ДОПОЛНЕНИЕ «Твёрже камня»
Когда создали закон о запрете любви, мне было двадцать лет, моей дочери пять, сыну три, а жене девятнадцать. Из-за своего отца я встал на его место и был первым советником Императора по военным делам. Я был ещё во времена другого Императора, пока тот не решил уйти из жизни по своей воле. Не знаю, сделал он это потому, что устал от вечных митингов в сторону его решения, или был просто стар, но это был его выбор.
Со дня, когда он принял это решение, прошло двадцать лет. Сейчас мне сорок. Люди от меня шарахаются, не видят ничего доброго. Но я и должен быть таким, эти земли вырастили из меня того, кем я являюсь, я не должен любить, тогда мне не будет больно. Эти слова за все года жизни постоянно в моей голове. Когда я собираюсь на работу, я думаю о запрете, когда я работаю, я думаю об этом, когда я обедаю или ужинаю тоже. Эта мысль со мной не потому, что я хочу любить, наверное, потому что я смирился и пытаюсь себя контролировать.
Я помню, как брал свою дочку Мисси совсем маленькой, как брал её за руки и поднимал, крутя. Она так ярко смеялась, веселя, я тогда так любил её. Мне казалось, что этому ничего не может помешать, я покупал ей любимые лакомства, смотрел с ней наш самый любимый семейный фильм и любил... А жена тихонько смотрела любвеобильным взглядом и называла мое уменьшительно-ласкательное имя. Я не могу признать, что хочу любить, что мне больно вспоминать это, понимая, что этого больше никогда не будет. Тяжело признать, что хочется, ведь должно со временем перестать так хотеть, ведь здравый смысл о том, что любовь лишь боль поглощает меня.
Помню ещё, как щекотал младшего сына, а вот он, наверное, в отличие от дочери ничего не помнит, хотя бы ему не больно, он не помнит, что когда-то был любим, он не знает такого чувства. Я щекотал его за бока пальцами, а он резво смеялся.
Я никогда не посмею показывать любовь, пусть мне будет больно от воспоминаний, а не от моментов сейчас. Но может, когда-нибудь я развею туман разума и прислушаюсь к сердцу...