Тишина
Спустя два дня после покушения Алия чувствовала себя так, будто её кожу сняли, обнажив все нервные окончания. Пульсация, начавшаяся в ночь бала, не утихала. Это было похоже на далёкий, но настойчивый барабанный бой, исходящий из самого её нутра. По ночам её мучили сны, обрывки которых она не могла вспомнить, просыпаясь с ощущением падения и с солёным привкусом страха на губах.
Её комната в замке стала клеткой. Давящая забота матери, полная скрытых расчётов, и тяжёлые, полные подозрений взгляды слуг сводили её с ума. Ей нужно было куда-то вырваться. Хоть ненадолго.
«Лавка Забытых Шёпотов» была одним из тех мест, что прятались в самых старых кварталах столицы, куда редко заглядывала аристократия. Воздух здесь был густым от ароматов сушёных трав, магических кристаллов и старого дерева. Полки гнулись под тяжестью странных артефактов, склянок с мутными жидкостями и пыльных фолиантов.
Алия только что приобрела небольшой аметистовый оберег, который, по словам хозяина, должен был помочь с фокусировкой, когда услышала знакомые голоса у дальней полки, заставленной реагентами.
— ...не может быть простым совпадением, Гаррет. Слишком уж вовремя.
Это был низкий, сдержанный голос Дориана.
— А я и не говорю, что совпадение, — парировал Гаррет. Его тон был серьёзным, без привычной насмешки. — Я говорю, что это пахнет большой fucking игрой. И кто-то начал расставлять фигуры на доске, пока мы тут тремся о книги.
— «Источник Тени»... — задумчиво произнёс Дориан. — Если это правда, что Орлин откопал в архивах, то все эти «несчастные случаи» с высасыванием энергии...
— ...были не несчастными случаями, а полевыми испытаниями, — закончил за него Гаррет. — Кто-то отрабатывал технологию. Пристреливался.
Алия замерла за стеллажом, затаив дыхание. Её сердце бешено колотилось. Они говорили о том, что случилось с Гарретом. И о чём-то большем.
— Нужно найти того алхимика, — сказал Дориан. — Того, кто поставляет им компоненты. Он — слабое звено.
— Легко сказать. Эти ребята не любят светиться. Придётся спуститься в ту часть города, куда такие, как ты, в своих шёлковых мантиях, боятся совать свой благородный нос.
В этот момент скрипнула дверь, и в лавку вошёл ещё один покупатель. Разговор за полкой мгновенно стих. Алия, не желая быть пойманной, поспешно отошла к прилавку, делая вид, что рассматривает перья феникса.
Через мгновение из-за стеллажей вышли они. Дориан, увидев её, лишь на мгновение задержал на ней холодный, оценивающий взгляд, прежде чем молча выйти на улицу. Гаррет же замедлил шаг.
— Грейс? — у него на лице было искреннее удивление. — Что ты тут делаешь в таком... злачном месте?
— Дышу, — сухо ответила она, показывая амулет. — А ты? Искал новое зелье для роста волос?
Он фыркнул, но улыбка не дошла до его глаз.
— Что-то вроде того. Слушай, ты... как ты? После всего этого...
— Жива-здорова, как видишь, — она пожала плечами, стараясь казаться равнодушной. — Не у всех такая живучесть, как у тебя.
Они вышли из лавки вместе, и какое-то время шли молча. Напряжение между ними было почти осязаемым.
— Ты что-то слышала? — наконец спросил Гаррет, не глядя на неё.
— Только то, что вы оба пиздите как дышите и что-то замышляете, — отрезала Алия. — Не моё дело.
— А может, стоило бы сделать своим делом? — он остановился и посмотрел на неё. — То, что происходит... это не просто чьи-то личные разборки, Аля. Это что-то... большее.
В его голосе прозвучала непривычная серьёзность, и это задело её за живое. Но гордость и старые обиды были сильнее.
— Разберётесь без меня, — буркнула она и, резко развернувшись, пошла прочь.
---
На следующее утро тревожная пульсация внутри лишь усилилась. Мысли о Саре, о Гаррете, о том обрывке разговора, смешались в её голове в один беспокойный клубок. Ей нужно было с кем-то поговорить. По-настоящему. И, как ни странно, единственным человеком, кто пришёл на ум, был этот наглый, невыносимый болтун.
Она направилась в его крыло общежития. В коридоре было пусто и тихо. Подойдя к его двери, она уже собралась постучать, когда из-за створок донёсся приглушённый звук. Не речь. Стон. Низкий, мужской, полный напряжения.
Алия замерла. Сердце вдруг заколотилось с неприятной, предательской силой. Она прислушалась.
Раздался ещё один стон, на этот раз более протяжный, и ему вторил сдавленный, женский вздох. Послышался приглушённый смех Гаррета, знакомый, но с новой, хриплой, животной ноткой.
— Да... вот так... — прорычал он, и его слова потонули.
Алия отшатнулась от двери, будто её ударили током. Кровь прилила к лицу, а потом отхлынула, оставив ледяную пустоту. Она слышала скрип кровати, тяжёлое дыхание, отрывистые, похотливые слова, которые Гаррет шептал кому-то на ухо. Каждое слово, каждый звук впивались в неё, как раскалённые иглы.
«Мне плевать», — яростно сказала она сама себе, сжимая кулаки. «Мне на него абсолютно плевать.. Он мне не нравится. Он грубый, наглый, невыносимый...»
Но почему тогда у неё в груди образовалась эта тупая, ноющая пустота? Почему картина его с другой девушкой вызывала у неё не просто раздражение, а что-то острое, ревнивое и гадкое?
«Это потому, что я хотела поговорить, а он занят!» — попыталась она найти логичное объяснение. «Он был единственным, с кем я могла... а он...»
Алия развернулась и почти побежала по коридору. Ей было физически плохо. В горле стоял ком. Эта пульсация внутри, эти сны, эта тревога — и вот теперь это. Это было слишком.
Она добежала до своего крыла, влетела в комнату и захлопнула дверь, прислонившись к ней спиной. Дыхание сбилось. Перед глазами стояло изображение — Гаррет, его лицо, искажённое страстью, его руки на чужом теле...
Она с силой потёрла виски. «Прекрати. Он тебе не нравится. Ты его терпеть не можешь».
Но тогда почему его насмешки были единственным, что заставляло её чувствовать себя живой последние несколько недель? Почему его упрямая, глупая готовность быть рядом, даже когда она отталкивала, казалась таким якорем?
«Это просто... привычка», — убеждала она себя, но голос звучал неубедительно даже в её собственной голове. Это было нечто большее. Что-то опасное, тёплое и раздражающее, что пустило корни под её защитным панцирем, и сейчас эти корни болезненно сжимались.
Она осталась одна со своей пульсирующей тайной, своими тревожными снами и с новым, мучительным осознанием: возможно, её ледяная крепость начала таять. И самый ужас был в том, что таяла она не от солнечного света, а от огня этого чёртова, невыносимого, занятого с кем-то другим идиота.