2.14
Сборы продолжались долго. Когда пошел второй час этой эпопеи, майор был вынужден поторопить остальных. Он понимал, насколько родителям было тяжело расставаться со своей дочерью, но время поджимало. Долгие прощания все равно ничего не изменят, а выехать Камнев планировал засветло. Заплаканная женщина никак не хотела отпускать руку дочери, та же в свою очередь уверяла, что они в скором времени обязательно увидятся, обещала вернуться, как только закончатся торфяные пожары. А закончиться они, по ее же уверениям, должны были со дня на день. Все присутствующие понимали, что это неправда. Торфяники будут гореть очень долго — несколько месяцев, возможно несколько лет, к тому же теперь, когда тушить их некому. Но, тем не менее, присутствующие старались делать вид, что верят словам Александры, в глубине души надеясь на чудо. Горе матери, отпускающей в неизвестность свое дитя - зрелище не для слабонервных. Наконец, Петр Петрович, Сашин отец, мягко, но уверено, отстранил жену от дочери:
- Петьке есть пора, - угрюмо проговорил он супруге, чтобы переключить ее внимание, - пошли в дом.
Он, незаметно для плачущей женщины, жестом велел майору уезжать. Остальные уже были в машине. Камнев захлопнул открытую боковую сдвижную дверь, а также помог запрыгнуть на пассажирское кресло девушке, сел за руль, и старенький Volkswagen Caravelle, скрипя рессорами, тронулся с места. Николай наблюдал через зеркало заднего вида, как Дьяков силой удерживает жену от попыток броситься вслед за машиной. Затем Камнев встряхнул головой и начал смотреть только вперед. На сердце у него, как и у всех присутствующих, было не спокойно, но дорога, символизировавшая неизвестность, уводила их прочь.
Камнев постарался выбросить из головы негатив, сконцентрировавшись на мысленном упорядочивании плана дальнейших действий. Благо, атлас автомобильных дорог лежал в бардачке, да и Петр предусмотрительно объяснил ему, место их нынешней дислокации.
Саша устроилась рядом с водителем, остальные же разместились в большом салоне старого микроавтобуса.
Стоило автомобилю начать уверено продираться по лесной дороге, как дым постепенно рассеялся и прямо по курсу замаячила человеческая фигура. Майор сбавил скорость и стал пристально вглядываться в приближающегося пешехода. Подъехав ближе, Камнев заметил, что позади этого человека, маячат еще две фигуры. Наконец, машина подобралась на достаточное расстояние, чтобы разглядеть в незнакомых людях — носителей. Саша испуганно смотрела на водителя:
- Что делать? - с тревогой в голосе, спросила она.
- Всем оставаться на местах! - громко скомандовал майор, подмигнул Саше и вышел из автомобиля. Оказавшись на улице, Камнев расстегнул кобуру и вытащил пистолет. После этого он услышал, как хлопнула дверь машины, быстро обернулся. Стас покинул салон. Он стоял, облокотившись на дверь микроавтобуса и сжимал в руке рукоятку большого кухонного ножа. Николай ненавидел ослушание приказов, к тому же в экстренной ситуации, но времени на разборки не было. Майор глубоко вдохнул-выдохнул три раза, и продолжил движение навстречу зараженным. Он понимал, что оставлять в живых их ни в коем случае нельзя, потому что в скором времени они набредут на дом Дьякова, а этого допустить Камнев не мог. До первого зараженного оставалось не больше трех метров, когда майор вскинул пистолет и выстрелил ему в голову. Пуля попала точно в переносицу, пробив череп носителя насквозь. Тот упал. К военному приближались еще двое — женщины. Видимо, до этого носители попали в болото, так как на волосах их висели куски тины, а тела и лица их были измазаны в болотном иле. Но даже через грязную жижу, которой были покрыты зараженные, проступали пульсирующие вены. Красные глаза же, в которых полопались все сосуды, залив белки кровью, зловеще смотрели на приближающегося врага. Женщины шипели. Головы их напоминали Медузу Горгону. В тех звуках, которые они издавали, майору на секунду показалось, что он разобрал:
- Умри! Подохни!
Они словно заворожили Камнева. Он стоял и смотрел на женщин, которые подошли на расстояние вытянутой руки от него:
- Дохни! Сдохни! Дох...
Майор пришел в себя, увидев, как просвистевший в миллиметрах от его уха нож пробил глаз одной из женщин и вышел через затылок. Зараженная, не издав ни звука, упала на спину. Николай очень удивился тому, как далеко отбросило женщину. В момент встречи головы с ножом ее ноги даже оторвались от земли. Это с какой силой надо было метнуть оружие?
Майор оттолкнул вторую нападавшую и выстрелил в упор. Промах. Камнев не поверил своим глазам. Он нажал на спусковой крючок еще раз. В яблочко! Ну, наконец-то! Майор выстрелил, по инерции, еще два раза, пока череп не разлетелся на куски, забрызгав его камуфляжные штаны мозгами погибшей. Камнев не опускал пистолет, словно опасаясь того, что жертва встанет и снова попытается напасть на него. Второй рукой он вытирал пот со лба.
- Патроны побереги. А лучше, вообще, мне пистоль отдай! Ты, я смотрю, не очень-то с ним «на ты», - майор вздрогнул от внезапности. Он не слышал, как Стас подошел к нему сзади. Тоже не к добру! Николай всегда чувствовал приближение с тыла. Эта чуйка у него осталась со времен чеченской кампании и не сработала впервые за долгие годы.
- Ты нож бросил? - спросил Камнев, стараясь успокоиться.
- Нет, друг твой пропитой или подруга — анорексичка, я не разглядел!
- Я тебя недооценивал. Спасибо! - примирительно сказал Камнев.
- Спасибо, видишь ли, на хлеб не намажешь. Должен будешь, - совершенно серьезно ответил парень, подошел к убитой, наступил подошвой кроссовка ей на лицо и выдернул нож. Затем он молча вернулся к автомобилю и забрался в салон. Майор последовал его примеру, повернул в замке ключ зажигания, и машина тронулась с места.