Божества

В раздевалке опять толпилась целая куча народу, но мне удалось сравнительно быстро забрать свои вещи и при этом сбежать от Ходжаевой. Я не хотела, чтобы Катя снова увязывалась за мной, вообще не хотела, чтобы кто-то видел, как я буду выходить из школы - мы с Сашей договорились, что он будет ждать меня у самого входа, и я неимоверно боялась, вдруг что-то пойдет не так. Больше всего на свете мне не хотелось, чтобы по школе поползли совершенно ненужные мне слухи.

По-военному быстро переодевшись, я запихнула мешок со сменкой в рюкзак и едва ли не бегом покинула школу, в последний момент краем глаза сумев заметить Ходжаеву, стоявшую в очереди к раздевалке рядом с Котюнкиной. Юля смеялась и энергично жестикулировала, показывая своей собеседнице в воздухе какие-то невероятные предметы и фигуры. Ходжаева, не скрывая своего презрения, смотрела на нее, одной рукой прикрывая рот, чтобы подавить зевоту. Мы встретилась с ней глазами. Я вздрогнула и, развернувшись, приложила зажатую между пальцев на манер сигареты карточку к турникету, прежде чем Кате пришло в голову окликнуть меня, помахать мне рукой или еще как-то попробовать привлечь мое внимание.

Саша стоял прямо напротив выхода из школы, около забора, ведущего на футбольное поле. Я заметила его сразу же, как только вышла, и непонятно зачем задержала дыхание, внезапно осознав, что забыла, что нужно сделать для того, чтобы пошевелиться. Он заметил меня не сразу, может быть, потому, что не смотрел в мою сторону, наблюдая за какой-то мамочкой с коляской, фотографирующей на айфон своего детеныша в ярком сиреневом комбинезоне, кормящего голубей кусками черствого черного хлеба. Я поняла, что он черствый, по тому, с каким усилием ребенок отщипывал от ломтя кусочки - напрягаясь изо всех сил и от натуги прикрывая один глаз.

- Че встала, пройти дай, - кто-то больно толкнул меня в пострадавшую спину, и я вздрогнула. Какой-то старшеклассник, на ходу закуривая сигарету, прошел, спустившись по ступенькам, мимо Саши, женщины, мальчика и голубей и устремился по направлению к выходу из школы. Группа подростков вышла следом за старшеклассником. Увидев голубей, они радостно загалдели. Женщина бросила на них неприязненный взгляд и, подозвав к себе сына, усадила его в коляску и медленно подбела в противоположную сторону.

Саша наконец повернул голову и встретился со мной взглядом. Широко улыбнулся и помахал мне рукой. Я нерешительно улыбнулась в ответ и, подтянув лямки рюкзака, принялась спускаться по скользким ступенькам.

Саша выглядел точно так же, как и в нашу первую встречу - та же черная куртка, те же черные джинсы и те же выкрашенные в черный волосы. На темном фоне его кожа выглядела совсем бледной, и я внутренне порадовалась, что рядом с ним хотя бы не буду выглядеть поганкой, и не ему меня спрашивать о состоянии моего здоровья.

- Привет, - поздоровался он первым, как только я оказалась на достаточном расстоянии.

- Привет, - я неизвестно зачем пожала плечами и замерла в нескольких шагах от него, не зная, что предпринять. Обычно при встречах обнимаются, но не обнимать же мне его? Я могла вытерпеть все, что угодно, кроме тактильного контакта.

Кажется, он заметил мою неловкость и решил взять ситуацию в свои руки.

- Как у тебя дела?

-Хорошо, - я снова пожала плечами и мысленно отругала себя последними словами. Пожму плечами или издам какой-нибудь подобный глупый жест хотя бы еще один раз - и он решит, что у меня пляска Святого Витта.

- Пойдем?

Я пожала плечами.

- Пошли.

Мы медленно направились к выходу с территории школы. Меня так и подмывало обернуться и посмотреть, вышел ли уже на улицу кто-то из моих одноклассников, но я приказала себя этого не делать. Существовала призрачная надежда, что в верхней одежде меня могли не узнать, но, вот если обернусь, то точно пиши пропало. Они же не станут просто так стоять и смотреть. Они обязательно подойдут и все испортят.

Подстегиваемая этими мыслями, я прибавила шагу.

- Мне еще нужно будет ноутбук занести в ремонт, ничего страшного, если мы перед Третьяковкой заедем?

Саша, не спрашивая меня о причинах спешки, тоже пошел быстрее. Мы вышли за пределы школы и свернули по направлению к метро.

- Хорошо, а зачем тебе?

- Комп в ремонт отнести надо. Вода случайно на него пролилась, - уклончиво ответила я, почему-то не имея никакого желания рассказывать ему о подробностях поломки ноутбука. - Ты случайно не знаешь, есть ли здесь где-нибудь поблизости ремонт?

Саша несколько секунд молчал, задумавшись.

- Думаю, на той стороне должен быть, - он кивком показал через дорогу.

Я почувствовала укол совести вперемешку со страхом - с одной стороны, мне было стыдно, что я взваливала на него собственные никак его не касающиеся проблемы, а с другой - я волновалась, что нас по-прежнему могли увидеть вместе. Половина моих одноклассников жила через дорогу, и все они сейчас направлялись туда.

Мы молча прошли мимо метро и перешли проезжую часть. Теперь вел Саша, явно вспомнив, куда следует идти. Он не пытался со мной заговорить, и я не пыталась найти новую тему. Разговор с самого начала особо не заладился, и я сомневалась, что это можно было бы как-нибудь исправить. Все-таки хорошо, что он пригласил меня именно в музей, а не на прогулку и не в кафе - в музеи ходят за тем, чтоб рассматривать картины, а не за тем, чтобы разговаривать.

Иногда, когда Саша шел чуть впереди, я украдкой разглядывала его, будто бы пытаясь найти в уже запомнившихся мне чертах что-то новое. Когда мы проходили мимо большого универмага, где обычно закупались на неделю мои родители, я попыталась угадать, какой у него настоящий цвет волос. Скорее всего, каштановый. Мне казалось, что темные волосы проще покрасить в черный, чем светлые. А наоборот вообще практически нельзя, только с предварительными процедурами - Соня как-то раз перекрашивалась в блондинку, и для этого обесцвечивала волосы, что обошлось маме в кругленькую сумму.

Я могла бы не мучиться и напрямик спросить у него то, что хотела разузнать, но постеснялась, решив, что буду выглядеть глупо, если вдруг спрошу, какой у него натуральный цвет волос. Уж точно не черный.

Саша завернул за угол и зашел в один из расположенных в ряд боком друг к другу киосков. Я послушно пошла следом за ним.

Звякнул колокольчик, оповещающий владельцев киоска о новых посетителях. Седовласый мужчина средних лет в наушниках эир подс отлепился от экрана планшетника, на котором показывали «Игру престолов», и кивнул нам, принявшись оценивающие нас рассматривать. Я сложила руки на груди и устремила взгляд на витрину с айфонами разных моделей. Отыскала среди всех десятую и принялась сравнивать ее с седьмой по цвету и размеру. Мужик посмотрел на нас еще несколько секунд, а затем, видимо, решив, что мы все равно слишком бедные и ничего не купим, потерял к нам интерес и уткнулся обратно в гаджет, на котором крупным планом высветилось лицо Дейенерис Таргариен.

- У тебя же ноут в рюкзаке?

- А? - я даже сначала не поняла, чего он хочет. Саша бросил на меня выжидающий взгляд и протянул мне руку. Сообразив, что ему нужно, я, подобно китайскому болванчику, закивала головой и, сняв одну лямку с плеча, открыла рюкзак и принялась рыться внутри. Не без труда вытащив ноутбук, я отдала его Саше, а тот в свою очередь подошел к продавцу-консультанту за стойкой и протянул компьютер ему.

- Вчера на него воду пролили, и теперь не работает. Можете починить?

Мужик недовольно поднял голову во второй раз и вынул один наушник. Саша терпеливо повторил свой вопрос. Я продолжала стоять возле витрин с айфонаими, никак не вмешиваясь в их разговор и лениво размышляя о том, что будет, если умыкнуть несколько телефонов - насколько я могла судить, киоск был настолько заплесневелым, что даже сирены здесь не было.

Сколько на эти деньги можно бы было накупить красок? А сколько холстов?

Смартфоны в стильных блестящих упаковках приманивали глаз, заставляя сердце замирать от своей дороговизны и желаний, которые с ними ассоциировались. Я нерешительно протянула руку и дотронулась до стекла одной из витрин. Мое собственное отражение повторило жест и тоже протянуло руку, так, что пальцы соприкоснулись. Когда я была маленькой, я думала, что в зеркалах тоже обитают трихины. Зеркала зачастую казались мне продолжением стен, и я считала, что им не составляет труда перебираться туда-обратно. Я не любила зеркала и всегда их сторонилась, эта привычка осталась со мной до сих пор, хотя теперь я уже понимала, что в зеркалах не прячется никто, кроме наших же отражений. Зеркала были бездушными и пустыми, и отражали только наши тщеславные стремления и амбиции. Лена по ту сторону витрины могла взять с полки любой айфон, отнести его на кассу и купить - хоть каждый день покупать с десяток таких айфонов. Лена за витриной не имела недостатка в деньгах, их у нее было полно, а потому она никогда не жила вместе с родителями, ей не устраивали истерик, не запрещали делать то, что она хотела делать, и не проливали воду на ее ноутбуки. Эта Лена была опасной, и с этой Леной шутить было себе дороже - она никогда не сдерживала своих желаний и, если хотела нарисовать своего знакомого с проломленным черепом, то брала и рисовала, а потом просто делала скорбное лицо и проходила мимо его фотографии с траурной ленточкой в черной рамке.

Кто-то легонько дотронулся до моего плеча, и я резко обернулась, с трудом подавив в себе желание закричать.

Увидев мой испуг, Саша на мгновение растерялся, но затем улыбнулся и кивнул головой в сторону продавца. Теперь он окончательно отложил планшетник и, нагнувшись над полкой под прилавком, заворачивал мой компьютер в полиэтиленовый пакет.

- Держи бумажку, - я растерянно взяла из рук Саши квитанцию об оплате. Мимоходом взглянула на четырехзначную цифру снизу прилепленного степлером чека.

- Я сейчас заплачу! - я полезла было в рюкзак за кошельком, но Саша жестом меня остановил.

- Ничего страшного, это немного, я не обеднею.

- Нет, - я упрямо замотала головой и почувствовала, что начинаю краснеть. Мужик за прилавком оторвался от своего занятия и принялся с нескрываемым интересом за нами наблюдать. Я представила, как мы должны были выглядеть со стороны - как влюбленная, мать его, парочка, просчитывающая семейный бюджет.

Черт бы побрал этот гребаный компьютер. Если бы я знала, что все так обернётся, то прогуляла бы первый урок и отнесла бы его сама в ближайший ремонт техники.

Я вышла из киоска, лишь бы избавиться от пристального взгляда мужика, к которому ко всему прочему добавилась неприятная ухмылка. Саша покорно последовал за мной. Выйдя на улицу, я запихнула уже успевшую помяться квитанцию в рюкзак, достала кошелек и протянула Саше две тысячные купюры.

- И не подумаю их брать.

- Но ведь...

- Нет. - Для убедительности я еще несколько раз с силой мотнула головой из стороны в сторону, так, что шапка съехала на бок, а волосы растрепались.

Потеряв терпение, Саша глубоко вздохнул и, протянув руку, выдернул у меня из пальцев купюры, так резко, что бумага больно рассекла мне кожу в углу ладони.

- Ты видела, как я платил в магазине, и ничего не сказала. Ты вообще как будто была в другом измерении. Остановила бы сразу - и ничего такого бы не случилось.

Я закусила нижнюю губу и сунула поврежденную руку в карман, крепко прижав ее к ткани. Подумала о том, что, наверное, там выступила капелька крови, и сейчас она запачкает внутреннюю поверхность кармана.

Проклиная себя изо всех сил, я опустила голову и принялась ковырять в грязном и наполовину растаявшем сугробе, заботливо сгребенном дворниками с краю дороги, мыском сапога. Надо было бы извиниться, но нужные слова не находились. Что я могла сказать? Что такое со мной случалось, и я любила выпадать из реальности, не замечая ничего вокруг, потому что привыкла не видеть никого рядом?

Саша извинился первым.

- Хорошо. Забудем, это было глупо.

Я промолчала, и теперь не зная, что ответить. Если скажу, что это действительно глупо, будет выглядеть так, будто бы я решила над ним поиздеваться. Но у меня и в планах не было ему хамить. Я просто не хотела быть в долгу, и не знала, как принято просить парня, чтобы он за тебя нигде не платил. Меня никто не учил подобным правилам этикета. Кажется, им вообще никогда и никого не учат, и люди узнают об этом самостоятельно из книг, интернета и фильмов, как узнают и о таких запретных вещах, как, допустим, секс и прочее. Я влезла туда, куда мне не стоило влезать, и прекрасно понимала, что в этой сфере меня не ждали. Я здесь чужая, и ошибочно думать, будто бы я смогу хотя бы одним глазком посмотреть на нормальную жизнь обычного среднестатистического подростка. Если мне и удалось откупиться от своих надзирателей, не нужно быть такой наивной и предполагать, что это надолго.

Мы молча направились к метро. Пару раз я едва не поскользнулась на мокром и покрытым подтаявшим льдом асфальте. Каждое такое скольжение Саша останавливал, вовремя оказываясь рядом и подавая мне руку. Может быть, он рассчитывал, что я вложу свою ладонь в его, но каждый раз я хваталась чуть пониже локтя, за грубую ткань куртки.

В метро нам пришлось отстоять небольшую очередь на кассе, потому что Саше потребовалось купить билет. Радуясь, что нашла безобидную тему, я спросила, почему у него нет карточки - даже после окончания школы можно было ездить на школьном проездном, если там не вышел срок годности. Саша ответил, что практически никогда не спускается в метро, все свободное время проводя на работе. Когда он развозил пиццу, ему проще было пользоваться наземным транспортом, на который льгот было сравнительно меньше.

- Я тоже редко езжу в метро. Не потому, что нет времени.... Просто некуда, - Саша пропустил меня первой, и я, приложив карточку к турникету, прошла внутрь и тут же обернулась, не желая после случая в ремонтной поворачиваться к нему спиной и выпускать его из виду.

На эскалаторе мы заняли соседние ступеньки, и наши лица впервые оказались практически на одном уровне - Саша встал на одну ступеньку ниже. Стало неловко говорить. Мне не хотелось широко раскрывать рот и кричать, находясь в нескольких сантиметрах от него, а иначе из-за нарастающего шума приближающегося поезда ничего бы не было слышно.

- А как же музеи? Мне показалось, ты любишь узнавать что-то новое.

Я улыбнулась. Слышала бы только эти слова моя мама... «Ваша дочь любит узнавать что-то новое».

- Люблю, но получается не часто. У меня хороший такой контроль в семье, - я скорчила рожицу, пытаясь придать своей реплике чуть меньшую серьезность. - Скажи, куда пойдешь, скажи, когда придешь, покажи, сделала ли все уроки и все в таком духе. - Я пожала плечами и сцепила руки за спиной, под днищем рюкзака. Мне казалось, я вроде бы уже поборола этот дурацкий жест.

Саша хитро прищурился.

- А что ты им сказала сегодня?

Логично. Надо было ожидать, что он такое спросит.

- Сегодня я решила нарушить правила и не сказала ничего. - Как можно более шутливым тоном. Мы подошли к краю платформы и остановились, ожидая прибытия поезда. Вокруг нас постепенно образовывалась небольшая толпа. Какие-то подростки, смеясь, все время норовили столкнуть друг друга на рельсы, пока машинистка по громкой связи не сделала им предупреждение.

Я с легкой улыбкой на губах смотрела на мальчишек, пока в голове не возникла непрошенная картинка: один из них все-таки оказывается на рельсах, лежит ничком, ударившись головой о железные металлопрокаты, и не может пошевелиться. Раздается сигнал о приближающимся поезде, и парализованный подросток начинает кричать, но никто, кроме меня, не обращает на него внимания, потому что кроме меня его никто не видит. Его друзья продолжают смеяться и шутливо толкать друг друга, не замечая пропажи товарища. Тут мальчишка поднимает глаза и видит меня. Мы встречаемся глазами и не можем оторвать друг от друга взгляда. Лицо подростка искажает ужас вперемешку с отвращением, он беззвучно, одними губами, шепчет мне что-то, и я знаю, что он просит меня о чем угодно, но только не о помощи.

Оглушительный гудок поезда заглушает его крик, и во все стороны брызжет кровь и ошметки плоти. Тело подминается под начинающий замедляться поезд, все больше и больше, кости, точно проклюнувшиеся из семян ростки, надрывают кожу и показываются снаружи, обвитые порванными мышцами и сухожилиями, на которых повисают лоскуты кожи и куски вырванного мяса. Я моргаю, и от парня уже не остается и следа - лишь прилипший к вагону машиниста окровавленный обрывок джинсовой куртки.

Поезд пронесся мимо, замедляя свой ход, и наконец остановился. Я, точно в прострации, смотрела прямо перед собой. Саша, стоя за моей спиной, легонько коснулся моего плеча.

- Эй! С тобой все нормально?

Я облизнула пересохшие губы шершавым языком и обернулась.

- Да, все нормально, а что?

- Да я просто так, - Саша убрал руку и, явно не зная, куда ее деть, неловко провел ладонью по растрепанным волосам. - Ты сейчас как будто призрака увидела.

Я заставила себя нервно рассмеяться и бросила косой взгляд на группу подростков. Они зашли в вагон и теперь, заняв две первые скамьи, сидели друг напротив друга. Один стоял посередине и, изображая неприличные жесты, громко рассказывал о чем-то своим друзьям.

Как раз тот, чьи раздавленные кишки сейчас должны были валяться под поездом.

- Призраков не существует, скажешь тоже.

Я потянула Сашу за рукав куртки, и мы зашли внутрь вагона. Прежде чем двери поезда с лязгом захлопнулись и машинист объявил следующую станцию, я успела подумать о том, что из увиденного мной вышла бы отличная картина.