Глава 4
Я проснулась от яркого луча утреннего солнца, проходящего через старые, тоненькие, дырявые занавески. Рядом лежал дневник Мари, в голове воспоминания о прочтённых страницах и так приятно было фантазировать о возможном будущем Мари и Берти лишь только если бы отец Мари, тот самый Генри Боммер, был чуточку добрее к своей дочери. Но это приятное чувство омрачалось мыслями о том, что в те времена было обычным делом выдавать женить детей против их воли. Кто знает, сколько рождённых в викторианскую эпоху страдало молодых людей от того, что был выдан замуж или женился на нелюбимом человек.
Было странно просыпаться не в своей привычной постели в маленькой и очень уютной квартирке в центре Лондона. Но я всегда была сторонником того, что все перемены к лучшему. У родителей наконец-то появилась возможность содержать такой дом, как этот, восстановить его и жить более-менее богатой жизнью, чем раньше мы похвастаться не могли. Теперь же папина фирма очень хорошо разрослась, мамины салоны с антиквариатом тоже имеют огромный успех, в результате чего мы с Майком теперь будем учиться в хорошей частной школе в пригороде Лондона. Что тоже как никогда кстати, ведь в нашей прошлой школе Майка не очень принимали одноклассники-парни, он до сих пор не признаётся, почему это происходило на самом деле.
С такими мыслями я выбралась из постели и, потянувшись пару раз, спустилась на первый этаж на запах утренних панкейков с кленовым сиропом. Родители выглядели уставшими, и я сразу поняла, что пол ночи они старались привести первый этаж дома в божеский вид, и у них это получилось.
— Вы совсем не спали? — поинтересовалась я.
- Спали, но очень мало, - ответила мама, присаживаясь рядом со мной и наливая им с папой кофе из турки. - Решили побольше поработать... И не зря, смотри, тут всё чуть ли не блестит...
- И правда... - усмехнулась я, окинув взглядом первый этаж. - Но это ведь могла сделать клининговая компания, которая сегодня приедет.
- Ну должны же были мы хотя бы что-то сделать... Мы все только у себя в комнатах убрались, второй этаж остался не тронутым полностью, кабинет Генри Боммера тоже, в общем хоть немного облегчить им задачу. - мама всегда была добра к людям из сферы обслуживания, ведь это по-настоящему тяжёлый труд и любой человек заслуживает хорошего к себе отношения.
На часах было 9:16, замечательное субботнее утро, ещё целых два дня без школы и я со спокойной душой могла заняться своими делами. Так как родители вызвали людей из клининговой компании для помощи в уборке по всему остальному дому, мне даже не прийдётся тратить время на помощь в этом и я смогу тайком навести порядок на чердаке Мари. Вечером привезут мою мебель, до этого я успею сделать много из того, что задумала.
При хорошем дневном освещении я смогла более тщательно осмотреть чердак, и оказалось, что та его часть, на которую можно подняться из моей комнаты, намного больше, чем мне показалось вчера. Между высоким стеллажом, где были найдены все дневники, и стеной я обнаружила щель, в которую можно было протиснуться, лишь повернувшись боком, эта щель была проходом за стену в соседнее помещение. С первого шага в комнату я не смогла поверить своим глазам. В дальнем углу комнаты находился огромный самодельный столик, на нём беспорядочно были разбросаны листы бумаги, кусочки угля, аккуратно были составлены в стеклянную банку старинные ветхие кисти для рисования, баночки с масляной краской, которая давно вся высохла, а посреди комнаты красовался высокий деревянный мольберт. По всему периметру комнаты на полу стояли стопки картин, в воздухе витал характерный запах старого масла, а в ближайшем углу справа стоял высокий сундук, покрытый толстым слоем пыли. Конечно, больше всего меня заинтересовал именно он.
Не думая ни секунды я подошла к нему и с щелчком открыв маленький незамысловатый замок я подняла крышку сундука, отмахиваясь рукой от поднявшегося в воздух облака пыли. Он был до верху заполнен одеждой. Сначала мне показалось, что всё это были женские платья, ночные сорочки, но капнув чуть глубже обнаружила мужскую коричневую шляпу из фетра, она была похожа на те, что называют "федора". Под ней лежал серый носовой платок, на уголке которого было вышито "Г.Д.Э". Что-то подсказывало мне, что это были инициалы того самого Берти, а возможно и шляпа тоже его, иначе что ей здесь делать, спрятанной на чердаке, в сундуке под женскими одеждами. Помимо этого, там же лежала подвеска на тонкой серебряной цепочке в виде маленькой лилии.
На многих картинах, также были изображены белые лилии, что казалось было чем-то символичным для Мари, но мне только предстояло это узнать.
Уборка на чердаке заняла около трёх часов, после этого я взяла дневник Мари под номером 2, ведь в первом всё окончилось на появлении Герберта, и затем шли одни только рисунки. Я решила снова сходить в сад, чтобы в тишине прочесть его, но, спустившись на первый этаж, обнаружила родителей, Майка и толпу из семи незнакомых мне человек, которые сидели в центре гостиной за большим столом, обедали и что-то оживлённо обсуждали. По нашивкам на одежде этих людей было нетрудно понять, что они из той самой клининговой компании. Я со всеми приветливо поздоровалась и получила в ответ почти хоровое «Здравствуйте».
- Мари, вот ты где? - воскликнула мама, как только я оказалась в поле её зрения. - Я звала, но ты не спускалась, думала ты незаметно улизнула снова окрестности осматривать!
- Да я засиделась в комнате, даже не слышала что у нас уже гости. - Я одарила всех доброй улыбкой и заметила какие все были довольные.
- А мы заказали еды из ближайшего кафе и решили отблагодарить наших гостей за помощь, представляешь, как быстро справились? - Мама подливала счастливым незнакомцам в чашки чай, а папа оживлённо обсуждал с одним из работников этот дом и как много всего хочет здесь сделать.
Мой младший брат же сидел за столом, уткнувшись в экран телефона, и, не глядя в тарелку, запихивал себе одну за другой порции сырного супа, изредка откусывая куски от ломтика хлеба. Я бы не удивилась, если бы вскоре у него по подбородку потекла капля супа, а он бы этого даже не заметил.
Они ещё не привыкли к тому, что могут заплатить людям большую сумму за то, что те приберутся у нас дома и больше ничего за это не попросят. Конечно, можно сказать, что весь этот обед был не обязательным, но люди работали усердно три часа подряд и мама бы точно не смогла отпустить их голодными обратно в Лондон, а поездка в город заняла бы около полутора часов. К тому же, возможность оставить о себе приятное впечатление мама бы не упустила.
- Присоединяйся к нам, ты, наверное, проголодалась? - мама поставила чайник на подставку и, подойдя ко мне, поцеловала в лоб.
- Да нет, я хотела прогуляться, а то слишком долго в комнате сидела, хочется солнышко увидеть. Поем немного позже.
- Ты явно нашла что-то интересное... - полушепотом, игриво произнесла мама и подмигнула мне.
- Возможно, - я подмигнула ей в ответ. - Расскажу как-нибудь.
Мама одарила меня доброй улыбкой и села обратно за стол, раскладывая полотенце у себя на коленях.
- Кстати, - вдруг воскликнула мама, когда я уже повернулась, чтобы проследовать к заднему входу, выходящему к старому фонтану. - Звонили доставщики мебели, твою привезут в течение следующих пары часов. Так что далеко не уходи.
- Отлично! Я буду поблизости! - после этих слов я наконец дошла до заднего входа и, как только открыла дверь, лицо охватил прохладный осенний воздух.
Я уже была несколько голодна, но я не большой любитель шумных компаний, особенно если это компания незнакомцев, какими бы они ни были доброжелательными на вид. Можно сказать, что я в какой-то степени интроверт, хотя с людьми в малых количествах я всегда прекрасно ладила.
Ещё не было по-настоящему холодно, и, как ни странно, солнце светило очень часто, лишь изредка скрываясь за медленно плывущими по небу облаками. Я шла по уже знакомой тропинке, и в голове вдруг возник тот самый огонёк от керосиновой лампы, который мелькнул здесь вчера ночью, если мне не показалось.
На мгновение я задумалась, стоит ли идти сегодня в лес, если мои глаза вчера не подвели меня. Но почему-то, так и не остановившись, я просто продолжала идти по тропинке.
В этот раз лес казался мне более тихим и таинственным. Иногда до моих ушей доносился звук взмаха крыльев птиц, треска веток и шелеста листвы, но чаще всего я слышала звук безмятежной тишины. Мне даже казалось, что я в наушниках с функцией шумоподавления.
К самой дальней лавочке я идти не решилась, поэтому присела на ту, что находилась примерно в середине пути до самой дальней, откуда идёт развилка к запертой калитке. Облокотившись на спинку лавочки и поджав ноги под себя, я устроилась поудобнее и перелистнула первую страницу блокнота, где красовался очередной рисунок Берти.
"15 февраля 1849. Сегодня мой день рождения. Отец ещё месяц объявил всем близким и не близким о том, что на моё шестнадцатилетие планируется большой праздник... Я только что проводила последних засидевшихся гостей и без сил ушла в своё тайное убежище.
Из замечательного: отец пригласил камерный оркестр, чья музыка радовала мой слух весь вечер; Приезжала моя кузина Лидия из Ирландии со своим новым супругом и округлившимся животом.
Из менее радостных, а в какой-то степени совсем не радостных событий: я опасаюсь, что отец планирует выдать меня замуж в ближайшее время, чего я категорически не хочу. Также я не видела сегодня Герберта.
Несколько дней я не вела свои записи, потому что всё свободное время проводила в глубине сада, где почти всегда меня ждал кудрявый юноша из моих снов. Мы разговаривали с ним обо всём на свете, и я уже не чувствовала себя так одиноко, как раньше. Но всё же меня не покидало ощущение, что я что-то упускаю.
"17 февраля 1849. Отец впервые заметил моё исчезновение и устроил настоящий "концерт". Впредь буду более осторожна".
"20 февраля 1849. Оказалось, что Берти живёт в глубине леса, где-то далеко от нашей лавочки. У него есть мама, отец, который с ним так же строг, как и мой со мной, а ещё три младших брата. Берти предложил мне побывать у него в гостях, ведь его отец через несколько дней уезжает с рабочим визитом в столицу Италии и даже не узнает об этом. Мне очень хотелось бы, но я не могу надолго отлучаться из поместья, иначе мой отец снова будет зол на меня, поэтому я не спешу обнадёживать своего тайного друга".
"23 февраля 1849. Только сегодня наша беседа наконец зашла о том, как же всё-таки Берти попал в наш сад. Он просто бродил по округе, собирал листья мелиссы и наткнулся на невысокую ограду, за которой как раз и находится наш сад. Только когда уже несколько раз побывал у нас и понаблюдал за мной, он увидел ту калитку, запертую на ключ. Тогда он понял, что если его увидят, то ему не сдобровать, но не приходить уже не мог. Признался, что когда впервые меня увидел, твёрдо решил увидеть меня снова".
Читая эти строки, я не могла сдержать улыбки. История Мари и Герберта показалась мне невероятно трогательной и невозможной в современных реалиях. Я читала дневники, но меня не покидало чувство, будто это на самом деле настоящий роман о запретной любви, чем-то схожий по сюжету на историю Ромео и Джульетты.
Внезапный треск, раздавшийся неподалёку, заставил меня снова вернуться в реальность и я буквально подскочила с лавочки, но сделала это настолько неуклюже,что, кажется, подвернуть лодыжку. Вскрикнув от боли я наклонилась к ноге, но снова услышала этот непонятный треск, а затем ещё один, и ещё, пока мне не начало казаться, что в этой последовательности звуков я отличаю отчётливые шаги. Как будто нарочно, солнце решило скрыться, и в саду сразу стало немного сумрачно.
В голове я начала перебирать все возможные варианты. Если это дикое животное, то, вероятно, оно крадётся, чтобы найти свою добычу, а кто здесь добыча понять не трудно. Однако, вероятность того, что это человек, меня пугала не меньше, чем страх быть съеденной диким зверем.
Ужасающие звуки приближались, и я наконец пришла в себя. Стараясь не обращать внимания на боль в лодыжке, я побежала по тропинке обратно к особняку. В ушах стоял гул, который усиливался из-за резкого повышения артериального давления. В какой-то момент даже поднялся ветер, что заставляло паниковать ещё больше. Я не люблю мистифицировать ситуации, которые не могу объяснить, но всё же, невольно задумалась не было ли это каким-то знаком от духов особняка, что мне туда лучше не ходить. Но скоро отбросила эти глупые мысли и просто старалась бежать так быстро, как могу с больной ногой.
Оказавшись у фонтана, я опёрлась на него и, тяжело дыша, снова потёрла свою наболевшую лодыжку. Когда я оглянулась назад, к тропинке, уже ничто не напоминало о присутствии чего-то, способного меня напугать.
Я немного приподняла край своих джинс-клёш слева и обнаружила, что моя лодыжка слегка припухла, и я, тяжело вздохнув, сунула в карман своей тонкой куртки дневник Мари. Но не успела сделать и шага в сторону входной двери дома, как почувствовала резко обхватившие меня руки сзади.
- Ты! - кричал незнакомый голос.
Меня охватил ужас, я яростно начала вырываться, но как бы не старалась, у меня ничего не выходило.
Человек позади меня развернул меня лицом к себе, всё также крепко держа руками за плечи, и мои глаза встретились с обезумевшим животным взглядом пожилого человека, находившимся от меня в нескольких сантиметрах. По всему его лицу расползлись глубокие морщины, а на густой седой бороде уже появлялись капли слюны от громких криков.
Я оцепенела от страха и не могла поверить в происходящее.
- Это ты! - вопил он. - Это из-за тебя он постоянно возвращается! Это всё из-за тебя! И ты тоже вернулась! Это всё из-за тебя!
Я не могла понять, о чём он говорит, но этот человек определённо был не в себе. Его гнилые зубы были так близко, что я ощущала неприятный запах изо рта. Широкие ноздри раздувались от ярости, а глаза, не отрываясь от меня, словно пытались заглянуть прямо в душу.
- Это всё ты! Это всё ты! Почему ты пришла?! Это все ты! - продолжал вопить старик, пока я не очнулась от ступора и не начала звать на помощь.
Я не могла оторвать взгляда от человека, так яростно вцепившегося в мои плечи руками, я могла лишь кричать до тех пор, пока рядом не оказался папа, одним рывком отдёрнув старика от меня. Тот упал на землю, продолжая кричать: «Это всё ты!», но вдруг замолчал, уронив голову на землю, словно потеряв сознание. Наступила тишина.
Скорая помощь приехала через 20 минут после того, как мама её вызвала. Родители хотели вызвать полицию, но я их остановила, решив, что старику больше нужна медицинская помощь.Было непонятно, как он попал к нам на участок и почему он был где-то поблизости, хотя родители говорили, что не замечали вокруг других жилых домов.Когда папа поспешил мне на помощь, он не рассчитал силу, и человек с грохотом упал на землю, ударившись головой о стопку кирпичей, сложенных позади него.Придя в себя, я подошла ближе и увидела, что на голом затылке старика проступает капля крови, что сильно меня напугало.Пока ехала скорая, мы постоянно проверяли наличие у него пульса.Кроме того, мы пришли к выводу, что и мне самой необходима медицинская помощь, так как лодыжка с каждой минутой становилась всё больше.
В приёмном отделении областной больницы пожилого мужчину на каталке отвезли в палату, где его должен был осмотреть доктор. Медсестра на посту, тяжело вздохнув, сообщила, что «Руперт», как она его назвала, уже не первый раз попадает в больницу по скорой помощи, и они скоро свяжутся с его родственниками.Меня же посадили в инвалидное кресло-каталку и повезли в общую палату, где я должна была дождаться своего доктора. Койки в приёмном отделении были отделены ширмами, но пациентов было немного, и почти все они были открыты, а койки пустовали.Примерно через десять минут пустую койку рядом со мной убрали, а на её месте появилась новая — на ней лежал «Руперт» без сознания, с уже обработанной раной на голове. В локтевую вену на его правой руке была вставлена игла от капельницы. Пока я рассматривала его, сзади ко мне подошёл доктор.
- Здравствуй, - я обернулась на голос и увидела возвышавшегося перед собой высокого черноволосого мужчину с лёгкой щетиной, серыми глазами и еле заметными тёмными кругами усталости под ними. - Мари? - Я тихонько кивнула и неловко улыбнулась. - Меня зовут доктор Флетчер, я осмотрю твою лодыжку, если не возражаешь.
- Да, конечно... - Я немного поморщилась, когда, присев передо мной, он дотронулся до опухшей части ноги и что-то бурчал себе под нос.
- В соседнем кабинете я сделаю тебе снимок, мне нужно, чтобы ты положила ногу боком. - Он завёз меня в кабинет за железной дверью, и снимок занял считанные секунды, было только немного больно шевелить ногой, но я справилась.
Оставшись одна рядом с напавшим на меня стариком, я снова погрузилась в собственные мысли. В голове всплыли его обезумевшие глаза и крики «Это всё ты», но какой смысл был в словах «Из-за тебя он постоянно возвращается» и «ты тоже вернулась»... И был ли в них вообще какой-то смысл? Я не могла думать больше ни о чем, кроме этого и его безумного взгляда...
- Он напал на девушку из соседнего дома, его случайно оттолкнули, и он ударился головой... Ничего критичного, но... - в общую палату зашёл всё тот же симпатичный врач, но рядом с ним был юноша, лица его я не видела, а его голова была накрыта капюшоном от серой толстовки. Чёрные джинсы вплотную обхватывали его ноги, а в руке дребезжала связка ключей от машины. - Ему придётся полежать у нас хотя бы один день, чтобы мы исключили сотрясение.
- Хорошо... - он наконец повернулся.
Когда наши взгляды встретились, меня словно пронзило током. Это было не просто ощущение, а уверенность, что мы знакомы и уже встречались раньше. Он смотрел на меня с тем же выражением, что и я на него. Юноша скинул капюшон одной рукой, открыв свои кудрявые волосы.
- Мы знакомы? - в его голосе я отличала нечто вроде испуга или настороженности. - Откуда я тебя знаю?
Я не могла ответить ни слова из-за ступора, а когда вдруг решила это сделать, увидела отчетливый шрам рядом с правой бровью и решила, что мне всё это мерещится, ведь последние два дня я сильно погружена в историю своей родственницы и, судя по всему, в любом кудрявом юноше со шрамом вижу героя личных дневников.
- Ладно... - доктор Флетчер переводил непонимающий взгляд с меня на парня и улыбнувшись напоследок поторопился к выходу из общей палаты.
- Это на тебя мой дед напал? - после долго паузы спросил кудрявый юноша, ведь прошлый его вопрос я проигнорировала из-за своего ступора. Я лишь коротко кивнула.
- Видимо да... Сомневаюсь, что сюда поступала девушка с такой же историей? - неловко улыбнулась я, он в ответ лишь усмехнулся и пока шёл к стулу, с ног до головы осмотрел меня.
- Прости, у него деменция. - он посмотрел на старика и горько усмехнувшись присел на стул между мной и койкой. - Мы здесь частые гости... Но обычно ему здорово достаётся. Уже не знаю что с этим делать...
После его слов в палату снова зашёл доктор Флетчер, и мы оба обернулись, по обеим сторонам от него уже стояли мои родители. Он держал в руках листы бумаги и широко улыбался.
- У меня нет причин держать тебя здесь долго, снимок перелома не показал, здесь я написал всё для лечения, скорее всего, пару дней сохранится хромота, но это только пара дней, если есть возможность, завтра оставайся дома. - Он отдал все листы с выписками родителям и, попрощавшись, поторопился на выход. Я приподнялась с кресла, напоследок кивнув парню, и, неохотно наступая на больную ногу, побрела к родителям.
- Пока. - обернувшись, я видела провожающий нас взгляд кудрявого парня, который как две капли воды был похож на Герберта со страниц дневника.