Глава 3
Незнакомец, по обыкновению одетый во всё чёрное, сидел за столом в своём кабинете и что-то писал. Флёр подошла ближе и, ухватив его за подбородок, заставила посмотреть на себя. Она испугалась своей дерзости и ожидала, что незнакомец разозлится, но тот ответил восхищённым взглядом. Он поднялся, запустил пальцы ей в волосы и мягко притянул её лицо к своему. Флёр ощутила, как пожар тут же разгорелся во всём теле, а сердце разогналось до скорости света. Момент, который Флёр так часто представляла в своём воображении, кажется, сейчас станет реальностью. От предвкушения она не сдержала громкого выдоха. Незнакомец его прервал, коснувшись её губ своими. И тут же отстранился.
Таким Флёр никогда прежде его не видела: на лице незнакомца застыл хищный самодовольный оскал. Хуже всего было то, что он не спускал с неё неморгающих глаз.
— Так вот о чём мечтает особа, нарушившая мои границы.
Холод в его голосе заставил Флёр обхватить себя руками и сделать несколько шагов назад. Секунду назад в ней бушевал огонь, а теперь её словно облили ледяной водой. Взгляд незнакомца замораживал душу. Флёр, избегая его, посмотрела незнакомцу за спину и от ужаса сделала ещё один шаг. Вокруг них больше не было кабинета. Вокруг них не было абсолютно ничего. Один чёрный мрак. Хуже всего, страх, что этот мрак вызывал, был ей знаком. Словно чья-то невидимая рука вновь обхватила сердце Флёр и начала его сжимать. Флёр старалась контролировать дыхание, но у неё не получалось. Наоборот, казалось она вот-вот задохнётся, если не сбежит. И она, развернувшись, побежала со всех сил.
Время в этом месте будто не существовало. Флёр не хватило духу обернуться, чтобы узнать, как далеко незнакомец. Пульс бил в ушах, спина намокла от пота, каждый новый вдох обжигал лёгкие. И не было ни единого шанса на спасение — вокруг всё та же тьма.
Флёр бежала так может всего минуту, а может несколько часов, как перед ней из мрака вырос незнакомец. От ужаса она закричала, но продолжила нестись прочь. Когда он появился перед ней в следующий раз, силы её покинули. А он с той же злобной ухмылкой проговорил:
— Больше не лезь на чужую территорию.
И всё вмиг исчезло.
Взмокшая и напуганная Флёр подскочила и открыла глаза в жутковатой спальне, залитой ярким утренним солнцем.
«Помоги...», — раздался далёкий голос в голове Флёр.
Со стоном она откинулась назад на подушки. Сон прошёл, но паника перетекла в реальность. Контролируя дыхание, Флёр начала рассматривать комнату. Белое измятое постельное бельё; темно-коричневый резной шкаф, достающий почти до потолка; чёрная без видимых изъянов краска на стенах; бордовый ажурный балдахин; жёлтый луч света, в котором резвятся пылинки.
«Пять цветов — сделано. Что там дальше?»
Флёр взяла лежащую рядом подушку и обеими руками прижала к себе. Набивка оказалась мягкой, а ткань ненадолго подарила приятный холод. Вернув подушку на место, Флёр потянулась к изголовью, и сразу же ощутила идеальную гладкость отполированного дерева.
Она понимала, что техника уже сработала — сердцебиение и дыхание вернулись в норму, ужас отступил. Но ей нравилась эта игра, и заканчивать её раньше времени не хотелось.
«Ещё два ощущения».
Флёр дотянулась до балдахина — кружево оказалось жёстким. Наконец, она дотронулась до собственных волос — тонкие и сухие пряди рассыпались под пальцами.
«Надо выпросить у кого-нибудь нормальный шампунь и косметику, если здесь они вообще есть».
За окном на разные голоса приглушённо щебетали ранние птицы, но других звуков Флёр различить не смогла. Она неспешно поднялась с кровати, подмечая шуршание одеяла, и отправилась в ванную. Скинув полотенце, Флёр залезла в ванну и включила воду, наслаждаясь её ровным журчанием.
«Три звука — есть. Теперь два запаха».
В ванной не нашлось ничего, что можно понюхать, кроме мыла. Оно источало приятный аромат, какой исходит от щедро покрытой цветами поляны в жаркий ясный день.
Вытершись и обернувшись полотенцем, Флёр вернулась в спальню. В кувшине ещё оставалось на дне пряное вино — оно напоминало о магазинчиках специй на рынке Жан-Талон, который Флёр часто посещала с мамой и сестрой. В памяти тут же ожило воспоминание об их последней вылазке за мясом и сырами. Мама планировала устроить настоящий пир в честь двенадцатого дня рождения Мелани. Это было ещё в те хорошие времена, до аварии.
***
Настал октябрь, и рынок уже переехал под крышу. Повсюду встречались маленькие, а иногда и огромные, тыквы с нарисованными мордочками. Жан-Талон в это время года всегда завален фруктами, овощами, зеленью и даже грибами, собранными преимущественно в самой провинции Квебек. И люди скупали всё это в невообразимых масштабах.
Флёр, перебирая монеты в кармане, вместе с мамой и сестрой уверенно лавировала между тележками и прилавками. Изредка троица ненадолго останавливалась, чтобы рассмотреть товар. Но это было лишь праздное любопытство. Флёр прекрасно знала, что мама не будет делать незапланированных покупок — она делала список не только продуктов, но и мест, в которых их приобретёт. И если Мелани всё же надеялась упросить маму купить что-то понравившееся, то Флёр же радовалась выходу куда-то, кроме катка.
В последнее время тренировки заняли почти всё её существование. Это и не удивительно: через два месяца чемпионат страны, в котором они с Джерри планировали побороться за золото. Тренер хвалила Флёр за чувственность и плавность движений, но сильно ругала, когда та совершала глупые ошибки в технике — то сделает лишний шаг, то развернётся не в ту сторону. И чем ближе были соревнования, тем больше таких осечек Флёр совершала. Поэтому она рассчитывала на эти выходные, надеясь, что сможет отдохнуть и совладать с волнением.
— Мам, ну пожалуйста, — в третий раз канючила сестра, указывая в сторону конфет в виде кленовых листьев. — Всего полтора доллара.
— Я уже сказала — нет, — резко ответила мама и повела Мелани за собой.
Флёр быстро протянула продавцу три монетки, взяла пару конфет и догнала маму с сестрой. Один кленовый лист она скрытно передала Мелани, а другой приберегла на завтра, планируя добавить к уже упакованному подарку. Лицо Мелани озарила улыбка, едва она поняла, что оказалось в руке, но Флёр тут же приложила палец к губам, показывая, что это их секрет.
Эти сладости не отличались ни особым вкусом, ни редкостью. Но Мелани, которой, как и Флёр, нельзя было ничего сахаросодержащего, радовалась любой конфете. Флёр переживала запрет значительно легче — она к сладкому была совершенно равнодушна.
Мелани светилась счастьем весь следующий день, но больше всего обрадовалась, когда получила подарок от сестры, наверху которого лежал съедобный кленовый лист.
***
А теперь Флёр сама поймала себя на том, что широко улыбается. Но радость от воспоминания быстро сменилась грустью: с Мелани она так и не помирилась. Флёр теплилась надеждой, что новая книжка про любимого героя сестры — Виллума, подаренная на день рождения, растопит лёд между ними. Но до пятнадцатого октября оставалось три недели на Земле, и неизвестно сколько пройдёт в этом мире до возвращения, если оно вообще возможно.
Быстро откусив первый попавшийся фрукт, Флёр сконцентрировалась на его вкусе. Умеренно сладкий сок с лёгкой кислинкой наполнил её рот. Мякоть оказалась нежной, похожей на переваренную свёклу. Фрукт напоминал что-то тропическое.
В дверь постучали.
— Сейчас! — откликнулась Флёр, заматываясь в полотенце.
Через секунду она осторожно приоткрыла дверь. В коридоре стояла низенькая темноволосая девушка со смуглой кожей и большими, даже больше чем у Му-Мо, глазами. На ней были белая рубашка и льняной тёмно-синий сарафан в пол. Девушка держала в одной руке стопку одежды, а в другой коричневые кожаные туфли на низком каблуке. Сделав небольшой поклон, она смущённо улыбнулась.
Флёр тут же пропустила её в комнату.
«Они что, используют местное население как прислугу?» — Флёр передёрнуло от этой мысли. Ей не хотелось становиться соучастницей такого преступления.
Девушка оставила стопку одежды и обувь на скамье у входа, вновь поклонилась и устремилась из комнаты.
Флёр её окликнула:
— Постой! Ты понимаешь английский?
Девушка замерла, а затем кивнула головой.
— Нинока, — ответила она, на тот же распевный манер, что и Му-Мо.
Флёр расшифровала это как «немного».
— Спасибо за одежду. Как тебя зовут?
— Ли-Ла.
— А я — Флёр, — она протянула руку, и та нерешительно её пожала. — Приятно познакомиться, Ли-Ла. Прости, если неправильно говорю.
Ли-Ла ответила ей улыбкой, потом нахмурилась:
— Итти.
Она указала пальцем на пол.
— Да, я сейчас оденусь и спущусь.
Оставшись в одиночестве, Флёр оделась в первое попавшееся платье — они все были одного примитивного фасона, устаревшего ещё в средневековье, и различались лишь цветом. Она взглянула в зеркало и тут же потянулась к сумке, но в ней не нашлось ничего, кроме помады винного оттенка, флакона с ядом и газового баллончика. Из-за последнего пришлось оставить у Шэрон походную косметичку — всё вместе в небольшой клатч не помещалось, и Флёр выбрала безопасность.
«Надо же было так сглупить! Против магии баллончик бесполезен, а вот внешность выручит всегда».
Чем больше Флёр смотрела на себя, тем больше впадала в уныние. Пятнисто-земельный цвет кожи, подчёркнутый нежно-зелёной тканью платья; бледные, словно обескровленные, губы; светлые короткие ресницы и такие же светлые брови. Волосы, вымытые без специальных средств, висели как солома. Вид напоминал о тех тяжёлых днях, проведённых в больнице.
Решив, что помада ничего уже не спасёт, Флёр с отвращением махнула отражению и спустилась на первый этаж. Му-Мо ожидал её внизу, чтобы провести в нужную комнату.
Столовая оказалась абсолютно такой же, как весь дом. Как это не удивительно, Флёр не испытывала страха в этих стенах. Странным образом, дом казался уютным и безопасным.
— Здравствуйте, господин Клаус.
— Здравствуй, Флёр. Прошу, присаживайся. И давай сразу безо всяких «господин». Можно даже на «ты», всё-таки не такой уж я и старый.
Сказав это, он усмехнулся в седые усы, и Флёр улыбнулась ему в ответ.
— У вас очень красивый дом. Он такой волшебный, — сказала она и положила в рот ложку каши, напоминающей земную овсянку.
— Да, волшебный, это уж точно, — усмехнулся Клаус. Он, в свою очередь, к еде почти не притрагивался, и Флёр стала есть медленнее. — Я от этой магии поначалу пытался избавиться, а потом бросил это бесполезное занятие.
Флёр непонимающе уставилась на него.
— Я не создавал этот дом. Он остался от магов, которых уже нет в этом мире. Специфический вкус был у них, надо признать. Ну да это всё не важно! Вернёмся ко вчерашнему вопросу. Вы вместе с Дамьеном прошли через портал?
— Нет. Мы стояли на балконе, общались, как вдруг мне стало нехорошо — наверное, выпила больше, чем следовало, — на этом месте Флёр запланировано улыбнулась. — Я вышла из комнаты, в поисках уборной, но почти сразу мне стало лучше, и я вернулась к Йену. Но его в комнате уже не было — там был только это пятно... портал, как вы говорите.
Клаус задумчиво погладил усы, а затем отпил из стакана. Флёр пристально наблюдала за ним, думая, что однажды в этом стакане должен оказаться яд, который сейчас выжидает в лежащей рядом сумке. От осознания этого у неё немела душа. Как возможно причинить вред такому дружелюбному и безобидному человеку?
— Может, потому что, портал закрывался... — пробормотал Клаус. — А Дамьена рядом не было, когда вы оказались в Палатере?
— Где? — деланно удивилась Флёр.
— Ах, да, ты же ещё не знаешь. Этот мир называется Палатер, вроде как «не Земля» с французского. Кто-то придумал это название, и теперь все его так называют. На самом деле это тоже планета Земля, просто в иной реальности.
— Реа... Что? Что значит — «другой мир»? — изо всех сил старалась изображать дурочку Флёр. Судя по сочувствующей улыбке Клауса, ей это удавалось.
— То и значит, — мягко ответил он. — Наш мир не единственный, есть и другие, и их, судя по всему, очень много. Мы сейчас совершенно в другой вселенной, которая развивалась несколько иначе, чем наша, но всё же очень на неё похожа.
Флёр молчала, не в силах подобрать вопрос, соответствующий образу. Клаус лишил её необходимости что-либо говорить, бросив взгляд на металлический браслет со множеством чармов, выглядящий чужеродно на человеке такого возраста, и воскликнув:
— О, wie schrecklich* (нем. Какой ужас), я совсем забыл! Мы же опаздываем на Энтес!
Он живо поднялся и пояснил:
— Мы так совет магов зовём. Кажется, это Салливан придумал. Так, сейчас я нас телепортирую. Не бойся, это не больно. Главное, по моей команде, задержи дыхание. Готова?
— Да, — не особо уверенно ответила Флёр, вставая. Тут она не притворялась — предыдущее перемещение оказалось не из приятных. К тому же она подумала, что будет странно обнимать Клауса так, как это делал незнакомец в чёрном, но он тут же избавил её от этих размышлений:
— Возьми меня крепко за руки, — сказал Клаус, и Флёр, внутренне удивляясь, выполнила его просьбу.
«Значит, я ему всё же понравилась, раз он обнял меня?»
Ладони Клауса оказались сухими и чуть холоднее, чем её, но, несмотря на возраст, держали крепко.
— Не дыши! — громко сказал Клаус. Флёр так и сделала, вдобавок зажмурившись. В следующий миг она почувствовала лёгкий ветерок и открыла глаза.
Они появились на огромной круглой террасе без ограждений, но под крышей, которую поддерживали четыре античные колонны. С места их появления было видно только чистое голубое небо. Флёр подумала, что с края должен открываться поистине захватывающий вид.
Посреди террасы находился массивный каменный стол в виде полумесяца. С наружной стороны этого полумесяца стояло одиннадцать стульев и десять из них уже было занято.
По центру как на троне сидел рослый, широкоплечий мужчина с рыжими волосами до плеч и густой бородой того же цвета. Его зелёные глаза, как, впрочем, и глаза всех остальных, уставились на Флёр. Она словно вновь оказалась в той другой своей жизни, когда выходила на лёд, и все зрители, судьи и тренера, неотрывно следили за ней, выискивая промахи.
— Клаус, объяснись, пожалуйста, — недовольно проговорил этот рыжеволосый мужчина.
Флёр перевела взгляд на Дамьена, который сидел справа от говорившего, и слабо улыбнулась ему. Йен ответил ей куда более тёплой улыбкой, хоть и с изрядной долей удивления.
— Признаться честно, Салливан, я и сам не до конца всё понимаю. Эта девушка, Флёр, прошла за своим другом Дамьеном в портал, но по всей видимости, что-то пошло не так, и она оказалась недалеко от моего дома, — сухо проговорил Клаус и добавил уже значительно эмоциональнее: — Я знаю, что мы договорились не приводить спутников, но, Салливан, это случайность. Давай разберёмся, прежде чем судить.
— А в чём разбираться? — активно жестикулируя, проговорил молодой мужчина с бронзовой кожей и тёмными вьющимися волосами. У него был сильный акцент, но Флёр не могла разобрать, какой именно. Зато мгновенно узнала британца, сидящего рядом с ним. — Вы сами сказали, господин Мильх, что существует правило. Ради чего делать исключения?
Последнюю фразу он обратил к Салливану.
— В твоих словах есть логика, Марко. — почесав бороду, сказал он. — Но я согласен с Клаусом, что ситуация требует обсуждения.
С этими словами он поднялся, сотворил ещё один стул, рядом со свободным, и указал на них Клаусу и Флёр.
— Садитесь. Полагаю, разговор будет долгим.
Флёр почувствовала себя значительно лучше, опустившись на сидение. Она украдкой провела взглядом по всем присутствующим, лишь на одну ненужную секунду дольше задержавшись на незнакомце, который отрешённо перекатывал в руках чёрный каменный шар.
— У нас есть правило, — упрямо повторил Марко. — И оно введено не просто так, Салливан.
— Слушайте, — примирительно произнёс Дамьен. — Мы договорились никого не приводить в Палатер, но я клянусь, что этого не делал. Флёр не было рядом, когда открылся портал, и она, наверное, прошла уже следом за мной. Клаус прав, это всего лишь случайность. Очень прошу вас сделать для Флёр исключение и позволить ей остаться.
Марко приподнялся:
— Мы тратим на это слишком много времени. Я за то, чтобы её убить.
Флёр непроизвольно охнула.
— Марко! — укоризненно одёрнул его Салливан, и наперебой с Дамьеном принялся объяснять, что тело в Палатере не связано с тем, что на Земле, и что умирая в этом мире, только потеряешь о нём воспоминания. Если бы Флёр раньше этого не слышала от незнакомца, то из их речи она бы мало что поняла. Поэтому на сказанное Дамьеном «понимаешь?», она молча кивнула.
— Смею напомнить, — вклинился Клаус, — что я уже в который раз прошу Энтес о помощи в исследованиях, но никто из вас не жаждет даже навещать меня в моей «глуши». Так что если Флёр согласится пожить со мной хоть неделю, то я за то, чтобы она осталась.
«Надо же, так совпало! Или же это британец предвидел такое развитие событий?»
— Поддержу господина Мильха, — мягко проговорила платиновая блондинка лет сорока с ярко-голубыми глазами. Она тоже говорила с акцентом — чуть дольше тянула гласные. — Чем быстрее он закончит расчёты, тем лучше будет для всех нас. Или есть иные желающие? Колин?
— Не смотри так на меня, Инга. Я пас, — поспешил ответить длинноухий эльф с длинными пепельными волосами и радужкой цвета изумруда. Вопреки ожиданию, его голос подходил скорее переживающему подростковый возраст мальчику. — Мне математики в школе хватает.
— Думаю, желающие уже не найдутся, раз до этого никто не вызвался, — сказал парень азиатской внешности с короткой и аккуратно уложенной стрижкой.
Флёр не сомневалась, что это именно парень исключительно из-за низкого голоса. Несколько человек кивнули его словам.
— Теодор, ты удивительно молчалив сегодня. Не желаешь высказаться? — спросил Салливан человека во всём чёрном, сидящего на левом конце полумесяца.
«Теодор, Тедди, мишка Тедди...»
Флёр закусила уголки губ и прикрыла рот рукой. Она сразу вспомнила стеллаж в своей комнате, когда-то забитый мягкими игрушками.
Медвежата ей с детства нравились — перед их добрым взглядом и плюшевой мягкостью она не могла устоять. Их хотелось обнимать, любить и всячески о них заботиться.
***
Огромный прямоугольник льда с белым изрезанным бортиком призывно блестел в свете множества ламп. Вцепившись в мамину руку и страдая от двух тугих пучков на голове, Флёр пошатывалась на новеньких коньках. Мама деловито разговаривала с пожилой дамой — назвать её бабушкой язык не поворачивался. В их беседе то и дело мелькало имя Флёр, но её это не интересовало. Она чувствовала зов льда.
— Когда мы уже пойдём кататься? — пискляво протянула Флёр.
Мама повернулась к ней с тёплой улыбкой.
— Подожди немного, солнышко. Мы почти закончили.
И действительно, прошла всего пара вечностей, прежде чем пожилая дама отошла к бортику, а мама присела перед Флёр.
— Солнышко, сегодня очень важный день. Начало карьеры всей твоей жизни. Однажды ты станешь лучше всех во всём мире, но для этого тебе придётся долго и упорно трудиться. Я хочу, чтобы ты запомнила этот день, поэтому пусть мой подарок будет тебе напоминанием о нём.
Говоря, она достала из картонного пакета небольшого плюшевого мишку, застывшего в сидячей позе. У него была курчавая бежевая шерсть, частично скрытая серым свитером. Его мордочка с глазами-бусинами и вышитыми носом и ртом задорно улыбалась.
— Ура, медвежонок! — обрадовалась Флёр, пропустив мимо ушей всё остальное, забрала игрушку из рук мамы и сильно прижала к себе. Она сразу почувствовала, что этот — особенный. — Я буду любить его и заботиться о нём всю жизнь! А назову его Тедди.
Мама крепко обняла Флёр.
— Помнишь, что я говорила? Чтобы быть лучше всех, ты должна быть сильной и настойчивой, всегда слушаться тренера и делать больше, чем можешь. Только так ты сможешь чего-то добиться в жизни. А теперь пойдём, солнышко, тебя уже ждут.
Она забрала новую игрушку, от чего Флёр тут же расстроилась, и подвела дочь к выходу на лёд.
***
На все последующие тренировки Флёр всегда брала своего любимого Тедди и представляла, что тот, несмотря на ошибки, всё равно восхищается её катанием. Тедди был в её рюкзаке и в тот злополучный вечер, и все долгие недели в больнице после.
К реальности Флёр вернул безразличный голос:
— Что касается правила — мне глубоко наплевать. За месяц она едва ли чему-то научится. Но ситуация мне кажется подозрительной. Эта девушка так удачно оказалась рядом с домом Клауса... Вероятность такого совпадения, мягко говоря, довольно мала.
— Позволь тебя поправить, Теодор, — вмешался Клаус. — Не совсем «рядом». Флёр довольно долго шла до моего дома. Больше двух часов прошло от перехода, когда она возникла у меня на пороге.
«Я точно знаю, что шла чуть меньше получаса — постоянно проверяла время на телефоне. У Теодора я провела не больше минут пятнадцати. В сумме получается максимум час. И либо Клаус запутался во времени, либо... намеренно лжёт. Но зачем? Защищает меня?»
— Салливан попросил меня озвучить своё мнение — я это сделал. Если она будет жить у Клауса, то меня это вполне устроит. Единственное, во избежание потенциальных проблем я бы категорически запретил этим двум канадцам общаться друг с другом.
Дамьен тут же приподнялся, оперевшись о стол:
— Что за чушь ты несёшь? Какие проблемы? Кроме тебя в Энтесе их никто не создаёт!
— Йен, успокойся, — сказал Салливан, и Дамьен нехотя послушался. — Речи о запрете вашего общения не идёт.
— Но после такой реакции, Салливан, я бы всё же задумался.
— Тео, я не собираюсь даже обсуждать это, — угрожающе произнёс Салливан. — В своих спорах мы кое-что упустили, а именно мнение самой девушки. Я понимаю, Флёр, что тебе сейчас очень тяжело, но, как видишь, уже нужно что-то решать. Вариантов два: забыть про всё это как страшный сон и вернуться домой, либо остаться в Палатере, ближайшую неделю помогая господину Мильху. Что выбираешь?
Флёр будто на самом деле превратилась в какой-то предмет мебели и ожила лишь когда к ней обратились:
— Конечно, я хочу остаться! Параллельный мир, магия... Как можно добровольно о таком забыть?
По Энтесу пробежали одобрительные смешки.
— В таком случае, этот вопрос считаю закрытым, — сказал Салливан. — Теперь, что касается прогнозов...
Из следующих разговоров Флёр поняла, что сейчас идёт пятый переход, что в Палатере «земляне» пробудут чуть больше трёх недель, и что затем на Земле пройдёт всего восемь дней до следующего перехода. Расчёты Клауса и Теодора, а каждый вёл свой, независимый от другого, в целом подтвердились, но пока сохранялась погрешность в часах.
Далее последовали совсем непонятные темы: какие-то планы по развитию технологий у палатерийцев и устранение пустыни на юге континента. Чем она им помешала, Флёр так и не поняла.
По окончании, она была уверена в нескольких вещах: первое — маги не сидят без дела, а активно помогают миру; второе — Дамьен активно участвует во всех видах деятельности, кроме исследований и расчётов, а Теодор ему в этом смысле полная противоположность; третье — эти люди провели здесь довольно много времени, и Палатер стал для них вторым домом.
Закончив со всеми обсуждениями, Энтес начал расходиться. Первым сразу по окончании ушёл Теодор, за ним чуть вежливее, то есть попрощавшись со всеми, ушли ещё трое.
Флёр поднялась вслед за Клаусом, и в этот же момент к ним подошли Салливан и Дамьен.
— Ты тут резонно напомнил, Клаус, что давненько я не бывал у тебя в гостях. Не возражаешь, если мы с Ингой заглянем на неделе?
— Конечно-конечно, Салливан, приходи! Буду очень рад вашему визиту. И твоим восхитительным настойкам, — добавил Клаус.
Салливан басовито рассмеялся.
— Намёк понят.
— Могу я поговорить с Флёр наедине? — спросил Дамьен, обращаясь преимущественно к Салливану.
— Разумеется, — добродушно протянул он. — А мы пойдём проверим, как там мой бар поживает. Верно говорю?
— От такого предложения точно не откажусь! — воскликнул Клаус.
Флёр подумала о том, что тоже бы не отказалась чего-нибудь выпить. Слишком много всего произошло за один день.
— Пойдём, покажу тебе кое-что красивое, — мягко сказал Дамьен и подвёл Флёр к краю террасы.
Вокруг, насколько хватало зрения Флёр, простирались разноцветные поля с небольшими островками лесов. Лишь вдалеке на горизонте виднелись заснеженные пики гор, а прямо под террасой расположился средневековый город. Тонкая река, подобная змее с серебристой чешуёй, поблёскивающей в свете зенитного солнца, делила его пополам. Город утопал в зелени. Он казался игрушечным, а пейзаж больше напоминал умело сотворённую диораму, чем реальность.
— Вид, конечно, значительно круче, чем с твоего балкона, — восхищённо произнесла Флёр.
— Пятнадцать из десяти? — шутливо спросил Дамьен.
— Да ты что! Минимум сто, — возразила она и облегчённо рассмеялась, будто избавилась от гнетущего бремени.
— Не спеши с оценкой — ты ещё не заценила вид с моего балкона здесь.
Дамьен приобнял Флёр за талию, поворачивая к себе. Его осторожные движения вызывали в ней уютное тепло. С ним рядом чувствовалось спокойствие, комфорт. Безопасность.
— Так хочется просто перенести нас сейчас отсюда куда-нибудь подальше, где никто не найдёт...
Он покачал головой, словно выбрасывая эти мысли из головы.
— Я слишком уважаю Салливана, чтобы так поступить. К тому же, это всего неделя.
— Да, всего неделя, — расслабившись, сказала Флёр. Она уже успела испугаться, что Дамьен приведёт слова в действие, и её план нарушится.
— Понимаю, как тебе сейчас тяжело, — продолжал он. — Хотел бы я сказать, что скоро станет легче, но...
— Но это будет не скоро, — закончила за него Флёр. — Я справлюсь, не переживай.
— В этом я не сомневаюсь. Просто хотел бы облегчить тебе этот путь. Честно признаться, я очень рад видеть тебя здесь. Это непросто, жить второй жизнью, но не иметь возможности рассказать о ней.
— Ты никому не говорил про этот мир?
— Нет, конечно. Да и кто бы мне поверил? Даже Шэрон сочла бы меня за ненормального.
Флёр кивнула. Поверить в такое, не увидев своими глазами, невозможно. Разве что Мелани не усомнилась бы в правдивости, но она до сих пор Санта-Клаусу письма пишет.
Дамьен выпустил Флёр из объятий, сотворил на полу две подушки и предложил ей занять одну. Флёр придвинула подушку к самому краю и уселась, свесив ноги. От её действий Йен немного побледнел, но проделал то же самое и спросил:
— Как ты в целом?
— Слишком сложный вопрос. Спроси через неделю, тогда, может, и разберусь.
— Я имел ввиду на Земле.
— Честно скажу, бывали времена и лучше.
— Я хотел прийти к тебе... в больницу, — Дамьен взял паузу, глядя в горизонт. Затем вновь повернулся. Его брови стремились к переносице. — Но подумал, что тебе не до меня, поэтому так и не решился. Шэрон держала меня в курсе. Сочувствую, что пришлось пройти через этот кошмар.
В горле застрял ком, который не удавалось прогнать, глотая слюну. Против своей воли, Флёр шумно вздохнула.
— Спасибо. И не переживай. Я рада, что ты не видел меня в том состоянии. Зрелище не для слабонервных было, конечно.
— Слышал, этому ублюдку дадут пожизненно.
Комок превратился в кусок гранита, его острые края всё глубже впивались от каждого слова.
— Вряд ли. Он чистосердечно признался, что хотел меня только припугнуть, а не... ты понял. Он умеет жалостливо говорить, так что дадут максимум лет десять. Выйдет ещё до тридцати. Хорошо, твой отец не взялся — прокурор сказал, тогда вообще был шанс на условное — у этого... типа оказалась богатая тётушка, которая готова выплатить компенсацию.
При упоминании отца Дамьен сжал кулаки так, что побелели костяшки.
— Я три дня с отцом спорил на этот счёт. Если бы мама не вмешалась, то он бы взялся. Он ради денег на что угодно готов пойти... Не сомневаюсь, что и моего убийцу защищал бы... Чёрт, как же это всё не справедливо! Этот ублюдок тебе всю жизнь разрушил, а заплатит так мало!
— Виноват не он один, — тихо проговорила Флёр.
— Тебя сбил психованный фанат. Кто ещё тут может быть виноват?
Дрожь прошлась по телу Флёр. Она ещё никому не рассказывала историю целиком, делилась лишь отдельными моментами с людьми, которые так или иначе были в курсе основных событий. Признаваться в том, что сама повинна в своей участи непросто, но ей хотелось открыться Дамьену.
— Я.
Он пришёл в замешательство.
— Что? Почему?
Флёр помолчала, собираясь с духом, а потом затараторила:
— За день до аварии он мне написал: позвал на свидание. Он и раньше мне писал, поначалу я отвечала дружелюбно, мне было приятно внимание. Но со временем он стал слишком навязчивым, и я начала игнорировать его. В тот вечер я была не в духе: тренировка провалилась, вдобавок с мамой поцапалась. В общем, я ему в красках высказала всё, что думаю о подобном предложении и о нём самом. Я не стеснялась в выражениях, и он сорвался.
Она замолчала, ожидая, какой приговор ей вынесет Дамьен. Он приобнял её за плечи и, глядя в глаза, тихо сказал:
— Флёр, что бы ты не написала, не ты села за руль, и не ты решила сбить себя. В этом нет твоей вины, слышишь меня? Не смей себя упрекать — не в этот раз, так в другой нашлась бы причина для этого ублюдка, чтобы сорваться. Вот за это он должен гнить в тюрьме, а ты должна жить полной жизнью, иначе позволишь ему победить.
От его слов дышать стало легче, и ком в горле исчез.
— Спасибо, Йен. Я знаю всё это, просто... Ладно, хватит разговоров о прошлом. — Она помотала головой, словно вытряхивая плохие мысли. — Лучше расскажи мне что-нибудь интересное про Палатер. Вот Клаусу прислуживают местные. Я надеюсь, вы их не поработили?
— Ты слишком плохо о нас думаешь. Всё добровольно. Мы же маги, Флёр, нам слуги не нужны.
— Тогда зачем они Клаусу? И зачем Клаус им?
— Он затворник, выбирается из своего поместья только на Энтес. Так что они нужны ему для общения. Насчёт второго — лучше спроси у них сама.
— Как? Ли-Ла, девушка, что поделилась со мной одеждой, едва говорит по-английски. А их язык я не знаю и учить буду долго...
— Ох, Флёр, — вздохнул Дамьен и дотронулся до её головы. Он закрыл глаза, но через секунду вновь их открыл и опустил руку. — Теперь ты будешь их понимать. Говорить не сможешь — у нас физиология разная, но те палатерийцы, что живут у Клауса, прекрасно понимают английский. Он с ними то же самое проделал.
— И всё? — не поверила Флёр, потому что ощутила лишь лёгкое дуновение. — А пользоваться магией ты меня так же быстро научить не можешь?
Дамьен покачал головой.
— Нет, с самой магией всё гораздо сложнее. Тебе придётся учиться самостоятельно. Кстати, насколько я знаю, Клаус не так уж хорош как маг. Он учёный, а не практик, так что не рассчитывай на многое. Но позже я тебя всему научу.
— А как потом объяснить наше отсутствие на Земле?
— Это, пожалуй, тот вопрос, который лучше задать Клаусу. Как я понимаю: мы существуем в двух мирах одновременно. В общем, когда мы покинем Палатер, мы окажемся в тот же момент времени, из которого перешли. Но я правда мало что в этом смыслю. Спроси, что попроще.
«Может, спросить о Теодоре? Он сказал правду про смерть в Палатере, но ведь мог соврать в другом. Как бы сделать это не слишком явно...»
— В Энтесе все такие разные.
— Порталы открывались по всему миру, так что да, собрались со всего света, — подтвердил Дамьен. — Салливан из Ирландии, но это можно по его рыжей бороде понять; Клаус — австриец; Колин, который выглядит как Леголас, он, кстати, единственный, кто научился менять внешность, — из Австралии; Юджин из Южной Кореи...
— А тот тип в чёрном?
— Теодор... — Дамьен поморщился, произнося это имя. — Из Соединённого Королевства. Держись от него подальше, кстати. Он очень... скользкий.
— Он на каком-то особом положении?
— Типа того. Всё довольно сложно. Это буквально тема для исторической лекции. Тебе точно интересно?
— Мне всё интересно, Йен! Я же ничегошеньки не знаю.
— В первый переход Палатер был совсем другим. И как раз от последствий первого и второго перехода мы и восстанавливаем мир. Так вот, в первый переход в самом начале никто ещё не знал о магии. Но многие со временем открыли в себе способности, большинству снились о них сны. Тогда же мы начали собираться в союзы. Первоначально цели были одинаковы — захватить единоличную власть над Палатером. Но во второй переход мы окончательно поделились на три союза: алые хотели всё уничтожить и построить новый мир с нуля; чёрные остались верны первой идеологии и стремились стать богами, поработив всё население; а белые желали лишь помогать Палатеру и его людям развиваться, живя с ними в симбиозе и выступая максимум в роли наставников.
— Дай угадаю: ты был за белых, как и большая часть Энтеса, а Теодор был за чёрных.
— Почти. Флёр, весь Энтес был за белых, кроме Теодора и Марко — он в последний момент переметнулся к нам из алых. Их мы разгромили временно объединившись с чёрными, потому что ни им, ни нам, разрушение мира было не нужно. Затем начались бесконечные стычки. Мы были примерно равны по силам, но в один день оказалось, что все чёрные, за исключением Теодора, мертвы. Он тогда пришёл к нам и сказал, что отказывается от своих прошлых целей и просит его принять. Салливан вопреки почти всему Энтесу это сделал.
— Думаешь, это Теодор их всех?..
— Наверняка, и скорее всего в сговоре с Салливаном. Я подозреваю, что он до сих пор ведёт какую-то свою игру. Но Салливан ему доверяет, уж не знаю, по какой причине. Будь моя воля, я бы как минимум выкинул его из Энтеса, а лучше из Палатера вовсе. Поэтому очень прошу тебя, не общайся с ним ни в коем случае.
— Хорошо, Йен. Спасибо за предупреждение.
Дамьен вдруг сложил руки вместе и сосредоточился. Флёр вновь ощутила движение воздуха на коже. Когда Дамьен закончил, на его ладони лежал золотой браслет с одним чармом — отполированным овальным кусочком янтаря.
— Не снимай его, пожалуйста, — застёгивая цепочку на запястье Флёр, сказал Дамьен. — Если тебе понадобится любая помощь, коснись камня и сосредоточенно подумай обо мне. Я услышу тебя в любом уголке Палатера. Мы такие штуки используем здесь вместо привычного телефона. — Он приподнял рукав и показал свой браслет, похожий на тот, что ранее Флёр видела у Клауса: серебряный с десятком разных подвесок, из которых она успела приметить зелёный трёхлистный клевер и хрустальную бусину. — Когда освоишь магию, сделаешь свой чарм.
— Спасибо! Симпатично выглядит. Ой, камень ещё и тёплый на ощупь. Жаль к платью не подходит.
— Кстати, всё хотел заметить, что никогда до этого не видел тебя настолько одетой. И настолько не накрашенной.
Флёр легонько ударила его в плечо.
— Не напоминай, пожалуйста. Я выгляжу хуже смерти.
— Выглядишь непривычно, но мне всё равно нравится. — Дамьен уставился на сплетённые пальцы, а щёки его покраснели. Понимая, что за этим последует, Флёр почувствовала себя невероятно виноватой. Её мысли никак не желал покидать Теодор, и в особенности, работа, которую он ей поручил. — Ты мне...
— Ох, извините, я вас прервал, — раздался голос Клауса.
Флёр испуганно дёрнулась вперёд, и перед её взором далеко внизу показалась земля. Зависнув в одном положении, она парализовано смотрела на город, испытывая знакомое паническое ощущение приближающейся смерти.
Дамьен вывел её из оцепенения, повалив на пол террасы. Его зрачки заметно расширились, а грудь вздымалась так, будто он только что откатал сложный ритм-танец.
— Мне показалось, что ты хочешь спрыгнуть, — виновато произнёс Дамьен.
— Да ты что, Йен! Я попала в мир, где есть магия и нет моей мамы. По своей воле я его точно не покину. — Дамьен помог Флёр подняться. — Просто засмотрелась городом внизу. Кстати, у него есть название?
— Разумеется. Палатерийцы зовут его «большой любимый дом» — Лу-Ми-Рю, но это лишь примерное звучание, — голосом лектора сказал Клаус. — Мы же называем его Столицей, потому что так оно и есть.
Флёр кивнула, совершенно удовлетворённая ответом. Большего пока ей знать не хотелось.
— Ну-с, пора отправляться. У нас на сегодня ещё много дел.
— Ещё увидимся. Возможно, завтра забегу к вам. — Дамьен пожал руку Клаусу, осторожно обнял Флёр и прошептал ей на ухо: — Не забывай про браслет.
С этими словами Йен разомкнул объятия и исчез.