После заката

Утром следующего дня мы сели на паром, направляющийся к острову Свободы с его величественной статуей. Несмотря на долгую ночь, проведенную за разговорами и вином в доме семьи Рей, Кайл выглядел довольно бодрым. Он без конца сверкал улыбкой и, словно гид, рассказывал историю главного символа Америки. Сергей и я чувствовали себя неплохо, хотя и настояли на том, чтобы занять места на верхней открытой палубе парома. Свежий воздух, ласкающий лицо, был как бальзам на душу после бессонной ночи.
Хуже всех выглядела Жаклин. Она полулежала на жестком сиденье, откинув голову назад, будто пытаясь уснуть. Шелковый платок скрывал ее волосы, а огромные солнцезащитные очки прятали глаза. Я подозревала, что очки служили не столько защитой от яркого солнца, сколько маскировкой похмелья.
В очередной раз бросив взгляд на ее бледное лицо, я достала из рюкзака обезболивающее и протянула ей. Жаклин жадно выхватила блистер, проглотила таблетку и, запив ее большим количеством воды, вымученно улыбнулась в знак благодарности.
Всю дорогу я почти не сводила глаз со статуи Свободы. По мере приближения к острову она становилась все больше и внушительнее, заставляя сердце трепетать от восторга.
Паром медленно причалил к пристани, и мы в числе первых ступили на остров. Однако Жаклин отказалась от подъема на корону статуи, сославшись на то, что крутая узкая винтовая лестница, ведущая к вершине, может оказаться для нее непосильной задачей. Немного поворчав, Кайл согласился оставить ее на тенистой скамейке, и мы продолжили путь втроем.
В пьедестале статуи располагался музей, посвященный ее истории. Сергей и Кайл, уже бывавшие здесь, торопились подняться наверх, в то время как я, впервые попавшая внутрь, задерживала их, с любопытством рассматривая и фотографируя каждый экспонат.
Вскоре мы оказались у подножия той самой винтовой лестницы, о которой говорила Жаклин. Она действительно выглядела устрашающе: узкая, крутая, словно уходящая в бесконечность. Сергей, как истинный джентльмен, предложил мне идти первой. С каждым шагом воздух становился все более спертым, а голоса других посетителей отдавались эхом в замкнутом пространстве. Сердце бешено колотилось в груди, словно птица, запертая в клетке, не только от трудного подъема, но и от предвкушения.
Ступив на последнюю ступеньку, я затаила дыхание. Солнечный свет, пробиваясь сквозь маленькие окна, заливал небольшое пространство внутри короны статуи. Обернувшись к Сергею, я невольно подпрыгнула и захлопала в ладоши, словно ребенок. Он улыбнулся и, обняв меня за плечи, подвел к одному из окон.
Вид на утренний Манхэттен поразил меня до глубины души. В тот момент я впервые по-настоящему поняла, почему Нью-Йорк называют «каменными джунглями». Небоскребы, купающиеся в золотом свете, казались такими близкими друг к другу, будто стояли на расстоянии вытянутой руки. Издалека они выглядели миниатюрными и игрушечными, за исключением, конечно, величественного силуэта Всемирного торгового центра. Я предложила Сергею и Кайлу сосчитать количество высоток, но каждый из нас сбивался, доходя до сорока.
Река Гудзон, раскинувшаяся внизу, выглядела не менее впечатляюще. Ее спокойная гладь отражала сияние солнца. По ней плавно скользили паромы и водные такси, оставляя за собой серебристые дорожки. Голубое небо на горизонте сливалось с ее водами.
Я была бы готова простоять у окна вечность, наслаждаясь панорамой утреннего Нью-Йорка, но нам нужно было спускаться. Ведь второй день моего пребывания в Америке только начинался.
Вернувшись с острова Свободы, мы направились на Уолл-стрит. Кайл, продолжив играть роль нашего гида, предложил в первую очередь сделать несколько фотографий у знаменитой статуи атакующего быка. Все, даже Жаклин, радостно согласились. Казалось, ее похмелье отступило, на щеках проступил румянец, и она, наконец, сняла темные очки, не страшась ослепительного света.
Атмосфера на Уолл-стрит пульсировала особой напряженной энергией, пропитанной духом больших денег. В узкий каменный каньон, образованный громадами небоскребов, едва проникали солнечные лучи. Мы неспешно прогуливались, завороженно разглядывая здания банков и инвестиционных компаний. И повсюду, словно символ непоколебимой мощи, развевались звездно-полосатые флаги.
Оставив позади шумный финансовый район с его суетливой толпой, мы отправились к Центральному вокзалу Нью-Йорка. Сергей оказался прав, говоря о том, что со временем я привыкну к метрополитену. Всего четыре поездки, и подземка больше не вызывала отвращения.
Вокзал я узнала сразу, благодаря кадрам из культового фильма «Я – легенда». Его грандиозный фасад, сложенный из белого камня, возвышался над улицей, словно неприступная крепость. Огромные арочные окна, напоминая глаза, смотрели на нас с немым величием. Скульптуры на самом верху казались почти живыми участниками вечного, застывшего в камне танца. Золотые часы сияли в солнечных лучах.
Пообедав в самом настоящем ресторане «Макдональдс», мы прогулялись по Пятой авеню. Несмотря на обилие модных бутиков, атмосфера улицы произвела на меня большее впечатление, чем сумасшедшая энергетика Таймс-сквер.
Завершением моего знакомства с Нью-Йорком стал Бруклинский мост. С пешеходной дорожки он выглядел куда более внушительным, чем из окна автомобиля. От вида огромных каменных опор и стальных тросов, уходящих ввысь, захватывало дух. Кричащие чайки и шум транспорта, мчащегося по дороге, создавали уникальную атмосферу.
Когда мы спустились с моста, ночная тьма уже окутала город. Уставшие лица Кайла и Жаклин говорили сами за себя: их прогулка окончена. В ожидании такси, которое должно было отвезти их домой, мы долго прощались, осознавая, что в следующий раз увидимся очень нескоро. В глубине души, несмотря на старания отбросить подобные мысли, зародилось неприятное чувство, что, возможно, я вижу их в последний раз.
Крепко обнявшись на прощание с Кайлом и Жаклин, мы с Сергеем проводили такси взглядом и, прижавшись друг к другу, поплелись по тротуару в сторону дома.
На улицах Бруклина царила тишина, если не считать обогнавшего нас парня, который что-то кричал в телефон и воя сирены вдалеке. В Нью-Йорке постоянно вдалеке воет хотя бы одна сирена, как напоминание о бурлящей жизни мегаполиса.
День выдался невероятно насыщенным на впечатления. Ноги гудели от бесконечной ходьбы, лицо горело, очевидно, от солнечного ожога, но все эти мелочи казались ничтожными по сравнению с ощущением счастья, пропитавшим меня насквозь.
Внезапно Сергей остановился, и мне тоже пришлось замереть. Прижимаясь к его плечу, я подняла на него уставший взгляд. Его лицо, освещаемое тусклым светом уличных фонарей, выглядело задумчивым.
– Сильно устала? – спросил он, ласково улыбнувшись.
В мгновение ока тело наполнилось энергией. Сверкнув глазами, я покачала головой.
– Есть идея! – воскликнул он и, развернувшись, потянул меня за руку обратно, туда, откуда мы только что пришли.
Миновав несколько кварталов, мы вышли к оживленному шоссе. Терпеливо дождавшись просвета в бесконечном потоке машин, Сергей, крепко сжимая мою ладонь, резко рванул с места. Я, смеясь, бросилась за ним, стараясь быстро перебрать ногами, чтобы не упасть на асфальт. Оказавшись на противоположной стороне, мы свернули в темный проулок и побрели по узкой тропинке, обрамленной деревьями.
Не задавая вопросов, я молча следовала за Сергеем, зная, что он не обманет моего доверия. Я была готова улететь в другую страну, бродить по ночным переулкам и даже рисковать жизнью, пока его рука держала мою.
До слуха донесся отдаленный размеренный шум. Я вскинула голову, вопросительно глядя на Сергея. Он, не отвлекаясь от дороги, отреагировал загадочной улыбкой.
– Там океан, да? – радостно выдохнула я.
– Я мог бы отвести тебя на Кони Айленд, но там всегда много народу. Здесь же относительно безлюдно.
– Иногда ты ведешь себя как маньяк, – заметила я, усмехнувшись.
Сергей замер и, хитро взглянув на меня, указал куда-то вперед:
– Это бывает полезно.
Повернув голову, я обомлела от представшей передо мной красоты. Ночная мгла окутывала небольшой песчаный пляж, и лишь луна, словно фонарь, отбрасывала длинную серебристую дорожку света на волнующиеся воды бескрайнего океана. На темном небе, словно светлячки, мерцали многочисленные звезды. Шепот волн мягко ласкал слух, наполняя спокойствием. Легкий ветерок доносил до меня знакомый солоноватый запах.
Хотя я всю жизнь прожила на берегу Атлантического океана, никогда прежде не испытывала к нему подобного восторга. Из-за вечной промозглой погоды Исландии я редко посещала пляжи и еще реже наслаждалась звуком волн, разбивающихся о берег.
Я сделала несколько неуверенных шагов, желая приблизиться к мощной стихии, и кроссовки мгновенно увязли в песке. Не раздумывая, я сняла их и босиком помчалась по берегу.
На мгновение застыв на границе песка и океана, я сделала глубокий вдох и шагнула в воду. Я готовилась к ледяной, сводящей судорогой воде, но волна, ласково омывшая ноги, оказалась удивительно теплой. Она нежно обвила щиколотки, словно приветствуя меня на противоположной стороне Атлантики.
Сергей стоял чуть поодаль, наблюдая за мной с той же загадочной улыбкой на губах. В свете луны его лицо казалось еще более мужественным и немного таинственным. Я протянула руку, приглашая его присоединиться. Он, не колеблясь, скинул ботинки и встал рядом. Наши пальцы переплелись.
– Хочешь искупаться? – шепотом спросил он.
Я вопросительно изогнула бровь, готовая дать отрицательный ответ, но Сергей меня опередил.
– Точно, – усмехнулся он. – Забыл, что тебя лучше не спрашивать.
Внезапно Сергей потянул меня за руку, стремясь увлечь в темную воду. Я воспротивилась, упершись ногами в рыхлый влажный песок.
– Телефон в кармане! – выкрикнула я, чувствуя, как тревожно забилось сердце.
– Дам пару секунд, чтобы спасти его, – рассмеялся он, отпустив руку. Словно хищник, он подлетел ко мне и, подцепив пальцами край моей футболки, добавил: – Это тебе тоже не понадобится.
Его хриплый голос прошелся приятной дрожью по телу. Облизнув пересохшие губы, я коротко кивнула и поддалась. Сергей с легкостью стянул с меня футболку и, бросив ее на песок, оставил короткий обжигающий поцелуй на моей ключице. Я протянула руки, чтобы коснуться его, но он ловко увернулся. В его глазах вспыхнули озорные искорки. С той же легкостью он снял футболку с себя и бросил ее рядом с моей.
– Ну же, Джил, – поторопил он. – Раздевайся.
Злобно сверкнув глазами, я стянула шорты, оставшись в одном нижнем белье.
Бок о бок, обменявшись радостными взглядами, мы рванули вперед и нырнули в океан. Под водой царила безмятежность. Мир затих, оставив лишь мягкий плеск волн и ритмичное биение сердца. Соленая вода пощипывала кожу лица.
Я с трудом воспроизвела давно забытые движения руками, стараясь вспомнить, какого это – плавать. По ощущениям прошла целая вечность с тех пор, как я последний раз касалась воды.
Вынырнув, я жадно вдохнула свежий ночной воздух.
Подплыв ближе, Сергей обнял меня за талию. Его пальцы нежно прошлись по коже, заставив сердце биться чаще. Я обхватила его шею, и он, смеясь, начал медленно кружить меня в воде, словно танцуя.
– Ты когда-нибудь купалась в океане? – спросил он, остановившись.
– Ты знаешь ответ, – игриво произнесла я, с наслаждением наблюдая, как его глаза расширяются от удивления.
– Ни разу?
Я кивнула.
– Даже летом в Исландии вода редко прогревается выше десяти градусов.
Сергей содрогнулся, будто ему резко стало холодно.
– Пожалуй, я пересмотрю свое желание жить в Рейкьявике, – не скрывая иронической усмешки, он театрально поднял глаза к небу.
– Эй! – воскликнула я, обрызгав его водой.
Заливаясь смехом, он наклонился и осторожно коснулся моих губ.  Поцелуй был легким, невесомым, как дуновение ветра.
– А правда, – сказал он, отстранившись. Его взгляд стал серьезнее. – Может, мы вместе переедем в другую страну?
В этот момент, словно призрак из прошлого, в мысли ворвался голос Жаклин. Ее предостережение относительно нашего будущего с Сергеем, похороненное глубоко внутри, неожиданно воскресло, напомнив о себе в самый неподходящий момент.
Заметив перемену в моем настроении, Сергей нежно коснулся моей щеки.
– Что такое?
– Что мы будем делать, когда узнаем правду? – против воли сорвался с губ вопрос, который я так хотела отложить на потом.
– Придумаем, как помирить наших отцов, – нахмурившись, ответил Сергей. Он произнес это так, словно не понимал, почему я не догадалась сама.
– А что, если их невозможно помирить?
– Так не бывает, – улыбнулся он, покачав головой.
– Бывает, – возразила я. – Что, если мы поймем, что шансов на перемирие нет?
Глаза Сергея опасно потемнели, как будто он злился на то, что я не верю в счастливый конец. Воздух вокруг нас сгустился, стал почти осязаемым. Молчание тянулось, и тишина звенела в ушах. Когда я уже решила, что он не ответит, Сергей вздохнул и совершенно спокойно произнес:
– В любом случае, через год я расскажу отцу правду. И тогда он либо примет ее, либо потеряет сына.
По спине пробежала ледяная дрожь. Затаив дыхание, я вгляделась в его лицо, блестящее в лунном свете, пытаясь найти хоть малейший намек на сомнение. Но в его глазах плескалась лишь холодная, безжалостная решимость.
В голове вновь зазвучали слова Жаклин: отношения с Сергеем ничем хорошим не закончатся. Теперь я была в этом уверена.
Вероятно, мне следовало радоваться, что он предпочел меня. Но вместо гордости тело сковал страх. Я понимала, что своим присутствием разрушаю его семью, отнимаю сына у родителей, и вина давила на плечи непосильным грузом. Я ничего не могла изменить.
Или могла…
– Малышка? – взволнованный голос Сергея бесцеремонно вторгся в мысли. Я с трудом сфокусировала на нем взгляд, осознав, что молчу слишком долго.
– Я замерзла, – прошептала я и, освободившись из его объятий, поплыла к берегу.
Соленая океанская вода тонкими струйками стекала по телу, оставляя влажные следы на песке. От легкого ночного ветра по коже пробежали мурашки. Схватив футболку, я наскоро вытерлась и отжала волосы.
Сергей подошел совершенно бесшумно. От его неожиданного прикосновения я невольно вздрогнула, словно забыла, что он находился рядом. Он обнял меня сзади, прижав к своему холодному мокрому телу, и его ладони заскользили по моему животу. Ледяные губы коснулись шеи, заставив судорожно вдохнуть. Волна возбуждения пронеслась сквозь меня, обжигая.
– Мне это не нравится, – задыхаясь от чувств, произнесла я.
Сергей, не обратив внимания на мои слова, переместил руки на бедра и кончиками пальцев начал медленно рисовать на коже круги. Сердце бешено заколотилось в груди. Дыхание стало прерывистым.
– Твое тело говорит обратное, – прошептал он, усмехнувшись.
Собрав остатки самообладания, я резко отстранилась и повернулась к нему.
– Мне не нравится, что ты собираешься бросить свою семьи из-за меня.
Глаза Сергея расширились от удивления. Брови подлетели вверх.
– Не из-за тебя, а ради тебя, – поправил он.
– Без разницы, – отмахнулась я.
– Я не собираюсь никого бросать. Я дам отцу выбор. В конце концов, я помолвлен с тобой, а не с Андре.
– Ты и сам знаешь, что Александр не примет наш союз. Я дочь его врага!
– Тогда к черту его! – выпалил Сергей. – Какое отношение моя жизнь имеет к его давнему конфликту?
– Дети всегда несут на себе крест ошибок своих родителей, – спокойно ответила я.
– Пусть сам тащит свой крест, – отрезал он.
В один шаг преодолев расстояние между нами, Сергей нежно обхватил мое лицо ладонями и заглянул мне в глаза.
– Я люблю тебя, и если он хороший отец, то его будет волновать только мое счастье, а не старые ссоры.
От искренности в голосе Сергея на глаза навернулись слезы. Он безоговорочно верил, что Александр примет его выбор и не будет препятствовать нашим отношениям. Я отчаянно желала разделить эту веру с ним, но глубоко внутри таились сомнения.
Подняв руку, я осторожно коснулась его щеки кончиками пальцев. Серебристо-серые глаза Сергея стали чуть темнее, и его губы накрыли мои. Он целовал меня с излишним напором, и чем дольше длился поцелуй, тем яснее становилось, что его настроение переменилось.
Не отрываясь от моих губ, Сергей настойчиво потянул меня вниз. Я подчинилась, усаживаясь на холодный песок. Расстегнув лифчик, он неспешно стянул его лямки с плеч, пробежав пальцами по всей длине рук. Его движения были медленными, чувственными, совсем на него не похожими.
– Удивляешь, – прошептала я ему в губы.
Отстранившись, Сергей с прищуром взглянул в мои глаза. Сжав челюсть, он покачал головой и набросился на меня, словно хищник. Инстинктивно я выставила руки назад, упираясь пальцами в рыхлый песок. Накрутив мои волосы на кулак, он оттянул их, и моя голова запрокинулась. Его горячее дыхание обожгло шею, и я вздрогнула от накатившей волны возбуждения. Язык скользил по нежной коже, плавно спускаясь к ключицам и ниже. Он ласкал губами грудь, покрывая ее поцелуями, избегая сосков.  Охваченная желанием, я застонала, выгнув спину.
Сергей издал тихий смешок, и внезапно прохладный воздух коснулся моих сосков, заставив их болезненно затвердеть. Он кружил языком вокруг них, затягивая наслаждение, истязая меня ожиданием так долго, что спина заболела от напряжения, оттого, что я выгибалась ему навстречу, теряя контроль над собственным телом. И когда он, наконец, легко прикусил один из сосков, а затем полностью взял его в рот, у меня вырвался глубокий пронзительный стон.
– Твои стоны чертовски возбуждают, – с лукавой улыбкой прошептал он.
Вернувшись к губам, Сергей увлек меня в поцелуй, накрыв своим телом. Я с трудом подавила крик, когда его рука скользнула вниз, проникнув под ткань белья. Его пальцы нашли меня, медленно поглаживая по кругу. Я крепко прижалась к его губам в поцелуе, сталкиваясь зубами и языком.
Выпустив мои волосы, он приподнялся и, стоя на коленях, одной рукой потянулся к джинсам, в то время как пальцы другой руки скользнули в меня. Не прерываясь, он достал презерватив и протянул его мне. Я, не раздумывая, разорвала упаковку зубами, вызвав плотоядную усмешку на его лице.
Надев презерватив, он обхватил губами мой сосок и одним резким движениям вошел в меня. От нахлынувших ощущений мы одновременно громко втянули воздух в легкие. Сергей начал двигаться внутри, постепенно наращивая темп.
Он осыпал поцелуями мое тело, кусал и посасывал нежную кожу. Я зарывалась руками в его волосы, оттягивая их. Каждый раз, когда он выскальзывал из меня, я подавалась ему навстречу. Наши поцелуи были настолько страстными, что я царапала губы его щетиной. Мы громко стонали, и наши крики, разносящиеся по безлюдному ночному пляжу, заглушал бушующий океан.

***

Я проснулась от настойчивой вибрации. Звук был настолько громким, что я подумала, будто кто-то нарочно засунул телефон под подушку, желая разбудить меня любой ценой. Из горла вырвался хрип, и, с трудом перевернувшись на спину, я открыла глаза.
Комнату заливал яркий солнечный свет. Вибрация прекратилась. Не считая едва слышного гудения кондиционера, вокруг было тихо. Я с облегчение выдохнула, готовая погрузиться обратно в сон, но телефон зажужжал вновь.
Раздражение волной пронеслось по телу. Я рывком села на кровати и принялась лихорадочно искать источник надоедливого звука. Телефон обнаружился в складках одеяла у моих ног. По всей видимости, я сама в ярости зашвырнула его туда. Едва взглянув на него, я быстро поняла: он не мой. Телефон Сергея.
Взяв устройство, я собиралась положить его на пол, когда экран неожиданно вспыхнул. Я машинально взглянула на него, и брови подлетели вверх от удивления. На экране отображалось двадцать семь новых сообщений от контакта с невероятно забавным именем: «ЗАНОЗА В ЗАДНИЦЕ».
Уголки губ дрогнули в улыбке. Значит, Сергей не врал, говоря о надоедливом однокласснике, который, судя по всему, доставал его до чертиков. Я представила, что могло бы произойти, если бы тогда в ресторане, я усомнилась в его словах, и по спине пробежал холодок.
Внезапно дверная ручка начала медленно опускаться. Инстинктивно отбросив телефон в сторону, я села на край кровати. Хотя я не читала ни одного сообщения, все равно чувствовала себя неловко. Сердце колотилось в груди, словно я только что пробежала марафон.
– О! – раздался бодрый голос Сергея. – Ты проснулась.
Его ослепительная улыбка заставила меня улыбнуться в ответ. Указав на смятое одеяло, я с притворной обидой проворчала:
– Твой телефон меня разбудил. Вибрировал без остановки.
На мгновение в глазах Сергея промелькнула паника, но он быстро взял себя в руки, и его улыбка вновь засияла.
– Совсем про него забыл, – пробормотал он и, подхватив устройство, спрятал его в карман джинсов.
Оглядев его с головы до ног, я встала и поспешила к выходу. Остановившись в дверном проеме, я обернулась и произнесла:
– Давно хотела спросить, ты в курсе, что существуют мужские шорты?
– Ха-ха, – иронично отозвался он. – Мне комфортно в джинсах.
– Ну да, – саркастически кивнула я, приложив палец к губам. – В кожаной куртке зимой в Рейкьявике. В джинсах летом в Нью-Йорке. Вполне удобно.
– Знаешь что? – закричал он и бросился ко мне.
Взвизгнув, я сорвалась с места и умчалась по коридору. Я успела забежать в ванную, прежде чем он настиг меня.
– Рано или поздно тебе придется выйти, – рассмеялся Сергей, ударив ладонью по запертой двери.
Я тихо хихикнула и приступила к утренним процедурам.
Выйдя из душа, я застала Сергея внизу. Мягко улыбнувшись, он поднял на меня взгляд, полный нежности, и, указав на экран телефона с открытым приложением такси, сообщил, что наш ждет завтрак на Манхэттене. Едва не здохнувшись от восторга, я вихрем взлетела по лестнице, чтобы отыскать в чемодане самую подходящую одежду.
Машина плавно скользила по улицам, унося нас все дальше от Бруклина. Вскоре мы уже сидели на уютной веранде одной из бесчисленных кофеен Нью-Йорка, вдыхая аромат свежесваренного кофе. Лениво потягивая напиток, мы сонно наблюдали за бурлящей жизнью мегаполиса. Мимо проходили люди с угрюмыми лицами, а мы, словно находясь в другом мире, наслаждались жизнью и завтраком в полдень.
Когда улыбчивая официантка принесла счет, я успела первой приложить карту к терминалу. Сергей проворчал что-то о том, что должен был заплатить сам, но в его голосе не было ни тени недовольства. Напротив, я уловила в его взгляде искреннюю благодарность, что заставило меня задуматься. Сколько же он потратил, чтобы подарить мне этот город мечты?
Под предлогом приобретения сувениров я затащила Сергея в огромный торговый центр. Не сводя с него глаз, я пыталась угадать, что могло бы его по-настоящему порадовать. И вдруг в магазине Nike он остановился, словно завороженный, перед парой спортивных кроссовок, с явным интересом рассматривая их.
Не желая упускать возможность, я мгновенно попросила его их примерить. Удовлетворенная улыбка, расплывшаяся на его лице, не оставила сомнений – кроссовки ему идеально подошли.
Прошептав продавцу, что мы их берем, я протянула ему банковскую карту и попросила сделать все незаметно. Когда Сергей уже собирался вернуть коробку на место, продавец ловко выхватил ее из его рук и упаковал в фирменный пакет.
Крепкие объятия Сергея стали для меня лучшей благодарностью.
Ближе к вечеру мы направились в, казалось, единственное место, которое я еще не успела посетить. Центральный парк – оазис зелени посреди каменных джунглей Нью-Йорка. От фургонов, припаркованных у самого входа, доносился соблазнительный запах жареных хот-догов и хрустящих крендельков. Мы взяли еду и переступили невидимую границу парка.
Низкие изящные ограждения защищали деревья и кустарники от прохожих, подчеркивая хрупкую красоту природы в сердце мегаполиса. Зелень была настолько насыщенной, что на миг мне почудилось, будто я смотрю на мир сквозь изумрудный фильтр. Вокруг кипела жизнь: велосипедисты, звеня веселыми колокольчиками, проносились мимо; скейтбордисты выписывали замысловатые фигуры на асфальте; бегуны в спортивной форме прокладывали свой путь по извилистым тропинкам. Звуки города приглушались густой листвой, заменяясь пением птиц. Даже не верилось, что эта идиллия существовала в нескольких минутах ходьбы от бесконечного шума и суеты Нью-Йорка.
Солнце уже село, окутывая парк в мягкие сумерки. Воздух стал прохладнее, тени длиннее и причудливее. Когда сумерки окончательно сгустились и дорожки погрузились в полумрак, зажглись уличные фонари.
Вдруг на лицо упала прохладная капля, и я машинально стерла ее тыльной стороной ладони. За первой последовала вторая. Начинался дождь. Люди засуетились, стараясь укрыться от стихии под навесами или в ближайших кафе. Лишь мы с Сергеем продолжали неспешно прогуливаться по мокрым дорожкам.
Дождь усиливался, превращаясь в настоящий ливень, нещадно поливая все вокруг. Сергей замер, поймал мой взгляд и, притянув меня к себе, нежно коснулся губами моих.
Он целовал меня в свете уличных фонарей под зелеными кронами деревьев Центрального парка, пока на нас обрушивался проливной дождь. И это был один из самых прекрасных моментов в моей жизни.