Стань моим обещанием

Еще сутки мы провели в соседней палате. Алекс поднял целый бунт и наотрез отказался уезжать, поэтому Тейту с Дэвидом пришлось договориться о нашем временном проживании в стенах больницы.

Уставший и вымученный, каждый из нас с нетерпением ждал конца этой бесконечной ночи. Даже Дэвид, которому, казалось бы, фиолетово на Эшли, все никак не мог найти себе место, словно призрак, маячил из угла в угол. Тейт и Алекс ни на секунду не отходили от меня. Хоть Алексу и самому требовалась моральная поддержка и помощь, он предпочитал направлять свою энергию на позитивный лад. Эшли очнулась - это все, что ему требовалось для счастья.

Я же наоборот, настроена крайне пессимистично и нахожусь в глубокой депрессии. Эшли чертовски нас напугала, и мне катастрофически необходимо ее увидеть. Услышать голос, почувствовать дыхание, обнять. Для меня вчерашнее утро стало седьмым кругом ада. Мне нужно убедиться во всем собственными глазами.

— Долго мы еще будем бичевать? — Дэвид со скрипом провалился на железной кровати, закинув руки за голову. Он скорчил возмутимо-вопросительную мину и оглядел нас. — Ожидание меня утомляет.

Алекс недовольно и громко фыркнул, закатил красные от бессонницы глаза.

— Ты можешь выйти отсюда в любой момент. — Друг тыкнул в сторону открытого на форточку пластикового окна. — Будь так любезен, сделай всем одолжение.

Джексон и Дэвид не на шутку раздражают Ала. И если Дэвид вызывает прилив обычной агрессии, то от Джексона в его жилах бурлит ревность.

— Перестаньте.

Я устало выдохнула хриплым тоном. Мой голос совсем сел от криков и теперь похож на звук расстроенной валторны.

— Я принесу горячий чай или твой голос точно умрет. — Шепнул Тейт и попытался мягко отстранить меня от себя.

— Нет, не уходи. — Моя спина обратно прилипла к его груди. Парень обнял меня сзади обеими руками и поцеловал в макушку.

Я откинула голову и посмотрела наверх. Серо-голубые глаза Тейта кропотливо изучали мое лицо. Они блестели не поддельным волнением, как капкан, заключали в самое надежное и теплое пристанище. Давали опору и поддержку. Ту самую стену, где душа обретает покой. Еще никогда прежде, никто не относился ко мне более терпеливо и трепетно. То, как он касается, как оберегает, заслуживает восхищения. Мне не хватит всех ресурсов мира, чтобы хотя бы на четверть отплатить ему тем же.

Тейт провел большим пальцем по моей щеке и чмокнул в лоб. Я тяжело вздохнула и снова попыталась разборонить Дэвида с Алексом.

— Ты слишком много болтаешь.

— А что ты сделаешь?

— Сам выпросил.

Тейт отпихнул парней друг от друга, встав между прежде, чем словесная перепалка превратилась в разбитые носы.

— Дэйв, остынь.

— Я еще не закипал. — Дэвид с явным отвращением и неприязнью не спускал взгляда с Алекса.

— Вам тут делать нечего! Шли бы ка вы ребята по добру по здоровому! — Не успокаивался Алекс.

— Ну козел.

— Ну ка! Успокоились! — Крикнул Тейт и с усилием толкнул в грудь обоих. — Пошли, подышим. — Он махнул Дэвиду головой в сторону выхода.

— А ты чего уставился? Это все из-за вас!

— Алекс, сейчас же замолчи! — Прозвучал мой хриплый визг. Мы все сильно вымотаны. Чего он добивается? Очевидно, специально провоцирует их.

За все время тут, Джексон не проронил ни слова. Молча сидел на другом конце комнаты, переодически нервно дергая ногой. Его глаза такие же красные и раздраженные. Волосы взъерошены, а одежда, не менявшаяся несколько дней, помята. Задумчивый взгляд несколько минут сжигал Алекса. После чего, парень подошел к окну, открыл его настежь и закурил сигарету прямо в палате.

От подобной выходки я обомлела.

— Эй! — Выхватив сигарету у него из рук, я захлопнула окно обратно. — Совесть имей! — Джексон с горечью выдохнул, и хотел было возмутиться, но в палату зашел Винсонт.

На этот раз вместо врачебного халата на нем специальная медицинская форма с табличкой: Vincent Loyn. Chief resident - Винсонт Лойн. Главный резидент. Белые волосы аккуратно уложены, а сам, улыбчивый и на удивление бодрый.

— Где остальные?

— Сейчас вернуться. Спустились вниз.

Торопливо достав планшет, он застучал по экрану. В палате повисла пятиминутная тишина. От ожидания живот свело, а голова стала тяжелой.

— Ну что там, Винс? — Наконец-то не вытерпел Джексон. Он прерывисто дышит, буквально выдыхая беспокойство вместо воздуха.

— Расслабься, Джексон. — Винсонт успокаивающе, коротко глянул на нас. С души упал камень, лежавший мертвым грузом последние недели. — Самое страшное вы уже пережили. Единственный вопрос, волнующий меня после пробуждения - это амнезия.

Во рту мгновенно пересохло.

— Она не помнит?

— Помнит. Но отрывками. Разумеется, мы говорим о последних воспоминаниях. Потеря памяти в подобном случае - абсолютно нормально. Многие пациенты не могут вспомнить кто они, как их имя или фамилия. У Эшли же, незначительные, временные побочные эффекты комы. Ее память восстановится, но постепенно.

— Насколько последние? Месяц, год?! — Раздался мрачный голос.

Джексона пропитал чистый страх. Кажется, его сердце в моменте остановилось. По врачебным расценкам амнезии, они с Эшли
знакомы слишком мало. Шанс того, что она его забыла, очень велик.

Винсонт вздохнул и посмотрел взглядом, не предвещающим ничего хорошего. Взглядом сожаления и незнания.

— Мне жаль. — Слова вонзились в сознания, как пуля в лоб. Мир Джексона неожиданно погрузился во тьму. — Твоего имени она не называла.

— Как она себя чувствует? — Алексу глубоко все равно на разбитого парня, который сейчас сам упадет в обморок. Он встает рядом со мной, перед доктором, не скрывая своего злорадства.

— Вы можете спросить ее об этом лично.

Мне не жаль Джексона. В моих глазах он - больной психопат, которому категорически нельзя и на пушечный выстрел приближаться к Эш. Я искренне считаю, что он ей не пара, и сложившаяся ситуация нам на руку. Эшли не первая и не последняя девушка в жизни этого избалованного мальчишки. Справится с утратой.

Сердце сжимается до воробьиных размеров, выпрыгивая из груди, когда открывается пластиковая дверь. Я делаю глубокий вдох, не веря своим глазам. Кивая в знак приветствия, со сбившимся дыханием от слез, уже намереваюсь задушить Эшли в объятьях, как слышу хорошо знакомый, веселый баритон.

— Тишина, как перед пятничной молитвой. Я уж было решил, что наша белоснежка снова впала в кому.

— Кто его сюда пустил? — Дрожащей рукой, Эшли показывает Дэвиду средний палец.

— О, огрызается, значит точно живая. Тебя стоит бить плетью за такое поведение.

— Ни ума, ни юмора.

Дэвида тешит ответная реакция.

— Эшли. — Выдыхаю я и бросаюсь вперед к подруге.

Я сжимаю ее так сильно, что слышу биение пульса. Самые дорогие и долгожданные объятия на свете. Я плачу. Плачу, захлебываясь от счастья, чувствуя как в ответ на мое плечо капают горячие слезы Эшли.

— Прости. — Шепчет она, и я все сильнее притягиваю ее к себе, словно это сон, а я вот-вот проснусь.

— Так ну все, двигайся. — Алекс нагло отбрасывает мои руки. — Моя очередь.

Мы прилипаем к Эшли с двух сторон. Я к ее лицу, Алекс - к телу.

— Как дети малые. — Вставляет свои три копейки Дэвид, проходя в палату. Он болтает в руке телефон, словно ждет звонка, потом запрыгивает на подоконник и облокачивается головой на стекло.

— Заткнись! — Кричим мы хором.

— Вау! И чем же я заслужил такую любовь?!

Тело потихоньку адаптируется к реальности. Рука, которою я сжимаю уже пол часа, действительно принадлежит Эш. Я наслаждаюсь моментом. Вот теперь она вернулась по-настоящему. Такой, какой я ее знаю. В ней нет ни намека на ту холодную и чужую девушку, которая избегала нашего общения, упрямо стоя на своем.

Никто не сомневался в быстроте реабилитации Эшли. Поэтому, когда она изъявила желание снять «этот цыганский мешок», Алекс был во все оружии и поспешил за чемоданом ее вещей, которые катал в багажнике. Через пару минут комнату покинул и Дэвид, дождавшись заветного звонка.

— Ты помнишь, что случилось?

Эшли угрюмо покачала головой.

— В голове сплошная каша. Вспышки, которые я никак не могу связать вместе. — С минуту Эшли молчала, потом несколько раз вздыхала, решаясь сказать. — Я помню лица, но не помню имен.

— А деньги?

— Фишки, карты. Комната, с тусклым красным светом. Старик. Какой-то парень и конверт.

— Ты несешь несусветную ересь.

— Я несу, что помню. — Огрызнулась подруга, и вздохнула. — Уф... Голова идет кругом.

В дверном проеме показалось безжизненное лицо. Живой труп с мертвой душой. Я с осторожностью замерла. Неизвестно, кто сейчас для Эшли этот парень. Незнакомец? Друг? Сохранилось ли место в ее памяти и сердце для него? Взгляд Джексона был одновременно радостным и невыносимо горьким, плачевно-несчастным. Люди болеющие раком, и то, выглядят лучше, чем это потрепанное, обездвиженное тело.

— Так и будешь стоять? — Неожиданно, с претензией, заявила Эш. Она приподнялась на лопатки еще больше, и села совсем ровно.

Джексона будто ударило током. Он встрепенулся, делая шаг нам навстречу.

— Ты меня помнишь?

Эшли возмущенно прищурила глаза. Даже лишенная сил, ей хотелось вскочить и отвесить парню хороший подзатыльник.

— Шутить изволишь? Может мой гиппокамп временно и поломан, но твою отвратительную выходку я помню в мельчайших деталях, Джексон!

Готова поклясться, он проронил слезу! К такому жизнь меня не готовила. Еще недавно, я стала свидетелем взлома, где этот обезбашенный парень выстрелил в человека, а теперь смотрю на его зареванное, как у первоклассника лицо.

— Обзывайся как хочешь, но не смей больше никогда меня так пугать! — В эти слова он вложил столько смысла, сколько не вкладывал не один художник в свое творение. — Никогда! Слышишь?

Он целовал Эшли, держа дрожащими руками ее щеки. Казалось, мир кругом исчез, и на земле остались двое. Измученные, раненные, только что пережившие конец света, они нашли забвение друг в друге. В груди екнуло. В изумрудных глазах читалось то, что я всем сердцем отвергала. Мне предстоит отдать половину собственной души в руки человеку, кому я абсолютно не доверяю. От имени которого, мои инстинкты приходят в ужас. Я смотрела на них и пыталась понять, почему? Эшли очень умная девушка. За маской глупой и красивой дурочки, всегда скрывался непризнанный гений. Почему рядом с ней мужчина, чья жизнь наполнена опасностью и преступностью? Это срочно нужно остановить. Иначе он погубит не только свою жизнь, но и наши.

— Джексон, можешь оставить нас на пару минут?

Нас ждал неприятный разговор, и все это понимали. Тяжесть моих слов, каждый прочувствовал кожей. Парень еще раз поцеловал Эшли и вышел из комнаты.

— Давно вы вместе?

— Несколько месяцев.

Аккуратно ответила она, нервно покусывая нижнюю губу. Ее признание, как молот, ударило меня по голове.

— Я собиралась рассказать, но черт! Как же я злилась! Мне казалось, ты предала меня.

Стало невыносимо больно от подобных рассуждений.

— Эшли!

— Прости. — Слезно простонала она. Я села на кровать и взяла ее теплую руку, вытирая слезы и пытаясь самой не заплакать. — Я не хотела принимать Тейта. Не верила в его искренность и была убеждена, что разобьет тебе сердце. Он ворвался в нашу жизнь и отодвинул всех в закулисье. Я ревновала, и эта ревность сжигала меня изнутри.

— Ты моя семья. У меня нет никого роднее тебя, ты же знаешь.

Девушка легко закивала.

— Теперь ты понимаешь каково было мне, и что я чувствовала, видя вас вместе. 

— Тейт не Джексон!

— Но ведь и Джексон не такой, каким кажется. Дай ему шанс. Ради меня.

Ее просьба осела на легких толстым слоем груза. Дыхание участилось, и я не могла подобрать слов. Это безумие.

— Я...

— Иногда, выбор кого любить делает за нас сердце. Даже против нашей воли. Джексон не идеален. Он совсем не подходит под описание умного, богатого и благородного мужчины, за которого в детстве я собиралась за муж, но, он тот, с кем я чувствую себя живой, могу быть настоящей, понимаешь?

Эшли бывает холодной, эгоистичной, неприятной обществy, но она всегда будет любить меня. Как и я, бyдy любить ее. Боясь потерять нас из-за Тейта, она чуть не потеряла меня по собственной глупости. Я посмотрела в родные глаза человека, с кем собиралась поступить точно так же. Мне тяжело понимать это. Трудно соглашаться с ее выбором. Но правильно решение - не значит легкое. Любить равно принимать человека со всеми его недостатками, минусам и проблемами. И если Джексон когда-нибудь станет такой проблемой, я буду рядом. Как в самые темные дни. Во времена, когда она умирала изнyтри, когда пропадало желание жить. И на этот раз, я не оставлю ее в одиночестве. Вместе. Всегда и во всем.

Я громко и печально вздохнула, горло сдавило от горечи.

— Надеюсь, он сделает тебя счастливой.

Эшли зарыдала невинными детскими слезами и потянулась меня обнять.

— Я не во время? — Откашлялся Тейт.

— Привет.

Парень подошел к нам, поцеловал меня и снова обратился к Эшли.

— Как самочувствие?

Щеки девушки залились розовым румянцем.

— Кажется, я задолжала тебе спасибо.

— Всегда пожалуйста, Лара Крофт.

Тейт подмигнул мне.

— Эй, я чего то не знаю?

— Только то, чего тебе знать не положено. — Я предприняла попытку защекотать ее, но Эшли мучительно завопила, ударив меня.

— Можно хоть каплю сострадания?

— Ой, я забыла.

В коридоре раздался грохот.

— Откуда у тебя столько барахла?! — Алекс, хрехча, с отдышкой тащил синий чемодан. — А главное, зачем?

— Меньше слов, больше дела. — Дотянув переносной шкаф, парни были выгнаны за дверь, чтобы Эшли могла переодеться. — И, Тейт.

Молодой человек пропустил Алекса вперед, а сам остановился, обернувшись.

— Прости. Правда. Я вела себя отвратительно. Мне очень стыдно...

Его лицо озарила по доброму весёлая ухмылка.

— Забыто.

***

В этом году зима по-особенному холодная. Единственное время года, которому присущ свой собственный цвет, и хоть я скептически и «по-своему» отношусь к белому, в этом случае он прекрасен. Я люблю зиму. Снежные поля, белые ресницы, пурпуровый румянец, и в особенности, хруст пушистого снега под ногами. Все это пробуждает во мне необъяснимое чувство особого время. Время волшебства и чуда.

Тейт схватился за ветку рядом растущей, пушистой ели и хорошо дернул за край. Белый снег усыпался мне на голову прямо с верхушки, провалившись за шиворот. Подпрыгивая, я громко завизжала. Волна дрожи пробила тело, когда растаявший снег впитался в одежду.

— Ну держись...

Нагребая белую, блестящую кучу, я леплю огромный снежный ком и бегу за ним. Мне с трудом удаётся удерживать его, поэтому кинуть с большого расстояния не получится. Мы бежим, спотыкаясь до тех пор, пока Тейт не проваливается в глубокий сугроб.

— Все, все. — Он поднимает руки вверх. — Сдаюсь.

В голову приходит новая месть. Я бросаю свое творение в виде «снежка» рядом, и Тейт победно выдыхает. Он пытается достать ногу, но тонет все глубже.

— Не поможешь?

Я лукаво улыбаюсь. Меня немножко трясет от холода, но даже это не повлияет на намеченный маршрут. Парень протягивает руку в надежде выбраться из сугроба, и тут же испуганно качает головой, когда я отхожу назад для разгона с коварной улыбкой на лице.

— Нет-т... — Тянется мужской голос, и в нем отчетливо слышится отчаяние и смирение.

Я разбегаюсь и мчусь вперед, сбивая его с ног, сделав отпечаток на заснеженной земле.

— И "мстя" ее будет холодной и сладкой, как вкус победы.

Тейт громко рассмеялся, сомкнув руки в замок за моей спиной. Когда я слышу его смех, то не могу сдержать улыбки. Его голос, как панацея для ушей.

— Этот раунд я бесспорно проиграл.

— Не хочу тебя расстраивать, но ты продул всю игру полностью. Сейчас я над тобой.

— А знаешь, я не против. Вообще-то мне даже по душе быть поверженным таким профессиональным игроком. Особенно, если в конце он каждый раз будет сверху.

Я на сто процентов уверена, что речь не о детских валяниях в снегу. В отблеске его серого взгляда мелькает искра похоти. Мои чувства также обострены, а мозг без труда отличает жгучее желание от безобидного, лишенного скрытого смысла предложения.

Мы не раз заходили за рамки приличия, однако до самого главного так и не добрались. Все время что-то шло не так. Будто сама судьба против того, что мы переспим. И это жутко бесит, потому что нет ничего хуже, чем надкусить что-то очень вкусное, но не съесть целиком. Я никогда не сидела на диете больше трех дней, а теперь вынуждена довольствоваться сухпайком. Боже, как же жестока жизнь.

Тейт неожиданно быстро захватывает мои губы. Я прикрываю глаза и поддаюсь напору в ответ. Его движения плавные и мягкие, расшатывают мои гормоны. Эстроген сработал остро, четко и так быстро, что остановиться будет сложно. Тейт запускает язык, и я обхватываю его губами, на что парень громко выдыхает. Он пытается поймать мой, но я кусаю его за нижнюю губу, следом облизывая место укуса, всасываю внутрь.

— Что ты делаешь? — Бормочет он, его тихий голос обжигает кожу.

— Пытаюсь согреться. — Шепчу я ему в губы и впиваюсь в них, слыша гортанный стон.

— Ты греешь не то, что нужно.

Я успеваю сделать еще несколько движений прежде, чем парень останавливает меня и отстраняется.

— Я сделала что-то не так?

Озадачено хлопаю глазами, абсолютно не понимая резкую причину смены поворота.

— Что? Нет! — Более уверенного утверждения от него, я еще не слышала. Тейт встает с земли, поднимает меня, помогая отряхнуться. Снежные комки некрасиво прилипли к одежде, но меня это мало волнует. Я требовательно смотрю на парня, ожидая хоть какого-то пояснения. — Я просто не хочу бежать вперед паровоза.

— Ты не хочешь?

— Не верю своим ушам, ты серьезно это спросила?

Я определенно пожала плечами, на что Тейт возбужденно ухмыльнулся.

— Мне требуется выдержка самого преданного капеллана, чтобы не сделать все то, что я давно сотворил с тобой в своей голове.

Плохой пример, но не улыбнуться не возможно. Каждый раз его трепет трогает до глубины души. Идеальных людей не существует. Но есть люди, чьи недостатки и причуды мы принимаем целиком и полностью. Нас не отталкивает их характер, не пугают проблемы. Даже тараканы в их голове, и те по нраву. Мы с Тейтом разные. Он свет, способный вывести из сумрака любого, кто в нем нуждается. Полный веры, тепла и терпения. Мужчина, с которым дни перестают быть дождливыми, а в сердце наконец-то появляется надежда на счастье.

Моя же тень прошлого слишком страшная и вязкая. Она поедает меня изнутри. Я не могу отпустить ее. Не могу рассказать Тейту, какой образ жизни вела, и что натворила. Моя душа останется закрытой. Если бы мы встретились раньше. Все сложилось бы иначе. Я была бы другой. У судьбы оказались слишком жестокие планы. Я была вынуждена потеряться в этом огромном мире и рассыпаться на миллион маленьких кусочков. Везде и во всем должен преобладать баланс. И Тейт - мой шанс на спасение. С ним, я научусь быть той, кем всегда мечтала стать. Сильной и правильной. Без глупостей, потерь или безрассудства. Я уничтожу черную часть себя, и может тогда смогу освободиться от внутренних оков и быть по настоящему счастливой.

На мою щеку упала малюсенькая, воздушная масса. Она незаметно приземлилась на раскрасившую кожу и моментально растаяла, оставив после себя мокрый след. Я подняла глаза к небу, а затем оглянулась. Никогда не видела ничего более удивительного и прекрасного. С чистых облаков, крупными хлопьями, шел ливень из пушистых и по волшебному красивых снежинок. Они непрерывно парили вокруг, крутились и танцевали вальс друг с другом. После чего плавно приземлялись, становясь частью зимнего блестящего ковра, укутавшего землю.

В душе разлилась радость. Такая же добрая и невинная, как в детстве. Тейт убрал с моего лба выбившуюся прядь волос и очарованно посмотрел в мои голубые глаза.

— Ты мой снегопад в середине марта, кружащий в воздухе белоснежными, легкими перышками, нежно опускающимися на уже тёплую землю, которая так долго мечтала о нем. — Сердце откликнулось на его признание приятным толчком. Хотелось плакать. Одновременно кричать от счастья и раствориться в моменте. — Рядом с тобой все имеет смысл, Элисон. Я хочу запечатлеть в памяти каждую секунду, проведенную рядом. Хочу сделать этот момент особенным. Чтобы вспоминая, ты не о чем не жалела.

— Не пожалею. — Я покачала головой, слезно улыбаясь. — Ты единственный, в чем я уверенна в своей жизни на сто процентов.

— Я люблю тебя.

Сердцебиение участилось. Слова вдруг стали каменными, невозможными для произношения. Любовь выражается в поступках. Тейт всегда готов сделать все ради меня. Помощь и защита, которые он дает бесценны. Его отношение давно кричит о чувствах. Но почему-то именно слова производят эффект эйфории. Очень важно слышать. Пропускать через себя заветные и долгожданные фразы, в которые люди привыкли закладывать огромный смысл. Ощущать, как с радостью они пропитывают тело, откладываясь где-то в голове.

И вот, он это сказал. Вслух. Наглядно понимая намерения, я не была готова к этому признанию. Возможно, даже побаивалась его. Ведь, говоря подобное, люди чаще всего отвечают взаимностью. Сначала я избегала вопрос, потом задавала его себе сотни раз, но до сих пор, так и не ответила. Люблю ли я Тейта? Мы привыкли и привязались друг к другу. Своей заботой, маленькими шажками, он становится роднее с каждым днем. Нам безумно хорошо вместе. Но можно ли назвать любовью чувства, которые посыпаются во мне, когда он рядом?

— Я не жду ничего в ответ, просто хочу, чтобы ты знала.

Ни слова больше. Единственное желание, которое я сейчас испытываю - это поцеловать его. Тейт, как и всегда, уважает мое решение и берет инициативу в свои руки. Напористо, он углубляет поцелуй, одной ругой придерживая область моих скул, а большим пальцем поглаживая щеку. Я запускаю пальцы ему в волосы. От свежего привкуса мяты приятного покалывает губы. Тейт притягивает меня ближе, и мое тело реагирует дрожью. 

— Замерзла?

Ужасно. Подумала я и отрицательно помотала головой. Так хорошо мне не было уже очень давно. Хочется как можно дольше растворяться в его прикосновениях и продлить важные для нас обоих минуты.

— Идем, они уже приехали. К тому же, тебе нужно переодеться или можешь заболеть.

Дэвид бывает невыносим. Его сварливость и заносчивость переполняет любую чашу терпения. Поэтому, когда мы с Тейтом выходим из лифта, я сразу понимаю, кого только что послали нахер.

— Ты в развитии задержался? Мозги вроде есть, а вот пользоваться не научился.

— Пфф, тоже мне интеллектуально независимые собрались.

Дэвид злобно, валяя все содержимое, пытается что-то найти в шкафчике для хранения вещей, вроде карт, документов или мелкой макулатуры. Он переворачивает его вверх дном, и не найдя нужной вещи, злится еще больше.

— Ну наконец-то! — Эшли обнимает меня, после чего отстраняется, покосившись, отсматривает свой пушистый бежевый свитер, на котором теперь красуется мокрое пятно. — Вы что, в снегу купались?

Мы с Тейтой переглянусь, живо улыбнувшись.

— Объясни мне одну вещь. — Дэвид беспардонно растолкал нас, обращая все внимание Тейта на себя. — У нас что, гостиничный отель? Ты решил собрать собственный отряд неудачников? Белоснежку приютили, семь гномов тоже придут? — Дэвид гневно развел руками. — Охренеть можно!

— На реабилитацию нужно время. Они не могут сейчас вернуться в общежитие. Да и тебе какая разница? Можно подумать, они заберут твою кровать.

— Фу! — Одновременно скривились мы с Эшли.

Дэвид закатил глаза, и тут же резко тыкнул ладонью в сторону коридора. Он громко зашагал на раздавшийся стук в дверь, и резко раскрыл ее на распашку, запуская Алекса.

— О! А вот и простачок!

— Ты знаешь имена гномов? — Я удивленно выгнула брови, на что Дэвид метнул на меня гневный взгляд.

— Советую не испытывать мое терпение.

— Спасибо тебе большое, спасибо! Твои советы для нас очень ценны. — Эшли глубоко поклонилась в пол, оперевшись на меня, поскольку делать какие-либо резкие движения самостоятельно было еще тяжело. — Чтобы я без тебя делала?!

Алекс аккуратно проскочил в дом и примостился рядом со мной.

— От одного до десяти? — Шепнул он мне. Прозвучавшая им шкала - уровень агрессии Эшли. Где один - молча копит в себе обиду, чтобы потом учудить скандал. А десять - драка не на жизнь, а на смерть.

— Шесть. — Ответила я, также тихо.

Дэвид схватил свою спортивную кофту с вешалки.

— Уже уходишь?

— Да, пока ты окончательно не вывела меня из себя.

— А что так медленно?

— Овца.

Эшли расплылась в усладе. С большим удовольствием показала Дэвиду уверенный и твердый фак прежде, чем он звонко захлопнул за собой дверь. Она лучезарно улыбнулась, снова повернувшись к нам.

— Есть что-нибудь пожевать? Голодная как волк. — Эшли положила ладонь на живот, в области желудка. — От больничной еды можно кони двинуть.

— Чем тебе не угодил сбалансированный рацион? — Алекс взял два больших пакета с вещами, которые ему дал Тейт, чтобы отнести в комнату Эшли.

— Так говоришь, будто я на Мальдивах отдыхала и каждый день питалась в ресторанах. Ты вообще хоть раз пробовал их блевотину?

— Нет.

— Вот и не умничай.

Алекс обиженно хмыкнул и схватил пакеты, в то время, как Тейт занес последние коробки.

— Мы отнесем ненужное наверх, а вы пока закажите поесть. — Тейт чмокнул меня в щеку. — Покажешь ей комнату?

— Конечно.

Как только парни поднялись на второй этаж, Эшли прикрыла рот рукой и радостно взвизгнула. Она еще раз окинула взглядом дом, но на этот раз более внимательно, рассматривая все детально.

— Бог мой! Да тут целое состояние!

— Не слишком много восторга для места, где ты уже была?

— В прошлый раз мы задержались на пятнадцать минут. О, а это что за тазик? — Эш открыла стеклянный шкаф и достала разноцветную, антикварную вазу в виде прозрачной глубокой тарелки, украшенной золотыми зигзагами. — Похоже на хрусталь. — Она повертела ее в руках и подняла на свет.

— С ума сошла? Положи! — Я выхватила находку и верну на место. — Это коллекционная ваза мамы Дэвида.

— Жуть. Она скупает это барахло за бешеные деньги?

Я пожала плечами.

— Не знаю. У богатых свои причуды. Тейт рассказывал, что раньше она часто оставалась с ними, поэтому часть ее вещей находится здесь.

— Такая же неадекватная, как и сынок.

Эшли покрутила пальцем у виска. И я, вообще-то, разделяю ее мышление. Тратить кучу денег на пылесборники - самая странная вещь в мире.

— А отец?

— Тсс... — Шикнула я, приложив к губам палец. Эшли непонимающе округлила глаза.

— Тема родителей больная для них. Насколько я поняла, Дэвид общается только с матерью и то по делу.

— Ух ты! Наш драгоценный мальчик не дружит с папочкой, какая прелесть. Теперь понятно, почему он такой гадкий. Детские травмы штука долголетняя.

— Он отказался от наследства.

— Чего?! — Подруга подавилась быстрым бутербродам и спрыгнула с кухонного гарнитура, на котором сидела, мотая ногами. — Он еще безумнее, чем казалось.

— Да, я тоже удивилась.

Достав из хлебницы свежую булочку, я аккуратно разрезала ее поровну, по половине себе и Эшли.

— Что-то не сходится.

— Ты о чем? — Дожевывая кусок спросила я. Эшли перебралась на барный стул рядом со мной и заговорила в пол голоса.

— Нужно быть совсем безмозглым дебилом.

— Ну да, так и есть. Ты говоришь о Дэвиде, помнишь?

Я пригубила свой сок и чуть не разлила его, потому что Эшли выхватила стакан у меня из рук и поставила на стол, тихо цокнув. Я с полной сосредоточенностью посмотрела на нее.

— Да нет же. Вот представь, ты родилась и выросла в богатой семье. У тебя есть безлимит на все, о чем мечтаешь. Любую твою прихоть исполняют по щелку пальцев. А из проблем, только конфликты с горячо любимым папочкой. Дэвид - их сын. Единственный наследник всего, что его семья наживала годами. Чтобы разорвать такую значимость, должна быть весомая причина. Он конечно кретин, но не «самоубийца». Уничтожить свое будущее из-за мелких ссор с отцом, крайне нелепо.

Я задумалась. Дэвид импульсивен, но очень умен. Он долго и тщательно обдумывает важные и серьезные для него вещи, слишком ценит свой комфорт и достаток. Стать обычным человеком, честно зарабатывающим на жизнь упорным трудом? Не его стиль.

— Что тогда?

Эшли поежилась и выровнялась. На минуту она затихла, обдумывая и прикидывая возможные варианты ответа.

— Не знаю. Издевательство? Насилие? Возможно домогательства?

— Эшли... — Сухо протянула я, отказываясь верить в сказанное. От ее рассуждений мне не по себе. Мысли о том, что Дэвид мог подвергаться насилию будучи совсем ребенком, наводили внутри настоящий сыр-бор. Неужели в том, каким отвратительным человеком он стал, виноват его отец? Мышцы в животе свело. Есть больше не хотелось, и я положила недоеденный кусок обратно на тарелку.

— Это вполне объясняет его образ и натуру.

В кухню зашли Тейт и Алекс. Оба на веселе, что-то активно обсуждая. Эшли резко замолчала, дав понять, что мы еще вернемся к этой теме.

— Мы будем сегодня ужинать или как? Я сейчас с голоду помру! — Завопил Алекс и уселся на свободный стул, закрутившись вместе с ним в сторону.

— Мне нужно переодеться. — И желательно помыться. Несколько часов назад я промокла как утка, а сейчас мои вещи практически высохли. Мне необходим душ. Полусухая одежда впитала всю уличную грязь и неприятно липнет к телу. Хочется как можно скорее привести себя в порядок и переодеться во что-нибудь удобное и чистое.

— А мне разобрать необходимые вещи. Все равно курьер приедет через час. — Сообщила Эшли.

— Хорошо. Тогда вы собирайтесь, а мы пока придумаем чем заняться.

Я провела Эшли небольшую экскурсию, показала комнату, а сама направилась в ванну. Изначально, планировалось, что мы будем жить вместе, однако каждой из нас теперь нужно личное пространство. В чем-то Дэвид прав. Я понимаю его негодование. Всего за пару месяцев их дом превратился в гостиницу. Сначала сюда переехала я. Теперь Эшли, а вместе с ней частыми гостями станут Джексон и Алекс. Не то, чтобы Джексон не бывал здесь раньше. Просто одно дело заявиться к другу с баночкой пива, всю ночь глазея футбол. А другое, поселиться тут ради своей девушки. Конечно, он мог забрать Эшли к себе. Но я к таким переменам пока не готова.