Долг против сердца
Утренний свет, мягкий и золотистый, проникал сквозь полупрозрачные сёдзи, озаряя спальню Тейджо-самы. Двери медленно раздвинулись, и в помещение вошёл один из подчинённых. Он замер на пороге, склонив голову в глубоком одзиги — знак беспрекословного уважения и подчинения.
— Что там случилось? — фыркнул Тейджо-сама, лениво взглянув в потолок. Его голос нарушил тишину, словно камень, брошенный в спокойную воду.
— Каташи-сама ожидает вас внизу, в главной резиденции, — произнёс подчинённый, едва сдерживая дрожь в голосе. Он не решался поднять глаза.
Тейджо медленно повернул голову, его взгляд стал острым, как клинок.
— Зачем? Куда мы отправляемся на этот раз? — в его тоне зазвучали стальные нотки.
— Вы направляетесь в центр Токио. Там вас ожидают представители клана Синдзи, — ответил подчинённый. По его виску скатилась капля пота, а плечи невольно напряглись.
— Что ты сказал?! — Тейджо резко отбросил одеяло и вскочил с футона. — Что значит «ожидают Синдзи»? Что им нужно? Проклятые интриганы! — воскликнул он. Перед глазами всплыло лицо Хирото — тот, как всегда, широко улыбался. — И этот несносный тип, который раздражает меня своими выходками... — пробормотал Тейджо, сжимая кулаки.
Он поднялся с кровати, накинул на себя шёлковое кимоно с вышитыми узорами и направился к сёдзи. Раздвинув двери, он вышел во внутренний двор — в сад цукияма, где цвела сакура.
— Можешь идти, — бросил он, не оборачиваясь. Подчинённый молча поклонился и бесшумно покинул помещение.
Тейджо глубоко вдохнул свежий утренний воздух, наполненный тонким ароматом цветущей сакуры.
«Какой же покой...» — подумал он, позволяя себе на мгновение расслабиться.
Из глубины сада донёсся звонкий смех. Тейджо обернулся и увидел группу девушек, которые бегали босиком по гравийной дорожке, обливая друг друга водой из фарфоровых чашек.
— Рия, перестань! Ты намочила моё кимоно! — раздался возмущённый голос.
— А ну, стой! Я ещё не закончила! — весело отозвалась Рия.
— Девочки, сюда! — позвал кто‑то из них.
Тейджо подошёл к бамбуковым перилам, облокотился и стал наблюдать за этой беззаботной игрой.
— Рия, ну перестань! — снова послышался голос.
— Ну ты зануда, Рейна! Расслабься! Фусэ ушла, дома никого нет — теперь мы можем веселиться! — Рия села возле каменного фонтана, на котором стояла чаша со сладостями вагаси. Она взяла одно и откусила. «Как же вкусно...» — подумала она.
Рейна отряхнула подол своего юката и присела рядом.
— Как же здесь красиво, — сказала она, любуясь цветущей сакурой. Лепестки падали на землю, образуя дорожку из нежно‑розового ковра.
— Да, ты права, здесь действительно прекрасно, — согласилась Рия. — Михо, иди к нам! — позвала она.
Михо и Суми стояли в стороне, наблюдая за подругами.
— Эта Рия меня скоро доведёт, — вздохнула Михо, устало проведя рукой по лицу.
Суми, не сдержав смеха, прижала к губам фуросики — платок, украшенный узором из хризантем.
— Не ругай её. Они просто хотят расслабиться, — мягко сказала Суми, положив руку на плечо Михо. — Иногда можно позволить себе немного радости, — добавила она с улыбкой.
— Хорошо, — кивнула Михо и направилась к подругам.
Тейджо наблюдал за ними, и в его душе боролись противоречивые чувства. Он невольно засмотрелся на Суми — её движения были плавными, как танец, а улыбка, хоть и скрытая за платком, казалась ему загадочной.
«Хоть я и не вижу её лица, мне кажется, она улыбается... Я часто представляю её без этого платка, без этой маски. Что она чувствует, прячась за тканью? Её глаза — глубокие, как ночное небо, — освещают мою тьму. Эти длинные ресницы, похожие на тонкие ветки сакуры... Они навсегда запечатлелись в моей памяти. Это единственное, что дарит мне радость — и в то же время причиняет боль. Она не подпускает меня ближе, не позволяет узнать себя. Может, это её долг? Или что‑то ещё?..» — размышлял Тейджо.
— Михо, смотри! Я хочу белое кимоно с розовыми лотосами — такими же нежными, как лепестки сакуры, — восхищённо произнесла Суми.
«Может, у неё есть тот, кому она предана? Тот, кого любит?» — подумал Тейджо. «Неужели это меня так беспокоит?» Он опустил взгляд на своё кимоно, разглядывая узоры из серебряных нитей.
В этот момент сёдзи снова раздвинулись, и в комнату вошёл Каташи. На нём был строгий чёрный костюм и лакированные туфли, а сверху — длинный плащ из шерсти, накинутый на плечи. Его короткие волосы были собраны в аккуратный пучок, две пряди обрамляли лицо, касаясь сигареты, зажатой в губах.
Каташи сделал затяжку, затем сжал переносицу пальцами.
— Скажи мне, чем ты занят? Мы уже полчаса ждём тебя, — холодно произнёс он.
— Твои проблемы, — фыркнул Тейджо. — Вы же не из‑за меня туда едете.
— Послушай, Тейджо‑сама, — Каташи сделал шаг вперёд, его голос стал жёстче. — Ты должен знать своё место. Не забывай, кто перед тобой. Я не твой ровесник, чтобы разговаривать на равных, — он потушил сигарету о лакированный столик рядом с собой.
Тейджо промолчал, лишь сжал кулаки. В воздухе повисло напряжение.
— Вот и хорошо. Вижу, мы поняли друг друга. А теперь будь добр, собирайся — нас уже заждались, — Каташи похлопал Тейджо по плечу, достал новую сигарету и вышел в сад.
Тейджо бросил взгляд вслед: Каташи стоял, вдыхая дым, силуэт его чётко вырисовывался на фоне цветущей сакуры. В этот момент он осознал, что предстоящие переговоры с кланом Синдзи будут непростыми.
В комнату вошли служанки. Они почтительно поклонились, затем принялись помогать Тейджо с приготовлениями.
«Этот упрямец испортит все переговоры... Господи, дай мне терпения», — подумал Каташи, наблюдая издалека. Он знал, что Тейджо — ключ к успеху, но его импульсивность могла всё разрушить.
Тейджо окинул взглядом сад, где девушки всё ещё смеялись и шутили. На мгновение ему захотелось остаться здесь — среди цветов, смеха и спокойствия. Но долг звал его вперёд.
— Я готов, — произнёс он твёрдо. — Пойдём.
Тейджо молча кивнул служанкам и последовал за Каташи. Они вышли из резиденции, где утренний свет уже сменился полуденным солнцем, а лепестки сакуры кружились в воздухе, словно предзнаменование перемен.
— Заводите машины, мы выезжаем, — приказал Каташи слугам.
— А дед с нами не поедет? — спросил Тейджо, бросив взгляд на пустые ворота.
— Нет, — коротко ответил Каташи, не оборачиваясь.
— Тогда кто будет представлять наш клан как оябун?
Каташи остановился, медленно повернулся к Тейджо и посмотрел ему прямо в глаза.
— Ты, — произнёс он твёрдо. — Отныне ты будешь представлять наш клан как будущий наследник. Понятно тебе? Хочешь ты этого или нет — таков приказ оябуна Ронина, твоего деда и моего отца.
Тейджо замер. Слова Каташи ударили, словно удар клинка. В груди вспыхнули сразу два чувства: глухая ненависть к этой обязанности и острая потерянность. Он прекрасно понимал, к чему ведут эти действия — дед готовил его к роли, которую он пока не был готов принять. Тейджо глубоко вздохнул, сжал кулаки и тихо, сквозь зубы, произнёс:
— Чёрт возьми...
— Доброго вам дня, Каташи‑сама и Тейджо‑сама, — почтительно произнесли слуги, склоняясь в поклоне.
— Откройте ворота, мы выезжаем, — Каташи направился к автомобилю.
Он сел за руль, а Тейджо занял место на переднем сиденье.
— Тебе лучше пристегнуться, — сказал Каташи, заводя двигатель. — Дорога будет быстрой.
Рёв мотора разорвал тишину, колёса взметнули пыль — и машина рванула вперёд, словно стрела, покидая пределы резиденции.
Тейджо отвернулся к окну. Мимо проносились улицы Токио: люди спешили по своим делам, торговцы раскладывали товары, дети бегали возле лавок. Взгляд невольно зацепился за одну сцену: мальчик лет семи стоял у витрины кондитерской, указывая пальцем на тарелку моти, а рядом стояла женщина — видимо, его мать.
Внезапно перед глазами Тейджо всплыла картина из прошлого:
«Мам, смотри!»
«Что там, Тейджо?»
«Это же те моти, которые папа вчера приносил! — маленький Тейджо указывал пальчиком на витрину. — Я хочу их, купи мне!»
«Подожди, Тейджо, у нас дома целая тарелка стоит», — мягко ответила мать.
«Ну я ещё хочу! Когда я съем те, я сразу же съем и эти», — облизывая губы, добавил маленький Тейджо.
«Ты мой обжора», — улыбнулась мать и погладила его по щеке.
«Давай мы сначала пойдём домой, доедим моти, и я сразу куплю тебе новые».
«Ты мне врёшь!»
«Что? Когда это я тебе врала?» — удивлённо спросила мама.
«Ты вчера обещала купить мне лапшу и не купила», — скрестив руки, ответил Тейджо, нахмурив лицо.
«Ну это же не значит, что твоя мать — врунья».
«Значит, значит!»
Тёплая улыбка тронула губы Тейджо. Воспоминания накрыли его волной — простой, почти забытый момент детства, где не было кланов, долгов и ожиданий. На душе стало легче, будто на мгновение он вернулся в то время, когда мир был проще.
— О чём думаешь? — прервал его мысли голос Каташи.
Тейджо вздрогнул, возвращаясь в реальность. Машина мчалась по улицам, а впереди их ждали переговоры с кланом Синдзи — испытание, которое могло изменить всё.
— Ни о чём, — ответил он, отворачиваясь к окну. — Просто... вспоминал.
Каташи бросил на него короткий взгляд, но ничего не сказал. Двигатель гудел ровно, а дорога уводила их всё дальше от дома — к новой главе в жизни Тейджо.