Глава 28
Шасси самолета мягко коснулись посадочной полосы в международном аэропорту Рейкьявика. Спина ныла после длительного перелета, и усталость давила на плечи. Слегка размяв затекшую шею, я отстегнула ремень безопасности и взглянула на часы. Легонько потормошив Сергея, дремавшего в соседнем кресле, я тихо спросила:
– Пол знает, что ты прилетаешь сегодня?
Очнувшись ото сна, Сергей растерянно огляделся, будто не понимая, где находится.
– Что? – выдохнул он, нахмурившись. Его усталые стеклянные глаза встретились с моими.
– Пол, – мягко повторила я.
– А! Нет, не знает.
Его взгляд скользнул по сумеркам за стеклом иллюминатора.
– Который час?
– Почти двенадцать, – ответила я и, вспомнив, что Сергей не привык к свету белых ночей, поспешила добавить: – Ночи.
Он тихо выругался и достал телефон.
– Сейчас наберу ему.
На третьей попытке дозвониться до Пола стало очевидно, что Сергею негде провести эту ночь.
Пройдя паспортный контроль и получив багаж, мы вышли из аэропорта. Я невольно содрогнулась, когда порывистый ветер хлестнул по лицу, растрепав волосы. Все-таки мягкий, теплый климат Нью-Йорка был гораздо ближе моей душе. К хорошему быстро привыкаешь.
Бросив беглый взгляд на Сергея, я отметила его абсолютное безразличие ко всему вокруг. Он едва держал глаза открытыми, не говоря уже о том, чтобы принимать какие-либо решения.
– Ты домой? – устало зевнув, спросил он.
– Да, – протянула я, лихорадочно соображая, что делать.
Мысль возникла внезапно, словно вспышка молнии, и глаза широко распахнулись от неожиданности. Вытащив телефон, я открыла календарь, пытаясь прикинуть график дежурств отца.
– Ты едешь со мной, – решительно заявила я, переключаясь на приложение такси.
– Что? Куда? – непонимающе нахмурился Сергей.
– Домой.
– Ни за что! Если твой отец…
– Он на дежурстве, – прервала его я, вбивая адрес в соответствующее поле приложения. – Проскользнем тихо, никто и не заметит. Утром спокойно поедешь к Полу.
– Идиотская идея.
– Знаю, – улыбнулась я, заблокировав телефон. – Но другой нет.
Ветер разбушевался не на шутку. Воздух был пропитан сыростью, которая, казалось, проникала сквозь одежду до самых костей. Пришлось вытащить из чемодана практически бесполезную против бушующего шторма ветровку и, накинув ее на плечи, жаться к Сергею, чтобы совсем не окоченеть.
В ожидании такси я бросала нервные взгляды то на экран телефона, то на темное грозовое небо, ожидая, что в любую секунду хлынет проливной дождь. В отличии от теплого летнего ливня Нью-Йорка, дождь Рейкьявика не был столь щадящим.
Наконец вдалеке, рассекая сумрак, показались фары машины. Мы быстро загрузили чемоданы в багажник и с нескрываемым облегчением нырнули в теплый салон. Сергей, взяв мои заледеневшие ладони в свои, принялся нежно и тщательно растирать их. От его заботы на губах расцвела искренняя улыбка.
По моей просьбе водитель высадил нас в начале улице, и последние метры мы преодолели пешком. В окнах дома царила полная темнота. Свет на крыльце не горел. Я совершенно забыла предупредить маму о приезде. Впрочем, в сложившейся ситуации это было к лучшему.
– Может, я все-таки переночую в гостинице? – с опаской прошептал Сергей, окинув дом настороженным взглядом.
– Испугался? – поддела я его, игриво вскинув бровь.
– Есть немного.
Не ответив, я приложила магнитный ключ к замку и открыла калитку. Сергей, стараясь ступать как можно тише, подхватил чемоданы и осторожно двинулся по дорожке.
Обогнав его, я включила фонарик на телефоне и, вставив ключ в замочную скважину, аккуратно провернула его. Дверь открылась с тихим щелчком. Набрав в грудь побольше воздуха, я переступила порог и замерла, прислушиваясь. Тишина. Лишь из кухни доносилось мирное гудение холодильника.
Безмолвно кивнув Сергею, приглашая его войти, я придержала для него дверь и медленно закрыла ее, стараясь не издать ни одного лишнего звука.
Не разуваясь, мы крадучись поднялись по лестнице и цыпочках проскользнули в коридор. Каждый шаг отдавался гулким эхом, каждый скрип половицы казался оглушительным взрывом. Сердце бешено колотилось в груди.
Помедлив у родительской спальни, я вновь прислушалась, надеясь уловить мирное сопение. Но тщетно. Ни шуршания одеял, ни храпа, ни даже звука дыхания. Абсолютная, пугающая тишина.
На самом деле я не была до конца уверена, что отца нет дома. Но Сергею незачем было об этом знать.
Бесшумно открыв дверь комнаты, я пропустила Сергея вперед и вошла следом. Раньше он уже бывал у меня дома, но никогда в комнате. Было как-то странно находиться с ним здесь, в таком интимном и защищенном от всех месте.
Я осторожно положила телефон с фонариком на прикроватную тумбочку и бросилась в объятия Сергея.
– Твоя очередь ночевать у меня, – прошептала я.
– Эта комната мне нравится намного больше, – в тон мне ответил он.
Сергей нежно убрал прядь волос с моего лица, и я почувствовала его горячее дыхание на щеке. От интимности момента перехватило дыхание.
– Не спеши с выводами. Ты еще не видел ее при свете.
– На самом деле мне плевать на обстановку. Главное, чтобы ты была рядом.
От его слов в душе возник трепет. Поддавшись порыву чувств, я впилась в его губы поцелуем.
Не отрываясь друг от друга, мы сбросили часть одежды на пол и аккуратно опустились на кровать. Запретность происходящего лишь разжигала внутри огонь. Когда стало очевидно, к чему все идет, мы одновременно отстранились и, тяжело дыша, покачали головами.
– Пора спать, – с лукавой улыбкой произнес Сергей.
Я выключила фонарик, и комната погрузилась во тьму.
***
Первый раз я проснулась от резкого толчка в плечо. Сергей, судя по всему, тряс меня довольно давно и, не получив желаемого результата, перешел к более эффективным методам. С трудом разлепив веки, я отметила, что в комнате все еще царил полумрак. Встретившись с испуганным взглядом Сергея, я мгновенно пришла в себя и села на кровати. Он кивнул в сторону двери и одними губами прошептал: «Родители».
Я напрягла слух. Из коридора доносились приглушенные шаги и едва различимые голоса. Отец был дома. Внутри все похолодело, и я нервно закусила губу.
Внезапно раздался хлопок двери, за ним последовал шум воды в трубах. Родители собирались на работу. Им незачем было заходить в мою комнату.
Посмотрев на Сергея, от напряжения с силой сжимавшего одеяло, я покачала головой и шепнула:
– Все в порядке.
Он закрыл глаза, тяжело сглотнул и, наконец расслабившись, лег на спину. Я прижалась к нему, положив голову на грудь. Биение его сердца показалось мне оглушающим. Оно колотилось так быстро и громко, словно собиралось проломить грудную клетку и выпрыгнуть наружу.
Кончиками пальцев я нежно гладила кожу на его плече, успокаивая. Постепенно его пульс пришел в норму, и Сергей обвил меня руками, притягивая к себе. Мы вновь провалились в сон, наслаждаясь объятиями друг друга.
Второй раз я открыла глаза от яркого солнечного света, пробивавшегося сквозь окно. Мгновенно подняв руку, я выставила ее перед собой, защищаясь от слепящих лучей.
Сергей мирно спал, по-прежнему лежа на спине. Осторожно, боясь разбудить его, я встала с кровати и задернула шторы. Часы показывали десять утра. Сонливость накатила с новой силой. Вероятно, это было то самое состояние, которое Сергей описывал как последствия резкой смены часовых поясов.
Решив, что мы можем еще немного поспать, я снова залезла под одеяло и прижалась к тихо сопящему Сергею.
В третий и последний раз за это утро я проснулась в двенадцать часов. Сергей все еще спал, растянувшись на животе. Его дыхание было ровным и спокойным. Бесшумно поднявшись, я подошла к двери и, слегка приоткрыв ее, выглянула в узкую щель. Коридор был пуст.
Сделав глубокий вдох, я вышла из комнаты и, стараясь ступать как можно тише, направилась к спальне родителей. Сердце гулко билось в груди. Не раздумывая, я нажала на ручку и распахнула дверь. Пусто.
Я тщательно осматривала комнату за комнатой, каждый раз замирая от страха столкнуться с кем-нибудь. Заглянула в гостиную, кухню, гараж. Даже двор не ускользнул от моего внимания. Лишь окончательно убедившись, что в доме никого нет, я с облегчением вернулась к Сергею и прыгнула на кровать.
Сергей встрепенулся и ошеломленно уставился на меня.
– Пора вставать! – радостно воскликнула я.
Он беззвучно замахал руками, пытаясь образумить меня. Во взгляде, метнувшемся к двери, четко прослеживалась паника.
– Дома никого, – объявила я, улыбнувшись. – С тебя завтрак.
– Черт бы тебя побрал, Джил! Нельзя же так пугать!
– Ты про перспективу стоять у плиты? – язвительно уточнила я.
– Ага, – с сарказмом обронил он. Краешки его губ дрогнули, намекая на зарождающуюся улыбку.
Сергей под предлогом страха остаться одному в доме настоял на совместном душе. Его уловка была настолько же прозрачна, насколько и соблазнительна. Ничего он не боялся, просто жаждал разделить со мной это интимное мгновение. Я не стала возражать.
Представления Сергея об идеальной температуре воды разительно отличались от моих. Он, словно играя, постоянно крутил вентили смесителя, превращая привычный комфортный душ в ледяной водопад. Его довольные смешки эхом отдавались от кафельных стен, и я, невольно поддавшись его настроению, смеялась вместе с ним.
Продрогшие, но счастливые, мы спустились на кухню, где меня ждало очередное открытие: кулинарные таланты Сергея ограничивались умением переварить макароны до состояния бесформенной каши. Я, конечно же, не поверила его словам, но уступила и сама приготовила завтрак.
Два золотистых омлета, две чашки (мой крепкий обжигающий кофе и его чай), и мы заняли барные стулья у окна. В уютной домашней атмосфере мы обсуждали Нью-Йорк. Я решительно не понимала, почему Сергей так ненавидит этот город, потому что сама влюбилась в него с первого взгляда. Не сумев переубедить меня, он плавно перевел тему на Кайла. Затем мы принялись обмениваться впечатлениями о прошедшей свадьбе Анжелины.
Непринужденная беседа захватила нас настолько, что мы потеряли счет времени. Мы так погрузились в обсуждения, что совершенно забыли, где находимся. Наш смех был таким громким, что мы не услышали, как тихо открылась входная дверь. Ни шагов, ни голосов, ни сдавленного вздоха мамы, появившейся в дверном проеме. Мы не заметили ничего, пока резкий пронзительный голос отца не прервал наше беззаботное веселье.
– Здравствуй, Сергей! – пронеслось по кухне, словно раскат грома.