11 глава
Атмосферу зала рассекает глубокий мужской голос:
– Это сильный маг?
Собеседник тушуется, шурша тканями.
– Потенциал выше среднего. Возможно, в полной мере он скрыт от чужих глаз.
– А след?
– Сложность, с которой я разберусь. В скором времени.
Мужчина издает довольный звук, отскакивающий от каменных стен.
– Так или иначе, остальное меня не интересует. Маг, который обладает такими силами и сам идёт в наши руки – ценная находка. И я не выпущу эту находку из рук.
⊹──⊱✠⊰──⊹
Поздняя ночь холодит подол моего плаща и забирается под самую кожу.
Осторожно выглядываю из-за темного угла – проверяю, нет ли поблизости гвардейцев.
Выглянув из-за темного угла, осматриваюсь на наличие гвардейцев. Сейчас площадь у дворца пуста, но уже через пятнадцать минут охрана вернётся с обхода.
Делаю несколько торопливых шагов к центру. Взмахиваю рукой, но останавливаю себя. Рука замирает в воздухе, так и не воспламенившись, а после медленно опускается. Если не хочу неприятностей, лучше не показывать намерений.
Вынимаю из внутренней стороны плаща цветок. Он живо простоял в комнате несколько дней, подпитываемый силами. Если бы мое исцеление касалось плоти, а не только души – я бы спасла куда больше.
Если бы только мое исцеление могло лечить плоть, а не только душу – все было бы проще.
Колени врезаются в асфальт, а цветок оказывается между плиток. Кладу осторожно, словно самое хрупкое и ценное. Провожу пальцами по нежным алым лепесткам и прикрываю глаза.
– Я скучаю…
Шепот утопает в ночной тиши. Капюшон скрывал меня от мира. Хочется плакать, но слезы не идут – душа пуста, закрыта. Пытаюсь выдавить из себя хоть что-то, но ничего не удается. Возможно, моя озабоченность обучением действительно сделали из меня воина. Бесчувственного мага, коим я описывала себя Зотану.
Опускаю руку и медленно веду по шершавой поверхности асфальта. Через некоторое время поднимаюсь и возвращаюсь. Останавливаясь лишь для того, чтобы взмахом руки воспалить цветок. Сверкнув синим пламенем, растение испаряется, уносясь по воздуху тонкой дымкой.
Сегодня я оказала память всем, кто это заслужил. Всем, кто не успел познать жизнь или отрекся от нее во имя близких.
Прижимаю руку к лицу. Головная боль пульсирует, а противоречивые чувства застилают разум. Я не в силах им противостоять.
Захожу за тень от здания и тянусь к ларимару в кармане плаща. Он едва блестит при свете луны, пока я кручу его между пальцев. Надеюсь, этот подарок успеет дойти до отправителя прежде, чем я узнаю, что Темный маг и Зотан - в сговоре.
В конце концов, король отлавливает людей, как животных. Что мешает ему запереть и меня?
Двигаюсь обратно к своей комнате, минуя лестницу. Кто жил на первом этаже – загадка, которую я не хотела раскрывать. Порой мне казалось, что весь район опустел вместе с дворцом, в котором, кроме слуг и Зотана, вряд-ли кто-то проживает. Тирания началась ещё при Ийигане и была удачно подхвачена его сыном.
Почетные лица сбежали, кто-то был казнён. Удалось узнать по слухам, что и семьи, продвигающие подмастерье, тоже либо лишили жизни, либо взяли под жесткий контроль. Ремёсла, которыми управляли маги – закрыли. Оттого пустующие и заколоченные здания во многих точках города и за его пределами.
Спасать тех, кому помощь требуется сейчас – опасно. Могу подставить их и подставиться сама. Тогда помощи ждать точно не от кого, разве что Мираж, наконец, добьется своих целей. Какими бы они ни были.
Ксандра пожертвовала собой ради правды, к которой я однажды доберусь. Чего же ещё она могла желать?
По наступлению дня я так и не сомкнула глаз – делала записи, складывала факты, сжигала результаты. Если кто-то за мной следил, то мог пробраться в комнату. Но тратить заклинания на мелочи не хочется.
Наш Великий наставник однажды говорил: даже опытным магам нужно уметь работать головой, а не только природными способностями. Но это все равно не спасло его от гибели.
Поднявшись из-за стола, подхожу к окну. В мыслях уже назревает новое воспоминание.
– Не выходит за границы, как же, – фыркаю себе под нос, вспоминая слова короля.
Мираж не покидал границ столиц - Зотан был в этом уверен. Что дало уверенность? Где та закономерность?
Разум пронзает резкая, болезненная мысль. Я замираю, смотря в пустоту перед собой. Наставника свергли – убили, и причина у этого должна быть лишь одна.
Есть кое-что, что даст мне повод разубедиться в моих доводах об Ийигане.
Встреча.
⊹──⊱✠⊰──⊹
Насыщенный запах сырости перемешивается с запахом грязи.
У ворот кладбища меня встречает седой старик, одетый в старую залатанную одежду.
Он смотрит с прищуром – будто пытается угадать, зачем я пришла.
В конце концов, кивает и, опираясь на трость, ковыляет вдоль рядов, усеянных старыми гробовыми памятниками. Большинство из плит не расчищали: они принадлежали почетным лицам лет правления доброго короля. Новые – появившиеся при правлении Ийигана и его сына, наоборот, чуть ли не сверкали. На фоне серых надгробий они выглядели слишком почётно.
В конце пути мы останавливаемся у надгробия. Оно практически не отличалось от тех, что принадлежали советникам и приближенным. Само собой, памятников прошлой царской семьи или наставника я не обнаружила.
Горесть сдавила горло, но сейчас не время.
Взглянув на надпись на светлом сером камне, закусываю до боли губу. Ему было пятьдесят два. За плечами хранение покоя едва ли не всего Эллуира, охрана столицы, награды за верность и преданность короне…
И на что он все это променял? На девять лет хаоса, забравших его жизнь?
– Как почил прежний король? – разрываю тишину негромким голосом.
Старик, смотря на надгробие вместе со мной, качает головой.
– Сердце. Король наш много страдал от слабого здоровья в последние годы жизни.
Отворачиваюсь от надгробия, но замечаю, что старичок оставляет меня одну. Ковыляет обратно в сторону ворот, у которых стояла небольшая постройка. Только когда его спина скрывается за поворотом низкого забора, поворачиваюсь обратно к могиле Ийигана.
– Сон сладок, ублюдок? – шепчу тихо, еле различимо.
Досада гложет, но с ней я расправлюсь потом. Не за тем прибыла.
Приседаю у надгробия, накрывая землю руками. Грязь быстро хватается за пальцы. Смотрю перед собой, обращаясь к магии. Понадобится очень много сил, если не половина. Глаза вспыхивают синим сиянием, поэтому я их прикрываю. Затуманенный разум проясняется, магия проникает под землю струями света. Подобно живому источнику.
Источник, которого Ийиган не заслужил.
Мертвая земля совсем не пугает. Она часть мира, равно как и смерть, которая переплетается с жизнью.
Когда в холоде почвы ощущаю пустоту, различную от следа некогда живой энергии на гробе, распахиваю глаза. Поднимаюсь так же стремительно, как решилась на эту авантюру. Какое-то время прихожу в себя. Пытаюсь сконцентрироваться.
Когда сознание переступает пустоту, возвращаясь к миру.
Гроб Ийигана был пуст. В нем никогда не лежало тело.
⊹──⊱✠⊰──⊹
Заглядываю в знакомую таверну, намереваясь встретить бармена. Как показалось, он обладает информацией и не страшится говорить о ней.
Не привлекая к себе внимания, сливаюсь с общей массой. Сегодня в заведении людно. Однако повернувшись к стойке, я не нахожу нужное лицо. Тогда пробираюсь мимо столов: рядом о чем-то смеются пьяные мужчины, уже наверняка заказавшие не один стакан хмеля.
За стойкой меня встречают ясные медовые глаза молодого юноши. Тот прибирался на столе, складывая посуду. Завидев меня, парень удивлённо хлопает глазами. Я тут же падаю на стул напротив, не снимая капюшона с головы.
– Что желаете, мисс?
Он оживает, вспоминая о своих обязанностях. Подается чуть вперёд, отчего тёмно-рыжие кудряшки волос забавно дёргаются. Когда до моего носа доходит приятный аромат какого-то сладкого напитка, которым наверняка пропитан его фартук, втягиваю носом воздух.
Задаю встречный вопрос:
– Вы давно работаете здесь? Кажется, новое лицо.
И хотя фактически новым лицом здесь была я, пришлось пойти по пути хитрости. Юноша, не замечая ничего странного во мне, смущённо улыбается, оголяя белые зубы. Взяв в руку пустой стакан из ряда нескольких таких же, делаю вид, что заинтересована в скорейшей попойке.
Парнишка улыбается:
– Да, вы не ошиблись. Подменяю отца.
– Надолго?
– Сказать сложно… – неуверенно отвечает он, почесав затылок. Глаза цвета меда осматривают зал. – Отец уехал на другую часть города. Неотложные дела. Знаю, что его удачливую руку здесь любят куда больше, но пока за него я.
Стыдливо растянувшись в скромной улыбке, парень потирает руки о подол фартука. Он наконец-то смотрит на меня.
В двух стульях от нас сидели и громко болтали двое мужчин. Когда один из них позвал бармена, тот извинился и поспешил к нему.
Обвожу парнишку взглядом: он весьма молод, больше восемнадцати дать сложно. Отставив стакан, дожидаюсь, пока тот вернётся, а после ненавязчиво прошу налить мне чего-нибудь сладкого. Юноша кивает и быстро приступает к своему делу.
– Ты справляешься один?
– Иногда меня заменяет мама. Я учился этому ремеслу с детства, вдохновленный отцом…
Смотрю на то, как его длинные пальцы умело справляются со своей задачей. Поставив передо мной стакан с какой-то светлой жидкостью, юноша облизывает губы и беглым взглядом осматривает таверну. Волнуется, стараясь держать атмосферу под контролем.
– Твой отец – отличный человек.
– У вас к нему было дело?
– Как и много у кого, полагаю.
– В этом вы правы, – шепчет он, сдержанно улыбаясь. Должно быть, что-то во мне его все-таки смущало. Значит, разговорить будет сложнее. – Буквально пару дней назад заглядывали гвардейцы… Мама перепугалась, но те просто ушли.
Стакан замирает у моих губ. Так и не попробовав напиток, ставлю стакан обратно на стол, крепко сжимая стекло пальцами. Серьёзный взгляд скользит по глазам цвета мёда.
– А после твой отец уехал?
– Уже как три дня прошло.
До другой стороны столицы – полдня пешим ходом. Рухта хоть и была могущественной, но сейчас она не была наполнена гостями и прихожанами из соседних городов. Жилые улицы зачастую пустовали, если не брать в расчет торговую площадь. Его отец уже давно должен был вернуться, но родные, вероятно, питают надежды на лучшее.
Тогда парнишка понижает голос. В нем печаль пересекается в сомнением.
– Знаю, что вам кажется это странным.
– Прости?
Он хмыкает, чуть краснея в ушах. И тогда кивает на меня.
– По вашим глазам заметно.
– Не обращай внимания. Я довольно недоверчивая.
Он понимающе кивает, вновь отводя взглядом таверну. А когда возвращает внимание ко мне, я поднимаюсь со своего места. Юный бармен вопросительно смотри в мое сосредоточенное лицо.
Понимая, что узнать ничего дельного не удастся, я хмуро киваю на стакан.
– Могу я попросить кое о чем?
– Да… Полагаю.
– Это для тебя, – отвечаю, отодвигая стакан двумя пальцами. – Я не притронулась.
Разворачиваюсь и ухожу прежде, чем парень успевает задать какой-либо вопрос. В смущении поджав губы, он слегка сводит брови. Со стороны слышатся смешки. Едва трезвые посетители, которые обсудили здесь уже чуть ли не всю историю с зарождения мира, похотливо уставились на оставленный стакан.
– Эх, парень!
– А точно? Точно не притронулась? Посмотри, вдруг обманула!
– Вот бы мне мои годы… Помнишь ту, чёрненькую? «На, вот, я не пила совсем». А там отпечаток от помады! Красный такой!
– Ух, ночка у него была… – Язвит в ответ второй. – Ты мне всю голову протрещал тогда!
Не реагируя на разговоры, юный бармен вздыхает и отставляет стакан под стойку. Он почти переборол смущение, однако посетители не унимались. Смешки не прекращались до тех пор, пока мужчины не зацепились за другую тему, которая ещё не попала под их рассуждения.
Шли годы, века, но тайные предложения о близости в тавернах между девушками и молодыми юношами так и оставались неизменными. Благо, не знали о них лишь верестийцы. Но жительницей Вереста я никогда не была. А потому стакан моими губами был действительно не тронут.
Благо, убегать от непривычных ситуаций я все ещё умела.
⊹──⊱✠⊰──⊹
Заручившись позволением наставника и учителей, мы задорной ребятнёй сбежали с праздника. Кто-то схватил сладости, кто-то целую тарелку еды, другие же обошлись без украденного со стола яства.
Смеясь, мы забежали в комнату отдыха прислуги, которая сейчас пустовала. Почти сразу начали обсуждать все на свете, уплетая еду. Мальчишки вскакивали на стулья, восторженно рассказывая о будущих приключениях Девочки смеялись с рассказов и падали друг на друга, сидя на мягком диванчике. И лишь Йоран был задумчив, как никогда.
К нему подбежал друг и протянул ягоду винограда, но тот лишь отмахнулся. Я тем временем принюхалась к жидкости в стакане, который для меня стащили друзья. На вкус как сок из сушёных фруктов. Сладость млела на языке, пока я пыталась ее распробовать. Ровно в тот же миг друг Йорана с усилием запихал виноград в его рот. Едва не подравшись, друзья рассмеялись. Даже у растерявшего весь настрой Йорана проснулась улыбка.
Но что-то пошло не так. Друг навалился на Йорана, не рассчитав силы, и тот подавился. Громкий кашель разнесся по комнате, даже девчонки перепугались.
Отпрянув, мальчишка начал активно осматриваться поисках воды. Одна из девочек побежала в сторону кухни.
Быстро подойдя к Йорану, я протянула ему свой стакан. Его лицо слегка покраснело, пока я всматривалась в него. Но ровно в тот же миг все прекратилось. Комната затихла, Йоран пересилил кашель, уставившись на стакан, протянутый моей рукой. Где-то слева послышался сдавленный смешок. Шокированные глаза юноши медленно поднялись ко мне.
Не сразу осознав, в чем дело, я посмотрела на стакан. Девчонки вдруг зажали ладонями рты, мальчишки широко улыбались, и лишь я не понимала, что не так. На ободке стакана виднелся след от помады. Этим вечером через уговоры учителей, наконец, разрешили всем ученицам нанести немного косметики на юные лица.
Многое получило разрешение лишь потому, что наследный принц праздновал день рождения.
Йоран сглотнул, резко выхватил стакан и громко поставил на стол – не дав никому сказать и слова. Через миг он тут же оборвал вечер своим резким уходом.
Смотря на удаляющуюся спину друга, я кусала губу. Ощущала, как горят уши и щеки.
Ну, надо же… Я ведь совсем забыла. Всего несколько часов назад друзья поведали историю о взрослых. Говорят, если женщина протянет мужчине стакан с отпечатком помады – это будет намеком.
«– Но какой может быть намек?» – спросила я тогда.
Мальчишки рассмеялись: «Поцелуи! Что же еще?». Их это очень забавляло.
Стыдливо поправив свое платье, я быстро побежала к выходу, следом за Йораном. Нашла его на улице, сидящим на лавке у россыпи цветов. Подходить сразу не стала. Медленно перевела дух, успокоилась. Вдохнула полной грудью прохладный свежий воздух, посмотрела на яркую луну на чистом небе. Вечер был красивый.
Спустя несколько мгновений я бесшумно образовалась подле друга, но он молчал. Только коротко на меня взглянул. Злость на его лице сменилась на волнение. Кажется, он понял, что покой нарушили не друзья.
Я в неловкости помялась:
– Можно?
Он кивнул.
– Конечно.
Присаживаюсь рядом, но ближе продвигаться не стремлюсь. Йоран и так в последнее время на взводе и взрывается от любого лишнего слова. Кажется, учителя называют это взрослением.
Тем не менее, пока мы смотрели в сторону сада с пышными цветами, я задала вопрос:
– Все хорошо?
– Да, извини. Пришлось уйти, чтобы они не начинали свои шутки.
– И оставить это на меня? – с улыбкой интересуюсь я.
Йоран кусает губу, склонившись над собственными расставленными коленями. Он упирает в них локти и массирует переносицу. Вскоре качает головой, глубоко вздыхая.
– Они бы не посмели.
– Знаю. И все же… Это ты меня извини. У меня совсем из головы вылетела эта глупость…
Усмехаюсь, скромно улыбаясь, но Йоран молчит. Не отвечает даже спустя время, сосредоточенно смотря на камни под ногами. Почти физически ощущаю, как в его голове ходят шестерёнки, создавая все новые мысли. Но отчего вдруг? Ничего совсем плохого не случилось.
Заметив, что локоть друга совсем близко от моей руки, тянусь к нему пальцами. Коротко прикасаюсь к коже, но Йоран распознает это. Он закрывает глаза.
– Злата. Не надо.
Разочарованно поджав губы, убираю руку подальше. Он не жаждет исцеления, и разговаривать по душам тоже не хочет. Это началось давно, и происходит последние несколько месяцев...
Подхватив подол платья, поднимаюсь с лавки, но Йоран быстро перехватывает мою руку. Он взволнованно смотрит на меня своими красивыми зелеными глазами.
– Отпусти.
– Не отпущу.
– Ты угрюмый. Ничего мне не рассказываешь. Ты мне больше совсем не доверяешь?
Йоран хмурится.
– Доверяю.
– Вот ещё.
Хмурюсь в ответ, подражая эмоциям друга, но руку не убираю. Йоран опускает голову, слегка тряхнув ей, и, наконец, приходит в себя.
– Я тебе доверяю. И я тебя не отпущу. Никогда, понятно?
Он сказал это тихо, но с той решимостью, от которой у меня сжимается сердце.
– Понятно, – улыбнулась я.
До чего славно, что мы никогда не ругались надолго. И ничто не могло это сломить.