Глава 3
Чуть выше моей головы, а точнее справа от неё, послышался глухой звук обвалившегося за камин дерева. Дерева?
Я сделала осторожный шаг назад и увидела идеально ровную дыру, образовавшуюся на боковой стенке камина, в которую без раздумья сунула руку и поняла, что наткнулась на нечто, похожее на дверную ручку. А ведь когда я только зашла в эту спальню, мне сразу показалось, что этот камин ненастоящий, к тому же, на крыше не было и намёка на дымовую трубу! Чтобы потянуть вниз эту ручку мне пришлось приложить значительную силу, после чего я осторожно попыталась открыть этот тайный проход и, о Господи, эта дверь оказалась безумно тяжёлой.
На меня посыпалась извёстка и я тут же наткнулась на отвратительно тянущуюся от одного края дверной рамы к другому паутину, из-за которой я даже не могла разглядеть то, что было скрыто за ней. Вооружившись веником, стоявшим рядом, я сняла паутину с прохода и шагнула в таинственную тёмную комнатку. В ней ничего не было, кроме дубовой лестницы на чердак и не трудно было догадаться, что именно там находится то окно, которое я видела с заднего двора. Подойдя к этой лестнице, я оглянулась по сторонам и заметила, что стена, отделяющая мою комнату, и это помещение была сделана из дерева, а не из камня, как весь особняк. Это меня немного расстроило, ведь я могла просто постучать по стене, как делают в фильмах и сразу бы поняла, из чего она сооружена.
В воздухе чувствовался явный запах затхлости и пыли, от него мой нос начал чесаться и я решила не медлить и осторожно, проверяя прочность лестницы, поднялась вверх. В этом узком пространстве было темно, поэтому я взяла телефон, освещая себе путь фонариком.
Я до сих пор стояла нижней частью тела на первом этаже и просто смотрела по сторонам. Эта довольно большая комната под крышей не выглядела как старая, в ней стояли стеллажи с книгами и различными уже потемневшими от времени листами бумаги, маленькая кушетка под скромным окошком, застеленная большим, вязаным пледом, похожим на тот, что я связала себе пару лет назад... На узком подоконнике, вся покрытая толстым слоем пыли стояла маленькая керосиновая лампа. Я представляла, как тёмными вечерами Мари сидела на этой кушетке, опёршись одним локотком на низкий подоконник, комнату освещала лишь лампа, а девушка уже засыпала, дочитывая очередную книгу... Я невольно улыбнулась от мысли об этом, как будто это были мои собственные воспоминания.
Думаю, комната на чердаке была её неким убежищем. Здесь она заполняла дневники, читала романы, возможно писала свои романы, просто была собой и мечтала, а теперь это будет и моим местечком, хоть и фактически бежать мне не от кого.
Наконец поднявшись по ступенькам до конца, оставляя следы от своих кроссовок на запылённом полу, я прошла к самому интересующему меня месту - книжному уголку. На центральных и ниже полках стояли книги... В основном это были рукописи сестёр Бронте, первые издания романов Джейн Остин, Чарльза Диккенса и даже все произведения Эдгара По. Да, это было безумно интересно, ведь на полках стояли книги тех времён, многие были подписаны самими писателями и к ним прикасалась девушка, похожая на меня, словно точная копия. Но меня больше волновала самая верхняя полка, заставленная маленькими пронумерованными книжицами, косо стоявшими в ряд. Моё сердце заколотилось чаще, ведь какой-то частью своей души я верила, что это именно то, ради чего я и затеяла все эти поиски.
Встав на носочки я дотянулась до желанной полки и в пару заходов, чихнув с десяток раз, достала несколько стопок небольших книжец.
- Мари! - уже устроившись на кушетке в предвкушении прекрасного вечера, я подпрыгнула от внезапного крика мамы. - Иди ужинать!
- Хорошо! - я тяжело вздохнула, посмотрев на все эти дневники и с несвойственной мне злостью поднялась с кушетки и спустившись в свою комнату, прикрыла дверь, почему-то не желая, чтобы кто-то увидел мою находку.
***
- Ну что, нашла что-нибудь интересненькое? - спросил папа у меня, отправляя в рот кусочек тушёной индейки.
- Да... Нет, к сожалению я ничего не нашла. - пожав плечами пробормотала я неуверенно и снова уткнулась в тарелку, ведь мне не хотелось встречаться со взглядами родителей из-за моей отвратительной актёрской игры.
- Мы слышали какой-то шум из твоей комнаты... - пробормотала мама, смотря на меня слегка прищурив глаза.
- Да! Я искала как раз и немного передвигала мебель, но не нашла ничего. - более уверенно произнесла я, после чего родители перестали задавать вопросы и лишь улыбались глядя на меня.
Майк весь ужин сидел с недовольным лицом и взъерошенными волосами, и посмотрев на его руки я сразу поняла в чём дело. Они были покрыты россыпью маленьких красный пятен, что скорее всего было последствием его бездумного сна на матрасе, который отметил не менее двухсот годовщин своего пребывания на той кровати.
- Слышала ты всё же решил прибраться в своей новой комнате, Майк? - с ехидной улыбкой, но всё же осторожно сказала мама.
- Это не моя комната, а их... - проворчал брат и отправил очередную порцию индейки себе в рот.
- Что? - мы все на мгновение перестали есть и вопросительно уставились на него. - Чья?
- Клопов... - глядя на нас исподлобья прорычал Майк и скорчил рожу. - И матрас новый пусть сами заносят...
Он принялся жадно поглощать пищу, а наш смех заполнил весь первый этаж. Как бы он меня не бесил, но иногда его шутки даже вызывают у меня зависть, ведь их придумала не я.
***
Уже была полночь, когда я закончила с обустройством своего нового спального места и осознала, что точно не готова засесть на всю ночь в тайной комнате за прочтением найденных книжец. Но меня так сильно мучило любопытство, что я всё же поднялась за одним блокнотом, чтобы спокойно уснуть. Включив тихую классическую музыку, я ходила по комнате в тонком шёлковом халате поверх пижамного костюма из того же материала и расчёсывала свои длинные каштановые волосы. Но когда я на секунду остановилась напротив стеклянной балконной двери, моё внимание привлёк свет от керосиновой лампы в парке на заднем дворе. Меня сильно насторожило это, ведь я ходила там при свете дня и этой лампы там не было... В этот момент, когда я открыла дверь балкона и шагнула на свежий воздух, огонёк вдруг зашевелился и стремительно скрылся в глубине парка. Кто-то стоял на нашем заднем дворе и смотрел в моё окно, а когда понял, что я вижу его, тут же скрылся. Я в ступоре простояла так, вглядываясь в тьму, пока не поняла, что начала замерзать и оглядываясь по сторонам, вернулась в комнату, с колотящимся сердцем и бегущими по коже мурашками.
С такими же большими глазами я улеглась на кровать со сложенным на груди старинным блокнотом и не могла забыть того, что увидела пару минут назад. Готова поклясться, что видела силуэт... мужской силуэт... Или же это моё воображение само решило дорисовать этот силуэт. Мой разум сам накидывал мне ужасных мыслей о том, что в глуши живёт маньяк, который скрывался здесь кучу лет, а мы, приехав сюда, ставим под угрозу его анонимность.
В итоге, думая об этом уже порядком двадцати минут, я пришла к выводу, что мне могло это всё померещиться от недосыпа или же возможного воздействия плесени, которую я, правда, не видела. Поэтому, я моментально отбросила плохие мысли и включив привезённую из прошлого дома лампу, открыла блокнот под номером "1" и тут же поняла, что держу в руках именно то, что искала с трепетом разглядывая страницы.
Первая страница была расписана непонятными, но очень красивыми узорами, цветами, набросками человеческих фигур и лиц, похожих друг на друга. Скорее всего это был один и тот же человек, вполне возможно, у Мари был брат или близкий друг, который и выступал натурой для её рисунков. Лишь с шестнадцатой страницы начались сами записи, изредка разбавленные разными картинками.
"Я хотела использовать страницы этого блокнота лишь для рисунков, но... Я одинока. Я одинока в собственном доме, среди огромного количества прислуги, членов семьи. Меня против воли хотят выдать замуж за человека, которого я всем сердцем презираю. Лишь милая Донна, наша кухарочка, помогала мне выбираться вечерами из дома... Но отец узнал об этом и попросил покинуть наше поместье. Я скучаю по ней.
Ну вот, половину из волнующих меня моментов жизни я высказала в первых же строчках. Никакой интриги не оставила. Могу лишь сказать, мой дорогой дневник, что у меня в жизни есть одна тайна, которую я боюсь писать даже тебе. Меня всегда мучает страх, что мой отец может узнать, что ночами я хожу в лес. Хоть я и просто сижу на лавочке и читаю книги, он, почему-то, всё равно не терпит моих ночных вылазок. Но в свете последних событий, появилось то, что мне действительно следует скрывать.
Можешь считать это прологом. Далее, я просто буду записывать сюда всё, что у меня в голове, что со мной происходило за день, неделю, может быть месяц, будто бы общаюсь с другом. И теперь я не буду бояться."
Читая записи моей тёзки, я видела в этих словах всю её печаль. Я представляла, будто являюсь другом, которому она всё это излагает, который способен поддерживать её, а не просто быть бездушным предметом, вбирающим в себя всю её боль. Страницы летели одна за другой, так описывался быт Мари, её размышления по поводу прекрасного завтрака, который приготовила новая кухарка Элеонора и тому подобное. Но вот наконец началось что-то интересное и я не сразу это поняла, ведь уже в полудрёме прочла целую страницу, как вдруг, широко распахнув глаза, жадно начала перечитывать её с самого начала.
"Месяц назад, когда я сидела в саду на своей любимой лавочке, не так далеко от ставен, ограничивающих нашу часть леса от остальной, меня напугал шум, который точно издавала не природа. В тот раз я испугалась и убежала домой, но на следующий день, когда я вернулась на то же место и услышала похожие звуки, я набралась храбрости и начала спрашивать громко, кто здесь и почему так стремится меня напугать. Мне никто не ответил, после этого, я часто слышала тот шум, но почему-то уже не боялась, а даже разговаривала, будто бы сама с собой. Я чувствовала, что кто бы то ни был, зла он мне не желает, а эти шелесты и стуки он издавал, чтобы я знала о его присутствии.
Думаю, это могло продолжаться вечно, меня бы устроило, ведь я ощущала кого-то рядом с собой, а значит - была не одинока. Но сегодня, когда я пришла на своё место, меня там ждал юноша. Живой человек, мужчина. Я его никогда до этого не видела, но чувствовала, будто мы знакомы. Он сидел с опущенной головой, а когда увидел меня, подскочил и нервно улыбаясь заговорил со мной! У него кудрявые волосы и добрая улыбка и ямочки на щеках. Рядом с бровью у него небольшой шрам, который я заметила лишь подойдя ближе. Он рассказал мне, что и до этого меня видел, но не осмеливался подойти близко, а когда вдруг осмелился, напугал меня и я убежала. Его зовут Герберт, но он попросил звать его Берти. Мы знакомы фактически всего лишь один день, но мне кажется, что он ближе всех мне, чем кто-либо в этом доме."
Я решила остановиться на этом, ведь эти записи от меня уже никуда не убегут и сейчас важнее было выспаться. Но напоследок я пролистала дневник дальше и почти на каждой его странице был нарисован кудрявый юноша с миловидными четами лица и шрамом рядом с бровью. С каждым листиком лицо Берти становилось всё чётче, а в сами рисунки вкладывалось всё больше души.
Только по наброскам Мари я поняла, что Берти был не просто другом из сада, он был настоящей и единственной любовью девушки, в чьи личные записи я так бесцеремонно вторглась. По телу пробежали мурашки от мысли, что он и был тем самым разбитым юношей, который ворвался в этот дом в жажде отомстить за свою любимую.