Ария Стейн

-...Вот уже с детства твердишь мне о моей доле, матушка, - раздраженно выпалила Ария. - Одной Стейн на сотню человек хватит с головой.

- Есть проблемы, от которых нельзя так просто отвертеться! - причитала Габриэлла в панике.

- Ты мне локти по колени завязала своими обязанностями.

Ария в суете кинула еще пару платьев в пол в свою сумку и встала перед матерью.

- Я решила, что отправляюсь. Ты сама велела мне стать примерной солианкой, я дала тебе обещание еще в раннем детстве. Примерной солианкой я стала и своим обещаниям не изменяю, а вот ты... - Ария сказала всё, что думала, но правильно поняла: мама точно не поймет.

- Я не принимаю того, что чувствую, Ария. Я не знала, что с тобой нас заставят проститься так скоро.

- Это стало понятно еще тогда, когда на меня повесили этот титул. Чем выше титул человека, тем больше ответственности вваливается на его плечи. Ты знаешь об этом лучше всех. Всё твоё упрямство - это временные издержки.

- Не поздно! Ты еще не клялась...

Ария упирается:

- Значит, клянусь.

Габриэлла промолчала, не найдя ответа и всплеснула руками:

- Ты правда собираешься сделать это...

Ария не в силах скрывать накатывающую волной печальную тоску по матери, по дому. Она прикусила губы, как делала часто при лжи, чтобы не взболтнуть лишнего и проговорила задуманное быстро, чтобы не передумать:

- Я всё решила.

Кто бы мог себе представить, что после потери мужа, близких людей, женщина, окученная горем косвенно потеряет и родную дочь. Тяжело представить, кому из них двоих было больнее: дочери, которая поступила логикой, выжав свое сердце без остатка или матери, чье существование грозило стать бессмысленным, стоит ей остаться одной. Не то, чтобы они знали и любимые цвета друг друга, просто связь матери и дочери была особенной. Да и особенной была. Ария не знала, что ей вдали от родного места, от мамы, делать, а Габриэлла не понимала, как ей жить.

- Ты сможешь о себе позаботиться. Но я же мать... Пойми, для меня ты беззащитна.

- Понимаю, - горько пролепетала Ария.

Ария могла бы передумать день назад, но сейчас она уже собирает вещи. Нет ничего важнее, чем солианство - крутилось в голове. Сейчас эти строки стали словами напутствия. Кто знает, что могла сделать помешанная непониманием женщина, поэтому Ария не хотела испытывать ответ этого немого вопроса на себе и молча делала то, что должна была. Сердце терзало печальное лицо матери, а ее руки, сморщенные и потрепанные временем, служа напоминанием о скоротечности времени, надолго впечатались в память Арии.

- Это чистой воды безумие. Неизвестно куда, с кем, где, как, что...

- Кто. Вспомни: кто я. Ты больше всех гордилась тем, что твоя дочь - Святая Солианства. Теперь же ты больше всех хочешь, чтобы я осталась здесь, дома. Мы лишь пожинаем плоды нашей службы Единому Солнцу и это наш долг.

Габриэлла хотела начать говорить, но Ария продолжила:

- Если бы ты не была матерью, если бы у тебя была туча помощников по дому и в храме, скажи, будь абсолютно честной, ты бы по прежнему так упорно стояла на своем? Или ты сейчас делаешь вид, что тебе не плевать? Я не верю в то, что человек, который религии посвятил всю свою жизнь будет ставить ее выше каких-то там... обстоятельств.

- Обстоятельств? Ария, речь вовсе не о обстоятельствах! - тон матери изменился на сочувственный и мягкий, и она подступилась, действуя нарочито аккуратно. Ария фыркнула: будто дешевый спектакль может заставить ее изменить свое мнение.

- Я еду, - Ария махнула рукой и тут же отвернулась в сторону окна, спиной к Габриэлле. Спор доконал и вымотал, но Стейн не собирались отступать от своего мнения. Правильным было бы каждой остаться на своем, но это противоречило идеям обеих.

Стук в дверь спасает Арию от истерик матери.

- Арнольд.

- Да, Ария.

Он заглянул в дом и увидел женский силуэт. "Габриэлла Стейн" - прикинул Арнольд.

- Надеюсь, мне не придется вас уговаривать?

- В этом нет нужды, - ответила Ария острее, чем задумывалось.

- Вы так быстро решились? Я думал, вам упертости не занимать, - продолжил Арнольд.

- Секундами ранее я слышала что-то про уговоры. Вам ли говорить об упертости?

Арнольд сжал челюсти и, улыбнувшись, проигнорировал манеры Арии.

- Значит, вы едете, - уточнил он, чтобы внести ясность в суть дела.

Не раздумывая, Ария со спешкой подтвердила:

- Всё верно.

Спокойный как река, Арнольд замолчал. Тишину прерывали только ругательства матери: она отошла в другую часть дома, чтобы не сорваться на гостя. Характер Габриэллы был известен каждому в деревни, а с приездом делегации и анлимовцев стали разносится слухи, поэтому ни для кого удивлением не стало, что она оказалась неуравновешенной личностью. Зато Ария изрядно волновалась. Стоя в дверном проеме, она задумчиво косилась в сторону левого нижнего угла, а мысли между делом снова захватывали её голову - так, в шуме угрызений совести по теме скорейшего уезда, Ария не заметила то, как беспардонно игнорирует главное лицо делегации.

- Габриэлла согласна с вашим решением?

Ария вышла из состояния транса: она запнулась, так как не могла понять, был ли вопрос издевкой (так как голос матери тяжело было не услышать, пусть и стоя на крыльце) или она ругалась недостаточно сильно, чтобы Арнольд понял, кому принадлежат беспокойные речи?

- Когда бы так, не было бы этой суматохи, - услышав вежливый ответ, Арнольд не замялся ни на секунду.

Как сказал Арнольд, до отъезда оставалось всего ничего. Уже завтрашним утром отъезжают анлимовцы, а вечером того же дня - вся делегация. Спешка могла быть обусловлена множествами ограничений. Но Ария ощущала себя очень тревожно и прогуливаясь по их саду в сопровождении Арнольда, ловила себя на неутешительных мыслях касательно него и его личности. Тот в свою очередь деловито рассматривал замысловатые плющи на белых колоннах и нутром ощущал предвзятость Арии.

В этот раз возможность начать разговор Арнольд предоставил Арии и стал дожидаться, когда же она скажет хоть слово. В конце концов, опекать святую и кружить вокруг да около не являлось его обязанностью - инициативу поговорить с этой... привередливой, капризной и непонятливой особой, коей она являлась для всех приезжих, среди всех оказал именно Арнольд, чем освободил не только своих сослуживцев от разговора с неприятной им личностью, но и поддержал репутацию лидера, готового прийти на помощь. Ситуация давила на Арнольда, и это было сравнимо с туго зажатым воротом рубахи, не доставляющим никакого вреда, но доставляющим неудобства. Он начал жалеть о принятом решении, однако отступать не собирался.

Ария надеялась, что Арнольд не корыстен, по крайней мере, не так корыстен, как она иногда думала. Если она читалась как открытая книга, то и просачивающаяся гордость Арнольда, смешанная с высокомерием, не была чем-то удивительным. Нельзя доброжелательно относится к человеку, когда догадываешься, что ты ему глубоко неприятен. Несмотря на все, Ария была благодарна Арнольду как минимум за понимание и за то, что он делает вид, будто ему не надоела неопределенность.

- К чему попыхи? - Ария повернулась в сторону Арнольда, но заметив, что тот смотрит на дорогу, последовала его примеру. - Когда случился пожар на сеновале, вы были очень настойчивы.

- На кону стоит благополучие Амоисса. Думаю, вы понимаете, о чем мы говорим и мне не придется объяснять вам масштабы этого дела.

- Что-ж, думаю, вы правы, - Арию ответ не удовлетворил. К счастью для Арнольда, напирать она не стала.

- Могу ли я задать встречный вопрос?

- Было бы нечестно, если бы вопросы задавала только я.

- Почему вы так подозрительны? - Конечно, Арнольд догадывался и скорее всего даже знал, но желание утолить собственное любопытство никуда не исчезало. Вдобавок, услышав ответ он поймет, верны ли его теории касаемо Арии.

- Не в моем положении упускать детали. Лучше уж я буду излишне осторожной, чем попадусь в лапы неправильной власти, - задумчиво ответила Ария.

Арнольд хмыкнул:

- Неправильной власти. С недавнего времени, это вы - власть. Власть - это Ария Стейн.

- Скажите это любому проходящему мимо вас прохожему и он посмеется вам в лицо. Далеко мне до власти.

- Тогда почему же ваш народ так держится за вас?

Ария вздохнула.

- Так было и до моего становления Святой. Здешние власти давно являются формальностью, всем правит народ. Это маленькая деревушка, здесь каждый друг друга знает. Стейн часто помогали жителям нашего поселения. Вкладывали деньги, заботились об обездоленных. Матушке трудно, ведь мы обеспечивали сеновал. Сейчас я служу... служила в местном храме и занимаюсь хозяйством. Мама взяла на себя управление внутренними, но мелкими делами деревни. В последнее время мы неактивны: всё, что остается неизменным - это моя служба.

Я, может быть, симпатизирую своим соседям. Но про анлимовцев я не могу и заикаться. Их разочарование быстро сменилось безразличием.

Ария вывалила все как на духу. Арнольд смутился от того, как легко она рассказала о своей семье. Для знати семья - слабое место. Всегда важно поддерживать лицо рода, одна мельчайшая ошибка и не проходят дня, как глава рода оказывается свержен, а все остальные члены семьи перебиты. Это дело логичное и настолько простое, особенно для людей королевских кровей, что и в мыслях ни у кого не возникнет рассказать о своей семье нечто столь же интимное.

- Ни для кого не секрет, Стейн - обанкротившийся аристократский род. Я знала, о чем думали люди на площади. Несложно догадаться, - Ария хмыкнула.

Арнольд призадумался. Тому, что именно она стала солианкой теперь есть логическое объяснение. Габриэлла и Ария отдавали предпочтение служение солианству больше, чем какой-либо другой род, который он знал. А знал он многих - Арнольд как и подобает коренному жителю Анлима высоко образован. Возможно, высшее общество подделало пророчество именно так, чтобы святой солианства оказался человек не крестьянин, но и не аристократ, молодой и неопытный - всё для того, чтобы сделать его своей пешкой.

- Прошу прощения, если я своими действиями или словами вызываю у вас взаимное подозрение. Я предпочту быть осторожной. Я не заинтересована в деньгах, которые может предложить мне королевский двор в обмен на "меня". Я лишь исполняю свой долг как Святой и не позволяю толстосумам завладеть моими законными правами. В конце концов, я не глупая. Вера часто становится способом манипулирования народом. Боюсь, что стало бы, если бы на моем месте оказался алчный человек.

Ария щурится и глядит на бледное солнце. Арнольд скрывает свое удивление и косится на Арию и чувствует, как медленно рассыпается в его представлении образ недалекой девушки.

После их разговора прошло всего ничего. С момента их беседы успело сесть солнце, и теперь на улицах воцарились привычные сумерки. По приходу Арии домой мать уже была спокойна, если обиженное лицо в напускном равнодушии можно было так назвать. Притворство Габриэллы вернулось ей в троекратной степени: Ария равнодушно уселась на пыльное кресло.

- Хорошее кресло. Жаль, за ним никто не ухаживает, - начала Габриэлла, проворачивая что-то на кухне с каменным лицом. - Знала бы, в жизни бы не купила.

- Хорошее кресло.

Спустя несколько секунд обдумываний Ария перестала дуться на Габриэллу. Иногда собственные мысли играли на руку, и поэтому Ария стала к ним чуточку лояльнее.

За раскатом грома последовал ливень, а затем он смешался с градом. Ария прождала еще некоторое время и направилась в свою комнату, так и не дождавшись маминых теплых слов да и не сказав своих. Так, между делом наступила ночь, за ночью - утро, а за наступающим днем все крепче закреплялись обиды.

Наутро Ария поспешила удалиться из дома как можно раньше. В то время мамино лицо, нежное и спокойное, не морщилось от рутины, гнева и печали. Ария тоскливо улыбнулась, и всё её нутро, девичье, ищущее тепло мамы к той и потянулось, но физически она осталась стоять на месте, наблюдая, как дергаются ресницы Габриэллы. Женщина, вовсе не одинокая, спит в кровати для двоих одна - наверное, ничего печальней и не сыщешь. Лучи заходящего солнца извиняются вместо Арии, а та, чувствуя бремя вины, выходит на улицу.

Габриэлла любит мимозы. Это существа стеснительные. К ним едва прикоснешься, и те тут же в зеленой краске смущения быстро прикрываются своими лепесточками. В глухой деревне леса с сухими ветвями таких растений не встретишь. Ария осматривается, пока идет к дому в котором остановилась делегация, но ничего, что заинтересовало бы внимание ее или ее матери нет.

- Ищете чем бы откупиться?

Арнольд напугал Арию. Она подпрыгнула на месте.

- Вы хотели узнать, когда мы отбываем, я прав? - Поинтересовался Арнольд. - К слову, я даже не узнал сегодня в вас святую. В тот день вы были измучены, и я подумал, что это издержки суматохи, но сегодня вы выглядите также помято.

Ария беззлобно улыбнулась, все еще будучи на иголках от недавнего испуга:

- Вы были похожи на человека с чувством такта. Видимо, сегодня мы все в чем-то разочаровываемся.

- Не думайте, что я сказал это, будто хотел вас обидеть.

Ария сощурилась.

- Не надо оправданий. Солианство преподносит идеи полного единства с человеком, мнением или верой. Раз уж высказались, будьте добры не брать свои слова назад. Хотя бы перед мною.

- Хотя бы... Вы категорично милосердна для той, чье лицо выражает полное безучастие, - уточнил Арнольд, тщательно подбирая выражения. Не то, чтобы с каким-то усилием... светские беседы обычно у него проходили совсем не так. Все непривычное привлекало, как, например, бессмысленный разговор манил выйти победителем из словесной перепалки, и как хотелось осадить собеседницу. Не то, чтобы собеседниц в его нескромной жизни было мало... Лучше об этом не говорить и не думать, иначе ощущения будут совсем недетские, а мысли - и подавно.

- Ошеломлена вашим дурным тоном. Где ваши вчерашние манеры?

Арнольд как-то возмутился, растерявшись; отвернулся и снова повернулся к девушке, уточнив:

- Вы все пропускаете сквозь себя с таким знающим видом?

- Думаете?

Им стоило помолчать, чтобы продолжить разговор о насущных делах, но хаос придавал каплю жизни скучающим людям и они с радостью продолжили:

- Выходит, вы правда не так уж хороши в этой вашей, - Арнольд неопределенно махнул рукой, - ярко выраженной непоколебимости. Я было думал, что вы скромничаете. Оказалось, нет.

- Что?

- Думаете, это имеет смысл?

- Я потеряла суть нашего разговора. Вам правда не прожить дня без пустых бесед. Нам не хватает сервизов и иностранных чаев, - растерялась Ария. - К сожалению, мы занятые люди.

- Не то, чтобы я человек занятой. Я отвратителен, и манеры мои таковы, что на чаепитие я вас не пригласил бы никогда.

- Как дерзко, - спокойно пролепетала Ария. - Боюсь, что меня эта новость никак не огорчает.

- Я - глава делегации. Неужели нельзя было попробовать солгать?

- Ложь - это занятие для умных. А играть с огнем я не хочу.

Если бы разговаривать можно было бесконечно... Нет. Все таки больше выносить молодые люди друг друга не могли, и бесконечность была бы тут лишней. Они упрямо замолчали. Нет, есть еще кое-что...

- На этой ноте грузного фа мажора мы закончим?

- Закончим.

Неподалеку послышались резвые детские голоса: "Я такое пламя в жизни не видел!"

Ария и Арнольд прислушались.

- О вчерашнем пожаре будет ходить еще много слухов...

А другие ему спешно отвечали: "А вчера, на сеновале! Но там... Я как увидел, так сразу всем сказал и сам сюда прибежал"

- Что стряслось? - Спросил Арнольд напряженно, а Ария промолчала, наблюдая за происходящим.

Ария напряглась пуще прежнего и, не скрывая страха, уставилась на Арнольда.

- Пожар в доме Флинков!

Она застыла. Это был дом, находящийся ближе всего к поместью Стейн. В ее взгляде мелькнуло отрицание, непонимание, и она сама нервно фыркнула, ускорив шаг. Не прошло и нескольких секунд, не понадобилось много для осознания: она подорвалась и была движима только своим неверием. Страх толкал спину, а солнечные лучи жгли лицо.

Люди столпились вокруг дома. Попытавшись протиснуться ближе к двери, силуэты толкали ее, прижимали, лишали кислорода. Ария была уверена, что ее не замечают и в подтверждение тому расслышала фразы из какофонии на улице и гула в ушах.

Ария осталась непоколебима, и теперь толкалась в толпе гораздо яростнее, чем несколько мгновений назад.

Дом распадался на части, на глазах превращался в развалины.

Ария неподвижно наблюдает за пламенем, в то место, где приблизительно находилась комната их младшей дочери.

Ее руки готовы задушить огонь, но на них остается лишь пепел. В сознании или его остатках трепещут все молитвы, и Ария готова упасть на колени перед Единым Солнцем, чтобы вернуть семью добрых и честных людей. Что за череда случаев началась с тех пор, как Ария стала Святой? Люди вокруг шептались, что всему виной ошибка в пророчестве или наоборот, что грязная кровь Стейн смешалась с волей Бога - и теперь страдают все. Ария не знала, как ей быть - это была не она и уж точно не мать! Никому этого сейчас доказать нельзя. Все жители деревни, включая Арию, сбиты с толку, растеряны и находятся в таком упадке сил, в каком не были никогда. 

Нет еды. Нет Флинков. Ария про них мало что знала, только виделась с главой их семейства - прекрасным человеком, своей жизнерадостностью напоминающий отца и его самую младшую дочь, с которой они в детстве вместе прогуливались по полю у поместья Стейн.

Ария пропускает момент, когда безвольной куклой оказывается в гостиной дома, где расположился Арнольд. Он ходит туда-сюда по комнате и обдумывает что-то в своей голове.

Он выплывает из своего мира и смотрит на Арию. Истерик ждал напрасно - Ария держала себя в руках настолько хорошо, насколько позволяла ситуация.

- Что осталось? - спросила она.

Арнольд промолчал. Ничего, что могло бы послужить в качестве памяти и уж тем более наследства.

- Почти ничего.

Ария сверлит Арнольда взглядом.

-Бедные... - Ария хотела спросить, может, кто-то выжил, но судя по суровым, печальным глазам Арнольда, всё оказалось именно так, как Ария поняла. Род Флинков мертв. - Как это произошло?

- Проще спросить, кто это сделал. Пожар за пожаром - это странная случайность. Совпадение?

- Не думаю.

Ария встала. Плед упал с ее хрупких плеч, и она осталась в единении с собой. Судя по еле слышно шуму, Арнольд вышел переговорить о ситуации со своими коллегами. Тогда время близилось к вечеру. До отъезда оставались считанные часы.
Нет ничего хуже, чем незнакомцу показать свою слабость. Даже если он знает, что ты имеешь право на глубокую печаль, поддерживать твое состояние не станет - хлопнет дверью и уйдет. И Арии ничего не мешало остаться в толпе людей, наблюдать за догорающим телом без головы. У времени нет смерти, нет жизни. Ария в своей сокрушенности понимает, как безвольна. Кому-то тяжело думать и размышлять, а кто-то ежедневно умирает от собственных мыслей. Иногда хочется заглушить сердце, чтобы оно пылилось до лучших времен, но никому еще не удавалось уворачиваться от поворотов судьбы.

Пожар не мог быть совпадением. Предельно низкий шанс. Кто бы мог это сделать? Джералд Флинк всегда был очень осторожен и аккуратен. В гости к ним никто никогда не захаживает. Как забавно совпал приезд чужаков и происшествия в деревне... До тошноты жутко становится от осознания того, что зачинщиками зла могла быть делегация.

- Но!

Ария метает взгляд с одной стороны на другую.

- Мотивы... - она постукивает пальцем по деревянной поверхности, первые секунды не думая ни о чем, после вспоминает всё и собирает в голове крупный пазл.

Из мотивов только их недоброжелательное к Арии отношение. Но Арнольд ясно дал им понять, что со Святой разберется сам. Несмотря на его предвзятость в начале их знакомства, он не тот человек, что способен играть так грязно. И никто из приезжих солианцев тоже бы не пошел на такой шаг против Арии. Их неприязнь не могла быть настолько кровожадна. Всё закончилось еще на неприятных шепотках за спиной и не более радушных взглядах. Если бы напрямую с Арией что и случилось, отвечал бы Арнольд. А по некоторым наблюдениям, его в их обществе уважали. Вот так всё и скатилось к тому, что на делегацию стоит думать в последнюю очередь.

А вот вопросы к Михаилу появились также быстро, как и отпали. У него присутствовало неоспоримое алиби: сегодня он целый день проводит в своем доме и о смерти близких друзей семьи еле узнает днями позже. Все деньги, власть и прочая относительная выгода, которую Михаил мог извлечь из ситуации, он извлек уже давно. Если бы хотел убить - убил бы еще тогда, когда они жили в своем родовом поместье в заложниках друг у друга.

Ороисты? Из-за ситуации в обществе, святой один веры автоматически становится мишенью для народа другой религии. Но ни одного ороиста в деревне Ария не встречала, не говоря уже об анлимовцах. Догадки Арии оставались догадками.

После короткого стука в помещение заходит Арнольд. Он стоит у порога и смотрит в спину Арии. Так, в густой тишине, что спирает дыхание, Ария в последний раз запоминала ощущение покоя. Спустя пару секунд она поворачивается к Арнольду лицом и выжидает, пока тот начнет говорить.

- Что вы думаете? - спросил Арнольд.

- У меня есть догадки, но из собственных соображений делиться я с вами ими не буду.

Арнольд кивнул. Выходя, он придержал дверь, но, немного погодя, он сказал:

- Ведите себя кротко, скромно улыбайтесь, и, быть может, если будете опускать глаза, никто не заметит как вам тяжко. Я-то думал, вы бестия, но с вами можно ужиться. Нет ничего более важного, чем цель, поэтому постарайтесь воспрянуть духом настолько, насколько это возможно.  

Откланявшись кивком головы, Арнольд удалился. Ария робко, на цыпочках выглянула в окно, чтобы проводить его взглядом. Она была благодарна Арнольду.

Сразу после ухода Арнольда Ария поспешила в последний раз убедиться о чистоте и сохранности храма, в котором ей приходилось служить долгое время, - нельзя оставлять духовный дом в беспорядке. Ария успела пожалеть о своём решении - на пути ей попадались косо-смотрящие люди и избегающие её жители родной деревни.

Пыльная массивная дверца отворилась. "Когда-то, - Ария невольно взглянула в угол, скрытый в полумраке, - здесь я познакомилась с Винчесто. Замешан ли он в произошедшем?"

Ведь могло получится так, что загадочный мужчина оказался главным виновником всех проблем, происходящих в деревне в последнее время. За недавний срок успело приключиться так много, что Ария была готова держать ухо востро даже с людьми, которым доверяла и красться в помещении, знаемом как свои пять пальцев. После случившегося с Габриэллой Ария поняла, что верить кому-либо - это выбор, а за свой выбор стоит нести ответственность.

- Ария Стейн.

Холодно отозвался мужчина. Это был давний приятель Михаила, но вместе их давно не замечали, поэтому все сделали вывод, что друзья больше не в ладах. Его имя Арии никогда не запоминалось, пусть он и был тем, кто изначально занимал в храме высокий статус. Когда-то у него появилась возможность обучать Арию. Так бы и было, если бы на тот момент молодого господина не спугнуло материальное положение рода Стейн.
Ария и Служитель (так его всегда называла Габриэлла) друг друга невзлюбили сразу. Служитель повторил:

- Ария Стейн. Вы пришли сюда опорочить имя Единого Солнца, не так ли? - Тон и интонация его речи были схожи с манерностью Михаила. Теперь понятно, что их связывало долгие годы - может, это их дружбу и погубило.

Ария сложила руки в смиренном жесте и потупила взгляд:

- Не так. Я посчитала нужным попрощаться с местом, в котором служила и поблагодарить Единое Солнце за то, - Ария позволила себе немного наглости и гордо посмотрела на Служителя, - какую оно мне дало возможность.

Служитель шумно сжал в руках трость. Его челюсти сжались, а сам он постарался вытянуться и сделаться шире в плечах, пытаясь оправиться от такой невиданной грубости, какую показала Ария одним только взглядом.
Её тешило то, как ранимы напыщенные люди, но пусть она любила баловаться, дурочкой вовсе не была и вовремя прекратила забавы.

- Вам недостаточно было погубить своих соседей, теперь вы хотите сделать тоже самое с солианским народом!

- Вы ошибаетесь.

Арию напрягало то, что Служитель считал её той, кто был замешан в смерти Габриэллы. Служитель был не так высокомерен, как Михаил и не так жаден. Неплохой человек, но часто идя на поводу своих обязанностей, в конце концов в них утонул. Его поглотила строгость и правила, которыми он себя ограничил, и всё живое постепенно увядало в стареющем мужчине.

- Я не делала ничего, что могло бы опорочить честь имени Стейн или святой.

Служитель прервал Арию:

- Я видел вас.

Ария возмутилась. Она потеряла дар речи от его грубости и еще раз убедилась: нет никого глупее и упрямее, чем человек, который думает, что он прав и ошибочно судится с другими своим мнением.

- Действительно?

Служитель принимает такой вид, будто готов простить Арию. Такой милостивый тон не скроет за собой высокомерие, а Ария улавливает его настолько отчетливо, что внутри просыпается какой-то животный страх, сбивающий с толку, и Ария знает, что невинна, это не поддается сомнениям и не представляет аргументов, которые может сказать в свою защиту. Сквозь взгляд Служителя и блики в его глазах сочится жестокость, словно гниль, хитро приправленная ароматными душистыми специями.

Идеология Арии схожа с ней: трясется, готовая упасть, но держится на добром слове. Только она не понимает того, в чем была уверена всю жизнь. Если злых людей не бывает, то кто тогда тот, кто нарочно избегает истины?

- Чего вы добиваетесь? - Ария искренне не понимает и смотрит в его тяжелые глаза, в то время как сердце уходит в пятки с его ответом:

- Это неважно. Слухи распространяются быстрее огня, и каждое слово приезжих и здешних людей пронизано вашим лживым именем. Святая оказалась той, кого легко можно купить, но, цитирую, "Все на ее совести. В конце концов, один в поле не воин и правда в конце концов ее нагонит".

Ария мечется, потому что не понимает, что за чушь несет служитель. Она вылетает из храма и оглядывается, в то время как люди смотрят на нее как на умалишенную. Не было бы ничего в том, что жители родной деревни ее презирают, если бы не последующие их действия. В лучшем случае - Арии удастся открыть всем глаза, в худшем - по многочисленным доносам и просьбам её сошлют в ссылку.

Ария молилась Единому Солнцу уже второй раз. Второй раз всё пошло наперекосяк.