После заката

Я проснулась в полной темноте. В помещении стояла невыносимая духота, и я ощутила, как по лбу медленно скатываются капельки пота. Одежда прилипла к телу. Потребовалась целая минута, чтобы восстановить в памяти прошедшие события и понять, где я нахожусь. Голова гудела, и воспоминания приходили урывками: международный аэропорт Рейкьявика, долгий перелет, Нью-Йорк, знакомство с Кайлом и Жаклин, короткая поездка по Манхэттену и, наконец, дом семьи Рей.

От осознания, что я лежу на маленькой кровати в комнате Сергея в Америке, я резко втянула носом воздух. Еще вчера я не могла такое представить даже в своих самых смелых фантазиях.

Перекатившись набок, я принялась шарить рукой по кровати в поисках Сергея, но наткнулась лишь на смятое одеяло. Его половина кровати была пуста. Даже несмотря на полное отсутствие света, я была уверена, что в комнате его нет. И это внезапное осознание вызвало во мне тревогу.

Я встала и мгновенно схватилась за голову, почувствовав пульсацию внутри черепа. Пришлось опереться о ближайшую стену, чтобы удержать равновесие. Резкая смена климата, изменение часового пояса и сон днем определенно не пошли мне на пользу.

Придя в себя, я сделала несколько неуверенных шагов, нащупала в темноте дверную ручку и вышла из комнаты.

Коридор второго этажа был погружен во тьму, и лишь слабый теплый свет пробивался откуда-то снизу, освещая узкую лестницу. Я направилась к ней, чувствуя себя как человек, который, находясь на грани жизни и смерти, идет на свет в конце туннеля. Как только я ступила на первую ступеньку, снизу донесся приглушенный голос Сергея. Я не могла разобрать слов, но он точно с кем-то разговаривал.

Тело сковало от страха, и я застыла, стараясь дышать как можно тише, чтобы не выдать себя. В голове пронеслись тысячи мыслей. Неужели отца Сергея срочно вызвали в Америку по работе? Или его мама внезапно вернулась из Рейкьявика? Неужели он сейчас там, внизу, объясняет кому-то из них, почему он в Нью-Йорке, а не в походе в горах Исландии? Кто еще находился в доме?

Я зажала рот рукой, чтобы не издать ни звука, и прислушалась. Сердце с такой силой билось в груди, что его грохот приглушал другие звуки. Но мне все же удалось расслышать тихое бормотание Сергея на первом этаже. Он что-то говорил, делал паузу, затем снова шептал слова, ускользающие от моего понимания. Других голосов не было слышно. Значит, он говорил по телефону. Это немного успокоило. По крайней мере, в доме помимо нас никого не было.

Сделав почти неслышный выдох, я осторожно спустилась по лестнице. На первом этаже голос Сергея звучал громче, позволяя различить обрывки фраз, хотя смысл оставался туманным.

Сергея я нашла в гостиной. Он полусидел на спинке кресла спиной ко мне, прижимая телефон к уху. Наши глаза встретились в отражении темного окна.

– Мне пора, – бросил он в трубку и, не дожидаясь ответа, отключился. Резким движением оттолкнувшись от кресла, он развернулся, и на его лице появилась натянутая неестественная улыбка. Что-то в ней было фальшивым, и мне показалось, что он чувствует себя виноватым.

Я сложила руки на груди, словно желала отгородиться от Сергея. Его странное поведение, которое я пыталась оправдать весь последний месяц, тревожило меня все больше и больше.

Набрав полную грудь воздуха, я строго спросила:

– Кто звонил?
– Кайл. Спрашивал, готовы ли мы идти на Таймс-сквер. Я сказал, что ты еще спишь. Предложил перенести.

Я недоверчиво сверлила Сергея взглядом. Его ответ прозвучал так четко, будто он заранее подготовил и выучил каждое слово.

Впервые увидев, с какой дьявольской ловкостью он умеет лгать, я ощутила леденящее предчувствие: рано или поздно это может коснуться меня. И вот, этот час настал. Сергей врал, не отводя глаз, и фальшь его взгляда обжигала мою душу.

– Зачем положил трубку?
– Решил сначала обсудить это с тобой. Готова прогуляться? Скажем, через полчаса?
– Мы могли бы обсудить это с Кайлом, – не сдавалась я, хотя чувствовала, что проигрываю. Придраться было не к чему.
– Его мнение я уже услышал, – отрезал он, и в его голосе послышалась раздраженность.

Сергей шагнул ко мне, но я резко остановила его, выставив перед собой руку. Желание сорваться на крик, обрушить на него поток обвинений захлестнуло меня подобно цунами. Я хотела схватить его телефон и проверить историю вызовов. Но страх необоснованно обвинить его и разрушить наши отношения не дал мне этого сделать. Боязнь наговорить лишнего, нанести непоправимый ущерб нашим чувствам, сдерживала порывы гнева.

– Мы идем на Таймс-сквер, – отчеканила я и вышла из гостиной.

Поднявшись по лестнице, я ворвалась в комнату и захлопнула дверь. Я знала, что Сергей последует за мной, но мне было важно хотя бы на несколько мгновений остаться одной. Иначе я боялась, что не сдержусь и устрою скандал, о котором потом буду жалеть.

Нащупав выключатель, я с силой нажала на него, и комнату залил резкий слепящий свет флуоресцентных ламп. Маленькое окно было плотно занавешено черной светонепроницаемой шторой, что объясняло предыдущую темноту. Бросив чемодан на пол, я упала перед ним на колени, охваченная бурными эмоциями.

В следующее мгновение дверь распахнулась, и в комнату ввалился Сергей.

– Что это… – начал он, но внезапно оборвал себя на полуслове. Его глаза расширились, губы приоткрылись в немом изумлении. – О боже! Я забыл включить кондиционер.

Он одним прыжком оказался возле небольшого столика у окна, схватил белый пульт и нажал на кнопку. Комнату наполнил ровный гудящий шум.

– Итак, – сказал он, вновь посмотрев на меня. – Что это было?

– Голова закружилась, – соврала я и сама удивилась, как легко ложь слетела с губ. – Испугалась, что упаду, и кинулась наверх.

– Прости, – отреагировал Сергей. Его тон смягчился. – Моя вина.

– Ничего, – ответила я и отвернулась.

Теплая нью-йоркская погода совершенно не соответствовала скудному содержимому моего чемодана. Я достала единственные джинсовые шорты и огромную черную футболку, оставленную мне Сергеем еще в феврале, перед его отъездом в Америку. Поднявшись, я спросила:

– Где здесь ванная?

Сергей пересек комнату и жестом пригласил следовать за ним.

– Есть хорошая новость, – заявил он, ведя меня по коридору второго этажа.

Я вопросительно приподняла брови. Сергей остановился у дальней двери, распахнул ее и игриво взглянул на меня.

– Можешь повсюду разбрасывать свои волосы.

Растерявшись, я уставилась на него, хлопая ресницами.

– Кайл сказал родителям, что они с Жаклин поживут немного у нас, потому что в их доме якобы травят клопов, – продолжил он, уловив мое замешательство.

Я не отреагировала, все еще не понимая, о чем он говорит. Сергей закатил глаза.

– Ну, ты рыжая и Жаклин рыжая, – терпеливо разъяснил он. – Если родители случайно обнаружат рыжий волос, то решат, что он принадлежит Жаклин.

– Ааа, – протянула я. – Предусмотрительно.
– Я больше не допущу того, что случилось в октябре.

С робкой улыбкой я переступила порог ванной. Стоило двери захлопнуться, как улыбка слетела с губ.

Душ помог немного расслабиться. Стоя под горячими струями воды, я раздумывала над поведением Сергея. В конце концов, я сдалась и пришла к выводу, что если сейчас он не хочет о чем-то рассказывать, то, вероятно, так будет лучше для нас обоих.

Полчаса спустя мы вышли из дома, держась за руки. Сергей запер дверь на ключ, и мы направились по улице, тонущей в вечерних сумерках. Жара немного отступила, но дышать все еще было непросто. Издалека доносился транспортный гул, машины гудели на разные голоса. Как ни странно, это действовало успокаивающе.
– Куда мы идем? – спросила я, разглядывая дома на противоположной стороне. Они разительно отличались от аккуратных, словно игрушечных домиков Рейкьявика. Нью-Йоркские здания выглядели более мрачными, блеклыми, лишенными уютной атмосферы. Ни ярких красок, ни зеленых газонов. В основном темный камень, высокие стены, угловатые формы.
– В метро, – сообщил Сергей, и я резко обернулась к нему.
– Мне послышалось? – с ужасом переспросила я.
Сергей усмехнулся и покачал головой.
– Знаю, я не лестно отзывался о метрополитене, но быть в Нью-Йорке и не покататься на поездах под землей – преступление.
Ненадолго задумавшись, я кивнула.
Около станции царила суета. Толпы людей спешили кто вверх, кто вниз. Сергей, крепко сжав мою ладонь, тянул меня за собой по бесконечной лестнице, ведущей в метро. Я на автомате перебирала ногами, лишь бы не споткнуться и не упасть.
Подземный переход походил на наркоманский притон. Даже в полумраке тусклого электрического освещения можно было разглядеть мусор, валяющийся повсюду. Стены пестрили хаотичными граффити. Чем ниже мы спускались, тем сильнее давил на уши гул приближающихся поездов, и земля словно тряслась под ногами.
Остановившись у автоматов самообслуживания, Сергей ткнул пальцем в дисплей и выбрал какие-то опции. Пока он покупал проездные билеты, я нервно оглядывалась по сторонам. Хотя я никогда не страдала излишней пугливостью, это место напоминало сцены из моих любимых фильмов ужасов.
– И ты ездишь здесь каждый день? – спросила я.
– Ездил, – поправил Сергей, доставая банковскую карту. – Отец пообещал, что с нового учебного года я смогу брать его машину.
– Слава Богу! – воскликнула я, тут же прикусив язык. – Я имела в виду, что это жуткое местечко. Лучше тебе здесь больше не появляться.
Сергей рассмеялся, протягивая мне желтую карточку с магнитной полоской.
– Честно говоря, я уже привык. Было бы у нас больше времени, ты бы тоже приспособилась. Вонь почти не чувствуется, если глубоко не дышать, а видишь крысу – закрывай глаза.
– Негласные правила? – улыбнулась я.
– Думаю, ими пользуются все ньюйоркцы, – подмигнул он и, мягко потянув меня за руку, повел к турникетам. – Идем, наш поезд уже скоро.
К удивлению, платформа оказалась почти пустой. В ожидании поезда Сергей нежно прижимал меня к себе.
– Никогда бы не подумал, что буду стоять здесь с тобой, – прошептал он, опалив горячим дыханием мое ухо.
Тело мгновенно отреагировало на его слова приятной дрожью.
– Я тоже.
– Смотри, едет, – сказал Сергей, ему пришлось повысить голос, чтобы перекричать поезд. Платформа завибрировала, и визг тормозов пронзил воздух. К нам подкатил обшарпанный серый состав, и я невольно поморщилась.
Двери с лязгом распахнулись, и Сергей, не раздумывая, втянул меня внутрь. Ухватившись за поручни, мы обменялись улыбками.
Грубый мужской голос диктора объявил следующую станцию. Двери захлопнулись, и поезд помчался вперед, в темноту туннеля. Уши закладывало от громкого стука колес и свиста ветра, проникающего внутрь из распахнутых окон. В вагоне мерцал свет, выхватывая из полумрака безразличные лица пассажиров.
Сергей крепко обнимал меня, охватив свободной рукой за талию. Он словно пытался защитить меня от хаоса метрополитена. И признаться, ему это удавалось. Его пальцы, нежно ласкающие кожу сквозь тонкую ткань футболки, действовали успокаивающе, и улыбка ни на секунду не спадала с моих губ.
Когда мы, наконец, прибыли на станцию, Кайл и Жаклин уже ждали нас у выхода из метро. Обменявшись коротким приветствием, мы поднялись по лестнице и шагнули на Таймс-сквер.
В глазах мгновенно зарябило от ярких огней, и я судорожно сжала ладонь Сергея. На гигантских экранах, быстро сменяясь, мелькали рекламные ролики. Неоновые искры ослепляли, создавая ощущение, будто мы попали в другой мир. В воздухе витал специфический аромат, в котором смешивались запахи жареного арахиса и горячих хот-догов. Мимо проносились толпы людей: туристы с фотоаппаратами, уличные артисты в блестящих костюмах, деловые люди, спешащие по своим делам. Каждый из них был частью этого пульсирующего сердца Нью-Йорка.
Я шла, высоко задрав голову, и с любопытством рассматривала рекламные баннеры. Вот он, Таймс-сквер, каким я его и представляла, с его бесконечными рядами желтых такси, мчащихся по улице. Но, к удивлению, я не испытала той детской радости, которую ожидала.
– Нравится? – спросил Кайл, стараясь перекричать шум толпы.
Скривив губы, я взглянула на него.
– Не очень, – призналась я, и на его лице отразилось немое удивление. Жаклин, до этого без особого интереса разглядывающая окрестности, обернулась ко мне. – От этих ярких огней режет глаза. Небоскребы мы уже видели, а количество людей здесь просто невыносимо.
Сергей, шагающий рядом, внезапно рассмеялся.
– Я почему-то так и думал, что тебе не понравится.
– На моей памяти ты первый турист, который так нелестно отозвался о Таймс-сквер, – с усмешкой произнес Кайл.
– Она рушит шаблоны, – бросила Жаклин и отвернулась, но я успела увидеть тень улыбки на ее губах.
– Давайте перекусим, – предложил Сергей, и я одобрительно кивнула.
– Серьезно думаешь, что мы найдем ресторан на Таймс-сквер со свободными столиками? – скептически вскинул брови Кайл.
Сергей, достав из кармана телефон, скользнул взглядом по экрану.
– Я забронировал столик на десять часов в итальянском ресторане. Вполне возможно, что нас примут и раньше.
Мы синхронно повернулись к нему.
– Когда ты успел? – изумилась я.
– Пока ты спала.
Ухмыльнувшись, Сергей поспешил вперед сквозь толпу, увлекая меня за собой.
По пути я быстро сделала несколько фотографий, чтобы потом отправить их в общий чат с подругами. Они все еще не знали, куда повез меня Сергей.
Две массивные деревянные двери ресторана были распахнуты, приглашая внутрь. Несмотря на то, что мы пришли значительно раньше назначенного времени, улыбчивая официантка с готовностью провела нас к столику. Он находился в самом дальнем углу, рядом с изысканной коллекцией бутылок итальянского вина, и я невольно улыбнулась. Сергей проявил внимание к деталям, забронировав столик, напоминающий мой любимый уголок в ресторане Рейкьявика.
Я устроилась напротив Жаклин, позволив Кайлу и Сергею расположиться друг напротив друга, и принялась осматриваться. Небольшой зал, в котором царил приятный полумрак, был уставлен деревянной мебелью. Из открытых дверей внутрь просачивался легкий ветерок и отдаленный гул уличной жизни. Я обрадовалась, что мы устроились в конце зала, подальше от любопытных взглядов прохожих.
– Ну что, сойдет или валим отсюда? – спросил Сергей, окинув нас быстрым взглядом.
– Мне нравится, – ответила я, и остальные согласно закивали.
– Чур, счет оплачивает тот, кто бронировал, – вставил Кайл, хитро усмехнувшись.
– Эй! – воскликнул Сергей. Его рука зависла над меню, лежащим на столе. – За то короткое время, что мы не виделись, я еще не успел стать миллионером!
Кайл громко рассмеялся, и я тоже не смогла сдержать улыбки.
– Шучу, братик.
Сергей, пристально взглянув на Кайла, наконец, взял меню и приступил к изучению предлагаемых блюд.
Вечер протекал спокойно. Я наслаждалась компанией Сергея, Кайла и, как ни странно, Жаклин. Напряженность, которая присутствовала между нами, немного развеялась благодаря бутылке красного вина. Жаклин под воздействием алкоголя заметно оттаяла. Ее лицо, обычно застывшее в маске холодного безразличия, теперь ожило. Она сыпала шутками, рассказывала забавные истории про Кайла и Сергея. При этом ее голос звучал гораздо теплее и мягче, чем обычно.
После ужина мы заказали десерт. В ожидании Сергей и Кайл вышли на улицу покурить, оставив меня наедине с Жаклин. На удивление, желание присоединиться к ним полностью отсутствовало. Общество Жаклин больше не казалась мне таким ужасающим, как раньше.
Мы молча потягивали вино. Я чувствовала, как она прожигает меня взглядом, но старалась не обращать на это внимания.
– Ты мне нравишься, – внезапно произнесла она, нарушив тишину.
Я удивленно подняла глаза и неуверенно пробормотала:
– Спасибо.
Она ненадолго замялась, словно раздумывая, стоит ли продолжать, а затем добавила:
– Я знаю вашу историю с Сережей. Неужели ты совсем не боишься последствий?
– Например, каких?
Жаклин пожала плечами. Сделав глоток вина, она поставила бокал на стол и принялась крутить его в руках.
– Когда ты в отношениях, которые хотят разрушить столько людей, это ничем хорошим не заканчивается, – прошептала она, избегая моего взгляда.
В груди похолодело, и я осторожно вдохнула, стараясь наполнить легкие воздухом, который, казалось, внезапно стал обжигающим.
– У вас с Кайлом же закончилось.
Жаклин печально усмехнулась.
– Его родители меня ненавидят. Едва ли это хорошо.
– Вряд ли больше, чем меня.
Руки Жаклин застыли, и она пристально посмотрела мне в глаза.
– Мне показалось или ты этим гордишься?
– Просто констатирую факт, – пожала плечами я и отпила вино. Алкоголь горечью растекся внутри.
Жаклин покачала головой, и ее взгляд смягчился.
– Решать, конечно, тебе, но подумай, чем это может обернуться. Что будет, если Сережа пойдет против воли родителей?
Ее вопрос, подобно камню, брошенному в безмятежную гладь озера, всколыхнул внутреннее спокойствие. Эхо ее слов зазвучало в голове, и я замерла, пораженная тем, что не задумывалась об этом раньше. Жаклин права: конфликт наших отцов должен когда-нибудь разрешиться. И исход его не обязательно будет благоприятным. Что произойдет, когда мы узнаем правду? Будет ли Сергей вынужден вечно скрывать меня от собственных родителей? Или он все расскажет им, и они навсегда отвернутся от него?
– Вы будто на поминках сидите, – раздался над ухом звонкий голос Кайла. Вздрогнув от неожиданности, я встретилась с ним нервным, неуверенным взглядом.
– Все в порядке? – шепнул на ухо Сергей, опустившись рядом. В нос ударил крепкий запах табака, пропитавший его футболку. Легкие заныли, и я жадно облизала губы. Непреодолимое желание выкурить сигарету принесло настоящую физическую боль.
– Да, – прошептала я и постаралась улыбнуться. Вышло криво.

Сергей притянул меня к себе, и я утонула в его объятиях. Но даже его тепло не смогло заглушить рой тревожных мыслей.

Заметив мое смятение, Жаклин смущенно улыбнулась и одними губами прошептала извинения. Я кивнула, пытаясь убедить и ее, и саму себя, что все в порядке.

Но это была ложь. Будущее с Сергеем оставалось окутанным мраком, и я не знала, как развеять эту тьму.