ну, явно не хуже тебя. Кто это сделал? Кто-то из них? - он кивнул в сторону ребят. На ее синяки и отметины мужчина смотрел с горечью и болью.
- Господи боже, нет! - Лера округлила глаза, - Это мой парень и его друг. А тому уже знатно досталось. Настолько, что это хуже тюремного заключения.
- Что может быть хуже пожизненного? - с сомнением спросил Константин Лисанский.
- Полнейшее лишение рассудка, - Арк подошел к ним, обнял Леру за талию. Та улыбнулась, - Я хотел его убить, но ваша дочь очень добра и помешала мне.
Константин протянул Сангину руку. Он успел быстро просканировать парня. Эта привычка всегда была у него. С самого Лериного детства. Все же, ее отец неплохо разбирался в людях. И его жест можно считать хорошим знаком.
- Порой излишне.
Мужчины представились, пожали руки.
- Какие вы кровожадные, - Лисанская отступила, обняла старушку, которая уже поняла, что случилось что-то ужасное.
- А теперь детям пора отдохнуть,- подала голос Екатерина Львовна, когда они уже коротко обсудили все происходящее. Она громко ругалась еще пять минут назад, посылала проклятия. Все молчаливо были с ней согласны, - Пошли, господа квартиранты.
Константин и Женя послушно двинулись следом. Листовский начал шутить, Лисанский рассмеялся, оглядываясь на дочь. Та помахала рукой, мол, иди. Поговорим потом.
- Ну и балабол, - хохотнула старуха скорее нервно, и они скрылись в доме.
🍁
- Ты как? - он вошел в ванную.
Лера сидела в душевой кабине, обхватив себя за колени. Арк с болью разглядывал синяки от чужих пальцев на ее теле, истерзанную шею.
" Это все из-за меня. "
- Не знаю. Но если честно, лучше, чем могло быть, наверное. Но умереть из-за этого не хочется. Плакать уже тоже. Просто обними меня, - девушка слабо улыбнулась и протянула к нему руки. Сангин стянул одежду, устроился рядом, обхватив за плечи, прижимая к себе.
- Не смей винить себя, слышишь? Я вижу, о чем ты думаешь. Это неправда. Она была хитрой. Все равно бы нашла выход, как нас разлучить и свершить задуманное. Хорошо, что не случилось ничего страшнее. Легко отделались, можно сказать.
- Лера, тебя изнасиловали, что может быть хуже? - Арк шокировано уставился на нее. Несмотря на весь ужас пережитого, а она еще находила силы на то, чтобы утешать его.
- Зато мы живы. Да происходящее, конечно, чудовищно. Но я рада, что все закончилось. А с этим...С этим я справлюсь, поверь мне.
Сангин прижал девушку к себе.
- Мы справимся, лисенок. Или забыла?
- Конечно, не забыла. Мы, - она поцеловала его, обнимая за шею. Его маленькая сильная Лера.
Он был рад, что все это закончилось. Что Разин теперь не опасен. Что Инны больше нет. Что все, кто должен был успокоиться с миром много лет назад, наконец-то свободны.