Лицом к лицу

— Какого черта?.. — выдыхаю я, когда в дверном проёме столовой появляется  Эрик Мун.

Мои друзья одновременно поворачивают головы, следуя за моим взглядом, и только Джози мгновенно понимает, что со мной происходит.

— Твою же... — вырывается у неё.

— Кто это? — настороженно спрашивает Джейсон, словно предчувствуя, что сейчас случится что-то плохое.

Я не знаю, что он подумал бы, узнай он, что моё сердце при виде Эрика ёкнуло вдвое сильнее, чем когда-либо при нём. Всё, что я говорила о своих чувствах к Джейсону, вдруг показалось не более чем самообманом. Оказывается, моя многолетняя любовь к Эрику была гораздо глубже, чем я могла себе представить.

Эрик, заметив меня, лишь лениво ухмыляется и манит пальцем. И я, словно пятилетняя девочка, иду к нему, позабыв обо всём на свете.

С этого момента начну рассказ с самого начала.
Мы с Эриком выросли вместе. Он — сын друга моей семьи, и каждое лето я проводила в его доме: мы дрались за игрушки, устраивали гонки на велосипедах, спорили из-за пустяков. Я однажды описала одеяло в его гостевой комнате — мне было лет пять — и его мама пообещала, что это навсегда останется между нами. Секрет, который до сих пор щекочет память.
Он был любовью всей моей жизни. Или, по крайней мере, я всегда в это верила.
Но теперь... я в полном замешательстве.

— Что ты тут делаешь? — выдавливаю я, стараясь спрятать дрожащие ладони за спиной.

— Немного грустно, что теперь ты так на меня реагируешь, — с лёгкой усмешкой говорит он. — Мы так давно не виделись... Я думал, ты хотя бы обнимешь меня.

Он действительно расстроен. И я понимаю — для него я всегда была чем-то вроде младшей сестры, подруги детства. А теперь, после всех этих лет, он видит вместо тёплой улыбки лишь замешательство на моём лице.

Я натянуто улыбаюсь, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами. Я бы всё отдала, чтобы просто шагнуть вперёд и обнять его. Но... как это сделать при Джейсоне?
О боже, Джейсон!

Я резко поворачиваюсь к нему. Он сидит, скрестив руки на груди, и молча наблюдает за нами. Его тарелка с едой теперь отодвинута в сторону, а взгляд становится всё мрачнее. Кажется, ещё секунда — и он взорвётся.

В панике я хватаю его за руку и тащу ближе к Эрику.

— Знакомься, это Джейсон. Мой... парень, — произношу неуверенно, и это звучит хуже, чем я ожидала.

Джейсон закатывает глаза, пряча боль за ледяной маской безразличия.

— Парень? — усмехается Эрик, легко треплет меня по волосам. — Ну, ты выросла...

И в ту же секунду рядом раздаётся раздражённый голос Джейсона:

— Она всё ещё школьница. То есть несовершеннолетняя. Помните об этом, пожалуйста.

Эрик хмурится, не понимая, к чему он клонит, а я, краснея до кончиков ушей, дёргаю Джейсона за руку:

— Мы пойдём... — шепчу и почти бегом тащу его прочь.

После этого Джейсон будто перестал существовать.
Он сидел со мной за одной партой, но словно отгородился стеной. Не подшучивал, не бросал украдкой влюблённые взгляды, не отмахивался от прядей моих волос.
Джейсон Уокер, парень, который больше всего на свете ненавидел учёбу, теперь весь урок делал конспекты, не отрываясь. Не реагировал ни на Зака, который безуспешно пытался добиться его внимания, ни на меня — ту, что сверлила его взглядом весь урок.

Когда прозвенел звонок, Зак уже ринулся к нам, но Джози вовремя остановила его, покачав головой. Возмущённый, он ушёл вместе со всеми, и я только вздохнула с облегчением.

Минуту, а может и две, я стояла, поджав губы.
Как начать разговор?
Тысяча вариантов крутилась в голове, но ни один не звучал по-настоящему.

— Я... — начинаю я, но Джейсон перебивает, наконец поднимая глаза от тетради.

— Давай повременим с этим, хорошо?

Его лицо — самое родное и красивое на свете — теперь выглядит таким грустным, что я ненавижу себя за то, что довела его до этого.

Я не решаюсь спросить, с чем именно он хочет повременить.
Но он будто читает мои мысли:

— Давай не будем спешить с отношениями. Пусть всё будет как прежде. Я вижу, ты ещё не уверена, хочешь ли быть со мной.
Я не хочу, чтобы ты выбирала меня только потому, что это было проще. Или потому, что я оказался рядом.
Это не то, как я строю отношения.

Его слова режут тоньше ножа.
И всё, что я могу, — это кивнуть, пряча глаза, пока сердце медленно трещит по швам.

Я чувствовала себя ужасным человеком.
Не потому что Эрик внезапно объявился и я осознала, что он мне всё ещё нравится, а потому что втянула в это Джейсона — человека, который с самого начала не хотел играть в подобные игры.

И теперь, когда мы с ним наконец признались друг другу в чувствах, всё вдруг показалось фальшью.
Фальшью — с моей стороны.

Просто представьте: я заставила парня, который, как оказалось, все эти годы тихо сох по мне, заключить со мной сделку — научить меня общаться с парнями, целоваться и... заниматься сексом.

Это звучит безумно, правда? Я втянула его в самую нелепую, самую бессердечную авантюру.
А потом, при первой же возможности, поддалась собственным эмоциям и ответила ему взаимностью — просто потому, что он был рядом, потому что он смотрел на меня так, как никто другой.
И только теперь понимаю: всё это оказалось не правдой. Или, по крайней мере, не той правдой, в которую я пыталась верить.

Джейсон Уокер — всегда холодный, собранный, человек, которого никто и никогда не мог по-настоящему задеть.
Но теперь он прогуливал уроки, не отвечал на звонки и полностью игнорировал меня.
И каждый его молчаливый день казался мне ударом сильнее, чем любая ссора.

                                                                                      Три недели спустя 

— И чего? Так и собираешься сидеть тут под замком? — Джози явно не нравилась эта идея.
Мои заплаканные глаза, следы усталости и бардак по всему дому делали картину ещё безнадёжнее.

Я лишь кивнула на её слова и снова легла, укутавшись в одеяло с головой.
Отвернулась к стене и шмыгнула носом.

Я ненавидела себя.
Каждый раз, когда вспоминала наш поцелуй с Джейсоном, внутри всё переворачивалось. А потом — Эрик. Его улыбка, его взгляд.
Я не могла понять, кого из них хочу видеть рядом. Разрывалась на части и презирала себя за то, что веду себя как настоящая вертихвостка.

— Нет, так не пойдёт! — решительно мотнула головой Джози и достала телефон. — Я позвоню Заку и попрошу, чтобы он нас забрал. У него сегодня вечеринка дома — пойдём, развеемся.

Я даже не успела возразить, как трубку уже сняли.
Джози включила громкую связь — в динамике раздался весёлый голос Зака, но стоило ей попросить пригласить меня и заехать за нами, как его тон резко изменился.

На несколько секунд повисла тишина.
Он явно не хотел прямо отказать Джози, но в конце концов выдохнул:

— Не могу. Джейсон будет на вечеринке. Он... не хочет видеть Эбби.

— И по-твоему это справедливо?! — вспылила Джози.

— Вполне, — мгновенно ответил Зак. — И давай будем честны, Джози, это твоя подруга разбила сердце моему другу, а не наоборот.

Я сжала одеяло сильнее, чувствуя, как внутри всё сжимается.
Джози же, наоборот, вскипела. Она никогда не позволяла никому плохо говорить обо мне — даже если это был её собственный парень.

— Не делай вид, будто твой попрыгунчик, который скачет от одной девицы к другой, — бедный волчара, которого предали! — резко выпалила она.

— Он ещё ни разу не «прыгал» к другой, пока они были вместе, — не остался в долгу Зак. — А вот твоя подруга была готова съесть глазами своего любимого детства. Так что не смей говорить про его «связи».

На том конце связи послышались возмущённые восклицания, но Джози, нахмурив брови, отключила громкую связь и вышла в другую комнату.

О чём они говорили дальше — я не знала.
Но знала одно: они снова поругаются.
Из-за меня.

Это уже не первый их конфликт за последние три недели.
И Зак, и Джози — оба были до безумия верными и заботливыми друзьями, которые ставили дружбу выше всего.
Вот только теперь эта верность начала ломать не только их отношения...
но и меня.

Джози вернулась в комнату.
— Сам не знает, что несёт, ублюдок, — буркнула она себе под нос и подошла к шкафу.

Я внимательно наблюдала за её действиями и, когда поняла, что она ищет наряды для нас, устало заскулила.
Джози — это человек, которого никто и ничто не остановит.

— Хватит строить из себя раненую, — строго сказала она, вытаскивая платье. — Быстро одевайся. Если мы не попадём на его вечеринку и ты хотя бы не попытаешься поговорить с Джейсоном, потом будешь жалеть всю оставшуюся жизнь. Если что-то пойдёт не так — обещаю, мы уйдём сразу, без раздумий.

На секунду я почти сдалась.
Прошло уже три недели с тех пор, как мы перестали общаться.
Я так давно не видела Джейсона, что где-то глубоко внутри мне и правда хотелось увидеть его хоть ещё раз — даже если придётся снова встретиться с его взглядом, полным ненависти.

Но я вовремя себя остановила и снова укуталась в одеяло.
Правда, через секунду оно оказалось на полу — Джози сдёрнула его без капли жалости.

Я встретилась с ней взглядом и не успела даже возмутиться, как заметила подступающие к её глазам слёзы.

— Я хочу пойти туда, — тихо сказала она. — Пожалуйста.
С тех пор, как вы с Джейсоном всё это устроили, мы с Заком почти не разговариваем нормально. Мы только и делаем, что ругаемся. А сегодня я наговорила ему столько гадостей... Я не прощу себе, если не поговорю с ним.

Я почувствовала вину и молча кивнула.
Когда умылась и вышла из ванной, на кровати уже лежал наряд, подобранный Джози.

Джози, как всегда, действовала решительно — её пальцы скользили по вешалкам с одеждой, будто искали не просто наряд, а доспехи.
В комнате стоял легкий аромат духов с нотками ванили и жасмина, а пол был усыпан обувью, блестками и кусочками ткани, будто после модного шторма.

— Вот это — то, что нужно, — уверенно произнесла она, доставая из шкафа короткое серебристое платье, расшитое крошечными пайетками. Оно ловило свет лампы и разбрасывало его по стенам, будто маленькие осколки звёзд.
Платье Джози сидело на ней идеально: изящно, дерзко и в то же время элегантно. Каждое её движение отражало уверенность — она напоминала королеву бала, которая даже в битве будет выглядеть безупречно. На её запястьях блеснули тонкие браслеты, а на губах появился блеск цвета розового шампанского.

— Теперь твоя очередь, — сказала она, поворачиваясь ко мне.

На кровати лежал мой наряд — тёмно-вишнёвое платье из мягкой, почти бархатной ткани.
Оно обтягивало тело, подчёркивая линии фигуры, но оставалось достаточно скромным, чтобы не выглядеть вызывающе. Тонкие бретельки, открытые плечи, лёгкий разрез на бедре — всё в нём было о простоте, которая дышала притягательностью.

— Сексуально, но не вульгарно, — улыбнулась Джози, поправляя подол. — Вот как ты должна выглядеть, когда идёшь навстречу человеку, который ещё вчера клялся, что не хочет тебя видеть.

Я посмотрела на своё отражение в зеркале.
Впервые за долгое время из зеркала на меня смотрела не растерянная девчонка, а женщина, которая готова встретить собственные ошибки лицом к лицу.

А рядом стояла Джози — сияющая, уверенная, как всегда готовая защищать не только себя, но и меня.
Две девушки, разные как ночь и свет, — и обе собирались на вечер, который мог всё поставить на свои места.

Вечеринки у Зака всегда славились масштабом и... как бы ужасно это ни звучало, похотью.

Стоило переступить порог, как на тебя накатывала волна гулкой музыки, запаха алкоголя и чужих духов. Весь дом жил в ритме безумия — сотни одноклассников, пьяные в стельку, лобызались где попало, танцевали, спотыкались, смеялись.

Но на этот раз было что-то другое.
Если раньше Эбби могла хоть как-то расслабиться, почувствовать себя частью толпы, то теперь воздух казался вязким, давящим. Казалось, вечеринка была не про веселье — а про забвение. Люди пытались забыть всё: ошибки, боль, тех, кого потеряли.

— Всё ещё не понимаю, как я тут оказалась, — пробормотала я, морщась, как старая бабка.
Передо мной разыгрывалась сцена, от которой кровь бросилась в щеки: девушка, с видом победительницы, извивалась на чьих-то коленях, прижимаясь к парню так, будто это был последний человек на земле. Её смех был громче музыки, а движения — нарочито вызывающими.

Лица парня не было видно — только затылок и руки, лениво скользящие по её талии.
Зато лицо девушки я разглядела отчётливо. Слишком довольное, слишком уверенное.
Она резко распахнула рубашку, открывая вид на свою грудь, и, не стесняясь, уткнулась ею в его лицо.

— Господи... — выдохнула я. — Я к такому никогда не привыкну.

— Потому что у тебя просто ни разу не было секса, — устало закатила глаза Джози. — Ты не понимаешь, что это такое.

Она схватила меня за руку и потащила прочь, сквозь гул, смех и запах пролитого алкоголя.
Музыка гремела, но в голове стояла только одна мысль:
Джейсон где-то здесь.

Мы поднялись наверх, в комнату Зака.

На удивление, он оказался там один — сидел на кровати, мрачно потягивая пиво и уставившись в экран телевизора, где шёл футбольный матч.
Лицо — уставшее, глаза — затуманенные.

Стоило нам переступить порог, как он резко вскочил, будто застуканный на месте преступления.

— Я же чётко сказал, это моя комната! Никаких потрахушек здесь, вон отсюда! — выкрикнул он, а потом, наконец, осознал, кто стоит перед ним.

— Джози?.. — его тон мгновенно сменился с агрессии на удивление и облегчение.
Он виновато опустил взгляд, словно провинившийся ребёнок. — Я немного выпил, — пробормотал он, почесав затылок.

Джози не выдержала: подбежала, схватила его за лицо и мягко притянула к себе.
— Господи, Зак... ты когда-нибудь перестанешь вести себя как идиот? — сказала она тихо, но в её голосе не было злости — только забота.

Я стояла чуть поодаль, глядя на них — таких родных, таких близких, — и вдруг почувствовала, как в груди закололо. Что-то было не так.

— А почему ты здесь один? — осторожно спросила я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

Зак замялся.
— Это... не моя вечеринка, — выдохнул он, отводя глаза. — Джейсон попросил устроить её у меня. Его родители должны были уехать в Париж, но у отца внезапно появились дела. Так что вечеринку перенесли сюда.

Воздух в комнате будто стал тяжелее.

— А где он? — мой голос дрогнул, хотя я старалась говорить спокойно.

— Джейсон?.. — переспросил Зак и нахмурился. — Вы что, не видели его? Он там, внизу. На диване. С Алексой.

Слова повисли в воздухе, как выстрел.

Моё сердце пропустило удар.
Перед глазами сразу всплыла картина — девушка, извивающаяся на чьих-то коленях, её смех, блеск кожи, наглость.
Алекса.
Та самая.

Тело похолодело, в груди всё сжалось.
Вот и ответ на все вопросы.
Он действительно хотел забыться. Только не один.

Я не помню, как спустилась вниз.

Каждая ступенька будто уходила из-под ног, воздух был густой, пропитанный дымом и алкоголем.
Музыка била по вискам, но все звуки сливались в глухой гул — я слышала только, как бьётся сердце.

Толпа двигалась, кто-то смеялся, кто-то кричал, кто-то спотыкался о собственные ноги.
И среди всего этого хаоса я наконец его увидела.

Джейсон сидел на диване.
Свет мигал, падая на его лицо, и на мгновение мне показалось, что он просто спит с открытыми глазами.
Но нет.
Он был не в себе.
Взгляд расфокусированный, движения вялые, как будто он выпил весь алкоголь этого мира и теперь едва держится на плаву.

А рядом — Алекса.
Та самая.
Сияющая, уверенная, хищная.
Она смеялась, склоняясь к нему всё ближе, и его рука машинально легла ей на талию. Неосознанно. Без желания. Просто по инерции, как у человека, который давно перестал что-то чувствовать.

Мир стал вязким.
Я смотрела на него — и видела чужого.
Это был не тот Джейсон, которого я знала. Не тот, кто смотрел на меня с нежностью, кто нервно теребил рукава, когда волновался, кто мог часами молчать, лишь бы быть рядом.
Этот парень на диване был пустым.

— Всё ещё хочешь сказать, что он тебя не забыл? — прошептала Джози, стоявшая позади.
Но я не ответила. Не смогла.

Он поднял глаза.
Медленно, будто сквозь туман, и наши взгляды встретились.
Я не видела в них ни ненависти, ни любви — только усталость. Глубокую, бесконечную.

Он открыл рот, словно хотел что-то сказать, но слова застряли.
И тогда я поняла: это не он меня ранит.
Это то, что от него осталось.

— Эбби... — выдохнул он глухо, неуверенно.

Я сжала руки в кулаки, чтобы не дрожать.
— Всё в порядке, — ответила я тихо. — Продолжай забываться.

И развернулась.
Мимо чужих лиц, мимо смеха и света, мимо этой липкой комнаты, где люди танцевали на костях своих чувств.
Я вышла — в холод, в тишину, в реальность.

Когда я вышла на улицу, меня окутал прохладный вечерний воздух.

Лёгкий ветер касался щёк, но не успокаивал — только холодил кожу, смешиваясь со слезами.
Они катились по лицу бесконечно, горячие, упрямые, будто пытались выжечь всё, что осталось внутри.

Я шла без цели.
Каждый вдох давался тяжело, грудь сжимало, будто кто-то медленно ломал её изнутри.
И вдруг — знакомый голос.

— Эбби?..

Я вздрогнула и подняла голову.
Передо мной — машина, фары мягко прорезали темноту, а за рулём... он.
Эрик Мун.

Словно сама судьба решила сыграть со мной в странную игру, подкинув его именно сейчас — когда я стояла посреди дороги, разбитая, потерянная, без остатка.

Окно его машины было приоткрыто, и, заметив моё лицо, он мгновенно остановился.
— Почему ты плачешь, дорогая? — в голосе звучала тревога, такая искренняя, что я на секунду забыла, как дышать.

Он выбежал из машины и подбежал ко мне.
— Эбби, что случилось? Всё хорошо?

Я хотела ответить, но слова не находились.
Лишь молча покачала головой.
Всё внутри уже выгорело — мне нечего было говорить.

Он понял это без слов.
Его взгляд стал жёстким, когда он бросил его на дом, откуда я вышла.
А потом — мягким, когда посмотрел на меня снова.

— Поехали отсюда, — сказал он тихо, почти шёпотом.

Он открыл передо мной дверь, осторожно взял за руку и усадил в машину.
Его ладонь была тёплой — в ней было что-то спасительное.
И когда двигатель загудел, а дом с огнями вечеринки остался позади, я впервые за весь вечер позволила себе просто закрыть глаза.