После заката

Кровь мгновенно отхлынула от лица, и сердце бешено заколотилось в груди. Ледяной страх, парализуя, сковал тело невидимыми цепями.
Сергей резко обернулся и вскочил со стула, случайно задев локтем стоявшую на краю стола кружку. Звонкий удар фарфора о кафельный пол вырвал меня из оцепенения. Я глубоко вдохнула, внезапно осознав, что забыла о самом простом – о необходимости дышать.

Повернувшись, я увидела отца. Он стоял в дверях, сжав челюсти и опустив руки по швам. Его пристальный взгляд был прикован к Сергею. Мама, стоящая рядом с ним, испуганно прижимала ладонь ко рту, беспомощно качая головой.

Воздух, наполненный напряженным молчанием, сгустился. Взгляд, словно маятник, метался от Сергея к отцу и обратно. Они смотрели друг на друга, будто сражались в немом поединке.

Внезапно отец сложил руки на груди и громко произнес:
– Штирлиц еще никогда не был так близок к провалу.

Фраза, произнесенная с легкой иронией, заставила на мгновение забыть о тревоге. Мы с мамой пораженно вскинули брови, уставившись на отца. Его лицо выражало спокойствие. Он не выглядел злым. Казалось, присутствие Сергея его нисколько не удивило.

– Скажи, Сергей, – начал он, сунув руки в карманы джинсов. – Ты не боишься, что я тебя убью?

Я дернулась, испытав резкий прилив паники. Инстинктивно сжав руку Сергея, я почувствовала холод его ладони, словно прикоснулась к покойнику. Переплетя наши пальцы, он решительно заявил:
– Я в это не верю.

Отец цокнул языком и впервые отвел взгляд от Сергея, посмотрев на меня.

– Пожалуй, пришло время поговорить.

Не дожидаясь ответа, он резко развернулся и скрылся в коридоре, молча приглашая следовать за ним. Окаменев, я застыла, прожигая взглядом пустой дверной проем, где еще секунду назад находилась его фигура. Мысли кружились в бешеном вихре, сталкиваясь и переплетаясь друг с другом. Лихорадочно перебирая возможные темы разговора, я гадала, приоткроет ли он завесу тайны? Расскажет ли о своем прошлом?

Сергей, заметив, что я не двигаюсь, мягко потянул меня за руку к выходу из кухни. Проходя мимо мамы, я отпустила его ладонь и остановилась, заглянув в ее беспокойные глаза.

– Я думала, вы на работе, – вырвалось у меня, словно оправдание за то, что они застали нас с Сергеем.

Мама грустно улыбнулась.
– Я тоже думала, что ты в Италии с Хлоей.

– Ты знала правду, – с уверенностью произнесла я.

Она протянула руки и обняла меня за плечи, крепко прижав к себе.
– Разумеется, знала, – прошептала она, обжигая ухо горячим дыханием. – Идите. Я заварю чай.

Кивнув, я подошла к Сергею, терпеливо ждавшему в коридоре. Взявшись за руки, мы вместе вошли в гостиную.

Отец стоял в центре комнаты, скрестив руки на груди. Несмотря на внешнее спокойствие, его напряженные плечи выдавали истинное волнение. Тяжелый взгляд медленно скользнул от меня к Сергею. Он кивнул в сторону дивана, приказывая сесть.

– Полагаю, последние дни вы провели вместе, – произнес он, скорее утверждая, чем спрашивая.

Мы с Сергеем переглянулись. В комнате ненадолго повисло тяжелое молчание. Мы не знали, что сказать. Впрочем, отец и не ждал ответа. Покачав головой, он продолжил, впившись в меня пристальным взглядом.

– Я даже догадываюсь, откуда ты узнала про Россию. Кайл или Свейдн?

Сергей сильнее сжал мою руку в явном недовольстве, что я нарушила клятву не обсуждать с отцом его прошлое.

– Свейдн, – прохрипела я, чувствуя, как горло сдавливает невидимыми тисками. Каждый звук давался с огромным трудом.

Отец кивнул.

– Я сразу все понял, когда ты завела эту тему. Вряд ли ты бы стала копаться в прошлом, если бы рассталась с Сергеем, как я требовал.

Я открыла рот, чтобы спросить, почему он молчал о своих предположениях, но голос подвел меня. Из груди вырвался лишь неслышный, похожий на шипение звук.

– Как дела у Александра? – спросил отец, обращаясь к Сергею. – Нам так и не удалось поговорить.

– Что произошло между вами? – вопросом на вопрос ответил Сергей.

Отец усмехнулся и провел ладонями по лицу, будто пытался стереть с него тревогу. Каждое его движение говорило о бушующих внутри эмоциях.

– То, что я сейчас расскажу, известно всего нескольким людям, – начал он, отведя взгляд. – Александру, Эве и Трикси. Многое из моих слов может показаться вам нереальным, выдуманным бредом. Но большинство фактов можно проверить в интернете. Надеюсь, это развеет ваши сомнения.

В комнату бесшумно вошла мама. Ее появление осталось незамеченным до тех пор, пока она не поставила на кофейный столик поднос с небольшим чайником и четырьмя чашками. Она нежно улыбнулась мне и села рядом.

Отец молчал, вглядываясь в лицо мамы, словно ожидая ее одобрения. Получив ободряющий кивок, он подошел к окну, отвернулся, видимо, чтобы не встречаться с нами взглядом, и заговорил:

– В первую очередь я должен признаться, что врал тебе, Джил. Я никогда не учился в Манчестерском университете.

Внутренне я ощутила, будто он пнул меня в живот. Воздух с шумом вышел из легких, и я уставилась на его спину в немом потрясении. От напряжения я крепко стиснула ладонь Сергея.

– Я родился, вырос и учился в Москве. В свое оправдание могу сказать, что я действительно планировал перевестись в Манчестер. На третьем курсе меня пригласили стать студентом по обмену. Я успешно сдал экзамены, собрал все необходимые документы, но за месяц до перевода…

– В его жизни появилась я, – перебила мама, грустно усмехнувшись.

Отец тяжело вздохнул.

– Я отказался от перевода, о чем впоследствии сильно жалел. Если бы я настоял на своем и увез Трикси в Англию, наша жизнь сложилась бы иначе. Именно поэтому я так тяжело переживал твой отказ учиться в Манчестере.

В его голосе звучало неподдельное сожаление, от которого сердце болезненно сжалось. Затаив дыхание, я ждала, что он скажет дальше.

– Окончив университет, я попал в интернатуру в Московскую больницу имени Сеченова. Там я и встретил старшую медсестру Эву. Она познакомила меня со своим мужем Александром. Мы быстро нашли общий язык и стали хорошими друзьями.
– Эва и Александр присутствовали на нашей свадьбе, – задумчиво добавила мама. На ее губах расцвела улыбка. Она словно на миг перенеслась в тот торжественный вечер.
– Все началось в первый Новый год, который мы встречали вместе, – продолжил отец. – В ту ночь Александр представил нас своему брату Дмитрию.

Сергей судорожно вздохнул, услышав имя дяди. Его пальцы сжали мои с такой силой, что я невольно поморщилась от боли.

– Александр почти не знал своего брата, – отрезал отец, и в его голосе прозвучала сталь. – Лучше бы и я оставался в неведении, но, увы, судьба распорядилась иначе.
– Однажды зимним вечером я в одиночестве сидел в небольшой квартирке, в которой мы жили вместе с Трикси. По спортивному каналу транслировали футбольный матч, на столе стояло пиво в бокале, а Трикси еще днем ушла к подруге. Одним словом, все располагало к приятному отдыху.

Мама тихо хмыкнула, и на ее лице промелькнула тень неодобрения. Сложив руки на груди, она выразила свое несогласие с отцовским представлением об идеальном вечере.

– Спокойствие оборвалось внезапным звонком в дверь, – продолжал отец. – В замешательстве взглянув на часы, я предположил, что Трикси вернулась пораньше, и направился открывать. Но поверь, твоя мама никогда не покидала подруг до наступления глубокой ночи.
– На пороге стояли трое незнакомых мужчин: один болтался сзади, постоянно нервно оглядываясь на лестничный проем, а двое других держали под руки Дмитрия. Куртка расстегнута, свитер под ней перепачкан кровью, и он с силой прижимал ладонь к левой стороне груди, чуть ниже плеча. Я навсегда запомнил его бледное лицо с синими потрескавшимися губами. Его широко раскрытые глаза выражали немую просьбу о помощи.
– Не задавая вопросов, я впустил их в квартиру. Скомандовал уложить Дмитрия на диван, на котором еще мгновение назад сидел сам, и, аккуратно отведя его руку, взглянул на рану. Сначала я не осознал, что вижу. Лишь спустя минуту до меня дошло – это огнестрельное ранение. Выходного отверстия не видно. Пуля застряла внутри.

Краем глаза я заметила, как Сергей покачал головой. Не знаю, о чем он думал, но он явно не соглашался. То ли с собственными мыслями, то ли со словами отца, который тем временем продолжал:

– Извлечь пулю в домашних условиях, не навредив Дмитрию, было почти невозможно. Я медлил, понимая, что ценой ошибки будет его жизнь. Заявив, что ему срочно необходимо в больницу, я оглядел присутствующих и смутно понял, кто передо мной.
– Жизнь в России в девяностые годы была сложной. После развала Советского Союза в стране царил хаос, безденежье, дефицит и безработица. Привычный мир рухнул, идеалы рассыпались в прах, а на пепелище старых ценностей молодежь воздвигла новых кумиров. Улицы городов захлестнула волна бандитизма. Мелкие шайки постепенно переросли в большие преступные группировки. Москва превратилась в поле битвы за власть и влияние. Перестрелки и взрывы стали зловещим фоном повседневности. И Дмитрий, как я узнал позже, был частью этого кошмара, одним из участников самой большой и жестокой группировки в столице.

Внезапно Сергей не выдержал. Он вскочил с дивана, и с его губ сорвался полный ярости крик:
– Чушь!

Отец впервые с начала своего рассказа обернулся и с грустью взглянул на него.

– Я предупреждал, – усмехнувшись, заметил он. – Впрочем, я бы и сам не поверил, если бы Дмитрия не притащили ко мне с пулей в плече.

– В нашей семье все с детства преданы церкви. Дядя не мог быть преступником, – возразил Сергей, сжав кулаки.

– Зачем мне врать? – строго спросил отец, вздернув подбородок.

Сергей замялся. Его пронзительный взгляд застыл на моем отце, будто пытался просверлить его насквозь. Покачав головой, он с трудом сглотнул. Его плечи повержено опустились, и он рухнул обратно на диван.

– Я понимаю твое негодование, потому что в тот момент чувствовал то же самое, – мягко проговорил отец.

Сергей резко отвернулся.

– Что произошло дальше? – севшим от напряжения голосом спросила я.

Отец взглянул на меня, затем снова повернулся к окну. Недолго помолчав, будто собираясь с силами, он продолжил:
– Я понимал, что с тем скудным набором медикаментов, который имелся в домашней аптечке, мне не справиться. Стоило произнести это вслух, как один из его молчаливых приятелей протянул мне клочок бумаги и ручку. Эти люди могли многое, даже достать то, что в стране было в дефиците. Наспех набросав список, я вернул листок обратно, и меньше чем через полчаса получил все необходимое. Я приступил к операции, тем самым определив свою дальнейшую судьбу.
– Дмитрий был в тяжелом состоянии, и ему пришлось провести у нас около недели, чтобы полностью восстановиться. Мне удалось поговорить с ним только на следующий день. Впрочем, я и не нуждался в его объяснениях, поняв все самостоятельно. Он лишь помог заполнить некоторые пробелы. Дмитрий оказался не просто рядовым участником группировки, он был одним из старших.
– Разумеется, он умолял меня ничего не говорить Александру, и я пообещал ему. Спустя много лет я не раз жалел о своем решении. Я должен был сразу рассказать Александру о криминальной жизни его брата. Но не сделал этого.
– Спустя какое-то время после произошедшего с Дмитрием ко мне привели нового пациента. На целый год наша квартира превратилась в импровизированный госпиталь.

– Почему вы не переехали? – услышала я тихий голос Сергея.

– Зачем? – удивленно воскликнула мама.

– Да они же были преступниками! – с негодованием выпалил Сергей. – Вы пускали их в дом, помогали им.

– Я спасал человеческие жизни, – пожал плечами отец. – Исполнял клятву, данную еще в университете. И потом, они не те преступники, которых ты представляешь, произнося это слово. С такими людьми можно и нужно было дружить. Они щедро платили за помощь, и я знал, что моя семья под их надежной защитой. В те годы это было важнее всего.

– Бандиты-рыцари, – недовольно сморщив нос, обронил Сергей.

– Любопытное определение, – усмехнулся отец. – Они представляли опасность только в одном случае: если ты перешел им дорогу.

Последние слова он произнес таким ледяным тоном, что по коже пробежали мурашки.

– Спустя еще год родилась Джил. Обстановка в стране постепенно налаживалась, но по-прежнему оставалась тяжелой. Мысль о переезде давно зрела моей голове, и сформировалась окончательно, когда у Александра родился сын с болезнью, которую можно было вылечить только заграницей.
– Дмитрий исчез и долго не выходил на связь, пропустив рождение Сергея. Тогда я, не раздумывая, предложил Александру помощь. За годы работы домашнего госпиталя мне удалось скопить приличную сумму, которой, как я надеялся, хватит. Александр, скрепя сердце, принял часть денег, и вскоре вся семья Рей улетела в Германию. Тогда-то все и случилось.
– Через несколько дней на пороге нашей квартиры внезапно возник Дмитрий. Он почти волок на себе раненого товарища с пробитой головой. Я, привыкший к подобным визитам, без лишних вопросов принялся за дело. Зашив рану, я отправил их отдыхать. Ночью меня разбудил хлопок двери – Дмитрий вновь исчез, прихватив с собой ключи от моей машины.
– В тот же день ко мне заявились странные люди в кожаных куртках. Они спрашивали про Дмитрия. Естественно, я сделал вид, будто давно не видел его, а сам в душе метал в его сторону проклятия.
– Не знаю, что он сделал, но Дмитрий явно влип в крупные неприятности. Придя ко мне прошлым вечером, он поставил нас с Трикси и Джил между ними. С этого момента у нашего дома беспрерывно стояла черная машина. За нами следили.
– В отчаянии я обратился в правоохранительные органы с заявлением об угоне. Я надеялся, что они смогут отыскать Дмитрия раньше, чем до него доберутся люди в кожанках. Но этого не случилось.
– За несколько часов до своей гибели Дмитрий позвонил мне и попросил прощения за то, что втянул меня в свои проблемы. Он предупредил, что как только они расправятся с ним, сразу же придут за мной. Тот человек с раной на голове, которого я спас, должен был умереть в угоду группировки. Дмитрий не смог смириться с этим и привел его ко мне, прекрасно понимая, что тем самым подписывает мне смертный приговор.
– Дмитрия взорвали в моей машине недалеко от города. О его смерти я узнал уже находясь в зале аэропорта. Нам с Трикси чудом удалось избежать неминуемого. Задержись мы всего на день, и нас постигла бы та же участь.

В комнате повисла гнетущая тишина. Казалось, все присутствующие затаили дыхание, пытаясь осознать всю горечь и ужас услышанного. Сделав глубокий прерывистый вдох, отец продолжил:
– Преступная деятельность Дмитрия вскрылась. Александр, находясь заграницей, узнал обо всем от родителей. Они посоветовали ему как можно дольше не привозить семью в Россию. Он принял решение не возвращаться туда никогда. Я помог ему с переездом в Исландию.
– Подробности гибели Дмитрия было трудно собрать воедино. Новости освещали слишком мало информации. Александр не знал о моей связи с группировкой и о том, что Дмитрий погиб в моей машине. Мне следовало открыть ему правду, но я не решился. И это молчание сыграло со мной злую шутку.
– После переезда в Рейкьявик для Александра и его родных опасность миновала, в то время как над нашей семьей все еще висела угроза. Мы полностью сменили имена. Александру я объяснил это как необходимость для адаптации в новой стране, и он, поразмыслив, предложил семье последовать нашему примеру. Думаю, нетрудно догадаться, кто изменил имя, а кто нет.
– Большую часть нашей дружбы с Александром я лгал ему, и за это до сих пор не могу себя простить.

Отец горько усмехнулся, и его плечи поникли, словно под непосильной ношей воспоминаний. В комнате воцарилась тишина, такая густая, что казалось, ее можно потрогать. И никто не осмеливался ее нарушить.

Когда отец вновь заговорил, его голос стал еще мрачнее:
– Страх, привезенный из России, с годами стих и почти забылся. Все шло хорошо до тех пор, пока не умер отец Александра.
– Я помню тот ужасный день, когда Александр позвонил мне с этим страшным известием. Он сообщил, что не повезет никого из семьи в Россию из соображений безопасности. На следующий день он улетел, и этот короткий разговор стал для нас последним.

Сердце гулко забилось в груди. Я украдкой взглянула на Сергея, и его взволнованный взгляд встретился с моим. Момент, которого мы ждали целый год, наконец настал. Сейчас мы узнаем правду, что же все-таки произошло между нашими родителями.

Сергей нерешительно протянул мне руку, словно боялся, что я оттолкну ее. Я схватилась за его ладонь и крепко сжала ее. Мы кивнули друг другу, молча выражая поддержку, и снова перевели взгляд на отца.

– Интересно, что все вновь началось со звонка в дверь, – отец невесело усмехнулся, покачав головой. – Прошла примерно неделя с того момента, как Александр улетел в Россию. Я знал, что он скоро вернется, но конкретную дату мы не обсуждали.
– Джил была в школе, Трикси на работе. Я не знал, кто так отчаянно давил на кнопку звонка, но, не задумываясь, пошел открывать. На пороге стоял Александр. Его лицо было искажено гримасой гнева. В глаза плескался огонь, губы сжаты в тонкую линию. Я никогда прежде не видел его в таком состоянии.
– Он ворвался в дом и захлопнул дверь с такой силой, что задрожали стекла. Затем, не говоря ни слова, выхватил из-под куртки пистолет и наставил его на меня. Я застыл. Руки невольно поднялись. Он начал кричать, сыпать обвинениями. Слова смешивались в единый клокочущий поток ненависти, направленный на меня. Он твердил, что все знает и пришел забрать мою жизнь. Он был не в себе, словно одержимый. Я не знал, что он увидел или услышал в России, но он с абсолютной уверенностью говорил, что я убил его брата.
– Времени прошло достаточно, и информация о группировках девяностых постепенно начала появляться в интернете, фильмах и книгах. Если, находясь в России, он интересовался смертью брата, то, вероятно, он узнал о моей косвенной причастности. Возможно, Александр понял ее превратно, превратив меня в виновного.
– Я пытался его успокоить, умолял выслушать меня. Но он не хотел слушать, лишь повторял, как сломанная пластинка, что я убийца.
– Прогремел выстрел. В ушах зазвенело, а затем наступила оглушительная тишина. На мгновение мне показалось, что я умер. Но шок отступил, и я понял, что жив. Александр промахнулся. Позже, анализируя тот момент, я пришел к выводу, что он не собирался стрелять. Это был срыв. Случайность. И звук выстрела отрезвил его. До него дошло, что он натворил и что мог натворить.
– Я стоял как вкопанный, глядя в его испуганное лицо. Он молча спрятал оружие и выбежал из дома, оставив меня одного. Больше я его не видел. И думал, что не увижу, пока не встретил его в больнице в прошлом году.

Комнату вновь окутала тишина. Отец закончил рассказ, и его слова, казалось, все еще висели в воздухе. Леденящий ужас сковал тело, и я, раскрыв рот, жадно хватала воздух, пытаясь успокоиться.

Внезапно Сергей отпустил мою руку и вскочил с дивана. Не проронив ни слова, он вылетел из гостиной. Громкий хлопок входной двери заставил меня вздрогнуть.

Я инстинктивно подорвалась с места и хотела броситься за ним, догнать, удержать. Но мама, схватив меня за плечи, остановила мой порыв. Ее пальцы, словно стальные когти, впились в кожу, причиняя острую боль.

– Он вернется, – произнесла она уверенно глядя мне в глаза.
– Он может пойти к отцу! – в панике выкрикнула я, пытаясь вырваться из ее мертвой хватки.
– Не пойдет, – отрезала она. – Сергей не дурак.

Ноги предательски подкосились, и я обессилено упала обратно на диван.

Вдруг оживился отец. Он медленно повернулся и подошел к столику, где стоял остывший чайник. Налив кружку, он сделал медленный глоток, будто собираясь с мыслями. Его взгляд остановился на мне, и в его глазах я увидела глубокое раскаяние.

– Я прожил жизнь во лжи и страхе, – голосом полном горечи прошептал он. – Извини, что скрывал правду. Я говорю это искренне. Надеюсь, ты сможешь меня простить.

Я в растерянности смотрела на него. Отголоски его рассказа все еще звучали в голове, словно эхо в огромном пустом зале. Потребуются дни, чтобы переварить услышанное, разобраться в этом клубе противоречивых чувств. Но одно я знала абсолютно точно: мой отец ни в чем не виновен.

Встав, я подошла к нему и заключила в крепкие объятия.

– Больше никаких тайн, – тихо сказала я, прижимаясь к нему.

Он кивнул, обнимая меня в ответ.

Выпустив отца из объятий, я заметила в уголках его глаз слезы, которые он быстро смахнул. Обменявшись улыбками, мы повернулись к маме. Ее лицо искрилось неподдельным счастьем. Она протянула мне чашку с холодным чаем и радостно воскликнула:
– Наконец-то вы помирились!

Одарив ее яркой улыбкой, я мягко присела рядом. Сделав глоток, я с легким прищуром оглядела родителей и спросила:
– Подождите, неужели когда я в прошлом году призналась, что встречаюсь с неким Сергеем, у вас не возникло подозрений?

Они переглянулись.

– Конечно, мы задумались. Несколько раз обсуждали, не тот ли самый это Сергей, – ответила мама.
– Но я был глубоко убежден, что Александр никогда не вернется в Рейкьявик, – подхватил отец. – И мы с Трикси пришли к выводу, что такое совпадение практически невозможно. В конце концов, сколько Сергеев на свете?
– В жизни случается всякое, – усмехнулась я.

В этот момент в комнату, словно призрак, бесшумно вошел Сергей. Я радостно подскочила, желая обнять его, но тут же осеклась. Его лицо казалось мрачным, темные глаза горели гневом. Он не смотрел на меня. Его взгляд был прикован к моему отцу. Он смотрел на него так, словно собирался наброситься.

– Допустим, вы говорите правду про дядю, – сквозь зубы прошипел он. – В интернете действительно есть несколько статей о нем. Но про папу я не верю ни единому вашему слову!

Отец, сохраняя поразительное спокойствие, мягко ответил:
– Вопрос остается прежним: зачем мне врать?
– Вероятно, чтобы обелить себя, – парировал Сергей, в его голосе слышалось презрение.

Отец, не ответив, направился в коридор, жестом пригласив следовать за ним. Он поднялся по лестнице на пару ступенек и печально посмотрел на картину, которая висела на стене столько, сколько я себя помню. Сняв ее, он указал на стену. Задохнувшись от удивления, я прикрыла рот рукой. В стене было небольшое круглое отверстие с рваными краями. Не составило труда сообразить, что именно перед нами.

– Сюда попала пуля, – подтвердил мои догадки отец. – Не знаю, почему я так и не заделал эту дыру. Наверное, оставил как напоминание о том, что не стоит врать. Как видите, не сработало.

Отец горько усмехнулся и вернул картину на место.

Сергей повержено опустил голову. От его подавленного вида сердце болезненно кольнуло в груди.
– Джил, ты ведь недавно получила водительское удостоверение? – уточнил отец.
Я нахмурилась и молча кивнула, взглянув на него. Отец потянулся в карман и, достав ключи от машины, протянул их мне.
– Почему бы вам не съездить куда-нибудь? Развеетесь, придете в себя.

Сергей, даже не посмотрев в мою сторону, кивнул. Схватив ключи, я прошептала слова благодарности, и мы вышли из дома.