ЧАСТЬ II. ХАМЕЛЕОН.
- Мы когда-нибудь дойдем или нет? Гера, какого черта ты потащил нас через этот лес? Мы трое взрослых мужиков, у нас у каждого с собой по пистолету, по ножу, да и, на крайний случай, ноги тоже на месте. Почему мы поперлись пять лишних километров, если могли пойти за машиной через город? Зачем вообще мы пошли за какой-то машиной какой-то твоей мифической подруги, если могли взять любую? Кому они теперь нужны?
- Блин, много вопросов... Машина норм у нее, и почему она мифическая?
- Ничего другого я от тебя и не ожидал! И ответа от тебя я, вовсе, не жду. Просто в очередной раз спрашиваю себя, зачем мы вообще тебя слушаем? Ведь каждый раз ты заводишь нас в какую-нибудь задницу мира и каждый раз мы вынуждены спасать свою и твою, чаще всего, шкуру.
- Блин, Валек, отвали, а? Решай сам, тогда, как идти и что делать в следующий раз!
- Отлично! Я и в этот раз хотел пробраться через город, и Сема, между прочим, был со мной согласен, но ты же обнылся, что боишься идти по улицам, что там много страшных носителей и, что надо непременно обойти. И вообще, я начинаю подозревать, что ты придумал весь этот поход за машиной твоей, как там ее, Кристины, только для того, чтобы сходить к ней. Вдруг она жива и решит дать тебе на фоне апокалипсиса? Я ошибаюсь?
- Ага.
- Что "ага"? Ошибаюсь или нет?
- Ошибаешься!
- Сем, ты слышал? Ошибаюсь я, оказывается! А на фига надо было тащиться через весь зараженный Азов, да еще и в обход, за какой-то непонятной колымагой, которая неизвестно, вообще, существует или нет? Семен, как ты считаешь?
Семен почесал голову и нехотя проворчал:
- Валя, поздно пить «боржоми». Конечно, этот чудила опять тащит нас неизвестно куда, потому что надеется на романтическую встречу с какой-то там девахой. Это было сразу понятно, и теперь ты Америку не открыл. Конечно, скорее всего, никакой машины у нее не окажется, а, если и окажется, то, вероятнее всего, сломанная или игрушечная. Но, сейчас-то что об этом нудить? Мы подписались под это дело. Назад что ли поворачивать, когда две трети пути пройдено? К тому же, сам подумай: ведь, если у нее есть исправный автомобиль, то это решает, как минимум, проблемы с поиском, с тем как завести, да и саму проблему передвижения до Ростова! Так что, давайте молча дойдем до пункта назначения. Лучше, по сторонам смотрите, а то расслабились совсем. Тут везде эти твари шастают...
- Сам чудила, - буркнул под нос Гера и воцарилось молчание.
Трое парней, примерно двадцати пяти лет от роду, пробирались через заросли леса, окружавшего город Азов. Братья-близнецы, Семен и Валентин, здоровые дородные хлопцы, по виду очень напоминавшие деревенских, держали пистолеты наготове и неспешно переставляли ноги, стараясь не создавать лишнего шума. Бравые парни, каждый по сто двадцать килограммов, отслужившие, в свое время на флоте и привыкшие в жизни не прогибаться под обстоятельствами, внешне держались, как обычно бодро, но, невооруженным взглядом было заметно насколько сильно они напряжены. Парни понимали масштаб угрожавшей им опасности. На их глазах превратились в носителей родители, убили их старшую сестру, вместе с ее мужем. Жена Валентина умерла в больнице, будучи зараженной. В общем, за последние недели, парни повидали столько ужаса, сколько не встречалось им за всю предыдущую жизнь. Теперь их было двое, как, в принципе, и всегда. С рождения они были неразлучны: детский сад, школа, секция бокса, ПТУ, армия, работа на заводе. Они всегда были вместе! Не раз случалось за эти годы, братья, не поделив что-то, дрались до потери сознания, казалось, что они готовы, на полном серьезе, поубивать друг друга, но стоило кому-то постороннему в чем-то ущемить одного из них, второй тут же становился за близнеца горой. Из-за того, что врагам они всегда противостояли единым целым, с ними никто старался не связываться, дабы не ощутить на себе масштабы повреждений, нанесенных двухсотсорокакилограммовой грудой мышц. Вместе с тем, братья никогда первыми не лезли на рожон и, не смотря на внешнюю грубость, были довольно открытыми и приятными в общении, людьми. Близким своим они всегда готовы были последнее отдать в случае надобности, да и товарищам со знакомыми, по возможности, помогали. Как, собственно, и сейчас. Третий персонаж, шедший за ними, внешне кардинально отличался от братьев. Гера Нифонтов, был невысок, сутул и при первом взгляде на него, можно было определить, что этот человек никогда в своей жизни не занимался спортом. Лицо его через висящий двойной подбородок плавно перетекало в шею, а она, в свою очередь, в слабое обрюзгшее тело. Помимо всего прочего, правая рука Геры была дефективной. После того, как на ней было разрезано сухожилие, конечность лишилась чувствительности и немного высохла, то есть, по размерам своим стала меньше левой. Поврежденная рука напоминала кость, обтянутую кожей или куриную лапку, в общем, мало приятного было в ее лицезрении. Существовало несколько вариантов истории о том, каким именно образом он получил свою травму. Первый, который рассказывал всем он сам, повествовал о лютой драке в Азовском баре «MadDog», которая закончилась поножовщиной и госпитализацией, отважно сражавшегося до последнего, вооруженного только своими кулаками, Геры. В нее как-то с трудом верилось, глядя на самого героя. Уж очень несуразный и отнюдь не грозный вид он имел. Даже сейчас, когда братья, весящие каждый более ста килограммов, аккуратно переступали по земле, стараясь не создать шум, Нифонтов шел, шаркая ногами, обутыми в кроссовки на несколько размеров больше, загребая их носами листья и ветки, частенько падал и грязно ругался в голос на весь лес, рискуя привлечь внимание зараженных. Братья не раз делали ему замечания, но это было бесполезно. Горбатого, как говорится, могила исправит. Второй же вариант событий, приведших, к потере чувствительности Гериной правой конечности рассказывали люди, которые присутствовали при данном инциденте. С их слов, Гера люто напился (по-другому он и не умел), начал кричать, что ему не мила жизнь, и он хочет умереть. Надо отметить, что к своим двадцати пяти годам, Гера порою напоминал поведением, не повзрослевшего тинейджера. Он считал себя угнетаемым родителями, друзьями и социумом в целом, хотя в действительности сам являл собой пример асоциального субъекта. Так вот, Гера напился и начал умолять своего собутыльника, что бы тот перерезал ему вены, так как сам он слишком слаб и нерешителен, но умереть дюже хочется. Мир этот пережевал и выплюнул его, все песни написаны, стихи прочитаны и настоящие готы (к которым Гера себя причислял) не должны жить так долго на этой бренной Земле. Долго просить такого же пьяного в стельку, как и он сам, собутыльника, Гере не пришлось. Тот схватил нож и полоснул, со всего размажу, прямо по сухожилию его правой руки, после чего та безжизненно повисла, залив кровью всю кухню, на которой развернулись эти события. После этого, Нифонтов, в момент протрезвел, вызвал скорую и, полностью заплаканным, был доставлен в местную больницу. Конечность его зашили и прописали восстанавливающие процедуры, посещать которые нужно было в течение двух месяцев, дабы не лишиться чувствительности руки навсегда. Гера посетил процедуры примерно раза три, после чего, снова запил и появляться в больнице перестал. Рука его засохла, зато на свет появилась героическая и красочная история про бойню с гопниками в местном питейном заведении.
Для братьев Гера не представлял из себя ничего, кроме балласта. Из-за его поведения, врожденной несобранности и медлительности, они уже успели попасть не в одну в историю. Пока что, им удавалось отстреливаться, отбиваться в рукопашную или применяя холодное оружие, от нападавших носителей. Но, беда заключалась в том, что зараженных становилось все больше и больше с каждым днем. В их войске прибывало не по дням, а по часам, и противостоять вдвоем этим толпам становилось все труднее и труднее. К тому же боеприпасы начинали заканчиваться. И вместе с тем, какую бы Гера не представлял обузу, бросить его на верную смерть, Валентин с Семеном не могли. Просто не так их воспитали родители, не так они жили всю свою жизнь, чтобы взять и оставить человека, пусть и не самого приятного, на произвол судьбы. К тому же, Геру они знали очень давно, еще в детский сад ходили вместе. И родителей его, которым тот нещадно мотал нервы, тоже знали и уважали. Этих двух престарелых, измученных жизнью людей, в первые дни эпидемии поработили насекомые, сынок же их, всегда пренебрегавший правилами гигиены и ведущий аморальный образ жизни, как ни странно, выжил и неплохо себя чувствовал, будучи под защитой здоровенных, имеющих опыт армейской службы, близнецов.
В планах их небольшой группы было добраться до Ростова. Встреченный раненый человек, который истек кровью и умер на их глазах, успел поведать, что в Ростове учеными найдено некое новое средство борьбы с насекомыми и в городе уже имеются незараженные зоны, где была проведена полная дезинсекция. Никаких подробностей у мужчины выяснить не удалось, так как он был сильно искалечен носителями и прожил после встречи с ребятами не более двух минут. Правду ли поведал он, свои догадки, услышанные от кого-то факты или просто предсмертный бред? Никто из них не знал, и знать не мог. По причине того, что родных в городе ни у одного из трех путников не осталось, решено было прорываться в Ростов. Все равно, в зараженном городе оставаться было нельзя. Гера предложил позаимствовать автомобиль у одной из его подруг. Зная Геру, можно было предположить, что автомобиль, скорее всего не существует, но, братья решили рискнуть. Машина сейчас была им очень нужна.
Трое парней молча миновали лес, бегом преодолели небольшую поляну и укрылись за ближайшим домом частного сектора. Валентин с Семеном высунули головы из-за угла здания, оценивая обстановку. Гера в это время достал сигарету и начал чиркать зажигалкой, пытаясь прикурить.
- Ты совсем придурок? - прошипел на него Семен и выбил сигарету из губ Нифонтова.
- А че, блин, такого? - громко ответил Гера, пытаясь поднять упавший «Союз Аполлон» с земли.
- Тихо! Тихо вы! - возбужденно прошептал Валя, прикладывая для наглядности палец к губам. - Там, на дороге человек пять носителей! Затаитесь!
Гера, с недовольным видом, поднял сигарету и засунул обратно в нагрудный карман. Семен же вновь сконцентрировал внимание на наблюдении за местностью.
- Ты говорил, Кристина живет где-то здесь? - обратился через несколько минут Валентин к Гере.
- Ну да, - не сразу ответил тот.
- Поконкретнее, Гер, и не тяни резину, я тебя прошу. Куда дальше идти?
- Дальше? Ну, по прямой, через пару домов будет такой высоченный забор каменный. Короче, ее дом, точнее предков ее, за этим забором. Она с предками живет просто.
- ОК! На этой же стороне?
- Угу...
Братья снова оценили обстановку. Носители скрылись из виду. С оружием наготове, группа двинулась в направлении, указанном Нифонтовым. Сам же он, по традиции, плелся в хвосте. На удивление братьев, пройдя мимо четырех земельных участков, они, на самом деле, обнаружили перед собой нужный кирпичный забор, метра в три высотой.
- Этот дом? - обратился к Гере Сема.
- Ага.
Темно-зеленая стальная калитка, краска на которой начинала потихоньку облазить, была приоткрыта. Парни почти достигли ее, когда из-за забора соседнего участка, начали выходить носители. Один, второй, пятый, десятый... Они медленно шагали на своих подворачивающихся ногах, не разбирая пути. Носители просто шли по прямой, они находились метрах в тридцати от путников и не замечали их. Братья видели, что зараженных очень много, они все пребывали и пребывали. Действовать нужно было без проволочек. Семен толкнул калитку, та предательски скрипнула; братья, как по команде, повернули головы в сторону толпы носителей. Один или двое остановились, прислушиваясь, но группа обнаружена не была. Близнецы друг за другом протиснулись в калитку, Гера уже ступил одной ногой на территорию участка. Семен выдохнул с облегчением и посмотрел на брата, который хотел что-то сказать, но не успел. В этот момент раздался приглушенный шлепок и громкий крик Нифонтова:
- Блин, всю задницу отбил. Долбанная трава, - Гера сидел на пятой точке. Проходя через калитку, он поскользнулся на влажной от росы траве и упал. Ноги его были внутри, верхняя же часть туловища осталась снаружи участка. Он продолжал громко материться. Близнецы потеряли дар речи, такого поворота событий они не ожидали. Первым пришел в себя Валентин, он подбежал к Гере, схватил за ноги и затащил того в огород. Нифонтов взвизгнул, но увидев налитые кровью злые глаза огромного Вали, притих. Сема подбежал к двери, чтобы закрыть ее. Вся огромная орда встрепенувшихся носителей потянулась на звук. Их было не меньше пятидесяти и это по самым скромным подсчетам. Они бежали к калитке. Семен увидел, что щеколда, на которую она закрывалась выломана, ручка тоже оторвана. Калитку не закрыть!
- Твою мать, - только и произнес Семен в растерянности, - Валя, Гера, бежим в дом, - прокричал он, уже несясь в сторону жилища. Близнец сгреб Геру подмышку и устремился за братом.
Они в несколько шагов достигли входной двери. Та была стальной и очень тяжелой. Валя подергал ручку, ударил дверь плечом – без толку, такую не сломать. Он обвел дом взглядом, на всех окнах – металлические решетки.
- Что делать, Валя, - как-то глупо улыбаясь, спросил он брата.
Геру трясло, как будто через его тело пропустили разряд тока большой мощности. Он постоянно повторял:
- Блин, блин, блин...
Валентин смотрел куда-то вверх над дверью. Брат проследил за его взглядом и заметил, что над входом есть небольшое окошко, около полуметра в диаметре, которое не защищено решетками, в отличие от остальных окон. Близнецы посмотрели друг на друга.
- Надо лезть! - скомандовал Сема. - Мы с тобой не пройдем, - он посмотрел на Геру и обратился к тому, - сейчас мы подсадим тебя, ты разобьешь стекло, заберешься в дом и откроешь нам дверь изнутри. Ты понял?
Гера суетливо закивал головой. Братья быстро подняли Нифонтова. Тот, на удивление, проворно и бесстрашно, высадил стекло и юркнул внутрь, порезав до крови осколками руки с животом и разодрав футболку.
Носители уже ввалились в открытую калитку. Братья вскинули пистолеты и начали стрелять. Двое зараженных упали, затем четверо, пятеро... Обезвреженные, они спотыкались и падали возле входа, образовывая собой груду мертвых тел. Другие же лезли через их трупы. Носители пребывали и пребывали.
- Гера, открывай уже!
- Гера, где ты?
- Открывай, Сукин ты сын! - кричали братья, что есть мочи.
Патроны заканчивались, а руки и зубы разъяренных носителей были уже перед их лицами.
Семен в очередной раз нажал на спусковой крючок, но звука выстрела не последовало. Он понял: патронов больше нет. Брат сделал еще два выстрела и тоже жал на спусковой крючок вхолостую. Боек, лишь, негромко щелкал. Он сунул руку в карман за запасной обоймой, но в суете никак не мог ухватить ее непослушными пальцами.
Бежать было некуда: в дом не проникнуть, а кирпичный забор в три метра высотой никак не перелезть. Валентин схватил нож, махнул наотмашь, один зараженный упал с пробитым черепом. Другие уже висели у братьев на руках, они впивались в их туловища зубами, отрывали плоть с их тел. Двор кишел зараженными, по иронии, словно тараканами. Каждый из них старался оторвать хотя бы кусочек от врага. Семен уже был мертв. Его тело лежало, вздрагивая от укусов и ударов носителей. Валентин тоже лежал и уже не чувствуя боли, глядел на брата. Из глаз его текли слезы. Он посмотрел дальше и, уже умирая, ухмыльнулся. Возле закрытого гаража стояла ржавая, без колес, «Таврия».
Гера Нифонтов наблюдал в дверной глазок за тем, как уже мертвые тела его друзей терзают не знающие пощады носители. Ключ был вставлен в замок, но Гера не стал поворачивать его и впускать братьев в дом.
- Я чудила? - шептал он. - Я-то сразу понял, в отличие от вас, что если вы будете внутри, они вовек не отстанут, будут лезть сюда, пока не проникнут, или мы с голоду тут не поумираем. А теперь, когда они закончат с вами, я сомневаюсь, что эти кретины вспомнят о моем существовании. Вот теперь смотрите кто из нас чудила!