глава 10
Я поморщился — что-то щекотало мне нос. Сквозь сон я несколько раз попытался смахнуть это «что-то» с лица, но безуспешно. Ворчливо буркнув, приоткрыл один глаз... потом второй.
На мгновение мне показалось, что я всё ещё сплю. Что всё, что произошло вчера, — просто сон. Что мне снова приснилась Эбби, и мы в тысячный раз признаёмся друг другу. Но нет. В этот раз всё было на самом деле.
Прямо напротив моего лица, всего в нескольких сантиметрах, было самое прекрасное лицо на свете — Эбби Гиллс. Господи, да это её волосы щекотали мне нос.
И да, мы ведь уже ночевали вместе, но раньше это было вынуждено. Совсем не то, что вчера. Вчера она не отстранилась. Она не убежала. Она позволила себе быть со мной рядом. Позволила мне приблизиться настолько, что между нами не осталось ни воздуха, ни сомнений.
Я тоже хотел этого — до безумия. Но хотел, чтобы это стало чем-то особенным. И оно таким станет.
Перед глазами всплывают обрывки прошлого вечера. Ссора, злость, её взгляд — колючий и тёплый одновременно. А потом она появилась на вечеринке... в том самом платье. Вернее, в похожем — черном, с открытой спиной. Она вошла уверенно, с осанкой, от которой даже стены будто вытянулись.
И всё вокруг замерло.
Парни таращились, девчонки завидовали, а я просто не мог дышать. Эбби Гиллс всегда сводила людей с ума — даже в растянутом худи и джинсах. Но вчера... это было невыносимо. Каждый сантиметр ткани на ней будто говорил: «Посмотри на меня, Уокер, но помни — я не твоя».
Тогда я понял: если сейчас не сделаю шаг — потеряю её. Навсегда. И я сделал.
И, чёрт возьми, не пожалел.
— Ты смотришь как маньяк, — сонно пробормотала Эбби, не открывая глаз.
Я опешил, а потом рассмеялся. Ну да, бывает за мной такое. Просто редко удаётся делать это так откровенно.
— Это мой обычный взгляд на тебя, — сказал я и легко коснулся губами её носа. — Я всегда тебя пожираю глазами.
Она мгновенно покраснела и уткнулась лбом мне в грудь.
Эта реакция — моя личная слабость. Кто бы мог подумать, что Эбби Гиллс, девчонка, которая может поставить на место любого, окажется такой... застенчивой?
Знать, что я единственный, кто видел её такой — не бронёй, не вызовом, а настоящей — было честью.
И клянусь, я не собирался это доверие потерять. Никогда.
— Нам пора идти, — бросила она и выскользнула из моих объятий, направляясь в душ.
Интересно, мог ли я хоть когда-то мечтать о таком повороте наших отношений? Вряд ли. Я столько лет пытался забыть её, вычеркнуть из памяти, убедить себя, что всё прошло.
Вы спросите — пытался ли я вообще добиться её? Конечно. Что вы, я идиот, чтобы сидеть сложа руки? Нет, я действовал. С того самого дня, когда понял, что влюбился. Это случилось четыре года назад, на закрытом мероприятии, куда мы оба пришли с родителями. Тогда я впервые осознал, что она из того же узкого круга людей, с которыми часто общаются мои родные.
Её семья входила в десятку самых влиятельных в стране. Но, как ни странно, Эбби ненавидела это всем сердцем. Помню тот вечер: она подошла ко мне и, глядя прямо в глаза, заставила пообещать, что я никогда — даже на смертном одре — не расскажу никому, кто она на самом деле. Я дал слово. И сдержал его. Честно говоря, тогда я и не верил, что ей удастся скрывать это так долго. Но, к моему удивлению, ей это удаётся и по сей день.
Никто даже не подозревает, кто такая Эбби Гиллс. Все знают её внешне — яркую, колкую, с ледяным взглядом, к которому лучше не приближаться. Но никто не догадывается, что за этой неприступной стеной — наследница одной из крупнейших компаний страны, империи спа-салонов, сеть которых охватывает полмира.
Не знаю, пользуется ли она привилегиями семьи, но выглядела она всегда так, будто живёт в этих салонах — ухоженная, сияющая, словно спустилась с небес. И я не преувеличиваю. Даже её ненавистницы признают: Эбби невозможна. Против неё невозможно устоять.
Я ни разу не признавался ей в любви — слишком хорошо знал её принципы. Тогда все уже шутили о её «святых правилах». Но я пытался — приглашал на свидания, подкатывал, как умел, и, видимо, слишком усердно. Эбби была уверена, что я издеваюсь над ней. Что это просто игра.
Я думал — она притворяется, чтобы отшить меня. А оказалось — правда верила, что я шучу. Видимо, слишком уж любвеобилен я был в те времена.
Два года назад я наконец отступил. Появились слухи, что у неё кто-то есть. Старше на четыре года.
Четыре года — столько же, сколько я любил её безответно.
Это было ударом. Я злился — на неё, на него, на весь мир. Мне казалось, что этот парень просто взрослый придурок, вцепившийся в девчонку, которая заслуживает большего. И когда спустя время она пришла ко мне с просьбой помочь ей удивить его — я едва не вывернулся наизнанку. Но согласился. Потому что знал: это шанс. И, как бы мерзко это ни звучало, я воспользовался им.
Три дня. Три чёртовых дня — и всё перевернулось.
Но достаточно ли этого, чтобы стереть из её памяти того мудака, имя которого я даже вспоминать не хочу?
От одной мысли об этом мне стало не по себе. Я поднялся, решил привести голову в порядок и спустился в гостевую ванную. Холодная вода немного остудила мысли, и я пошёл на кухню.
Там, к моему изумлению, мама и Эбби уже вовсю шептались между собой. Они смеялись, переглядывались, наклоняясь друг к другу, будто делились государственными секретами.
Я покачал головой, усмехнувшись.
Оказывается, моя мама — ещё та сплетница. Кто бы мог подумать?
—Наговорились? — недовольно проворчал я и направился к холодильнику за смузи, который всегда пью на завтрак. Обычно миссис Харрис оставляет его готовым, перед тем как приниматься за уборку. Эта женщина умела готовить смузи так, будто от него зависит вся моя жизнь — и, признаться, в эти минуты мне кажется, что она права. Залпом допив, я повернулся к маме и Эбби; они всё ещё странно улыбались и переглядывались.
—Это правда, что я понравился вашим родителям ещё четыре года назад? — задалась вопросом Эбби. Сердце подпрыгнуло в груди и будто вжало в бок. Если мама рассказала ей о моих чувствах... Я даже не представлял, что со мной будет. Никто не должен знать, что я был трусом целых четыре года.
Сделай вдох. Успокойся. Чем больше нервничаешь — тем более уязвим. Я кивнул сам себе и попытался привести дыхание в порядок.
—Не знаю, а так? — ответил я ровно, переводя взгляд на маму. Она, заметив это, едва заметно мотнула головой: мол, не болтай лишнего.
—Миссис Уокер говорила, что да, — пробормотала Эбби, и улыбка её в тот же миг стала ещё шире, когда мама кивнула в ответ. Чёрт, похоже, у них теперь какой-то несокрушимый тандем. Если я сделаю хоть один неверный шаг, мама выгонит меня из дома — но, с другой стороны, мне радостно: мои родители действительно прониклись к ней. Кажется, Эбби действительно нужны такие люди рядом. Пусть не отдаю я им родителей навсегда, но их вниманием и теплом — готов поделиться.
—Тогда это правда, — кивнул я и подскочил к ней, чмокнув в макушку. Надеялся, что жест понравится маме и покраснит саму Эбби. —Пора.
В этот раз мы не опаздывали, но и десяти минут не осталось бы, чтобы успеть. Эбби попрощалась с мамой, и мы отправились к машине. Ехали в молчании; взгляды встречались, но уже не в неловкой извиняющейся манере — в них читалось спокойствие и светлая радость, по крайней мере в моих глазах.
Припарковавшись, я собирался выйти, но заметил: Эбби, грызущая губу, всё ещё цепко держится за ремень безопасности, не решаясь снять его и выйти. Подошёл ближе.
—Хочешь, помогу? — прошептал тихо. Не хотел напугать; после вчерашнего ей, возможно, было сложно переносить любую близость. Она мотнула головой, чуть неуверенно сняла ремень, схватилась за дверцу — и снова застыла. Затем развернулась ко мне с огромными, испуганными глазами.
—Как думаешь, они ещё что-нибудь строчат про меня? — прошептала она. Брови её тонко выгнулись, в голосе — просьба о правде, которую она боится услышать. Ей не нужна была правда разумного циника; ей нужно было, чтобы я её успокоил.
Я бы с радостью соврал — но это было бы хуже. Когда стервятники начинают клевать, они не отступают: сначала выливают тонн грязи, а потом, когда внимание перевернётся, разбегаются, чтобы потом приторно припасть к твоим ногам. Это не только о школе — так устроен весь этот цирк. Они хотят быть в свете софитов любой ценой; ради этого готовы распустить любую ложь.
Я прижал губы и медленно покачал головой. Хотел поддержать, но не мог обманывать.
—Понимаешь, это только начало, — сказал я ровно. —Грустно, но такова логика. Имя появилось везде — и теперь тебя будут обсуждать. Но через время те же люди закроют рты, когда поймут, что из этого ничего не вышло. Популярность рождается так: сначала тебя обливают грязью, а потом — обожают. Главное — не оставаться в одиночестве. Когда такие, как мы, держатся вместе, можно превратить их оружие против них самих. Мы можем использовать их шум в свою пользу.
Она смотрела на меня, будто впервые видя не просто защитника, а соратника. Я понял, что мне нужно не только говорить, но и действовать — показать, что мы не растеряемся.
—Спасибо, — прошептала Эбби, и её голос дрогнул едва слышно. Потом она глубоко вдохнула, собралась, чуть улыбнулась и открыла дверь. Мы вышли из машины, и шаги по асфальту зазвучали ровно, спокойно — словно мелодия, доказывающая: вместе мы справимся.
И это была чистая правда. Если бы когда-то Лиам не научил меня, как вести себя на публике, если бы не стал появляться со мной всё чаще, я, наверное, тоже сгорел бы дотла — так и не выбравшись из той грязи, в которую меня пытались втоптать. Если не обратить нежелательное внимание в свою пользу, то превращаешься в изгоя. А изгой в этой школе живёт в аду.
Тут либо доказываешь, что ты сильнее слухов, либо заставляешь эти слухи работать на себя.
—Спорим, сегодняшняя статья будет о том, как ты пьяный уснул у меня на плече, а я отвезла тебя на такси домой? — выдала Эбби. Она старалась держаться спокойно, но я видел, как дрожат её губы. Да, она слишком долго пряталась, чтобы не попасть в это дерьмо... а в итоге всё равно оказалась в центре. Я вздохнул, а потом натянул на лицо улыбку. Мы оба выглядели не лучшим образом, но если это поможет пережить всё вместе — можно и немного притвориться.
Я наклонился к ней, чмокнул в щёку и, выйдя из машины, открыл ей дверцу. Эбби в ту же секунду изменилась — осанка выпрямилась, подбородок чуть вздёрнулся, взгляд стал холоднее. На лице снова появилось то невозмутимое выражение, которое всегда показывало окружающим: её не сломить.
—Эй, красавцы, куда направились? — раздались знакомые голоса.
Зак, Джози и Лиам приближались к нам. Как я и говорил, эта компания — не просто ценность, а настоящее спасение. Когда они подошли, мы по очереди обменялись рукопожатиями. Не нужно было даже оглядываться, чтобы понять: на нас смотрят. И, кажется, весь двор.
Обычно в нашей компании не бывает девушек — по крайней мере, тех, кто приезжает с нами в школу. Потому-то и взгляды окружающих были такими прожигающими: девчонки смотрели с завистью, парни — с недоумением.
—Я же говорил, дорогая, мы с тобой — как купидоны, — раздался самодовольный голос Зака.
Серьёзно? Он хвалит себя за мою идею? Да этот чертёнок просто перетягивает на себя всё одеяло. Уайт, как всегда, в своём репертуаре.
—Я боялась, что ты рассердишься, если я им подыграю, — быстро пробормотала Джози, обращаясь к Эбби. — Но ты так расстроилась вчера и хотела помириться с Дже...
Она осеклась, потому что Эбби метнула на неё убийственный взгляд — тот самый, от которого даже хищники в зоопарке бы попятились.
Ну, теперь ясно: Эбби действительно пришла на вечеринку не просто так. И приятно осознавать, что мои догадки были верны.
—Ого, так ты у нас интриганка? — наконец подал голос Лиам. Обычно он болтает без умолку, но сегодня был подозрительно тих.
Эбби смутилась и снова уткнулась мне в грудь. Да, кажется, я уже привык к этому жесту.
Погода была прохладной, поэтому мы поспешили внутрь. Со стороны, наверное, выглядело так, будто мы устраиваем спектакль, но на деле просто слишком увлеклись разговорами.
—Какой сейчас урок? — лениво протянула Джози, поглаживая Зака по руке.
—Биология, — тут же ответил он.
Да, биология. Мисс Шелдон сдержала слово: ближайшие полгода у нас будет больше её уроков, чем у кого-либо ещё.
—Вам не кажется, что биология стала подозрительно частой? — вмешался Лиам, и мы остановились прямо перед кабинетом.
Все переглянулись, явно думая об одном и том же.
—Вы тоже это заметили? — Эбби ахнула, её брови удивлённо взлетели вверх. — Я думала, это просто мои глюки!
Спасибо тебе, балда, Лиам.
Он — единственный, кто знал о моём договоре с мисс Шелдон. Надо было брать с собой Зака, а не этого предателя.
Пока я сверлил друга взглядом, Лиам, разумеется, состроил довольную физиономию и выразительно заиграл бровями: мол, давай, расскажи им, как ты добился лишних уроков.
—Господь всемогущий, Уокер! — воскликнул Зак, наконец всё поняв.
Ну вот, подтверждение: все мои друзья — законченные предатели.
—Что? — буркнул я, чувствуя, как взгляды вонзаются в меня, особенно взгляд Эбби.
Как же неловко.
—Это твоих рук дело? — осторожно спросила она.
Я растянулся в самой тёплой улыбке, хотя внутри хотелось провалиться сквозь пол.
—Да, — коротко кивнул.
—И зачем? — прищурилась она, с интересом наблюдая за моей реакцией.
—Мне показалось, что я слишком мало тебя вижу, — выдохнул я.
Чёрт, вслух это звучит так, будто я какой-то навязчивый псих...
Эбби раскрыла рот, явно не зная, что ответить. Но потом её лицо смягчилось — и я увидел в глазах не смущение, не осуждение... а восхищение.
Серьёзно? Ей это понравилось?
—Какой он романтик, — сладко протянула Джози и тут же хлопнула Зака по груди. — Тебе бы поучиться у друга!
Зак поморщился и бросил на меня убийственный взгляд. Да ладно тебе, приятель, я-то тут при чём?
—Да кто бы мог подумать, что Джейсон Уокер способен на такое, — удивлённо произнесла Эбби и, не скрывая улыбки, обвила мою руку.
Серьёзно? Я-то считал этот поступок самым нелепым из всех... а выходит, ей это даже понравилось. И не только ей.
Что ж, возможно, я всё-таки хоть немного понимаю девушек. Или, может быть, просто наконец стал понимать её.