Божества

- Ну, привет, спамер, извращенец, разносчик вирусов или кто ты там есть, - насмешливо пробормотала я себе под нос. Пальцы замерли над клавиатурой, ожидая, что я прикажу им предпринять. Первой мыслью было ничего не отвечать - кибер-безопасностью я владела примерно так же, как и гуманитарными предметами в школе, и примерно знала, чем может быть чревато подобное общение, но потом посмотрела на часы в углу экрана и передумала. До прихода родителей оставалось еще добрых четыре часа, Соня тоже должна была вернуться нескоро, а, значит, у меня впереди имелась еще уйма свободного времени, которое я не знала, куда потратить. Смотреть сериал или читать мне тоже не хотелось - этим я предпочитала заниматься, когда все были дома, а находясь в одиночестве, обычно придумывала что-нибудь поинтереснее.

«Ну, привет».

Юзер по ту сторону экрана моментально ожил, прочитал сообщение и принялся печатать в ответ, хотя за секунду до того был не онлайн. Это еще больше убедило меня в том, что я имею дело с извращенцем, и практически не сомневалась, что сейчас получу порнографическую картинку или непристойное предложение. А кому еще вздумается так меня сталкерить?

«Это Саша».

Я моргнула, на мгновение задумавшись. Интересный ход, обычно всякие подозрительные личности в Интернете не представлялись, или представлялись, придумывая себе имена в виде Зайчиков, Котиков, Сексуальных и прочее в таком духе - простым человеческим именем обычно не назывался никто.

Теперь я смотрела на мигающий курсор на дисплее с большим интересом. Видимо, мой собеседник осознал мое замешательство, и принялся печатать вновь. Через несколько секунд пришло следующее сообщение.

«Помнишь, из магазина? Упаковка с соком и чипсы. Агностицизм и все дела».

- Серьезно? - на какое-то мгновение мне по-прежнему казалось, что меня разыгрывают.

Но откуда он мог узнать адрес моей странички? Я ведь ему даже фамилии своей не сказала, а магазин, в котором он работал, поклялась отныне обходить десятой дорогой, и...

«Как ты меня нашел?»

«У друга брат примерно твой ровесник и учится в школе недалеко от твоего дома. Я попросил его уточнить, описал тебя, сказал, где живешь. Вот так и нашел тебя».

Я перевела взгляд поверх экрана. Снова посмотрела на экран. Перечитала всю недолгую переписку. В голове было на удивление пусто, и я никак не могла сообразить, как ему все-таки удалось это сделать. Спрашивать у кого-то из другой параллели... Я не отличалась большой популярностью, более того, меня не замечали даже мои одноклассники, чего уж говорить об учениках других классов. Интересно, как ему меня представили? Как диковатую и странную девчонку, с которой лучше не водиться? Удивились, что он такого отыскал во мне и откуда я ему вообще известна?

Я во второй раз вызвала в памяти лицо Саши и внимательно изучила его чуть расплывающиеся в моем воображении черты. Он определенно был симпатичным, даже очень симпатичным, может быть, даже красивым - по определению Котюнкиной или Самойловой. Темная одежда и выкрашенные волосы, скорее всего, оттолкнули бы королеву нашего класса, но привлекли бы других - на неряшливый вид сейчас была мода.

Я представила, что будет, если весть о том, будто бы меня искал окончивший школу восемнадцатилетний парень, специально узнавая у кого-то, где именно я учусь и как меня зовут. Пойдут сплетни. Начнутся пересуды.

Я почти что вздрогнула, услышав щелчок, оповещающий о новом сообщении.

«Не стоило этого делать?»

Я сглотнула скопившуюся во рту слюну. Как он узнал? Словно бы прочитал мои мысли. Первым порывом было написать короткое смс да и кинуть его в черный список, но рука замерла над нужными кнопками на клавиатуре, почему-то отказываясь этого делать.

Саша терпеливо ждал моего ответа, и я представила, как он сейчас сидит, склонившись над монитором, и печатает мне сообщения. Представить получилось плохо - картинка тут же смазалась и исчезла, оставив после себя только волну какого-то странного, чуть ли не детского смущения. Будто бы я решила отодвинуть шторы соседского окна и подсмотреть чужую жизнь, разглядывать которую мне совсем не полагалось.

«Нет, все нормально. Я просто удивилась».

Молчание. Я всматривалась в экран так пристально, что от напряжения заболели глаза. Ладони предательски вспотели. Для приличия я мысленно спросила саму себя, какого фига так отреагировала на глупую переписку, но подсознание мудро проигнорировало мой вопрос, потому что ответ на него я и так прекрасно знала. Не нужно было писать ему, что все нормально, потому что нормального в этом ничего не было. Он не знал, понятия не имел, с кем связывался, а мне, в свою очередь, не нужны были лишние проблемы. Мне нужно думать только о рисовании. О рисовании и ждущих меня новых портретах.

И о стенах.

«Не хочешь сходить куда-нибудь вместе?».

Вот блин.

И что мне теперь было делать? Я с силой закусила губу и резко захлопнула крышку ноутбука, так, что раздался неприятный треск. Слезла с кровати и, обняв себя руками, принялась ходить по комнате туда-сюда.

Что мне было делать? Отказать? Глупо. Я уже написала, что все нормально, тем самым подталкивая его на следующий, почему-то оказавшийся для меня столь неожиданным, шаг. Может, вся проблема была в том, что за свои четырнадцать с половиной лет я ни разу не общалась с противоположным полом, если не считать коротких ответов на редкие шуточки и подколы одноклассников? Если уж на то пошло, то я в своей жизни ни с кем не общалась. Все общение занимали собой стены и трихины, прячущиеся в них. Сначала они попросту не давали мне разговаривать с другими людьми, а потом общаться со мной уже никто не торопился, да и я и сама перестала высказывать особое желание, став чем-то вроде собаки Павлова - меня выдрессировали так, что, если я позволю себе обделить вниманием рисование и трихин, те непременно дадут о себе знать, и я буду строго наказана за свое непослушание.

Сейчас стены молчали. Молчали и портреты. Ни те, ни другие пока что не догадывались о ом, что я против них замышляю - на это им в любом случае понадобится время, если только я сама обо всем не расскажу, чего я делать уж точно не собиралась.

Однажды, когда мне было лет десять, я по собственной воле пыталась завести дружбу с соседской девочкой на дачном участке. Мы общались не дольше недели.

Они забрали у меня в три или четыре раза больше крови, чем обычно. Я плакала и умоляла их остановиться, но они, разумеется, не остановились, потому что они никогда не останавливаются. Тогда я чудом не умерла. Маме сказала, что нашла в мастерской топор, заигралась с ним и случайно порезала ногу - прямо до кости, так, что понадобилась операция. Это самый худший шрам из всех, что у меня есть.

Я плюхнулась обратно на кровать, открыла ноутбук и отбарабанила сообщение прежде, чем успела осознать то, что делаю.

«Хорошо. Где?».

Саша в очередной раз не заставил себя ждать, вынудив меня обрадоваться и испугаться одновременно - если бы он прочитал мое послание хотя бы на полминуты позже, его бы, скорее всего, уже не было - я бы отменила отправку.

Теперь уже поделать действительно ничего было нельзя. Я сделала глубокий вдох, приказывая себе успокоиться, а телу – расслабиться: у меня начали появляться секреты.

«Ты же была в Третьяковской галерее?».

В Третьяковской галерее? Я улыбнулась. Из груди вырвался нервный смешок. Господи, он спрашивает у меня, не была ли я в Третьяковской галерее!

«А что ты думала, он у тебя спросит? - послышался в голове насмешливый голос. Не мой, чей-то еще. Иногда голоса возникали у меня в голове, иногда отвечали на заданные мной непонятно кому вопросы, иногда размышляли о чем-то совершенно постороннем, видимо, как и я, не догадываясь, что делали у меня в сознании. Зачастую голоса были узнаваемы - со мной говорили известные актёры, вернее, их русские дубляжи, или известные блогеры. Певцы, музыканты, просто незнакомые люди, чьи голоса мне ненароком удавалось услышать. Раньше меня попугивала эта особенность, но потом я смирилась с ней и даже ее полюбила.

В конце концов, в определенный момент я всегда могла рассчитывать на помощь, пусть эфемерную и являющуюся всего лишь сгустком из обрывков каких-то знаний, воспоминаний и жизненного опыта из моей же собственной головы.

«Да, была, но вполне могу сходить еще раз с:».

«Когда у тебя будет свободное время? Может, завтра после обеда? Когда ты заканчиваешь учиться?».

Я со свистом втянула в себя в воздух и, от волнения попадая не по тем клавишам, что нужно, набрала в поисковике адрес сайта, на котором было вывешено наше расписание. Как на зло, он грузился необычайно долго. Сгорая от нетерпения, я села на кровати и, свесив обе ноги, принялась стучать пятками по полу.

«Семь, это значит, я выйду из школы где-то в 15:30».

«Тогда договорились?».

Я набрала нужное слово и замерла. Глубоко вздохнула, зажмурилась и помотала головой, прежде чем нажать на кнопку «отправить».

Все. Поздно. Поезд ушел, ромашки спрятались, завяли помидоры.

Я выключила ноутбук и ничком легла на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Дышать было нечем, но я нарочно не поднимала головы, выжидая, на сколько меня хватит. От недостатка кислорода в мозгу сделалось пусто, а все вокруг стало словно бы тусклее, хотя глаз я не открывала, да и, собственно, упиравшись носом в постель, никакого света увидеть и не могла.

Что я только что наделала?

Я видела исключительно один вменяемый ответ на этот вопрос - только что я поставила под угрозу жизни сразу двух человек - едва знакомого мне парня по имени Александр, не поступившего в универ и подрабатывающего вместо учебы кассиром в ближайшем магазинчике, и свою, девочки-девятиклассницы, которая умела видеть и слышать то, что лучше бы никому не видеть и не слышать. И встретимся мы с самом опасном и одновременно самым спокойном для меня месте на Земле - в картинной галерее.

Если что-то пойдет не так, я могу не справиться с собственными эмоциями и переживаниями, а потом никогда себе этого не простить. Все закончится тем, что я повешусь на новогодней гирлянде, как героиня фильма про доску Уиджи, и мои фантазии на тему похорон и Сони в коротком французском платье воплотятся в жизнь.

Так что я только что натворила?

Не в силах и дальше лежать в ожидании, пока легкие не взорвутся от недостатка кислорода, я вскочила с кровати и принялась бегать по комнате, иногда подпрыгивая и безуспешно пытаясь достать кончиками пальцев до потолка. Со стороны это выглядело очень странно, но зато помогало отвлечься и начать думать рационально о сложившейся ситуации, не рискуя при этом удавиться.

У меня было не все потеряно. Я могла:

а) не приходить на встречу, и сразу после школы пойти домой как ни в чем не бывало;

б) остаться в школе на дополнительные занятия (завтра как раз должен быть факультатив для сдающих экзамен по иностранному языку) и отсидеться в классе несколько часов, а затем (читайте пункт выше);

в) я могла не идти в школу совсем и сказаться больной.

Конечно, беря в обстоятельства такую помеху, как мама, последний пункт выглядел значительно труднее остальных, но я могла соврать о болезненной менструации, к примеру. Мама знала, что иногда во время месячных мне становилось настолько плохо, что я могла весь день, скорчившись, пролежать в постели. Родительница несколько раз водила меня к врачу, но каждый такой поход заканчивался лишь тем, что доктор разводил руками и советовал давать мне в это время таблетки и разрешать оставаться дома.

Я взяла компьютер с кровати и положила его на письменный стол. Сходила на кухню и налила себе воды в стакан прямо из-под крана. Вернулась обратно, стоя посреди комнаты и сосредоточенно глядя в окно, за которым уже давно стемнело, сделала несколько глотков и поставила кружку рядом с ноутбуком.

Можно было не заморачиваться совсем и просто написать Саше, что я заболела. Или что я не хочу с ним встречаться. И то, и другое бы было неправдой. Я не чувствовала ни признаков болезни, ни приближающихся, по выражению Сони, «красных деньков», ни желания писать Александру о том, что ему лучше забыть о нашем знакомстве. Мне бы хотелось с ним встретится.

Не так.

Мне бы очень хотелось с ним встретиться.

Из прихожей раздался звук ключа, прокручиваемого в замочной скважине. Я моментально прекратила скакать по квартире, поправила растрепавшийся пучок волос, провела ладонью по покрасневшему лицу и вытерла руки о штаны старого спортивного костюма, в который между делом уже успела переодеться. Села за стол и раскрыла крышку ноутбука. Нажала на первую попавшуюся клавишу и замерла в ожидании, пока компьютер заново прогрузится и подключится к домашнему интернету.

Дверь распахнулась и захлопнулась. Ключи со звяканьем легли на деревянную поверхность полки, стоящей при входе в коридоре. Послышалось жужжание расстегиваемой молнии - Соня сняла куртку и сапоги. Поставила каждый предмет куда нужно. Не спеша прошла в ванную и включила кран. Теперь до меня донесся шум воды, ударившейся о эмальное покрытие раковины.

Я зашла на страничку портала госуслуг и загрузила свой электронный дневник.

Соня вошла в комнату, и я тут же сделала вид, что усиленно вычитываю с экрана ноутбука домашнее задание на завтрашний день.

Сестра встала за моей спиной. По отражению на дисплее я сумела разглядеть, как она уперла руки в бока и скрестила ноги на уровне колен. На сестре была надета темная блузка и светлая юбка - кажется, это был ее протест против официального ввода школьной формы по типу «светлый верх - темный низ».

- Ленка, скажи родителям, что я останусь на ночь у Вадима, - сестра тяжело вздохнула и, опустив голову, принялась ковыряться мыском в ковре, точно бы тушила сигарету или танцевала какой-нибудь модный танец.

В это время я как раз от нечего делать пыталась обвести мышкой слова «Электронный дневник МЦКО» в правом верхнем углу экрана. От неожиданности рука замерла, и курсор остановился между буквами «о» и «н».

- А ты сама сказать не можешь?

Сестра вздохнула еще раз, и куда тяжелее, словно бы хотела мне таким молчаливым жестом показать мою собственную тупость. Мне было не привыкать - подобным образом она обычно начинала со мной все разговоры, если ей было что-то надо, но не слишком: слушай, мол, ты такая идиотка, даже не знаю, чего это я к тебе обратилась, но раз уж обратилась...

- Они меня не отпустят, ты же прекрасно это понимаешь. А Вадим меня в клуб пригласил. Я же не могу сказать, что меня мамка не пустит, прости, милый, найди себе другую?

- Мне-то какая разница? - я старалась говорить как можно более отстраненно, но все равно ощущала, что начинала понемногу заводиться. В голове как назло всплыл образ Саши — я представила, что это не Соня, а я сама стою перед сестрой и умоляю ее меня прикрыть. Что будет, если он пригласит меня в ночной клуб? Он ведь может это сделать, будет логично, если он это сделает, и я должна осознавать, что даже в Третьяковку он позвал меня за чем угодно, но только не за просвещением. Как сказала бы Ходжаева, он просто прощупывает почву.

Я зажмурилась и постаралась как можно менее заметно тряхнуть головой.

- Хорошо.

На самом деле мне просто хочется от тебя отвязаться, не обольщайся. И еще ты вызываешь у меня неприятные мне ассоциации и мысли.

- Спасибо, - Соня внезапно громко взвизгнула и, подскочив ко мне, неловко приобняла за плечи. Я очутилась в облаке приторно сладкого аромата ее духов и едва не задохнулась, но была не в силах зажать нос рукой или оттолкнуть Соню - от удивления все тело оцепенело.

Отнимая руки, сестра будто бы случайно задела стоящий с краю стакан и перевернула его на бок.

Вода вылилась прямо на компьютер.

Наказание за то, что я тянула с ответом.