Звезды на моем потолке

Декабрьское утро встречает меня знакомой тоской и сырой стылостью. Смотрю в окно, за которым медленно кружатся снежинки, и никак не могу осознать, что прошло уже больше двух месяцев с тех пор, как он исчез из моей жизни. Как нелепо оборвалась наша история, едва начавшись.

С трудом поднимаюсь с кровати, двигаюсь словно сквозь вязкий туман. Каждое действие – одеться, собрать сумку, выйти из комнаты – требует невероятных усилий. Спускаюсь в столовую, больше по привычке, чем из желания поесть. Густые ароматы кофе и свежей выпечки на миг оглушают, возвращая к реальности.

Привычный гул голосов бьет по нервам, как отбойный молоток. Я сижу, уткнувшись взглядом в тарелку с безвкусной кашей. Вилка неприятно скрежещет по дну, царапая эмаль. Этот звук отдается внутри меня, словно кто-то водит остро заточенным ножом по оголенным нервам.

Краем глаза замечаю до боли знакомую картину: Лео и Оливия, увлеченные друг другом, сидят через пару столов от меня. Она что-то шепчет ему на ухо, дразняще покусывая мочку, а он улыбается, и в его взгляде плещется неприкрытое обожание.

Желчь подкатывает к горлу. Заставляю себя отвернуться и вдруг ощущаю на себе пристальный взгляд. Поднимаю глаза и встречаюсь с ней - ухоженной брюнеткой лет тридцати, сверлящей меня цепким, изучающим взором. На ее губах играет странная, многозначительная полуулыбка, от которой по спине пробегают ледяные мурашки. Она смотрит на меня в упор, без всякого стеснения, будто пытаясь просканировать, пробраться под кожу. Что-то неуловимо знакомое мелькает в этих темно-зеленых, почти малахитовых глазах.

Кажется, я где-то видела это точеное лицо. Но где?..

Опускаю голову, пряча вспыхнувшее лицо. Спустя минуту решаюсь снова глянуть на незнакомку, но ее уже и след простыл. Только гнетущее, тревожное чувство никуда не делось, засело где-то в груди, разрастаясь ледяной паутиной.

Звонок на пару становится настоящим спасением. Почти бегом направляюсь к выходу, лишь бы поскорее сбежать от назойливого ощущения, будто за мной наблюдают. Холодный ветер бьет в лицо, забирается под воротник куртки, но это даже приятно. По крайней мере, хоть немного отрезвляет.

В аудитории привычно устраиваюсь рядом с Джейсоном. Он приветливо кивает, но в глазах застыла тревога – как и всегда в последнее время, когда он смотрит на меня. Думаю, одного моего вида достаточно, чтобы понять, насколько мне хреново.

Профессор начинает лекцию, но я не могу сосредоточиться. Слова доносятся словно через вату, смысл ускользает. Взгляд то и дело соскальзывает к окну, за которым кружит снежная круговерть. В какой-то момент я чувствую, как по спине пробегает неприятный холодок. Оборачиваюсь – и цепенею. Та самая женщина из столовой стоит в коридоре и смотрит прямо на меня сквозь стекло.

Мотаю головой, зажмуриваюсь до цветных пятен перед глазами. Когда снова открываю их, в коридоре уже никого. Неужели примерещилось? Схожу с ума на почве стресса и недосыпа?

На негнущихся ногах выхожу из аудитории, когда звенит звонок. Мне нужно на воздух. Нужно прийти в себя, избавиться от навязчивых галлюцинаций. Бреду по кампусу, не разбирая дороги. Снег залепляет лицо, забивается в нос и рот, оседает на ресницах, но мне плевать. Даже холод сейчас кажется благословением.

Вдруг ловлю себя на мысли, что ноги сами несут меня в кофейню неподалеку от кампуса. Ту самую, где мы иногда сидели с Максом в перерывах между парами. Обычно я избегаю этого места как огня, опасаясь, что нахлынут воспоминания. Но сегодня будто магнитом тянет – зайти, вдохнуть знакомые ароматы, окунуться в призрачное ощущение, что он все еще рядом.

Колокольчик на двери издает мелодичную трель, возвращая на мгновение в реальность. Плетусь к своему любимому столику у окна, бездумно скользя взглядом по лицам посетителей. И каменею на полушаге. За моим столиком сидит она.

В горле моментально пересыхает. Я судорожно сглатываю вязкую слюну, чувствуя, как предательски начинают дрожать колени. Первым порывом – сбежать. Развернуться и броситься вон, куда глаза глядят. Но любопытство пересиливает. Шаг, другой – и вот я уже стою напротив, сверля непрошенную гостью подозрительным взглядом.

Она поднимает на меня глаза, и на миг меня пронзает странное чувство узнавания. Где-то я уже видела этот острый подбородок, упрямую линию скул, соболиные брови. Пытаюсь ухватить ускользающую мысль за хвост, но она юрко прошмыгивает между пальцев, оставляя после себя лишь горстку догадок.

– Ты ведь Алиса, верно? – голос у незнакомки низкий, чуть хрипловатый. В нем чудится лед и сталь.

Напрягаюсь моментально, словно в спину вонзили раскаленную спицу. Что за?..

– Откуда вы знаете, как меня зовут? – вопрос вылетает изо рта быстрее, чем я успеваю подумать.

Она усмехается. На дне зрачков на миг вспыхивают опасные огоньки.

– О, у меня свои источники. Но это сейчас не главное. Разреши представиться – меня зовут Ева. Я сестра Макса.

Земля уходит из-под ног. В ушах нарастает звон, а перед глазами все плывет, будто в трясине. Макс. Одно его имя – словно удар под дых, от которого меркнет свет и сводит легкие.

– З-зачем вы здесь? – выдавливаю, запинаясь.

Ева смотрит на меня в упор – пристально, изучающе. Так смотрит ученый на интересный экземпляр, прикидывая, с какого бока начать препарирование.

– Поговорить, – отвечает она спокойно. – О тебе. О нем. Обо всем, что между вами произошло.

Горло сдавливает спазмом. Я мотаю головой, пытаясь отогнать болезненные образы. Только не это. Кто угодно, что угодно – но только не бередить едва поджившие раны, не сдирать корочку с запекшейся крови.

– Нам не о чем говорить, – чеканю, до скрежета стискивая зубы. – Все кончено. В прошлом.

– Правда? – Ева вскидывает бровь. – А по тебе и не скажешь. Бродишь по кампусу, как неприкаянная тень.

Я вздрагиваю. В ее голосе – стальные нотки, от которых мороз по коже.

– Я наблюдала за тобой, Алиса. Видела, что с тобой стало. Поверь, я... Мне это знакомо.

Что-то в ее голосе – надтреснутое, уязвимое – на миг прорывается сквозь броню хладнокровия. Я смотрю на нее, силясь понять, что скрывается за этой маской невозмутимости.

Она тем временем лезет в сумку и достает... Телефон. Его телефон. С обтрепавшимся уголком, с сеткой трещин на экране. У меня перехватывает дыхание. Горло сжимается, словно кто-то стиснул его в кулаке.

Ева поворачивает телефон экраном ко мне. Я вижу собственное сообщение. «Я скучаю». Два несчастных слова, в которые я вложила всю свою боль, всю тоску, разъедающую заживо.

– Он не прочитал, – произносит она тихо. – Уехал, оставив телефон. Но знаешь... На нем лица не было. Он тоже скучает. Каждую чертову секунду.

Я комкаю в пальцах салфетку, пытаясь сдержать рвущиеся наружу эмоции. Скучает? После всего, что было? После всей грязи, после всей боли?

– Зачем вы мне это говорите? – мой голос звучит глухо, надтреснуто. – Какое вам дело до наших с ним отношений?

Ева откидывается на спинку стула и смотрит на меня – долгим, испытующим взглядом, словно решая, стоит ли открывать свои карты. Наконец, она вздыхает.

– Потому что я знаю, каково это – терять любимого человека из-за глупости и гордости. И каково потом жалеть об упущенных возможностях.

Ее слова повисают между нами, тяжелые и горькие, как полынь. Я смотрю на Еву и вижу в ее глазах отголоски собственной тоски, собственной пустоты. Понимаю – она тоже прошла через это. Через разочарование, через боль, через попытки склеить себя по кускам.

– Что с вами случилось? – вопрос срывается с губ раньше, чем я успеваю подумать.

Она качает головой. Губы кривятся в подобие усмешки.

– Долгая история. Скажем так – я не хочу, чтобы вы с Максом повторили мои ошибки.

Мы молчим, глядя друг на друга. В этом молчании – больше, чем в тысяче слов. Странное чувство единения, рожденное из общей потери.

– Я не знаю, – произношу, наконец. – Не знаю, сможем ли мы... Слишком многое произошло.

– Тогда тебе решать, – Ева пожимает плечами. – Готова ли ты попробовать все исправить. Или так и будешь каждый день просыпаться с мыслью – а что, если?..

Ее слова – как нож по свежей ране. Бьют наотмашь, без сожалений и поблажек. Но почему-то я чувствую... Благодарность. За то, что она не сюсюкается, не нянчится со мной. Просто ставит перед фактом – выбор за тобой, девочка. Решай.

Ева встает, оставляя на столе свою визитку.

– Подумай об этом. И если решишься – звони. В любое время.

Когда она уходит, я еще долго сижу, бездумно глядя на черные буквы, четко выведенные на белоснежном прямоугольнике. Номер телефона. Несколько цифр, способные перевернуть всю мою жизнь с ног на голову. Или вернуть все на круги своя.

В висках пульсирует тупая боль. Мысли путаются, разбегаются, как тараканы. Разговор с Евой всколыхнул слишком многое. Те чувства, те воспоминания, которые я так старательно запихивала в самые глубины подсознания.

Я вспоминаю наше с Максом прошлое. Его улыбку, его взгляд, в котором плескалась целая вселенная. Наши разговоры, наше молчание – уютное, наполненное теплом. То, как он касался меня – бережно, словно боясь спугнуть, словно не веря, что я настоящая.

Но тут же набегают и другие картины. Его искаженное яростью лицо. Хватка стальных пальцев на запястьях. Сбивчивое дыхание, бьющее наотмашь слова.

Прикусываю губу, пока не чувствую солоноватый привкус крови. Разум кричит – беги. Беги со всех ног, не оглядываясь, пока есть силы. Вычеркни его, выжги каленым железом, похорони эту иллюзию счастья на самом дне памяти.

Но сердце... Глупое, израненное сердце нашептывает – а вдруг? Вдруг у вас еще есть шанс? Вдруг вы сможете залатать бреши, склеить осколки, начать все заново? Разве не об этом ты мечтаешь каждую ночь, кусая подушку, чтобы не разрыдаться в голос?

Смаргиваю непрошенные слезы и встаю из-за стола. Чувствую на себе любопытные взгляды посетителей, но мне плевать. Выхожу из кафе и бреду по улице, не разбирая дороги. В голове – миллион мыслей, каждая острее и ядовитее предыдущей.

Поговорить с ним. Попытаться все исправить. Дать нам второй шанс. Какая неслыханная глупость. И в то же время – какой соблазн. Разве не об этом втайне мечтает каждый, кто хоть раз любил? О возможности начать с чистого листа.