Влияние

Все началось с моей квартиры. Унылое место. Я лежал с открытыми глазами и сверлил взглядом желтый потолок и из-за сухости в горле пытался разыскать в его трещинах капли воды. Рядом со мной спала обнаженная Сэльфия. Она уютно свернулась, скромно поджав колени к груди. Ее изгибы напоминали мне картины старых художников, писавших обнаженные женские натуры и для меня не существовало пейзажа прекрасней.

Но эта поза... Она явно настораживала. Такое же чувство вы испытываете, когда вам хотят всадить нож в спину и провернуть пару тысяч раз. Ваш друг. Любовник. Дочь. Отец. Единственный плюс — вы ничего не почувствуете. Вы уже не чувствуете.

Я медленно проворачиваю свой нож в каждом из вас.

Притворство — вот что мне пришло в голову, когда эффект от визуальных чар этой красавицы растворился. От тревожных рассуждений меня отвлекла жажда, потащив за собой на кухню к самому практичному источнику воды ныне живущих людей.

Кухня все также пребывала во власти хаоса. В куче немытой посуды мне удалось нащупать кухонный нож. Тот самый нож. Люблю их. Они практичны, легки и удобны в обращении. Однажды, мать попросила меня разделать свинину к ужину. На месте замороженного куска мяса я представлял преподавателя по математики, мистера Финча. Чертов ублюдок возомнил себя всевышним раз знал как решать уравнения с двумя переменными.

Совет. Найдите большой мешок и поместите в него старую одежду. Вас никто не должен заметить. Спустите мешок в подвал и прихватите с собой фотографию человека, который вам мешает. Избейте, сожгите, изнасилуйте его. А теперь тоже самое проделайте в своей голове и запомните этот трюк. Со временем вы привыкните.

Я, словно полицейский пес-ищейка, нырнул под холодильник и достал маленький сверток из полиэтиленовой пленки. В нем лежали мои последние запасы дури. На стол повалились пара косяков и семь дружелюбно улыбающихся таблеток от мертвого Скотта. Очевидно, я забыл о них, когда сливал остатки химии в унитаз.

Я поднял один из косяков и поджег его конец от огня газовой плиты. Второй конец вставил себе в рот. Сделав пару пробных затяжек меня немного накрыло и я вышел из кухни.

— Джек, я не хотела. Не знаю, как это вышло...

Сэл лежала все тем же узором и грустно созерцала пустую стену. На что она смотрела?

— Я знаю, держи, — протянул ей травку.

На улицах часто можно встретить бездомных людей. О них не позаботилось государство. О них не позаботилась семья. Друзья про них забыли. Все эти люди провернули в них свои ножи.

Она чуть привстала и наконец-то посмотрела на меня. Ее зрачки казалось сравнимы с маленькими кроликами, которые увидели голодного хищника и от испуга пытались что есть сил вырваться из глазниц. Сэл затянулась.

Люди на улицах — бродяги. С дыркой в спине. Когда вы проходите мимо таких людей, не забудьте кинуть им пару монет. Вы замечали, что они все время смотрят в одну точку? Возможно, в этой точке вся суть жизни? Они наблюдают истину и им некогда позаботиться о себе.

— Как закончишь — одевайся. У меня есть одно дело.

Мой путь лежал в ванную комнату. Помещение продолжало вонять сыростью, которая не испарялась из-за прекрасно неработающей вытяжки. Я умыл лицо, пригладил водой волосы и отхлебнул немного воды из-под крана. Затем прихватил с собой пару мелких лезвий предназначенных для бритья. На всякий случай. Возвратившись назад в комнату перед мной предстала моя возлюбленная в черном нижнем белье.

— Что мне надеть?

— Что-то более свободное.

— Платье подойдет?

— Да. И подбери к нему спортивную обувь.

Она имела вкус. В дряхлом шкафу ютилась самая темная одежда и если бы нам пришлось побывать на детском празднике, где кучку безумных маленьких людей развлекает один грустный аниматор, а взрослые спокойно пьют в стороне, то эта дамочка непременно явилась бы во всем черном.

Мы стали одеваться. Сэл выбрала короткое платье, а из обуви предпочла кеды. Мне достались кожаные туфли и джинсы с рубашкой.

— Тебе нравится?

— Вполне.

Она умрет в черном.

Мы прошли на кухню, где нас ждал накрытый стол. Не хватало только алкоголя. Пришлось постараться, чтобы найти хоть пару глотков. К счастью, на самой верхней полке кухонного шкафчика укрылась бутылка хорошего виски. Мне пришлось встать на стул, чтобы дотянуться до нее.

— Что ты собираешься делать?

— Сегодня важный день, — я разлил по бокалам остатки, — хочу попросить тебя об одной услуге, но перед тем, как это сделать, ответь мне на один вопрос.

— Какой?

— Ты все еще любишь меня?

— Да.

— Ты боишься меня?

— Да.

— Отлично. У нас все получится, — я медленно поднял бокал и кивком головы велел ей сделать тоже самое, — теперь запей таблетку и впредь то, что я скажу, должно выполняться без вопросов.

Мы стукнулись бокалами и отхлебнули из них. Сэл сморщилась. Она казалась мне слишком нежной. Мы проглотили по таблетке и допили остатки виски. Взбодрившись, я приказал ей ждать меня внизу, а сам удостоверившись, что она покинула квартиру, снял с крючка полотенцеи завернул в него нож. Захватив его с собой и накинув на себя пальто, я спустился вслед за Сэл.

Как тихо. Туман стелился по прохладной земле и обволакивал наши ноги. Идеальный мир, в котором отсутствовали люди и даже птицы, почуяв, что совершенно одни, молчали и не действовали на нервы, в то время как обычно пытались свести с ума прохожих. На парковочном месте меня ожидала Сэл. Она мягко облокотилась на капот машины, словно позируя для журнала. Я открыл дверь ключами и сел за руль. Разблокировав противоположную дверь, я велел ей сесть рядом, а сам убрал завернутый нож на заднее сидение.

— Куда мы едем?

— Ко мне на работу. Но сначала заедем в пару других мест.

Я врал.

Машина завелась с первого раза. Мы тронулись. Сэл закинула свои ноги на переднюю панель и укуталась в свою кожаную черную куртку, попытавшись немного поспать. Но я ей не дал такой возможности. Проехав чуть больше пятидесяти метров я остановился на обочине неподалеку от фургона с едой, в котором прихожусь частым клиентом.

— Мне нужно, чтобы ты подошла к продавцу и купила у него пару сэндвичей.

Даже слоны чувствуют свою смерть. Перед тем как умереть, они возвращаются в места, где были рождены.

Сэл в ответ кивнула головой и быстро выбралась из машины. Захлопнув дверь, она сказала:

— Но у меня нет денег.

— Они тебе не понадобятся.

В последний раз я видел настолько взволнованную Сэл месяцем ранее в баре, когда на десятом выпитом бокале ее известили, что запасы любимой марки виски подошли к концу. Она тогда еще полезла драться с официантом и намеревалась подать в суд на директора.

Десять бокалов. Одна девушка.

Я дождался, пока Сэл доберется до фургона. Затем последовал за ней, предварительно заготовив нож, который укрыл под пальто. Мои шаги казались мне идеальными для этой ситуации. Тихие и широкие. Сама смерть позавидовала бы моей походке.

Сэл вела беседу с тем пареньком и постоянно оглядывалась на меня, пытаясь предугадать мои действия. Приблизившись к фургону, я свернул с дороги и обошел его. Она проводила меня испуганным взглядом.

Сзади фургон не выглядел так чисто, как снаружи. Рядом с единственной дверью валялся различный мусор, в основном это были коробки из-под продуктов, в которых находились остатки еды. Запах оказался настолько резким, что мне показалось странным, почему раньше я не ощущал ничего подозрительного, приходя сюда каждое утро.

Район все еще пустовал, поэтому с легкостью можно было услышать диалог по ту сторону. Сэл попросила продавца добавить еще больше кетчупа в сэндвич. Я понял, что дело близится к финансовой составляющей их сделки. Нужно торопиться. Крепко сжимая в правой руке нож, левой я постучал в заднюю дверь фургона и принялся ждать. Послышались шаги.

— Вы?

Будьте так добры, добавьте еще кетчупа. Я люблю поострее.

Я не стал ничего отвечать. Нож говорил за меня. Пять резких ударов в живот и диалог окончен. Бедолага повалился со ступеней прямо на меня. Я ловко переложил тело на землю. Новый чистый фартук постепенно покрывался красным оттенком.

Нет, горчицы не нужно. Только кетчуп.

Я проверил пульс мальца. Он отсутствовал. Кровь ужасно пахнет. Еще хуже, чем окружающие меня отходы. В ожидании нужного эффекта мне показалось, что за мной следят. Так оно и вышло. Сэл все видела с той стороны прилавка сквозь открытую дверь. Я оглянулся. Заметив меня, она обежала фургон кругом и остановилась рядом со мной, схватив мою руку.

— Зачем?

— Сейчас увидишь.

Но, к моему удивлению, ничего не произошло и из ран мертвеца все так же капала на землю тягучая кровь. Туман, который еще недавно рассеянно плыл, касаясь поверхности асфальта, начал сгущаться вокруг нас. Я услышал мелодию. Классическая музыка распространялась с мглой по округе, окружая со всех сторон. Становилось не по себе. Я взглянул на Сэл. Она делала вид, что не замечает происходящего.

— Ты слышишь это?

— Что именно? Здесь тихо как на кладбище.

Сыграть вам похоронный марш? Фредерик Шопен. Соната для фортепиано номер 2 си-бемоль минор.

Она внимательно посмотрела на меня. Затем окинула взглядом труп и улыбнулась. Кажется, она стала приходить в себя. Выходит, ничто не поднимает настроение так, как еще одна свободная душа. Еще один провернутый нож в теле незнакомца.

Девушка обхватила руками мою спину и поцеловала в щеку.

— Что с нами происходит?

— Я не знаю.

Туман наступал. Я схватил свою спутницу за руку и мы побежали к машине. Оказавшись внутри, я нервно надавил на педаль газа и уехал отсюда. Рядом ликовала Сэл, положив свою руку мне на колено.

— Теперь куда?

— Домой.

Я видел, как ее губы растянулись от удовольствия. Мне хотелось поддержать ее эйфорию как раньше, но нельзя сейчас было отказываться от контроля над происходящим. Я попросил Сэл вытереть нож. Она провела лезвие по кожаной обшивке сидения. Я покончу со всем этим. Мы вернемся назад. В наш настоящий дом. Мы вернемся к началу.

Всю остальную дорогу мы проехали молча. Туман продолжал преследовать нас, становясь все плотнее. Из-за непроглядной мглы, я то и дело наезжал на пешеходов. Их бренные оболочки вспархивали над капотом и растворялись в воздухе, будто их не никогда существовало. Я сбил шесть человек и никто мне не помешал. Очевидцы проходили мимо совершенно игнорируя происходящее. Присмотревшись, я заметил, что у людей были смазанны черты лица, как будто кто-то провел по ним кистью.

Когда мы добрались до знакомого района моя попутчица немного оживилась. Она стала вертеть головой по сторонам, пытаясь получше разглядеть знакомые места сквозь плотную пелену.

— Мое детство загибалось в этом месте.

Я продолжал следить за дорогой. Машины пролетали мимо меня. Ими управляли несуществующие люди в несуществующем мире. Я сплю? Это единственное объяснение всему тому, что происходит со мной. Нет, наркотики не могут такого. Все очень реально. В любом случае, пора кончать со всем этим.

— Мы разве не остановимся?

Я вспомнил семью. Как назло, их очертания в моей голове мешали мне ясно видеть ситуацию. Мать и отец, Дойлы, маленькая Сэл... Те времена были лучшими в моей жизни... Отмотать бы время назад и вернуться к тому беззаботному существованию вместе со всеми... А что же сейчас? Я окончательно съехал с катушек. У меня паранойя или шизофрения... Я не знаю, как это называется... Джон был прав. У меня был шанс остепениться... Я находился на грани чего-то нового... Роуз должна была мне помочь в этом... Сэл не позволила. Она никогда не отпустит меня...

— Нет, едем дальше.

Я попрощался родными местами и свернул направо, выехав на шоссе.

Мне больше не нужно это все.

— Вчера, после того как ты убила Роуз, я продолжил рассказывать ту историю. Про Джордана и его путь. Пришло время рассказать конец.

— Хорошо...

Вот и все, Сэл.

— ...та девушка, которая проникла в дом. Она еще поставила чайник на плиту, помнишь? Под кроватью она обнаружила смятый листок бумаги. Девушка подняла его и прочитала. В нем судебный пристав извещал старика, что его бывшая жена скончалась неделю назад и что похороны состоялись на следующий же день. Девушке стало не по себе. Она подошла поближе к старику и перевернула его на спину.

Мимо нас промелькнула табличка «Мост О'Коннэлл — 250 м». Место, с которого все началось. Где все и закончится. Я уйду вслед за родителями, вслед за Роуз и Скоттом.

Я сильнее надавил на педаль газа. Мотор взревел. Спидометр указывал на цифру 160.

— Что ты делаешь, Джек?! Прекрати! Не нужно этого делать! Я все могу объяснить!

— ...старик не дышал. Девушка закричала. Она на всякий случай проверила пульс. Он отсутствовал. Хлесткий ветер подул через незакрытое девушкой окно и сбросил покрывало с холста. На холсте была изображена женщина своеобразной красоты с салатовыми волосами на фоне ночного звездного неба. А внизу подписана цифра 9,139. Чайник засвистел.