Глава 4
Джейсон Уокер
— Клянусь, никогда бы не подумал, что она такая тяжёлая. — голос Зака звучал на всю улицу. — Она же выглядит такой миниатюрной!
Я закатил глаза и метнул на него злобный взгляд.
— Серьёзно, Зак? Можно хотя бы попытаться быть тише, когда мы тащим пьяную задницу девушки, которая умудрилась выпить тайно принесённый алкоголь из VIP-кабины? — процедил я сквозь зубы, стараясь, чтобы нас никто не услышал.
— Просто... тяжёлая же, — шёпотом пробормотал он, не отставая.
Она не была тяжёлой. Просто мы не хотели к ней прикасаться лишний раз — держали осторожно, будто переносили хрустальную вазу. И теперь её безвольно свисающее тело тянулось вниз, словно она всю жизнь мечтала поцеловаться с асфальтом.
Сделав ещё пару шагов, я взглянул на Зака. Его лицо покраснело — то ли от усталости, то ли от раздражения.
Если я сейчас не возьму Эбби на спину, он просто рухнет. А мне не хотелось, чтобы на улицу выбежала мама, увидела всё это и потом читала мне лекцию, особенно накануне вечеринки у Лиама.
Я наклонился в бок и увидел того самого Лиама, лениво бредущего позади.
— А ты ещё медленнее идти не можешь? — прошипел я.
— Вы бы видели себя! — расхохотался он, доставая телефон. — Это надо заснять!
Мы с Заком одновременно закатили глаза. Вот она, настоящая дружба — ментальная связь двух мучеников.
— К чёрту, отпусти её, я сам понесу! — буркнул я.
Зак осторожно опустил её ноги, придерживая за плечи, пока я приседал. Через секунду Эбби уже безжизненно висела у меня на спине.
Зак облегчённо выдохнул, словно скинул с плеч мешок кирпичей.
— Друзья, тоже мне, — проворчал я, глядя, как они торопливо обмениваются взглядами. — Всё, идите, вижу, как вам не терпится.
— Правда можно? — Лиам аж просиял.
Вот и всё. Даже секунды не прошло, как оба рванули прочь — к машине, к своим вечеринкам, к чёрту на кулички. Ни один не оглянулся.
— Великолепно. Настоящие братья, — пробормотал я.
Эбби оказалась совсем невесомой. Но вот ключ в замке категорически не хотел слушаться. Я возился с ним, пока дверь вдруг не открылась сама. На пороге стоял отец.
Я едва не подпрыгнул от испуга.
— Серьёзно? Ты сейчас вздохнул? — поднял он бровь. — Совсем страх потерял.
Он сощурился, заглядывая мне за спину, и, разумеется, увидел Эбби — растрёпанную, сонную, вцепившуюся в меня, будто я её последний шанс выжить.
— Это та девчонка с мероприятия? — голос отца мгновенно стал подозрительным. — Она что, напилась? Подожди, она же была с тобой! Значит... это ты её напоил?!
Шлепок по затылку не заставил себя ждать.
— Ай! — я виновато опустил голову. Волосы Эбби щекотали мне щёку.
Боже, за что мне всё это? Хотя... пахнет она действительно чертовски приятно.
— Ладно, заходи быстрее, пока мама не узнала, — смягчился отец, махнув рукой.
Я прошёл в дом, стараясь не шуметь. И, конечно, стоило мне сделать шаг на лестницу, как на самой верхней ступеньке появилась мама.
— П-п-привет, мам. Как спалось? — выдавил я.
Она смерила меня взглядом, потом спокойно перевела глаза на мою ношу.
— Артур сказал, что со стола пропала бутылка розового вина.
Будь проклят, Артур.
— Это не то, что ты думаешь... — начал я, но мама даже не моргнула.
— Девушка, с которой ты меня сегодня познакомил, сейчас без сознания у тебя на спине и пахнет вином на весь дом. Это — не то, что я думаю?
— Раунд, — пробормотал я себе под нос.
Она вздохнула.
— Ладно. Отнеси её в свою комнату. И считай, что тебе повезло — наказания не будет.
Я расплылся в улыбке.
— Спасибо, мама!
— И не забудь поблагодарить её утром. Только благодаря ей ты отделался легко!
Я юркнул в комнату, уложил Эбби на кровать и покачал головой.
— Благодаря ей я чуть не влетел, — пробормотал я, глядя, как она мирно спит.
Мама, похоже, и правда её одобрила. Это уже само по себе тревожно. Обычно она брезгливо морщится, если у меня кто-то остаётся с ночёвкой. А тут — незнакомая девушка в моей постели? Может, мама действительно хочет внучку? Или просто в Эбби есть что-то... особенное.
Сон был великолепен — природа, водопады, тишина. И вдруг — Эбби. Совершенно обнажённая, волосы падают ей на грудь, а я... я тоже без одежды.
Она наклоняется, тянется к...
— Что это такое твёрдое?.. — спрашивает она.
Я роняю подбородок, а её рука оказывается там.
— ЧТО?! — я рывком распахиваю глаза. Передо мной — те самые круглые, испуганные глаза рыжеволосой Эбби. И её ладонь, всё ещё зажатая между моими ногами.
— Ты... зачем туда руки засунула? — выдохнул я, не найдя ничего умнее.
Она отшатнулась, лицо вспыхнуло.
— Ты прижался ко мне этим! — прошептала она, явно в ужасе от собственного открытия.
— Да ладно тебе... щеки красные, значит, не всё так плохо, — пробормотал я, и сразу же понял, что зря открыл рот.
Её взгляд мог бы убить на расстоянии.
— Я... эээ... сбегаю в ванную, — пискнул я и метнулся прочь, чувствуя, как горят уши.
Заперевшись, я опустился на край ванны, вцепившись пальцами в переносицу.
— Первый, чёртов, день, — прошептал я, — и я уже всё запорол.
— Только не увлекайся там, — донёсся до меня её голос, полный насмешки. Конечно, это прозвучало как вызов. Ложиться спать рядом с девушкой, о которой грезишь уже четыре года, — явно не самая гениальная идея. Как будто я не знал, чем всё может закончиться. Она и так мне снится чаще, чем хотелось бы — и, что самое ужасное, далеко не в безобидных образах.
Я сделал глубокий вдох и открыл кран, плеснув на лицо ледяной водой. Стоило немного прийти в себя, как мозг тут же подкинул новые картинки из сна — куда откровеннее предыдущих. Я выругался, шлёпнул себя по щеке и сунул голову под струю. Нужно было срочно смыть с себя этот позор.
После душа стало легче. Я перекинул полотенце через бедро и, чувствуя себя почти человеком, вернулся к Эбби — хотя и всеми силами пытался этого избежать. Услышав щелчок замка, она подняла голову. Когда увидела меня, взгляд её скользнул вниз, к моему торсу, и на мгновение застыл. А потом — будто опомнившись — она судорожно схватила первую попавшуюся книгу с моей полки.
Я прищурился. Да, она явно засмотрелась. И забыла, где остановилась на странице. Уголки моих губ сами собой дрогнули.
— Я в душ, — бросила она, услышав мой приглушённый смешок. Щёки её вспыхнули ярким румянцем, и она мигом скрылась за дверью ванной, громко хлопнув ею.
— Клянусь, ты способна снести все мои двери, — буркнул я ей в след. В ответ — только звук включённой воды. Ну, хоть действительно пошла в душ.
Я достал из шкафа второе полотенце — мятное, свою чёрную толстовку и повесил всё это на ручку двери. Вряд ли она решится выйти отсюда вот так, поэтому добавил ещё и старые шорты — маленькие, с позапрошлого года, на завязках. Пусть хоть как-то держатся.
Переодевшись в домашнюю одежду, я спустился вниз.
— Кого мы видим! — в унисон протянули родители. Я обернулся и улыбнулся — они, как всегда, в прекрасном настроении. Мама похлопала по стулу рядом с собой, приглашая сесть, и я послушно опустился.
— Как спалось? — спросил я подозрительно бодрым голосом, но тут же осёкся. — То есть... как вам спалось?
Мама рассмеялась, отец за ней. Отлично, сейчас начнётся.
— Ты уже взрослый, — начал отец. Я перевёл взгляд на маму — и она, к моему удивлению, кивнула в знак согласия. Обычно она всегда стояла на противоположной позиции: "никаких девушек, никаких вечеринок, и забудь про бокс". Но сейчас... она явно была на стороне отца.
— Не настолько взрослый, чтобы заводить ребёнка, — уточнила мама, прищурившись. Ну, вот это уже привычнее.
— Нам нравится твоя девушка. Очень, — продолжил отец, явно избегая моего взгляда. Мама положила руку ему на плечо, кивнула и повернулась ко мне:
— Только не забудь предохраняться.
Я уронил вилку с куском мяса.
— Серьёзно? Два часа пытались мне это сказать? — спросил я, всё ещё в шоке. — Я, между прочим, знаю о контрацепции больше, чем вы оба.
Родители переглянулись, и впервые мама растерялась.
— Мы знаем, сынок, — ответила она после паузы. — Просто... мы хотели детей.
— Мама, у вас уже пятеро детей, ты издеваешься? — рассмеялся я, получив лёгкий подзатыльник. Мы все трое рассмеялись, пока...
Лицо отца внезапно сменилось с весёлого на ошарашенное. Я обернулся — и понял почему. На пороге стояла Эбби.
На ней были мои старые шорты, висевшие мешком — туда можно было поместить ещё пару таких, как она, — и огромная чёрная толстовка. Она стояла, хлопая ресницами, явно подслушав последние фразы нашего разговора.
Мама мгновенно вскочила со стула и подбежала к ней:
— Эбби! Привет, дорогая! Извини нас, мы думали, ты всё ещё спишь. Хочешь завтракать?
Эбби растерянно улыбнулась — теплом, от которого внутри что-то сжалось. Не знаю, почему: то ли потому, что мама запомнила её имя, то ли потому, что Эбби, похоже, не ожидала такого доброжелательного приёма от семьи вроде моей.
Мама усадила её рядом со мной и вернулась на место. А я, стараясь не смотреть на Эбби слишком долго, понял одно: это утро обещает быть долгим. Очень долгим.
— Что будешь? — мама перевела взгляд на Эбби, и в её голосе прозвучала такая теплая радость, будто в доме появилась долгожданная невестка. Господи, она радуется незнакомке больше, чем собственному сыну.
— Мне, значит, выбора не предоставлено? — уточнил я, бросив на мать скептический взгляд. Серьёзно, кто ее ребенок вообще?
— Ты здесь каждый день. Так что сегодня поешь то, что попрошу я, — отмахнулась она, даже не удостоив меня взглядом.
Я театрально выдохнул, вытянувшись в притворной обиде, но, переведя взгляд на отца, застыл. В его глазах было чистое восхищение — не мной, конечно, а Эбби.
И вот тут, к собственному удивлению, я почувствовал странное тепло. Сначала, конечно, хотел устроить шуточную сцену ревности — мол, «папа, а как же я ?» — но чем дольше наблюдал, как они все с ней разговаривают, как мама улыбается, как отец кивает, словно видит перед собой не девушку, а золото в человеческом обличии, тем сильнее я... радовался.
В моей голове уже сам собой нарисовался кадр: Эбби в белом платье, я в смокинге, свадебный алтарь, улыбки родителей...
Господь, что со мной не так?
Я сейчас мысленно веду себя, как те девчонки, что вешаются на меня после концертов и уже через пять минут представляют, как у нас трое детей и лабрадор. Это что, заразно?..