33.
- Сумасшедший, - шепнула Лера. Когда они пошли на его участок.
- Сам в шоке, это ты на меня так действуешь, - Арк открыл дверь, помог девушке снять дубленку и неожиданно оказался прижатым к стене.
- Что ж, ты нарвался, дорогуша, - рыкнула Лисанская и улыбнулась так, что возбуждение, успокоившееся и перешедшее в режим ожидания, вспыхнуло с новой силой.
- Угрожаешь? - спросил мужчина, снимая пальто. Как хорошо, что разуться они успели, только войдя в коттедж.
- Да, - глаза девушки ярко вспыхнули, - Жестокой, мучительной расправой. Как твои картины, Алый.
Сангин опасливо посмотрел на Лисанскую. Он не показывал ей своих работ. А она, руку был готов отдать на отсечение, не искала.
- И что ты так на меня смотришь? Видела парочку твоих работ у своей подруги. Она любительница жутких сюжетов. Очень нахваливала художника. Такого фактурного и инфернального. Узнаваемо, знаешь ли, особенно когда видишь твои скетчи практический в каждой комнате, - она провела ладонью по его груди, - А теперь захлопни рот и вперед, в спальню, пока я тебя на части не разорвала.
Спорить Арк не стал. Такой его женщина ему нравилась ничуть не меньше. Он пятился, поворачивая в нужных местах. Лисанская смотрела ему в глаза не отрываясь. Наступала медленно, но неотвратимо, как настоящая хищница.
- Что ты задумала, лисичка? - улыбнулся он, садясь на кровать.
Девушка ухмыльнулась. Глядя прямо в глаза, опустилась на колени между его ног, огладила бедра.
- Лера, с огнем играешь, - серьезно сказал Сангин, чувствуя, как напряженный орган дернулся в штанах.
- А игры кончились. Это урок, любимый. Будешь знать, чем чреваты твои забавы, - она прикусила губы и расстегнула молнию.
Игры и правда кончились. Это была месть. Сладкая, томительная. Мучительная. У мести были теплые ласковые руки, очаровательные веснушки, настырный язык, горящие адским пламенем глаза.
Под ее взглядом Сангин чувствовал себя так, будто это он сейчас сидит в ее ногах, ласкает, дарит ей удовольствие. Это она была королевой, а он - рабом верным и покорным.
Ему оставалось лишь сжимать простынь, низко стонать, ласкать хтоническими руками ее спину и наблюдать, как она старалась вобрать в себя его немалые габариты. Когда оргазм, казалось, вот-вот настанет, девушка остановилась. Воспользовавшись этой заминкой, Темный подскочил, подхватил Леру и уложил на кровать.
- Что ж, тогда позволь мне исправиться, моя госпожа, - он тихонько поцеловал припухшие губы.
- Вперед, - улыбнулась Лисанская задорно.
Дважды повторять не пришлось. Сангин быстро стянул с себя одежду. Видя напряжение девушки, мучить ее дальше не стал.
- Ты невероятная, - сказал он, затем одним движением перевернул на живот, выбивая из груди Леры вздох нетерпения.
Вскоре вздох превратился в стон, потом во всхлип. Лисанская под ним извивалась, подстраиваясь под ритм. Стискивала подушку обеими руками, комкая постельное белье. Мужчина чуть изменил ее позу, заставляя встать на колени, прогнул спине и впился в губы. Она ответила страстно, почти яростно.
- Хочу видеть тебя, - прошелестела она, и тогда она снова оказалась на спине.
Ритм замедлился. Арк рассматривал ту, что вручила ему свое сердце, и хотел запомнить все до мелочей. До последней веснушки, мельчайшей черточки.
- Люблю тебя, - сказал он, впиваясь в покусанные до крови губы.
- Люблю, - прозвучало в ответ.
У их любви было две полярности: всепоглощающая нежность и обжигающая страсть. Они сменяли друг друга резко, но это было естественно и потрясающе.
Вот Лера рычит и седлает его.
Вот Арк целует ее шею, нежно прикусывая кожу.
Вот она оставляет следы ногтей на его спине. А он, оглушенный биением их сердец и стонами, ласкает языком самое чувствительное место.
Их стоны, казалось, заглушили звуки всего мира. Не существовало больше ничего. Только они. Их чувства. Их сути, желающие друг друга так сильно, до исступления. До дрожи в конечностях.
Арк с восторгом наблюдал, как Лисанскую раз за разом накрывает оргазм. А сейчас, когда ему самому оставалось пару мгновений, девушка прижала его к себе, обхватила за талию.
- Я на таблетках, не уходи.
Этот жалобный шепот сорвал все предохранители. Художник кончил с хрипом, уткнулся своим лбом в лоб Леры.
- Я хорошо постарался, моя госпожа? - ухмыльнулся он.
- Хорошо. Может быть, я даже тебя не покалечу, - рассмеялась она и обняла его за шею. Поцеловал ее в лоб, мужчина вздохнул и прикрыл глаза.
🍁
- Мы с тобой какие-то похотливые извращенцы, - вздохнула Лера, глядя на Арка. Тот был еще сонным. Вчера им чудом хватило сил добраться до душа и сменить постельное белье. Измятое, истерзанное в порывах страсти.
- Ну, бывает. Если ты вдруг про дневник, то можем начать читать хоть сейчас, - он потянулся, рисунки на его сильном жилистом теле ожили.
Лисанская отвернулась, прикрыла глаза. После того, что она вчера вытворяла, накатило запоздалое смущение. Впервые она была такой. Такой настойчивой, решительной, дикой. Впервые ей отдали всю власть в руки.
" Сам нарвался. Нечего руки распускать", - одернула сама себя девушка.
Сангин выглядел крайне довольным. Все же, он был необычным мужчиной. Или же Лере никогда не встречались нормальные.
- Ой ляяя, тут еще с ятями, - он взял телефон и тяжел вздохнул, - Дневник Егора Федоровича Дубривного.
Лисанская подкинулась, приблизилась к мужчине.
- Реформа в языке случилась в тысяча девятьсот восемнадцатом году. Значит, велся ранее. Ну, если Дубривный не продолжал писать так по привычке до конца своих дней.
- А умер он в тысяча девятьсот двадцатом, - Арк сел, отдал ей устройство.
Лисанская вгляделась в текст. Поначалу было тяжело разобрать чуть смазанные из-за спешки снимки, но уже через пару минут она видела текст простым и читаемым. Открыв на последних страницах, Лера начала читать вслух:
" Многое изменилось за эти годы. Вся моя жизнь пошла под откос. Я потерял друзей. Самых близких, как мне казалось, верных и любящих. Похоронил любимую жену. Спокойствие и сон без кошмаров покинули меня. Единственное, что у меня, еще пару лет и старика, осталось - дочь.
Майя росла без матери, но все равно так похожа на нее. Даже сейчас, будучи почти ребенком, имеет стать, властность и лукавый огонек в глазах, что были у моей прекрасной Агнии. Моей яркой, словно огонь, жене. Именно во имя Майи, моей единственной девочки, ее будущего, я сделал то, что сделал.
Приближение революции было очевидным. Народ гудел, как пчелы в растревоженном улье. Ходили нехорошие слухи. Поэтому, продав все, что смог, я купил маленький дом в такой глуши, где нас никто не знал в лицо. Оставил из драгоценностей только четки жены, ее нательный крестик для Майи и несколько камней на черный день.
Я уже выбрал место. Никто и не подумает искать ничего в разваливающемся охотничьем домике и его окрестностях, принадлежавших графу-душегубу.
Если кто-то сейчас читает этот дневник, значит подсказки, отставленные в молитвослове, подаренном мне Петром, пригодились.
Меня уже не будет, когда эти драгоценности вновь увидят свет. Но, надеюсь, они послужат во благо моей дочери или ее потомков. Храни вас всех господь.
Е.Ф. Дубривный."
Лера вздохнула, отложила телефон. Столько было надежды в последних строках. Там было еще много записей, бытовых задач, коротких заметок, в основном о дочери. Но эти последние пару страниц довели девушку до слез. Егор Федорович сделал все, чтобы спасти девочку. Обеспечить ее будущее, когда все уляжется. Но, увы. Она так и не получила свое наследство.
- Я поищу, есть ли между Самохиным и Майей связь, - откликнулся Арк.
- Ее, может, и не быть. Мало ли кому в руки попал старый молитвослов. Его могли продать, пожертвовать в церковь, что угодно, - Лисанская вздохнула.
- И все же, - он мягко улыбнулся, - Не грусти, милая. Я узнавал. Дубривный умер сам. Его не убивали, не раскулачивали, не ссылали.
Девушка вздохнула. Хоть кто-то в этой старой истории смог уцелеть.
- Смотри, - вытащив ее из невеселых дум, сказал Сангин и ткнул в одну из страниц, - Уже который раз здесь встречается имя Александр. Это что за слово... А, инженерные.
- Да, вижу. Это же написано про приезд сюда, в усадьбу, - Лера вчиталась в чуть стертые буквы, - Позвал Сашу проверить инженерные системы. Петр пообещал отпустить его с нами.
- Значит точно местный.
- Стоп, очень знакомое что-то, - она замерла, стараясь найти в чертогах своей памяти ответ.
" Александр. Инженер, который жил в усадьбе и был в курсе всего происходящего. Твою же..."
- С тобой сходить? - оторвался от поисков информации по Самохину художник, когда Лисанская вскочила с кровати и принялась судорожно одеваться, толком не смотря на то, что напяливает.
- Нет. Я сейчас все узнаю и расскажу, - натянув штаны, девушка схватила дубленку, сунула ноги в резиновые уличные тапки и вылетела из дома.
- Тебя что, черти гнали? - спросила Екатерина Львовна, когда Лера появилась у нее в доме, сверкая ошалевшими глазами.
- Нет, - она мотнула головой, выдохнула, - Екатерина Львовна, миленькая, вспомните, пожалуйста. Ваш дед не был знаком с Дубривным?
Старуха опустилась на табуретку, вздохнула, потерла больные колени.
- Был. Он проработал в усадьбе до самого ареста Шафрина, поэтому знал всех, кто там бывал. А Дубривный находился в самом близком окружении графа.
- А про Фросю он вам что-то говорил? Про девушку, чье тело нашел в лесу? Вы ее видели?- Лера понимала, что со стороны была похожа на безумную. Но старуха отвечала на ее вопросы спокойно.
- Фросю? Нет, сама не видела. Но дед часто ее костерил на чем свет стоит. Говорил, была дочерью священника, в потом в нежить обратилась, и жизни от нее не стало. Это уже совсем в старости. И то мельком.
Лисанская кивнула, взяла старушку за ладони.
- Раз он проработал в усадьбе до самого конца, значит, он знал все. Ваш дед ничего больше не сказывал? Что именно там произошло?
- Нет, Лерочка, кроме того, о чем я тебе уже поведала, я никогда больше и слова не слышала от него об этом, - Екатерина Львовна покачала седой головой, - У него жизнь тяжелая была. Мертвячка спать не давала, работа тяжелая на заводе. Хозяйство. Потом революция, войны. Я в сорок третьем родилась, ничего с тех пор и не помню. А он же все пережил. Все эти кровавые времена. Он мало говорил о прошлом. А если и говорил то шепотом, украдкой, чтобы не услышал никто, не вспомнил, что они с бабкой в усадьбе графской жили. Время такое было - не принято говорить о том, дореволюционном.
- Что ж, одним вопросом меньше, - Сангин потер переносицу, - Таинственный мертвец, показавший Фросе дорогу сюда, найден. Может, сходим в кафе кофе выпьем? А то у меня уже в глазах рябит.
Лера согласилась. Собравшись нормально и приведя себя в порядок, они покинули коттедж. Небо над их головами было серым и грозило к вечеру оросить Листвянск дождем.
В кафе было пусто. Ребята пили горячие напитки, думая каждый о своем. Эту естественную и уютную тишину прервал звон дверного колакольчика. В зале появился Разин. И не один. Мужчина вел, держа за плечи, заплаканную женщину. Из ее груди вырывались всхлипы. Услышав шум, за стойкой материализовалась Эльза.
- Кто это?- тихо спросила Лера, оглядывая незнакомку. Русые с проседью волосы, серые глаза, под ними тени. Лучики морщин в уголках.
- Мать Сони, - беспокойно проговорил Арк, поднимаясь.
Лисанская подскочила вслед за ним, приблизилась. Узнав Сангина, женщина разрыдалась еще сильнее, повисла на нем, подвывая. Он же гладил ее хтоническими лапами по голове и спине.
- Тише, Наталья Николаевна, у вас сердце слабое, тише, - ворковал экстрасенс своим низким голосом.
- Что случилось? - шепнула Лера стоящему рядом Борису. Тот выглядел немного пришибленым и хмурым.
- Игорь умер, ночью сердце остановилось, - так же тихо ответил он, наклоняясь к ее уху.
- Ему вчера плохо на кладбище стало. Но мы скорую вызвали. Его же увезли. Врачи не досмотрели? - шокированно пробормотала девушка. В ушах шумело, будто старый телевизор перестал ловить сигнал.
- А он отказ от госпитализации написал, - всхлипнула Белова, обернувшись к ней, - Вернулся домой и сказал, что ему уже лучше. Спать лег рано. А утром я пришла его проверить, а он... Он...
Лера смотрела на эту несчастную женщину, потерявшую сразу двух детей, и по ее щекам потекли слезы жалости и сочувствия.
- Игорь был тяжелым человеком, это правда, - лепетала Наталья Николаевна, стараясь стереть с лица влагу, но соленые дорожки все появлялись и появлялись,- В некоторых моментах настоящим мерзавцем. Но я думала, что после смерти Сони у нас останется хоть кто-то, но...
Сангин вновь прижал женщину к груди, и Лера увидела в его глазах ту же вину и сожаление, что носила и в себе.
- Этот город проклят, - еле слышно сказал Разин и, попрощавшись, покинул заведение.
Эльза вернулась со стаканом воды и таблетками. Через полчаса, когда Наталья Николаевна затихла, они с Арком вызвались проводить женщину до дома и хоть чем-нибудь помочь. Дмитрий Анатольевич, ее муж, отправился организовывать похороны. Эльзе же надо было подготовить все к поминкам. А оставлять человека в таком состоянии одного было никак нельзя.
Дом, полный книг, чистый, светлый, был погружен в скорбь. В нем витал запах сердечных капель. Женщина, оказавшаяся в родных стенах, потеряла вдруг все оставшиеся силы.
- Аркаша, ты же знаешь законы, да? Когда... Когда можно будет похоронить Соню? - спросила она бесцветным голосом, обмякая в кресле цвета морской волны.
- По закону вообще в течение двух недель... тело может находиться в морге. С Люсей вышло дольше, дотянули до последнего. Надеюсь, в этом случае так не получится, - Сангин провел теневой рукой по седым прядям в светлых волосах.
- Хорошо, - прошептала она и уставилась в одну точку.
- Отдохните, мы пока подберем одежду, - Лера сжала ее ладонь.
- Спасибо, милая. Я туда даже заходить боюсь, - женщина прикрыла глаза, а потом улыбнулась слабой улыбкой, - Сонечке бы ты понравилась.
- Чем вам еще помочь? Деньги нужны? - спросил Арк, смотря хозяйке дома в глаза с сочувствием.
- Нет. Не надо, дорогой. У нас есть сбережения. Откладывали на черный день. А теперь куда уж чернее...
Лера прикусила губу и поспешила покинуть гостиную. Горькие слезы другого человека были сильным испытанием для нее.
В комнате Игоря царил идеальный порядок, почти стерильный. Все вещи были аккуратно сложены, книги расставлены по цвету обложки и высоте. Но, несмотря на это, запах был отвратительным. В помещении витала смесь серного душка и еще бог знает чего.
- Арк, - прошептала Лисанская и уставилась на него круглыми глазами.
- Он впускал кого-то из них, - ответил тот мрачно, ощупывая теневыми конечностями пространство.
Они оба не любили Игоря, это правда, но такая смерть...
- Неужели он не знал правил?
- Он не верил, ты же слышала его там, на кладбище. Не верил в нечисть. Но если они прикинулись Ариной...
- Он позволил им войти, - Лера опустилась на стул, - Борис прав. Этот город сошел с ума.
Экстрасенс распахнул шкаф, осмотрел аккуратные стопки и ряд вешалок.
- Таких городков тысячи, поверь мне. Это жизнь. Ты знаешь, сколько людей пропадало во все времена? Считай, что это закон природы. Нечисти тоже надо чем-то питаться. Так было всегда, так всегда и будет.
Лисанская вдохнула, принимая его правоту. Ей было жаль, что иначе нельзя. Ведь среди тех, кем лакомились хтони разного толка, были и дети.
- Но Разин твой мне не нравится. Не то с ним что-то, - Аркадий достал светлую рубашку, придирчиво осмотрел ее и повесил на место, взял другую.
- Он шизофреник, - девушка потерла глаза,- Поэтому временами странноватый. А так спокойный дядька, безобидный. Его помощь сильно помогла мне.
- Как скажешь, лисенок, - Сангин закатил глаза и продолжил копаться в вещах химика.
- Не ревнуй. Твои хтонические лапки я ни на кого не променяю, - она поднялась, шагнула к мужчине и обняла его со спины.
- Так и знал, что ты со мной только из-за этого, - он ухмыльнулся.
Дом Беловых покинули ближе к вечеру. Пока разобрались с одеждой, потом решили помочь с едой. Наталья Николаевна была совершенно не в состоянии что-то готовить, а Дмитрий Анатольевич вернулся такой же пришибленный, как и жена.
- Ребятки, да что же вы? - она виновато поглядывала на них, но в серых глазах ее была благодарность. Ведь теперь ей нужно было утешать уставшего и убитого горем мужа.
- А мы очень любим помогать, - Лера улыбнулась ласково.
- Да, это наше призвание.
Женщина напоследок расцеловала обоих. Белов сдержанно поблагодарил, пожал Арку руку.
Лисанская пребывала в смешанных чувствах. Из-за них погибла Соня, а Игоря они ненавидели. А теперь их родители просили заходить время от времени.
- Дурдом какой-то, - пробурчал Аркадий.
- Натуральный, - кивнула желтоглазая. Бетонная плита надавила на грудь с новой силой.
Ночь Лера ждала как, пожалуй, никогда. Она сидела на кухне, нервно постукивая кончиками пальцев по столу, и мысленно звала чертей. Сангин все возился с родословной Самохина, подключая уже и Женю. Очаровательно живого мужчину, что оказался его другом детства. Пока те вяло переругивались, словно престарелые супруги, Лисанская не могла найти себе места, но ребят напрягать не хотела.
Ее немой зов услышали. Как только сумерки за окном окончательно сгустились, Жорик и Толик появились у окошка на кухне. Лера собрала волосы, накинула на плечи дубленку и вышла на улицу. Мерзкая мелкая морось вызвала дрожь в теле.
Бесы выглядели куда менее несчастными, чем обычно. Глаза их горели алым огнем преисподней, шерсть лоснилась. И от страха перед Фросей, которой, впрочем, тут не было, они не горбились, не пытались стать меньше и незаметнее.
- Объясниться не хотите, дорогие мои? - Лисанская сложила руки на груди и яростно уставилась на них, - Довольные такие. Накушались?
- Лисичка, - начал Толик, подходя ближе, - Ну, он же был не тем человеком, о котором стоит так убиваться.
- И души в нем было на три укуса. Обычно многим дольше держатся, - пробасил Жорик, что был, оказывается, ростом с Арка. Лера их не боялась, нет. Но такая разница чуть поразила. Сейчас, набравшись сил, они не казались такими комичными.
- И девочку он обижал. Ну лисичка, - заканючил мелкий черт, - И тебе не нравился.
Валерия зажмурилась. Да, Игорь был неприятным человеком, уродом и сволочью, но смерти она ему не желала. Даже в порывах ярости за ней такого не водилось. Кто она такая, чтобы даже в мыслях решать кому жить, а кому умереть? А сейчас выходило, что она все равно приложила к его гибели руку.
- Ему было больно... В конце? - спросила она, глядя в красные глаза. В душе горел огонек надежды, что нет, не было. Или что Жорик хотя бы соврет, ей. Утешит ее этой маленькой ложью. Но он решил сказать правду.
- Ну, - сконфуженно протянул бес.
🍁
Игорь выдохнул горький дым и закашлялся. В груди жгло и кололо, да и вообще за последние дни самочувствие стало отвратительным. Ну и плевать. Плевать на вечные боли, тяжесть в замирающем сердце, что прихватывало каждые пару часов.
За что ему держаться? За жизнь, в которой не было почти ничего? Идея фикс, его смысл, накрылся медным тазом много лет назад. Сестра погибла, считая его убийцей. С работы уволили. Даже Люся, маленькая забавная пташка, теперь покоится в гробу.
Все это и не имело никакого смысла. Особенно после того, как к нему пришла она.
Игорь сам не знал, в чем причина его тяги к этой девушке. Он мало что чувствовал к другим людям. Почти все казались ему глупыми, неловкими. Ничтожными. Люди жили свои мелкие жизни, думая лишь о том, что поесть, что посмотреть и куда бы поехать отдыхать. Никакого стремления к возвышенному. К тому, что могло бы изменить мир.
Арина же была спокойной и размеренной, что водная гладь. Доброй, чуткой. Она была из другого теста. Любила природу, заботилась обо всем живом, что ее окружало. И ко всему она была ласкова и сострадательна. К нему тоже. Игорь привык получать тумаки за свое инакомыслие, за надменность и резкие слова в чужой адрес. Девочки любовались им, но все равно называли павлином. Но Арина этого не делала. Дружила так же, как и с остальными. И тогда он предложил ей попробовать что-то, что выходило за рамки того, что другие называли дружбой, но она улыбнулась, мягко погладила по руке и отказала.
Может, именно в этот момент Игорь и зациклился на ней. Потому что не ожидал получить отказ. Потому что считал себя если не гениальным и привлекательным, то максимально близким к этому. Даже сейчас, полностью поседевший, он притягивал взгляды как учениц, так и их матерей. Даже достаточно взрослых.
А тут удар по самолюбию. Но он не бегал в истерике, не кричал, не закатывал скандалов. Нет, он просто жадно впитывал в себя ее поведение, взгляды. Запоминал каждую мелочь. Он до сих пор помнил запах ее цветочных духов, оттенок прядей, выгоревших на солнце, прикосновения мягкой загорелой ладошки. И подарок ее хранил двадцать лет. Арина всегда была щедрой, но не до конца осознавала, что именно для него значит любая врученная ей открытка или рисунок.
Еще раз щелкнув крышкой зажигалки, он посмотрел в окно и улыбнулся. Арина снова была там. Уже третью ночь. Игорь с нетерпением распахнул створку, впуская ее внутрь.
- Входи, - хрипло сказал Белов. Сердце снова прихватило. Дышать стало еще тяжелее, почти невыносимо, но он смотрел только на нее.
И плевать, что она изменилась с их последней встречи много лет назад. Что повзрослела, стала выше. Что черты утратили юношескую припухлость. И на горящие огнем глаза плевать. Главное, что пришла.
- Я умираю? - спросил мужчина побледневшими губами и привалился к стене.
- Да, Игорь, ты умираешь, - безжалостно ответила гостья, приближаясь и касаясь его бледными пальцами.
- Что ж, закономерный конец, - боль была мучительной. Грудь разрывало, но химик пытался держаться, шагнул к своей одержимости, вдохнул удушающий запах серы.
- Хорошо, что ты это понимаешь, - женские руки огладили плечо и шею, - Знаешь, все считают нас злыми и жестокими, но это не так. Я не жестокий. Просто голодный. И ничего поделать с тем, что мой рацион состоит из человеческих жизней, я не могу.
- Природа, что поделаешь, - прохрипел Игорь, находясь на последнем издыхании. Касания будто высасывали из него остатки сил. Жизни.
- Именно,- кивнула девушка, - Так что, извини, ты сам нас пустил.
С губ мужчины сорвался хрип. Боль заполнила с собой все. Тьма и адская боль. Сердце Игоря Белова будто взорвалось на тысячу осколков. Тогда он сам стал болью, а потом и вовсе перестал быть.
Жорик подхватил обмякшее тело, бережно уложил на диван и прикрыл окончательно потухшие голубые глаза.
🍁
- Господи, - прошептала Лера, прикрыв рот от ужаса. Она не хотела этого видеть, но видела. Глазами Жорика, который окончательно сожрал душу учителя химии.
- С этим ничего не сделаешь, Лера, - вздохнул бес, - Если не он, который в глубине души сам желал бы умереть, то кто-то другой. Жалостливый, добрый, милосердный. Как ты. Ведь если бы не Ефросинья, ты бы впустила меня. Подумай, что бы случилось с тобой.
- Это сейчас мы знаем, что тебя трогать нельзя, а тогда, - поддакнул Толик.
По щекам полились слезы, уже в который уже раз за день. Плита на сердце стала в два раза тяжелее.
- Больше не приходите к людям только из-за того, что они мне не нравятся, ладно? Я лучше вас сама покормлю, - слабо прошептала она, стараясь не упасть.
- Хорошо, лисичка. Только не плачь, пожалуйста, - Толик потерся носом о ее бедро. Она вздохнула, коснулась его мохнатой головы, почесала между рогами
Они постояли секунду. А потом Валерия поежилась от запаха, наполняющего воздух. Запаха серы, ада и чужой смерти. Поправив дубленку, девушка вернулась в дом.
В теплые объятия хтонических лап ее мужчины.