•30•
Я зашла в дом и первым делом направилась в комнату. Достала из под кровати свой слегка пыльный чемоданчик и начала собирать вещи: платья домашние, кофту тёплую, джинсы, бриджи, футболки, пижаму, туда же убрала свои кеды и блокнот на случай, если захочется написать что-то или порисовать. Я надела синие джинсы, белую футболку и фиолетовую кофту - одну из любимых. Мама помогла мне спустить чемодан. Поднявшись обратно в комнату, чтобы убедиться, что все необходимые вещи в чемодане, я достала из тумбочки наушники, которые так ловко спрятались в углу, запутавшись в узел, убрала их в карман и пошла в машину. Мы, не спеша, поехали. Я смотрела в окно, прощаясь с Бостоном. Хоть я и уезжаю всего лишь на несколько дней, они мне будут казаться целой вечностью без этих высоких стеклянных небоскребов, без торопливых людей, говорящих о работе и проблемах, без холодного ветра, гуляющего по улицам, стараясь быть похожим на человека: такого же быстрого, аккуратного, что порой кажется, случайно задев человека, он шепотом извинится и полетит дальше. Как мне будет не хватать всей этой жизни и замкнутого круга цивилизации. Мы остановились на светофоре.
- Детка, ты чего грустишь?- спросила, подбадривая, мама, потрепав моё колено своей рукой.
- Я буду скучать по тебе и по дому.
- О, милая, не стоит. Это тебе только так кажется. Приехав к дедушке, ты поймёшь, как там хорошо. Даже потом уезжать не захочешь,- усмехнулась она. «Захочу! Ещё как захочу»,- думала я:«Ведь в Бостоне меня будет ждать Итан. Интересно, он изменится за это время? А если я приеду и не узнаю его? Что если я от него отвыкну, буду снова бояться и не смогу довериться ему. Вдруг мы за это время друг друга разлюбим? Особенно я боюсь за себя. Мне кажется я не увижу в нём прежнего Итана... Это самое страшное, что может произойти за это время.» Показались длинные шлагбаумы, пропускающие машины на забитую парковку. Мама взяла белую пропускную карточку и начала искать место. По моему телу побежали холодок и дрожь, от которых меня начало потряхивать. Дрожало всё: руки, ноги, пальцы. Я нервничала, думая о том, придёт ли Итан меня проводить и как побыстрее попрощаться с мамой, которую так не хотелось отпускать. Я буду скучать по её ласковым нежным рукам. Хоть мы и ссоримся иногда, но как же без этого? Все люди не идеальны. За это я маму и люблю. За её своенравный характер, за её переменчивый голос и за её живые глаза.
Машина остановилась, и я вышла.
Мы направились внутрь вокзала, куда приезжают несколько тысяч людей возможно с разных уголков света, а кто-то наоборот уезжает. Многие только впервые видят этот замечательный город, а кто-то ждёт не дождётся, когда наконец уедет куда-нибудь подальше отсюда, чтобы не видеть этих озабоченных людей.
Вот идёт счастливая семья, возможно встретив папу -главу семьи, которого они так давно не видели из-за долгой командировки, на которую он ездил, чтобы заработать денег, и они не одни идут так, обнявшись крепко за плечи, тут таких семей много. У всех разные лица и эмоции. Есть счастливые улыбки от долгожданной встречи, а есть тоскливые, грустные слёзы расставания. Мы шли, и я смотрела на этих людей по-разному одетых и искала в них Итана. В чёрных табло появлялись красные буквы и цифры, периодически меняясь. Они показывали время отправок и прибытия поездов из тех или иных городов, и номера платформ, на какие нужно идти людям. Мама прочитала эти непонятные надписи и повела к большим дверям, выходящим на улицу. Мы подошли к платформе.
- Ну...ладно мам, дальше я сама, ты это...ну...можешь идти,- тихо сказала я и опустила взгляд вниз.
- Что? Детка, поезд же ещё не приехал. Да и я тебя толком не проводила.
- Мама, ты проводила, я не маленькая.
Мне было очень тяжело это говорить, потому что я не хотела отпускать ее, вдруг Итан не придет.
- Уверена? Плакать не будешь?- волнующе, спросила она, зная, какая я пугливая.
- Не буду,- сказала я, вся занемев от страха. Прогудел дальний поезд. Я поняла, что это поезд мой. Мне хотелось схватиться за мамину руку, но в то же время я желала увидеть своего нового друга, и он не появится, пока мама не уйдёт.
- Всё, мамуль, иди,- обняла её крепко я.
- Давай я тебя хоть в поезд провожу, он же всё равно немного постоит, подождёт, пока люди зайдут.
«Раз уж подождёт, значит я успею выйти и встретиться с Итаном»,- подумала я.
Большое гудящее сооружение подъехало и остановилось, тяжело дыша и выпуская вверх клубки белого плотного дыма. Открылись двери, издав шипящий звук. Люди вышли из поезда с сумками и чемоданами и направились к огромным дверям вокзала. Мама завела меня по ступенькам, я её крепко обняла и страстно поцеловала в щечку. Она улыбнулась грустной улыбкой:
- Пока милая, напиши мне, как доберёшься,- сказала она, глядя своими бегающими глазами на меня.
- Хорошо, пока,- я улыбнулась и помахала ей, стоя в дверях вагона, пока никто не собрался зайти или выйти. Мама помахала мне в ответ и пошла к выходу. Как только она скрылась, я выбежала из выгона и начала быстро искать глазами Итана. Поезд запыхтел, задыхаясь в дыму. Я поняла, что времени совсем мало. Всхлипнув, моё сердце начало биться как сумасшедшее, боясь не найти его до отъезда. Я крутила головой то влево, то вправо, пока не увидела среди толпы Его. Он шёл, протискиваясь через людей, идущих на встречу с каким-то бумажным кулёчком. Я кинулась к нему и крепко обняла, заплакав от нервов и радости ему в плечо.
- Лина, ты чего?- удивленно спросил он, глядя, как на его футболке появляется тёмное мокрое пятно.
- Я думала ты не придёшь, я боялась не найти тебя.
- Опять это слово... Не бойся. От того что ты боишься, тебе становится ещё страшнее,- произнёс он, взяв меня за осторожно за голову и посмотрев в мои красные и мокрые от слез глаза,- Это тебе,- и его руки протянули мне конусообразный свёрток. Я осторожно приподняла бумажный лист, чтобы посмотреть, что там внутри. Под ним были красивые три синие Розы. Я знала, что в наши дни бывают цветы любых окрасов, даже разноцветные, и мне всегда было интересно увидеть эту красоту вживую, а не на картинках в интернете.
Я не могла оторвать от них глаз, насколько они были обворожительны. Я взяла их из его поцарапанных рук.
- Откуда царапины?- спросила я. Он засмущался и ответил:
- Ведь кому-то же надо было их завернуть. А у роз шипы острые, словно лезвия.
На ступеньку вышла проводница и начала кричать, что поезд вот-вот отойдёт. Я крепко обняла Итана так сильно, как только могла. Хоть он просил меня не бояться, но я все равно переживала оставлять его одного, боясь забыть, как нам хорошо, и не узнать его, не приняв в своё сердце обратно.
- Пообещай мне, что будешь ждать меня и не забывать ни на секунду,- попросила я с маленькой надеждой на то, что он всё-таки это исполнит. Я не верила в то, что он меня любит так, по-настоящему, мне казалось, что ему это просто зачем-то нужно, а может быть он так хорошо притворяется, чтобы казаться любимым. Даже если эта любовь будет ложью - мне бы больше не хотелось жить в правде, я бы осталась в этом грехе навсегда.
- Обещаю,- произнёс он и посмотрел мне в глаза,- Пообещай мне ничего никогда не бояться, даже если ты будешь на краю смерти.
Звучало, конечно, устрашающе, но не согласиться я просто не могла:
- Обещаю,- тихо сказала я.
- Я...- начал Итан, как поезд снова загудел, и проводница, взмахнув последний раз флажком, зашла обратно в двери вагона, что означало - "Отправка".
- Пока, я буду безумно скучать,- торопясь, прошептала ему я и быстро поцеловала. Он закрыл глаза и прижал к себе. Я отпустила его губы и тело, побежав в вагон. Дверь закрылась, и я встала перед окном, уткнувшись в него лбом и оперевшись об дверь руками. Стекло начало потихоньку запотевать от моего дыхания. Мы тронулись. Итан шёл вровень с поездом, пока тот не прибавил ходу. Тогда Итан побежал. Он бежал так быстро, чтобы остаться как можно подольше в моем туманном окне. Вот он начал отдаляться, но его ноги не переставали останавливаться. С моих щёк скатились холодные слезы, упав на дрожащий подо мной пол. Я долго смотрела в окно в надежде, что вот он сейчас снова появится бегущим, но его больше не оказалось.
Я ушла в своё купе и села на мягкую лавочку возле окошка. За окном пролетали удивительные виды сначала современных зданий, затем меняясь более простыми, будто попав в поезд времени, он возвращает меня в прошлое, когда люди ещё не знали таких величественных высот небоскрёбов. Поезд тихо ехал и пыхтел. Я положила свёрток на стол и снова осторожно открыла его: глубокий синий цвет насыщает собой хрупкие цветы, превращая их в маленькое волшебство. Я провела осторожно по краям лепестков пальцами, чтобы убедиться, что они действительные живые. Будто вздрогнув от моих прикосновений, они дёрнулись от стука колёс поезда. «Интересно, что мне положила с собой мама покушать»,- подумала я и достала из сумки небольшую пластмассовую коробочку, в которой лежали ещё тёплые пирожки. Я улыбнулась, вспоминая вчерашний запах на кухне, как он дивно растворялся по всему дому. Я вспомнила Итана, как он с аппетитом их кушал. И мне стало как-то грустно. Я осмотрелась: никого рядом не было и даже поговорить было не с кем. Отложив еду на середину стола, мои пальцы достали из кармана запутанные наушники, вставили их в телефон и включив музыку, я приложила голову к холодному, влажному окну. Поезд поворачивал, превращаясь в блестящую от солнца металлическую гусеницу. Мы проезжали мимо лесов: какие-то были очень густые, что даже лучи солнца не могли проникнуть сквозь пышные макушки деревьев, надвигая на лес спящую тьму. Но на пути были также и редкие лесочки, где тоненькие одинокие деревца стояли, покачиваясь от силы ветра проезжавших вагонов. Мы долго ехали, сначала проезжая по мосту игривый, быстро бегущий ручеёк, потом старую деревню, где люди стояли недалеко от рельсов и смотрели за чудом, постукивающим и гудящим, везя в себе много разных людей. Наверняка те стоящие жители деревни хотели бы оказаться среди нас, пассажиров, сидеть на уютной лавочке со столиком, наблюдать за пейзажами и смотреть на таких же мечтателей, как они.
Из коридора послышался звук скрипящих колёсиков. Видно проводница проходит, предлагая чай. Вот она постучалась ко мне, и я с удовольствием согласилась взять кружку горячего напитка. Чай в поезде по-особенному вкусный, он не похож на Домашний чай, или в кафе. Здесь он имел свой определенный аромат и вкус, вкус путешествия и запах приключений. Я закрыла глаза и начала просто наслаждаться своей музыкой.
Время шло, а колеса подо мной продолжали постукивать. Ко мне снова постучала проводница, и я открыта глаза. В купе было уже темно. За окном вдали было видно ещё светлое, уходящее во тьму небо. Периодически сверкали яркие фонари, освещая дорожные пути. Она зашла и положила мне одеяло, подушку и простынь. Я неуверенно расстелила простынь, обернула одеяло с подушкой в постельное белье и сняла кофту. У меня получилась довольно уютная кровать. Всё было мягкое и свежее. Только наволочки имели слегка жесткую поверхность от постоянной глажки и стирки. Я залезла под тёплое шершавое одеяло и, укрывшись им, продолжила смотреть в окно, в отражении которого сверкал маленький полутон огонька лампочки в потолке. В мутном окне были видны различные деревья, тянущиеся к поезду своими пушистыми ветвями словно руками. Я думала об Итане и Молли, о моей маме и Феликсе. Интересно, кто сейчас чем занимается. Что делает Итан, меня волновало больше всего, потому что именно его разум обладал особенными странностями, которые трудно понять.
На утро я проснусь уже в другом штате, который будет по-своему прекрасен и великолепен. Природа и жизнь этой части Америки не сравнится ни с какими другими местами: ни с Бостоном, ни с Нью-Йорком, в котором я даже и не была, и видела его лишь только на картинке, но знала, что это огромнейший мегаполис, наполненный подсчётами времени, чисел, денег и многим прочим, чего обычному жителю Северной Дакоты просто не понять. Здесь мало кто гонится за деньгами и славой, здесь люди уже обрели счастье, находясь в этом уголке света.
С каждой минутой я начинала осознавать, что поездка к дедушке не так уж и плоха, как мне до этого казалось. Дедушка - прирожденный рыбак. Правда в последние годы он редко охотится с удочкой, сидя на маленькой табуретке, возле небольшого озерца, где плещется игривая рыбешка, ударяясь то одним ребром об в воду, подпрыгивая над гладью, то другим, отталкиваясь хвостом и разбрызгивая пресную воду только что пролитых дождей.
Он всегда выкапывает из огорода своих домашних червей, которые служат ему замечательными работниками разрыхления земли и помощниками по урожаю, если они, конечно, не решат отведать дедушкины плоды. На участке есть небольшой парник, где растут красно-розовые помидоры и огурцы с колючими зелёными пупырками, делая их сладкими и хрустящими. Также дедушкам выращивает свою картошку и, если повезёт, на обед он её отваривает или запекает вместе с сочной уткой, купленной на рынке у местных фермеров. Продукты у него всегда свежие и вкусные. За это я очень люблю находиться у дедушки. Совсем забыла про его мёд. У него свои пчёлы - добрые трудяги. Они день и ночь стараются для него, чтобы порадовать сладкими сотами из которых он получает густое смолистое лакомство. Вспоминая приятные моменты этой деревни, я тихо заснула.
Во сне мне снились красивые лошади, бегущие по полю, отталкиваясь своими сильными капытами от мелких кочек, наклоняя голову то вперёд, то назад, чтобы быть попутнее ветру, который развивает их гривы на ветру. Они мчались вдоль колосьев пшеницы, блестя своей гладкой шерсткой. Один конь чёрного цвет, подобно английскому ворону, спрятавший свои крылья, бежал быстрее всех, показывая всем, что он лидер. С ним рядом, чуть-чуть не догоняя, бежала красивая лошадь - хрупкая, нежная, с ласковыми влюблёнными глазами. Её чёрные глаза словно угли выделялись на белом теле и снежной гриве, будто не отряхнув её от мелких снежинок. Они были похожи на две абсолютно разные противоположности, но если бы не их различия между собой, то они бы так не гармонировали, и за ними бы не побежал целый табун. Именно эти лошади дали понять - они здесь главные, показывая это не только своим внешним видом, но и величавым взглядом, высоко поднятым над этим миром.