Глава 6
Дневной зной просачивался в кабинет сквозь едва колышущуюся занавеску. С каждой секундой дышать становилось всё сложнее, и Флёр гадала, сколько ещё продержится, прежде чем от горячего воздуха расплавятся лёгкие. Её мучили тошнота, мигрень и жажда — стоящие рядом стакан и кувшин уже опустели, а сходить за добавкой мешала резкая боль в проклятом бедре, карающая за каждое движение.
Единственным плюсом такого состояния Флёр сочла полное отсутствие мыслей. Монотонный труд поглотит всё сознание, и нерешённые проблемы о себе не напоминали.
Этой ночью ей опять приснилось странное: чёрная пустота, в которой не было ничего, кроме хора голосов, жалобно повторяющего: «Спаси нас». Яркий полуденный свет прогнал ужас, воспоминание потеряло чёткость, и теперь Флёр сомневалась, что вообще что-то слышала, а не додумала при пробуждении.
Клаус что-то пробурчал. Флёр оторвалась от листа, на котором старательно выводила запутанные приключения переменной x и её многочисленных друзей-параметров, взглянула на австрийца, и словно выдуманное яблоко, упавшее на голову Ньютона, её поразило осознание: она никогда не сможет причинить вред этому безобидному пожилому учёному. Как она вообще может сделать то, что пытались однажды сделать с ней?
— Да, точно, — уже громче повторил Клаус. — У нас гости, Флёр.
Она почувствовала лёгкий ветерок, пробежавший по коже — кто-то рядом использовал магию.
— Идём, поприветствуем их.
Клаус резво поднялся и поспешил в коридор. Флёр, прихрамывая пока никто не видит, двинулась за ним.
В прихожей было людно: там уже толпились пятеро. Му-Мо, вежливо, но настойчиво, пытался у вдвое превосходящего его размерами Салливана забрать деревянный ящик с шестью бутылочками; Ли-Ла, смущаясь, приглашала гостей пройти дальше; Инга со сдержанной улыбкой наблюдала за теряющим терпение Салливаном, который никак не желал расставаться со своими настойками; а Алисия что-то восхищённо говорила, оглядываясь по сторонам. До Флёр донеслись только обрывки разговоров:
— Да сам я справлюсь...
— ...не положено, чтобы гость...
— ...чудной дом всё-таки. Решено, в следующую книгу...
— ...в гостиную. Там гораздо удобнее...
— Herzlich willkommen* (нем. Добро пожаловать)! — громко произнёс Клаус. Флёр сразу вспомнились университетские преподаватели, которые строгой, даже угрожающей интонацией вмиг приостанавливали студенческую болтовню в аудитории. Клаус же продолжил дружелюбно, с улыбкой в голосе: — Прошу, давайте пройдём в гостиную. Салливан, при всём уважении, доверься Му-Мо и отдай ему свою ношу. Твои настойки будут в полной сохранности, уверяю тебя.
Клауса послушались все. Даже Салливан, будто отрывая долгожданного младенца от сердца, передал ящик Му-Мо. Видимо, слово хозяина дома перевешивало все возражения.
Щупальца зноя до гостиной ещё не доползли, и Флёр с облегчением втянула прохладный воздух. Голова от шума разболелась сильнее, хотелось скрыться от людей в каком-нибудь холодном и тёмном чулане, но такой вариант Флёр сочла невежливым.
Она замешкалась на входе и потому присела на единственное оставшееся свободным место рядом с Алисией. Та достала из-за прикрытого седыми волосами уха карандаш, выудила из сумки толстый блокнот и очки, и, нацепив последние, стала быстро что-то записывать. Флёр ощутила дежавю — где-то она уже видела такую картину. В голове вертелось смутное воспоминание, но чем больше Флёр смотрела, тем расплывчатее оно становилось.
Заметив на себе пристальный взгляд, Алисия спешно пояснила:
— Хочу запечатлеть этот дом на бумаге. Всегда хотела написать камерный детектив, в духе «Убийства в "Восточном экспрессе"» Кристи. А лучшего место действия, чем этот дом, мне не найти.
— Так вы писательница? — отстранённо спросила Флёр. Алисия, писательница, детективы... В этом всём было что-то невероятно знакомое, что-то, связанное с Мелани... Не дав ответить, она тут же выпалила: — «Приключения Виллума Олсена»! Вы — Алисия Нильсен! Я ваше фото на книге видела, вы там как сейчас были — за работой и вполоборота. Но вы же так популярны...
Алисия тепло глядела поверх широких очков в чёрной пластиковой оправе и мягко улыбалась. Флёр подумалось, что так, наверное, смотрят на умственно отсталых: дружелюбно и терпеливо. Пусть себе болтает, лишь бы агрессию не начала проявлять.
— Это не популярность, — сказала Алисия, — а, как бы выразился Колин, «хайп». Повезло, что какое-то видео про Вилли «завирусилось» в ТикТоке. Но это временно. Сомневаюсь, что история сохранит моё имя, как Астрид Линдгрен, например. А вы читали мои книги?
— Нет, — ответила Флёр и вдруг смутилась. Чтение никогда не попадало в круг её интересов. — Но моя сестра их обожает. У неё вся серия собрана, и она с неё буквально пылинки сдувает. — Флёр притихла, прижатая безумием посетившей её мысли. И, не успев подумать, затараторила: — Это, возможно, прозвучит невероятно нагло, но у моей сестры день рождения через полтора месяца, в Канаде как раз должна выйти ваша новая книга, и я собиралась её подарить, но если к ней приложится ваш автограф, то...
— О, разумеется, — отмахнулась Алисия, словно просьба настолько ничтожна, что тратить на неё слова — расточительство. — Напишите мне почтовый адрес, — она протянула блокнот и карандаш. — Не переживайте, у меня прекрасная память, несмотря на возраст. Как вернёмся на Землю, попрошу агента найти английскую версию, подпишу и отправлю экспресс-классом.
— Сестра предпочитает читать на французском, — извиняясь, произнесла Флёр.
Алисия пожала плечами, не проявив никакого недовольства:
— Что ж, тогда на французском. А как зовут сестру?
— Мелани.
Забрав блокнот, Алисия посмотрела на адрес и вписала рядом имя.
— Мне так неловко, — честно призналась Флёр. — Вы отдыхать пришли, а я с делами к вам лезу.
Алисия наклонилась к ней и полушёпотом произнесла:
— По правде сказать, мне только льстит такое внимание. Для очарованных твоими персонажами людей никакие хлопоты не в тягость. Тем более такие рутинные.
— Спасибо вам.
Почувствовав себя на месте Мелани, получающей новенькую часть горячо любимой серии с автографом автора, Флёр воодушевилась и забыла про головную боль. После такого подарка сестра её точно простит.
Ли-Ла сообщила, что ужин подан, и компания шумно переместилась в столовую, но когда все расселись, вдруг повисла неловкая тишина. И тут же Салливан её нарушил.
— Как дела, Флёр? — сказал он, поправляя ухоженную рыжую бороду. — Освоилась немного?
— Вроде того.
Ей хотелось поделиться, что её окружают замечательные люди, и что их поддержку невозможно переоценить, но Флёр почему-то робела в присутствии Салливана, хотя тот и походил на доброго Санта-Клауса, вне рождественских дней предпочитающего тёмно-зелёный твидовый костюм-тройку.
— Вот и славно. Как неделя закончится, сможешь переехать к Йену. Он научит тебя пользоваться магией, и ты вступишь в наши ряды окончательно.
Флёр в это верила с трудом. Во-первых, потому что она вовсе не хотела переезжать к Дамьену. Она надеялась, что Теодор сдержит слово и сам займётся её обучением. Во-вторых, Флёр казалось, что она и магия — несовместимы. То есть она, конечно, мечтала колдовать как, например, Чжан, но это не чувствовалось как что-то осуществимое. В-третьих, чтобы вообще дожить до этого момента, ей следовало... совершить нечто ужасное.
— А как Клаус? Не слишком нагружает обязанностями?
Против воли Флёр вздрогнула, на секунду испугавшись, что её замысел раскрыт.
— Нет. Наоборот, почти не нагружает.
Она постаралась улыбнуться, но вернула серьёзность, заметив пронизывающий как февральский ветер взгляд Инги. Та напоминала Снежную королеву: прекрасная и величественная платиновая блондинка в строгом кобальтовом платье, подчёркивающем льдинки-глаза под надменно приподнятыми тонкими бровями.
Опустив взгляд, Флёр принялась теребить край белоснежной скатерти.
— Работа господина Мильха не может быть переоценена. Мы все надеемся, что он разгадает тайны этого мира, — вкрадчиво, по-кошачьи мягко проговорила Инга. Но Флёр чувствовала, что такая интонация лишь бархат, скрывающий отлично заточенный клинок. — Если это не удастся ему, то остальным и пытаться не стоит.
— Вы переживаете из-за переходов? — высказала догадку Флёр.
Инга медленно кивнула.
— И не только. Я знаю, мы должны что-то сделать здесь, но понятия не имею, что именно.
Салливан откашлялся, а его рука скользнула со стола в сторону Инги.
— Как насчёт дегустации? — перевёл он тему.
— А разве не для этого мы здесь собрались, mein Freund* (нем. Друг мой)? — вопросом ответил Клаус и рассмеялся. — Рассказывай, с чем пришёл на этот раз.
При одном упоминании алкоголя Флёр почувствовала подступающую тошноту, поэтому от настоек она вежливо уклонилась. Зато с большим удовольствием потягивала заботливо поданный Ли-Ла антипохмельный чай, разбавляя его ломтиками сыра и сладковатыми ягодами.
Салливан хвастался рецептами принесённых настоек, в подробностях рассказывая процесс изготовления, а Клаус заинтересованно его слушал, не забывая, разумеется, пробовать. К большому удивлению Флёр, Алисия от него не отставала, опустошая одну рюмку за другой, а вот Инга практически не пила, позволяя себе лишь небольшие редкие глотки.
Когда шестая бутылка наполовину опустела, и единогласно был вынес вердикт, что настойка на фруктах удалась больше всего, разговор вернулся в прежнее русло.
— Так как продвигаются исследования, господин Мильх? — будто невзначай поинтересовалась Инга.
— Замечательно! — воскликнул раскрасневшийся Клаус. — Я, наконец-то, рассчитал все параметры, и теперь модель идеально выдаёт предыдущие значения. Поэтому ожидаю, что отныне прогноз будет с точностью до минуты. На следующем Энтесе назову конкретные даты.
Инга продолжила допрос:
— Время переходов так и будет уменьшаться?
— Увы, — развёл он руками. — Если не возникнет внешних факторов, то интервалы будут стремиться к нулю.
— И что же тогда случится с нами?
— К сожалению, на этот счёт идей у меня нет.
— Может, те слухи не были беспочвенны?
— Инга, — вмешался Салливан в диалог, — неужели ты всерьёз можешь поверить в то, что среди нас должен остаться только один?
Она пожала плечами.
— Не вижу причин, чтобы выдумывать такое. С другой стороны, если кому-то это приснилось...
Этот разговор вызвал в Флёр неприятное чувство надвигающейся беды. Слишком часто речь заходит о снах, и если хоть некоторые из них окажутся не выданным мозгом бредом, а реальностью, то Палатер перестанет быть таким райским местом.
— Выдумывать всякое можно и без повода, — заметила Алисия.
— Вот именно, — поддакнул Салливан. — К тому же, мы ведь строим прогнозы на основании того, что знаем. Но мы не можем предугадать действия других сил, о которых ни слухом, ни духом. Местные искренне верят в зеуренов. Вдруг они действительно существуют и что-то замышляют? Так что, как бы я сам не любил планировать, сейчас размышлять над будущим считаю бессмысленно.
Ему никто не возразил: лишь Инга прищурилась, взглянув на него, поджала губы и промолчала, поэтому Салливан продолжил говорить:
— Расскажи лучше, как у тебя дела на Земле? Как внук?
— Это, оказывается, такое счастье! — воодушевлённо делился Клаус. — Вот уж не думал, что под старость лет могу так радоваться! Дочь-то у меня уже взрослая, — преимущественно обращаясь к Флёр пояснил он. — Я маленькой её почти не видел, всё работой был занят. Чудно так, наблюдать, как такой маленький мозг пытается изучать мир. И я вместе с ним словно заново всё познаю.
Несмотря на широкую улыбку, Флёр уловила во взгляде Салливана грусть.
— Рад за тебя, Клаус! Как назвали-то?
— В мою честь.
— Поздравляю! Вдвойне есть чем гордиться.
Тема казалась исчерпанной, но Салливан тут же нашёл новую. Он делился успехами в бизнесе и деталями покупки ещё одного паба, который считал весьма перспективным, а затем плавно перешёл на философские темы. Разговоры, конечно же, сопровождались распитием настоек, так что к наступлению ночи язык Клауса начал заплетаться. Впрочем, Салливан и Алисия не слишком от него отставали, а вот Инга сохранила трезвость ума.
Флёр по большей части молчала. Она скучала, то и дело тихо зевала, прикрывая рукой рот, но уйти не решалась. Даже когда их компанию покинула Алисия, Флёр продолжила сидеть в гостиной, куда они вернулись, прикончив всё принесённое Салливаном, и слушать неинтересные разговоры.
«Это твой шанс», — маленькой мышкой бегала мысль по пыльным и мрачным закоулкам сознания, но Флёр делала вид, что не замечает её.
За окном окончательно стемнело, когда Салливан кивнул на шумно сопящего Клауса, голова которого расслабленно покоилась на груди.
— Что-то, по-моему, мы... засиделись. Давайте-ка дотащим его до спальни. Телепортировать его в таком состоянии я точно не рискну.
Инга инициативы не проявила, так что Флёр, помогая Салливану, подхватила Клауса с левой стороны. Австриец тут же очнулся:
— Nicht nötig* (нем. Не нужно)! — запротестовал он. — Я сам дойду.
— Ещё чего! — сказал Салливан и не отпустил Клауса. — Мы просто тебе поможем. Шагать будешь сам.
С трудом, но вчетвером — Инга всё же временами помогала — они преодолели лестницу и длинный коридор и уложили Клауса в кровать.
— Уф. Отлично посидели, — довольно проговорил Салливан, похлопывая себя по животу. — Ну, дружище, до встречи. А ты, Флёр, приглядывай за ним. Кажется, в этот раз я малость перестарался с крепостью.
— Сделаю всё, что в моих силах, — пообещала Флёр, ненавидя себя за лицемерие, потому что в этот момент мышка-мысль вылезла под самую яркую люстру, заставив обратить на себя внимания.
«Другого такого случая может и не представиться», — мерзко пропищала она.
Салливан кивнул на прощание, Инга ограничилась скупым «до встречи», и, приобнявшись, оба исчезли, вызвав волну нежного бриза.
Флёр спешно подбирала слова, чтобы предложить Клаусу воды, как он сам с ней заговорил:
— Мне неловко просить, но не могла бы ты принести мне антипохмельный чай, который Ли-Ла делает? Без него головная боль меня завтра убьёт, — сказал Клаус и рассмеялся собственной шутке.
А Флёр стало не по себе. Она всё же выдавила из себя улыбку, подавляя пронизывающую тело дрожь. Всё складывалось слишком удачно, и от того становилось ещё страшнее.
— Конечно. Скоро вернусь.
— Спасибо.
Флёр быстрее, чем это делают нормальные люди, покинула спальню Клауса и достигла кухни, где, как и ожидала, застала Ли-Ла.
— Клаус попросил твой фирменный антипохмельный чай. У тебя не осталось?
Ли-Ла сперва бросилась наливать воду, лишь после ответила:
— Нет, но пять минут и будет готово. Я отнесу.
Флёр отмахнулась.
— Мне по пути. К тому же я всё равно хотела тебя спросить: как прошло свидание?
Палатерийка тут же просияла.
— Просто замечательно! Я даже не знаю, как мне тебя благодарить. Ти-Но такой потрясающий, у нас с ним оказалось очень много общего. Сначала мы посидели в кафе и там...
Ли-Ла продолжала говорить, но Флёр её не слушала. Вцепившись в столешницу так, что побелели костяшки, она думала о плане. Оценивала риск: заподозрят или нет? Теодор обещал, что это будет сердечный приступ, а ситуация складывается как нельзя лучше — его свяжут скорее с выпитым алкоголем, чем с каким-то внешним вмешательством. Но сколько бы она не успокаивала себя доводами разума, избавиться от тревоги ей не удавалось.
Наконец, Ли-Ла поставила глиняный чайник и кружку на небольшой серебряный поднос.
— Может, лучше я?
— Ерунда, Ли-Ла. С такой работой я справлюсь. Иди лучше отдыхать.
— Как прикажешь. Тогда спокойной ночи, Флёр.
— Спокойной ночи.
Взяв поднос, Флёр поднялась на второй этаж. Её трясло, и лишь чудом она донесла ношу в целости до ближайшего столика в коридоре и достала бутылёк с ядом. Ей стоило больших усилий вытащить пробку — руки словно принадлежали кому-то другому и не желали подчиняться.
Флёр осторожно понюхала жидкость — та абсолютно ничем не пахла. Может, Клаус, что и заподозрит по вкусу, но точно не по запаху. И всё же она замерла, наклонив пузырёк над кружкой. Жидкость стремилась на свободу, но Флёр не могла решиться.
«Я ведь не...» — она даже мысленно не смогла произнести этот глагол, — «...его совсем. На Земле у него всё хорошо: успешная научная деятельность, любящая семья. Но почему всё равно чувствуется, что это неправильно?»
За спиной раздались шаги — кто-то поднимался по лестнице, и Флёр дёрнула рукой, вылив содержимое в кружку. С бешеным биением сердца, отдающимся во всём теле, она спрятала пустой бутылёк в лифе, и как раз вовремя — некто остановился прямо за ней.
— Госпожа, вы в порядке? — спросил Му-Мо.
Шестерёнки лихорадочно двигались в голове Флёр, ища складное объяснение. Она почесала перегородку носа, и ответ пришёл сам собой.
— Да. Всё в порядке. Просто нос зачесался, и я побоялась, что чихну и уроню поднос, — сказала Флёр со смешком. — Я бываю такая неуклюжая.
— Давайте тогда я отнесу. Это же для господина Клауса?
— Да, для него. Но тут пара шагов осталась, так что я надеюсь, у меня всё получится.
Она постаралась беззаботно улыбнуться.
— Что ж, как пожелаете, госпожа. Доброй вам ночи.
— И вам.
Му-Мо поклонился и ушёл.
Судорожно выдохнув, Флёр медленно отсчитала от десяти до нуля, взяла поднос, который, казалось, значительно потяжелел, и вошла в комнату Клауса. Тот уже дремал, но проснулся, когда Флёр поставила на прикроватный столик чайник и кружку, которую тут же наполнила белёсым чаем и протянула её Клаусу.
— Вот, держите. Надеюсь, он поможет.
— Спасибо, — сказал он, забрал кружку и сделал пару глотков.
Флёр думала, что ещё немного и утром здесь будет два трупа с инфарктом: Клауса и её, так сильно стучало сердце. Она порывалась признаться, остановить, пролить всё к чёртовой матери, но тело парализовало. Флёр могла лишь молча наблюдать, как Клаус с удовольствием пьёт смертельную жидкость.
«Однажды у меня хотели отнять жизнь, а теперь я сама вступила на этот путь. И тоже из-за неразделённой любви...»
— Спокойных вам снов, Клаус, — наконец, выдавила она.
Он уже не ответил — так и задремал с опустевшей кружкой в руках. Флёр колебалась: стоит ли её забрать и помыть, но решила, что раз Теодор таких инструкций не давал, то оставит всё, как есть.
Покинув спальню Клауса, она неспешно добралась до своей, но, оказавшись внутри, ураганом приблизилась к окну, распахнула его и безмолвно закричала, а затем бессильно свалилась на пол. Флёр знала, этой ночью ей не удастся заснуть. Вдобавок ко всему она помнила, что должна пробраться в кабинет, чтобы выкрасть блокнот, и планировала сделать это до рассвета, когда палатерийцы ещё будут спать.
Так и просидев до светлеющего на востоке неба, Флёр корила себя, задействуя весь запас ругательств. Наступающий день её страшил не меньше, чем сделанное. Если кто-то что-то заподозрит, если она чем-то себя выдала, если Дамьен догадается... Тогда её земная жизнь будет разрушена окончательно. Йен и Шэрон отвернутся, и не останется никого...
И всё же, двигаясь автоматически, Флёр поднялась и на цыпочках дошла до кабинета. Дом был наполнен сонной тишиной, и ничто не потревожило сон его обитателей.
Отыскать нужный блокнот оказалось не сложно — он лежал в выдвижном ящике стола поверх других. Спрятав его за пояс джинсов и прикрыв блузкой, Флёр вернулась в свою комнату без приключений. Сразу же убрав добычу на дно чемодана, она ощутила усталость и провалилась в сон.
Её разбудил душераздирающий мужской крик — Му-Мо обнаружил бездыханного Клауса.