"Я запретил вам любить"

Я своей худенькой элегантной рукой писала послание. Да, не в элегантном конверте или на листе огромного формата, но послание. Оно было к человеку, к которому я даже и не знаю, как относиться. С одной стороны, из-за Тугела все мои несчастья, которые только можно придумать. Я не могу любить, привязываюсь хоть к одной клеточке человеческой плоти, что хочет любить, например, к Клауду. Я стала жестче, хотя это и очевидно: когда создали закон, я была ещё в начальной школе, но осознавая информацию, что я могла бы быть совсем другой, если бы не отец Тугела, убивает меня. А с другой стороны, Император мне нравится. И это не только во влюбленности дело, хотя и её я не отрицаю.
Прошло уже множество недель, как я обитаю здесь, в круговороте мыслей о Жане Винчесто, чувствах, связанных с Императором: то люблю его, то недолюбливаю, а потом ещё добиваю себя мыслишками о заботе к Клауду и его проблемах. А самое грустное во всем этом, что все эти мысли о мужиках! Я не думаю, по правде ли я люблю Тугела или это все лишь план, лишь бы он отменил закон? Хотя, на самом деле, думаю, если бы это и в правду был просто план, я бы воплотила его по-другому, не важно как, но... по-другому.

И я бы не думала жаловаться, хоть иногда это и утомляет, но думая о других, а тем более о близких, ты ощущаешь себя живым. Ты ощущаешь любовь к кому-то, а он, возможно, к тебе. И даже являясь это незаконным в нашей империи, меня устраивает хотя бы это. А ещё более возможно, что Тугел меня и более не любит... Но это ожидаемо, максимум, что я смогла разморозить в его сердце — это хотя бы надежду. Совсем не осознанную, маленькую, на дружбу или на то, что ты можешь быть любимым.

За то время, что прошло с последнего сообщения от Жана, я не получала сообщений и не получу. Ну, конечно, я ведь заблокировала и сказала ему идти на все «четыре стороны», а ещё не писать и не следить за мной никогда. Так что я без понятия, что там с Жаном и знать не хочу. За эти недели единственными моими точками пребывания были мой кабинет и комната, всё!Я не буду терпеть после такого, а тем более идти на контакт, встречаться с ним где-то. Я уже не студентка, что ведется на красавчика Жана, так похожего на саму меня своим характером. Нет, мне уже тридцатник, я не робот, тоже чувствую, но я все ещё со своими должностями и опытом и больше не готова страдать по женатому Жану. Ах, да, вы же не знаете об этом... Ну, попозже расскажу.
Так вот, что-то я отвлеклась и на прошлое, и на настоящее, я же писала послание, помните? Я его уже и написала. Ежедневно я писала Тугелу на листочках для заметок стихи. Я пишу их сама, это не были стихи про него, это были просто красивые строки. Они были про богатство и бедность, про ненависть и дружбу, в прицепе всё, что приходило мне раньше и приходит в голову сейчас. Раньше это было непонимание своих чувств, где-то отчаяние, а знаете, где-то чувство тоски по мужчине, который был и будет меня не достоин. Возможно, я не всегда умею говорить о своих чувствах, а ещё чаще не хочу, но своими строками, корявыми и где-то хромыми, а где-то вовсе без рифмы, я выражаю свои чувства. А как же мне сблизиться с самим Императором, как не с помощью всяких глупостей, хоть и личных глупостей. Я чувствую к Тугелу что-то нежное, желание проговорить с ним каждую минуту, свободную от работы или Клауда, желание рассказать о любви, как ребёнку в саду, открыть весь мир глазами любви. Да, я уверена, это будет не так легко: человеку, выросшему всю жизнь в леденящем чувстве холода отца, будет явно тяжело принять информацию о любви. Но я постараюсь, честно, из-за невероятной жажды и некой... любви? Не знаю, она ли это. Я узнала, что Тугел любит танцы, ещё в злополучный бал. Мы иногда болтаем с ним об этом его увлечении, один раз он даже станцевал мне... Даже звучит смешно. Сидит серьезный дяденька, сам Император, заходит наглая Риза, его советница, а та по своему желанию заходит каждый день, заносит документы... Поболтать заходит, потом эта же Риза оставляет ему бумажку со стихом и спрашивает про прошлый, кидает на стол пару конфет с чаепития с Клаудом, а потом заводит «шарманку», о его увлечениях и самочувствии и просит станцевать, а он встает и как начинает плясать. Звучит странно, но в последнее время это стали мои будни в кабинете Тугела, мы заметно сблизились. Я не знаю, что чувствует он, но болтает интересно и диалог поддерживает... Значит, может быть, все еще не обречено, надеюсь.

***
– Шесть лет я страдал бессонницей, страдал бессонницей, страдал... - это словосочетание могло долго звучать моим тихим сонным голосом. Я, может, и был Императором, но человека это из меня не отнимало. Каждый год моей бессоннице находилась причина, но каждый раз она неизменно мешала. В этот год это стала... Риза? Я не знал, что к ней ощущаю, правда. С одной стороны, она будто растопила мое сердце. Что-то в нем ожило, я перестал быть механизмом правления, я перестал быть куском отцовского льда. А с другой, мне кажется, я начинаю сходить с ума. В моей голове голос отца: «Любовь тебе не нужна! Ты выше всего этого! Тугел, очнись, ты что позволяешь себе!». Но вот где-то далеко в душе... Я, знаете, слышал шепот: «Всё хорошо, дорогой, ты чувствуешь любовь». А я ведь не могу чувствовать любовь, поймите! Я всю жизнь без неё рос, ну, куда уж мне! Я сам сын того, кто это придумал, кто так поступает? Да я даже не знаю, как это чувствовать любовь? Страдать бессонницей? Я без понятия.Я протер лицо руками, перевернулся на другой бок, посмотрел с кровати в окно. Красиво озарялась ночь, сияла луна и падали снежинки. Иногда, мне казалось, что я могу жить, не думая о империи, только во сне. А единственная проблема заключалась в том, что спал я иногда критически мало. Я мог заснуть в пять утра, а в шесть меня уже начинали будить звонки всех, кого только можно себе представить. Да, жизнь Императора не сахар, как может казаться. Но тут зависит, проблемы у Императора с головой и чувствами или нет, как вы понимаете, проблемы у меня есть.В общем, этой очередной ночью моя мечта лишь сон. Хороший, такой добротный, чтобы я на год раньше выспался. Ну, а ещё, наверное, понять себя, свои чувства. Эти чувства смешались во мне за все годы жизни, смешались настолько странно и не сочетательно, что сейчас разобрать их почти не реально. В голове крутится моя непонятная любимая Риза, Стелл, воображаемая подруга из детства, о потере которой я жалею, отец и империя, обязанность, которую возложили мне на плечи. Звучит, как очень плохой набор для выживания, но с таким живу уже много времени, в своих собственных головных ледниках, где мерзну много лет, но лишь последние пару недель Риза светит собою, согревая, что ли. В общем, из моего сонного бреда вы должны понять две вещи: первая — что я вообще не понимаю, что к кому чувствую, и в жизни, наверное, ни кому это не признаю. А вторая — что шесть лет я мучаюсь бессонницей. Ни каждый день, конечно, но большинство дней в году. А это утомляет меня куда больше, чем Клауд. Я улыбнулся, ладно, пора сделать четвертую попытку уснуть за эту ночь.

***
Я открывал своим протезом дверь, уже чувствуя запах чего-то горьковато-сладкого, наверное, Риза опять переборщила с духами. Открыв всё же дверь, я увидел сидящую на кресле третью советницу, внимательно смотрящую в компьютер.
– Ох... Что-то мне поплохело...
– Что-то случилось? - Риза поднимала бровь, явно не понимая от чего.
– От того, как тут душно, ещё и твои духи! - я открыл форточку на проветривание.
– Ох-х-х, как скажешь
.– А ещё потому, что я кое-кого встретил...
– Кого же?
– Жана. - Девушка смотрела на меня взглядом, полным непонимания.
– Я писала ему не приближаться.
– Я знаю. - я вздохнул. – Можно я всё расскажу и даже кое-что больше, ты только попытайся понять.
– Ну, как скажешь, рассказывай свою басню.
– Я сейчас шел по улице, заходил в наш с тобой любимый бар, но я не пил, прошу заметить! Я лишь выпил кофе, сменил обстановку. - Девушка меня перебила.

– Да, ну, конечно! Так я тебе и поверила. - она ухмылялась.
– Да, честно! Так вот. Выхожу оттуда, прохожу мимо темного такого переулка, между ними, ну знаешь, а меня берут за шкирку и к стенке прижимают. Я, конечно, извините меня, был в невероятном шоке. - у меня полезли во время рассказа глаза на лоб. – Передо мной стоял Жан, и тогда я понял, что это мой брат...
– Клауд? Ты нормальный? Я не знала, что у тебя был брат, а тем более он!? - она уже начинала орать.
– Спокойно! Дай мне рассказать. - Она скребя зубами и почти убегая, правда не понятно куда, осталась сидеть. – Так вот. Стоит он передо мной, и я начинаю его узнавать. Светлая-светлая кожа, темненькие каштановые волосы с челкой-шторкой, коричневое пятно на ладони, темно-красное пальто... Он начинает меня допрашивать, почему я знаком с тобой, зачем, как и почему. Хотя это глупый вопрос, мы оба советники. Ну, я ему и говорю, что ему ни крошки информации не дам. Тот начинает орать, брат я ему или нет вообще! А я ему и сказал, что нет, я его толком не знаю. А, да, история, как же я его не узнал и вообще почему так случилось. Я рос почти единственным ребенком в семье, но был у меня старший брат, Жан, как ты понимаешь. Тот был с очень тяжелым характером, очень вредный и агрессивный, и капельки света в нем не было. Моя мать больше не смогла жить с ним и не смогла перевоспитать, поняла, что не справляется, и отдала его жить к бабушке с дедушкой. Тот редко приезжал к нам на праздники, а лет так к пятнадцати вообще перестал. По его общению с родителями было ясно: Жан ненавидел родителей. Но и их понять можно, мои родители старались его воспитывать, как можно и нельзя, но не помогало. Мы с ним толком не общались, интересы были разные, да и между нами была пропасть. Именно поэтому на имя я не обратил внимания, почти его забыл... О том, где он потом учился, как выглядит и другое, я и понятия не имел.
– Допустим... - У Ризы, похоже, это плохо усваивалось в голове. – Что он дальше говорил?
– А, да, он скрючил потом лицо, спросил, почему ты его заблокировала, ну, я и ответил ему, блокировка — для тех, с кем не хотят общаться. Очевидно же, да? - Я немного улыбнулся. Честно, пытался разбавить обстановку хоть как-то. А Риза лишь покивала. – Тот опять взбесился, аж слюни летят, ну, я говорил уже, что он не управляем. Сказал, что хочет поговорить, вернуть её, сказал, что у него фиктивный брак, но это всё чепуха! Я тогда так хохотал. Потом ему говорю, у тебя нет шансов, как после такого поступка, а ещё у неё другой!

– Клауд! Ты в своём уме? У меня ни кого нету. 
– А мысли есть! Так вот... - я был счастлив, как ребенок, все таки весело влезать в разбирательства. – Ну он покричал немного ещё, я ему отправил воздушный поцелуй на прощание и ушел к тебе. 
– Угу... - Третья советница, сидя на против, говорила со вздохом.
– Тяжело понять? 
– Даже очень... Тяжело. - она пыталась прийти в чувства. – А почему у него фамилия другая? В списках, которые я отмечала у Тугела, была другая фамилия, не твоя. 
– Жены наверное взял. 
– Думаешь? 
– Ну, возможно. 
– И кто его жена...?
– Раз ты его ещё с этой фамилией знала, значит он с ней давно. Думаю, если поискать информацию, то ты что-то найдешь. 
– А зачем надо? Ещё лишний раз воспоминания колыхать. Счастье любит тишину. 
– Ну, твое дело. - мы немного примолкли на пару минут. – Ты не обижена? 
– За что? 
– За нашу родственную связь...? 
– Ну ты же не выбирал быть его братом, тем более не знал его совсем... - она прикрыла глаза. 
– Хорошо, что ты это понимаешь. - я заметил её состояние. – Голова болит? 
– Ты перегрузил её информацией. 
– Ну прости... - я подошел сзади и обнял за спину, пытаясь дать поддержку.
– Заказать тебе таблетки? 
– Думаю она мне не помешает. 
– Хорошо. - я сделал пару кликов по часам си и уже слушал грохот моего заказа у двери, он пришел через трубовую доставку. У двери лежал белый пакетик. В нём лежали обезболивающие таблетки, а ещё пару пачек мармелада, зефира и кажется шоколада? Я забрал пакетик из под двери и поставил его на стол, заботливо вынул таблетку, налил воды, и отдал Ризе. 
– Спасибо... - она закинула таблетку в рот и запила водой и стакана. Пару секунд молчала, а потом растерянная, не уверенно начала говорить. – Ты не виноват, Клауд, правда, не вини себя, я этого не хочу. То что он твой брат удивляет, но не как не усугубляет положение, ты всё ещё мой... - в дверь кабинета постучали, нежнейшая речь Ризы прервалась, а её очень тяжело из неё вытянуть! Она женщина с тяжелым характером. На пороге стоял Тугел, мы по привычке сделали знак уважения и он прошел и сел. 
– Риза, вы какая-то сама не своя, всё нормально? 
– Ну, как вам сказать, господин Тугел... 
– Прямо и говорите! Мы уже очень даже неплохо с вами общаемся в рабочие время. 
– Да, скажем так, известия пришли неприятные. 
– Что-то личное? 
– Да. - Я смотрел слегка поджав губу. Удивительно, что я не смеялся, как обычно, а может плакал и другой спектр моих эмоций. Я был как-то углублен в их диалог слишком, что мысли даже не пытались влезть в голову. Хотя обычно их тысяча и одна ночью и утром, днём и в тишине, с музыкой и в душе. Мысли о страхе, тревоги, новых заботах никогда и не покидали меня, они всегда были со мной. Я может и люблю смеяться, но плакать тоже не против. 
– Ну что ж, всему свое время, если что расскажите. 
– Возможно... 
– Ну совсем вы сегодня туго, обычно в вас энергия прет. - он сузил глаза рассматривая нас с ней. – А ты Клауд, что так молчалив? 
– Да, как-то тоже сегодня странное настроение, господин Тугел! 
– М... - он все ещё всматривался в нас, пытаясь найти причину нашего не типичного поведения. А как же наши перепалки с Ризой? А кофе, конфетки? Видимо он пытался разглядеть крупинку характера Риза, а во мне немного сарказма. – Ну, раз не признаётесь, я продолжу, у нас вообще-то сегодня день здоровья, а я напомню, что господин Клауд у нас второй советник императора по медицине.
– Ох-х-х, вы утомили меня одной только фразой о чем-то таком. - я закатил глаза, приземляясь наконец на кресло. 
– Клауд, ну, не отлынивай. Тебя важно видеть там! У нас мероприятие, пару слов скажешь, поздравишь, улыбнёшься, а больше я от тебя не потребую, после сразу сможешь в комнату вернуться. 
– Да вы что? Разрешаете мне немного прогулять? - настроение поднялось, я даже улыбнулся. Услышав о таком Риза ворвалась в диалог. 
– А мне, господин Тугел?...- она с такой надеждой посмотрела на него. 
– Ох, лентяи, тебе тоже, но у нас с тобой будет встреча, у ледников с тобой выйдем, а Клауда отправим домой. 
– Как скажите! - Ризе видимо полегчало, как минимум я надеюсь на это. 
– Тогда ладно. - я был вполне доволен. 
– Тогда буду ждать вас у выхода, того, что у военного штаба, чтобы меня не доставали. - он открыл дверь и покинул кабинет. - мы немного поглядели с Ризой друг на друга.
– Ты как? Подействовала таблетка? 
– Да, спасибо. - она слегка улыбнулась. 
– Пойдем?
– А куда ж деваться.   

*** 
Ну что ж, у меня прошла голова, но я все ещё не очень в состоянии мыслить вообще, так что вкратце, мы с Клаудом оделись поприличнее, хотя, куда уж приличнее и сидели в машине с императором. В салоне играла легкая не навязчивая музыка, я вообще сидела в полу дрёме, Клауд, что-то кому-то усердно печатал на часах си, а Тугел поглядывал в окно, в котором толком ничего и не разглядишь, на нём темная пленка для безопасности. Но для безопасности была не только плёнка на окнах автомобиля, были ещё несколько машин охраны едущих спереди и сзади машины с императором. Ну, а как вы думали, так, что я ехала в полном покое и попытке поспать, чтобы остановить странный и не обдуманный поток мыслей. Знаете, когда ты думаешь о всяких не понятных теориях: «А если мне вот этот нравится..», « фу, представляю нас вместе», «может к психологу пойти»... Ну, в этом вроде.  
Мы подъехали и машина остановилась. Я легонько шлепнула себя ладонями по лицу и вышла с натянутой улыбкой. На площади стояла толпа наших жителей, вроде как счастливые, а забираясь на небольшую построенную сцену я увидала в первом же ряду Гримма! Видимо у него сегодня выходной на работе. Он радостно стоял, а рядом с ним видимо была его жена, они стояли рука об руку. У неё были такие пушистые темные волосы, а еще средь толпы я разглядела её милый нос, не знаю почему он мне так приглянулся.  И вот мы уже стояли, позади на сцене висел плакат «с днём здоровья!», а я всё быстрее и быстрее хотела завалиться спать. 
– Здравствуйте, дорогие жители нашей империи! Я очень рад вас приветствовать на сегодняшнем мероприятие по дню праздника здоровья. Здоровье-самое ценное, что у нас есть, а так же наше с вами время. За отдел медицины в нашей империи отвечает второй советник Клауд Виттман, он усердно работает над качеством медицины, чтобы каждый из нас мог быть полезен для общей работы общества и хорошей жизни! Передаю слово ему. 
– Здравствуйте, я рад вас поздравить вас всех с этим важным праздником, который мы отмечаем уже множество лет чтобы почтить дань, важности нашего с вами здоровья для нового поколения, а так же напомнить самим себе о важности сохранения его. Мы с императором и третим советником Ризой Лос с радостью поздравляем вас с этим днём и желаем вам крепкого здоровья, а так же делаем всё возможное для вашей возможности в любой момент доступно подлечить здоровье. Сегодня вас ждут различные конкурсы, лекции и мастер-класс, хорошего праздника! - Клауд договорил, отдал кому-то свой микрофон и мы сразу же сели в машину уехав. Нет, праздник то с хорошим смыслом, но особо важным я лично его не считала для себя. Так, напомнить, что власти что-то, да делают.  Машина ехала по длинной дороги, Тугел говорил, что мы где-то там поедем говорить... У ледников по-моему? Странное место, конечно, он выбрал. Ну, может встал сидеть в кабинете. Правда сильно личной встречи не получится, скорее всего со всех сторон будут сидеть охранники следя. Но в нашей империи и для такого было создано изобретение, специальный наушник заглушающий голос или звук определенного человека или животного. Такой наушник назвали-улон. Его использовали на экзаменах, чтобы не слушали голосов других в аудитории, если те заговорят, для подобных случаев, как у нас, чтобы слышать окружающие звуки при нападении, но при этом не подслушивать. 
Мы приехали. За нами остановилась машина, я помахала Клауду, а впереди нас уже шли два охранника, сзади тоже, а так же по бокам.  – Наушники можете включать. - Тугел сказал это улыбаясь. Все мужчины стоящие по сторонам нажали кнопку наушника. – Я устал сидеть в душном кабинете и решил с тобой проветриться тут. 
– Понимаю, так что все нормально.
– Я знаете, так люблю смотреть на ледники. Они так загадочны, как тут появились, а кто их создал? Сколько на них мятежников, а сколько отчаявшихся душ? Всегда было интересно. А может где-то в тех ледниках кто-то погибший из моих близких? Я ведь никогда этого не узнаю. 
– Вы правы, это хороший вопрос, прям как с глубиной подводных скважин и их обитателями. 
– О, вы правы! - я слабо улыбнулась. Тугел поднимал настроение своей философией, но пока слабо. Мы остановились у какого-то ледника, охранники замерли со всех сторон и просто смотрели прямо.
– А ещё больше я удивлён тому, что не поменял с годами свое мнение о законе, что все так же уверен в его действительности, что не один мятежник не смог меня переубедить... - он сказал это очень рассеяно, будто неуверенно. Было странно слушать о таком его не уверенную речь. 
– Вы говорите это с печалью и некой рассеянностью, будто врёте самому себе. 
– В чём-то вы правы. Спустя столько лет давления отцом на меня этим законом я уже не знаю, что чувствую и понимаю ли что-то. С одной стороны закон разумен, а с другой... 
– А с другой миллион причин любить?
– Да, Риза, как вы хорошо подбираете слова. - он улыбался и смотрел на меня. Закатное солнце падало на его красивое лицо... Наверное именно в этот момент я почувствовала легкость, говоря о тяжелых вещах. Когда Тугел стоял рядом, говорил о проблемах с бошкой и так понимающе, любяще смотрел на меня, ненависть к нему пропадала, она расплывалась, уплывала, растворилась... В моих глазах, а в его глазах весь тот холод. 
– Спасибо. 
– За что же? - Император вопросительно смотрел на меня. 
– За то что так доверяете, что аж по поводу закона говорите. 
– Я просто потихоньку перестаю врать самому себе. Начинаю пытаться разобраться, хотя это мало помогает. 
– Здорово, то что уже пытаетесь это прогресс. 
– А вы за закон или против? 
– Вы меня посадить хотите? 
– Нет, не в коем-случае, пытаюсь понять, что самому делать, осознавая, что уже не так уверен в законе. Ведь столько людей просто скрывают мятежную душу. 
– Знаете, я никогда не умела закрывать рот. Ну, как факт, так что посадите вы меня или нет, но честно сердечное признание, я против закона. - вот же я не адекватная, говорить это в лицо императору. Говорю же, что с признанием Жану было, я не смогла молчать, что тут, меня не возможно вразумить. Руки не произвольно сами по себе тряслись, вроде страшно, а вроде вот и шанс... На удивление Тугел сократил расстояние и обнял.
– Вы чего ж? Шепчите охраннику вызывать милицию? - он тихонько и хрипло засмеялся.
– Ох, Риза, фантазия у вас, вы лучший экономист с империи, куда я без вас. 
– И только ради работы и пользуетесь! 
– Ну не правда, я вам вон, душу открыл... 
– И я ценю, господин Тугел. - он все так же держал меня в объятиях. 
– Я ничего с тобой делать не буду, если что. 
– Да вы что? Все таки без милиции?! 
– Всё таки без. - он ухмылялся, отпуская меня из объятий.
– Я подумаю над своими чувствами, надо будет записаться к кому-то на консультацию... Обработать весь спектр чувств. 
– Хорошее решение. 
– Это... - Тугел не успел договорить, охранник достал ружье, мы оба увидели фигуру идущей женщины на леднике, она была худой и изнеможенной, шла ровно к нам, с темными волосами, янтарными глаза и шрамом... Кого-то мне это напомнило... – Риза, это моя мать.