Греховный бог

    Я стояла перед единственным ростовым зеркалом в своей студии, критически оценивая отражение. На мне белый, кружевной лиф, который вульгарно торчит из под расстегнутых пуговиц тонкой рубашки такого же цвета. Бейли говорила, что такой наряд сразит всех наповал. Особенно Итана.
Не могу чувствовать себя в этом наряде безопасно, но это мой выбором оружия для ночи, которая должна была стать более интересной с появлением главного сердцееда Майами.
Внезапный гудок под окном заставил меня вздрогнуть. Сердце на секунду ёкнуло. Я натянула идиотскую гримасу на лицо, зная, что сейчас увижу внушительный белый Ренджровер. Отодвигаю шторы и смотрю на противоположную сторону дороги. Из окна высовывается Бейли, размахивая бутылкой с какой-то яркой жидкостью.
    — Спускайся, Золушка! Твоя карета подана!
    — Иду!
    Последний раз поправляю уложенные в неряшливый пучок волосы, натягиваю джинсы, намеренно грубые, чтобы уравновесить женственность кружевного белья и рубашки, и выбегаю на улицу, минуя ступенька за ступенькой.
    В машине пахло новым кожаным салоном, дорогим парфюмом и предвкушением вечера. За рулем сидит Стефан, растрепанный и не серьезный, как всегда.
    — Вау, Хлоя! — присвистнул он, оглядев меня с ног до головы. — Ты выглядишь... опасно. Как будто собираешься не на вечеринку, а на дуэль.
    — Может и так, — усмехаюсь я, пристегиваясь на заднем сиденье рядом с Бейли.
    Ричел протягивает пластиковый стаканчик с розовым коктейлем внутри. — Держи, зарядись смелостью. Ты что, совсем не нервничаешь? — делаю глоток. Сладковатая жидкость обжигает горло.
    — Нервничаю. Но по другой причине, — все замолчали, глядя в окно на мелькающие огни.
    — Это по какой? — не унимался Боннет, вылавливая мой взгляд в зеркало заднего вида.
    — Итан Андерсон, — тихо сказала Бейли, отвечая за меня. — Даже мне он уже надоел, — мы переглядываемся.
    В салоне на секунду повисает неловкое молчание. Парень поморщился.
    — А, этот тип. Ты не подумай, он не мой друг.
    — Я знаю, — делаю еще глоток, чувствуя, как алкоголь приятно разливается теплом по венам. — Сегодня никаких Итанов. Только пицца, ужасная музыка и, надеюсь, никаких разговоров об Бодлере.
    — Обещаю, самый депрессивный гость на вечеринке — это я со своей статистикой, — пообещал Стефан, пытаясь разрядить обстановку.
    Машина плавно катила по ночным улицам, увозя нас от тревог. Я прислонилась лбом к прохладному стеклу. В темном отражении увидела свое лицо — решительное, с алыми губами, в кружевном белье, которое вдруг показалось мне не броней, а приманкой для дикого зверя.
    — Вы не против, если потом мы заедем в мой любимый клуб? — Боннет всё ещё серьезно поглядывает на задние сидения. Я молчу, пока Ричел недовольно цокая языком, выходит из машины. — Всего на пару минут! — слышится в след обреченный выкрик.
    — Как я выгляжу? — спрашивает Бейли, когда уже все оказываемся у входной двери.
    — Как ангел в черном одеяние, спустившийся ко мне прямиком с небес, — томно произносит Стефан и оставляет поцелуй на женской руке, на что подруга вытирает ее о ткань своего платья.
    — Верните мне Стефана, который вчера сидел со мной на пледе, — бубнит девушка. — Оплатишь химчистку за свои слюни на моем платье, — поправляя небольшую заколку, она открывает дверь.
    Вечеринка в самом разгаре. Много людей отдыхают в самом доме, а кто-то сейчас танцует на заднем дворе. Бейли подхватывает меня под руки и ведет к двери, из которой слышна другая мелодия. Сквозь запах алкоголя и пота мы выходим на свежий вечерний воздух.
    — Вот оно! — крик девушки прозвучал немного сипло. — Тут самое классное место! И самое вкусное мясо во всем Майами! — потирая руки, Ричел уже готовится наброситься на только что приготовленную порцию мяса, которую протягивал симпатичный парень за мангалом. Молодой человек поправляет волосы и передает тарелку прямо мне в руки. Запах и вправду восхитительный.
    — Это Бруклин, но все сокращают его до Брук, — Бейли перехватывает еще одну тарелку и приступает к трапезе.
    — Как жизнь?, — парень протягивает свою руку и пожимает ей мою ладонь. — Если кто-то в братстве начнет докучать, просто скажи мне, я тут имею вес.
Я сдержанно кивнула, вежливо, но быстро освобождая свои пальцы из его ладони.
    — Бейли!
От танцпола, где несколько пар топтались на месте, совершая довольно примитивные движения, к нам шла незнакомая блондинка. Она ритмично покачивала бедрами в такт энергичной музыки.
    — Тебя так долго не было в братстве, — две пары глаз поворачиваются в мою сторону. Девушка оценивает меня сверху до низу и приторно улыбается. — Ты тут новенькая. Француженка по обмену?
    — Да, она самая, — легким прикосновением Стефан мимоходом оставляет свою ладонь на моем плече. Это не выглядит броско, скорее по-дружески. — Наша парижская гостья только обживается, так что не пугать ее.
Стефан попытался стянуть кусок мяса из тарелки Бейли, но та ловким движением выдернула руки вверх. Я едва заметно улыбнулась уголками губ и молча протягиваю ему свою порцию — аппетит все равно пропал.
    — О, раз уж мы заговорили о прибывших, — незнакомка со стаканчиком хищно и многозначительно улыбнулась, глядя куда-то мне за спину. — Братья Кук тоже вернулись в город. И, кажется, они интересовались свежими лицами.
    — Кто это?
    — Близнецы. Выпустились год назад, но до сих пор держат это место за яйца, — Боннет забрал у нас пустые тарелки и небрежно бросил их на стол. Облизав пальцы, он перехватил влажную салфетку, которую ему протянула Бейли.
    — Кого я вижу, знаменитый Стефан Боннет! Как же я рад тебя видеть! — Его окликает мужской голос.
    Это два абсолютно одинаковых парня, изящные белые макушки платиновых волос слегка склонились к плечам своих хозяев. Они смотрят в разные стороны широкими серыми глазами, молниеносно фиксируя все происходящее на заднем дворе. Парни расслаблены, словно находятся в своей тарелке, но не осталось былой студенческой простоты, лишь уверенность и знание того, что все принадлежит им.
    Мой взгляд заскользил по деталям, выискивая маркеры опасности. Они были близнецами, но это генетическое сходство разбивалось о совершенно разные, кричащие характеры.Тот, что был выше, казался более сдержанным, расчетливым. Он предпочитал собирать свои удлиненные платиновые пряди в аккуратный низкий хвост на затылке, открывая точеные скулы. Из украшений на нем были лишь дорогие массивные часы на левом запястье. Но именно они приковали мое внимание: из-под черного кожаного ремешка упрямо торчал край чернильной татуировки — цифра «4». Парень пониже на его фоне выглядел дерзким и хаотичным. Его волосы были коротко острижены, а челка небрежно падала на лоб. Пока его брат буравил меня взглядом, Лэндон лениво крутил в пальцах нож-бабочку. Обе его руки буквально пестрели тяжелыми кольцами-перстнями с черепами и острыми гранями. Он не пытался казаться цивилизованным.
    — Хлоя, знакомься — это и есть те самые братья Кук, Старший Адриан и Лэндон, — один из парней расплывается в неприкрыто похотливой улыбке, разглядывая торчащее кружево лифа из под рубашки.
    — Адриан, — мне протягивают массивную, но очень красивую, жилистую руку, которая с внутренней стороны покрыта мозолями, а с тыльной множественными ссадинами. — Это Лэндон, — старший Кук дарит всем легкую улыбку.
    — Приятно познакомиться, — иронично выкидывает Бейли. — Часто вы зависаете со студентами? — спрашивает подруга.
    — Кристиан говорил, что в Майами прилетела редкая французская птичка. Но он забыл упомянуть, насколько она очаровательна, — Адриан засовывает руки в карманы своих джинс. — Сюда может прийти любой. Охрана на входе сегодня до смешного невнимательна.
    Складываю руки в замок на груди и саркастично улыбаюсь парню напротив. Тот отвечает на улыбки не менее раздраженно.
    — Не смеем вас более задерживать, — старший Кук хватает младшего брата под руку, однако Лэндон, казалось, не собирался уходить с пустыми руками. Он бесцеремонно приобнял Стефана за плечи, увлекая его за собой. Наш друг попытался что-то возразить, но под тяжелыми взглядами близнецов быстро сдулся. Они втроем направились в противоположный, самый темный угол заднего двора, оставив меня и Бейли у мангала.
    — Очень неприятные ребята, — Бейли закинула руку мне на плечи, отчего они стали в разы тяжелее, и слегка наклонила меня к себе. В ее глазах горело упрямое любопытство. — Ты что-то знаешь, Хлоя.
    Она остро ткнула указательным пальцем мне в грудную клетку — прямо туда, где под шелком бешено колотилось сердце.
    — Рассказывай. Иначе я сдам Стефану твой секретный французский рецепт идеальных круассанов.
    Я лишь саркастично выгнула бровь, убирая ее палец со свежим маникюром от своей груди, но внутри все еще циркулировал страх.
    — Понятия не имею, о чем ты, Бейли, — ровно ответила я, обдав её встречной волной спокойствия. — Во Франции таких парней я ем на завтрак. Обычные мажоры с завышенным эго.
    Мое тотальное отнекивание сработало. Ричел недовольно надула губы, но развивать тему не стала. Зато Эрика, стоявшая рядом и уже заметно пошатывающаяся с стаканчиком в руке, громко и хмельно хмыкнула.
    — Знаешь, Хлоя... — Эрика качнулась вперед, обдав меня ароматом сладкого ликера, и бесцеремонно приобняла меня за талию. Границы приличий окончательно размылись алкоголем. — Извини за мой тон вначале. Когда Бейли сказала, что притащит какую-то утонченную француженку, я думала, ты будешь строить из себя недотрогу и падать в обморок от этого сброда. Но ты... ты чертовски милая! И у тебя есть яйца. Мне это нравится. Накати со мной!
    Она сунула мне в руку очередной пластиковый стакан. Я опрокинула стакан, ощущая, как жидкий огонь обжигает горло.
    Прошел, наверное, целый час, который пролетел как один смазанный, неоновый кадр. Время потекло липко и быстро, растворяясь в грохоте басов и смене пустых стаканов. Я поняла, что изрядно, совершенно несвойственно себе пьяна, когда поймала себя на глупой, расслабленной улыбке, прислонившись спиной к мягкой подушке на диване под навесом. Земля под ногами казалась покачивающейся палубой корабля. Мир вокруг стал громким, ярким и удивительно легким. Я смеялась вместе с девочками, громко подпевала какой-то местной дурацкой песне и чувствовала себя частью этой безумной ночи.Но стоило мне с трудом сфокусировать расплывающийся взгляд на дальнем углу двора, как остатки хмеля предприняли попытку выветриться, оставив после себя лишь пьяную дерзость.
    Там, в густой тени пальм, всё еще стояли близнецы Кук. И Стефан. Наш вечно веселый, безобидный Стефан сейчас выглядел до ужаса серьезным. Адриан, поигрывая часами, что-то тихо выговаривал ему, а Лэндон, ухмыляясь, крутил свой нож в опасной близости от лица Боннета. Но подозрительнее всего было то, как Стефан... отвечал. Серьезно, быстро, словно сдавал им какой-то отчет.
    Бейли, проследив за моим застывшим взглядом, икнула и громко, привлекая лишнее внимание, выкрикнула на весь двор:
    — Эй! Посмотрите на них! Какого черта наш Стеф так подозрительно хорошо с ними общается? Он же их боится до усрачки, но трется рядом, как верный пес!
    — Да-а-а, — подхватила Эрика, цепляясь за мое плечо, чтобы удержать равновесие, и во всеуслышание заорала:
    — Стефан! Тебе там яйца еще не прищемили?!
    Я сделала еще один глоток прямо из стакана Эрики, чувствуя, как алкоголь бьет в голову новой волной. Стефан Боннет — парень, который так удачно оказался рядом со мной... Связан ли он с Кристианом? Хмель нашептывал мне пойти туда и высказать близнецам все в лицо, наплевав на осторожность.
    Я пьяно прищурилась, глядя, как платиновые макушки близнецов синхронно поворачиваются в нашу сторону на крики девочек.
    Близнецы не успели сделать шаг в нашу сторону — толпу пьяных студентов вдруг растолкнул парень в расстегнутой гавайской рубашке. Это был Итан, от которого за версту несло самоуверенностью. Заметив нашу чисто женскую компанию, его глаза загорелись хищным азартом.
    Он бесцеремонно вклинился между нами и буквально рухнул на освободившийся край дивана, пододвигаясь ко мне вплотную.
    — Так-так-так, что за прекрасные дамы скучают без компании? — Итан закинул руку на спинку скамьи прямо за моей головой, вторгаясь в личное пространство. Его взгляд маслянисто скользнул по моему белому кружевному лифу. — Хлоя, бросай ты этих девчонок. Пойдём во внутрь, я покажу тебе, как отдыхает сборная университета. Тебе понравится.
    Если бы я была трезвой, я бы просто проигнорировала его и неестественно улыбнулась. Но алкоголь, шумящий в голове, требовал выхода скопившейся за неделю ярости. Я медленно повернула к нему голову, пьяно прищурившись, и окинула его презрительным взглядом с ног до головы.
    — Итан, — мой голос прозвучал обманчиво тихо. — Убери руки. Твои подкаты неуместны.
    Бейли и Эрика синхронно притихли, во все глаза уставившись на нас. Парень от такого жестокого отказа на секунду опешил, его улыбка превратилась в уязвленную, обиженную гримасу.
    — Хлоя, ну чего ты сразу... Я же просто хотел, чтобы тебе было весело... — начал было он, багровея от стыда и пытаясь поймать мою ладонь.
    — Она сказала «проваливай», Итан. Или у тебя проблемы со слухом? — Эрика яростно заступается за меня, вырывая ладонь.
    Хмель выветрился за долю секунды, уступая место первобытному, леденящему ужасу, когда на плечи Итана легла массивная рука. Кристиан Моник стоял прямо за моей спиной, словно соткавшись из ночной темноты. Его появление было настолько бесшумным, что никто даже не зафиксировал момент, когда он вошел во двор. На нем была такая же, как и у меня белая рубашка с идеально закатанными по локоть рукавами, обнажающими чернильную змею. На фоне пестрого и нетрезвого студенческого сброда Моник выглядел как чистокровный хищник.
    Итан побледнел, но, к моему ужасу, не сбежал. Его глупая, упрямая влюбленность и гордость спортсмена заставили его сделать самую большую ошибку в жизни. Он резко поднялся со скамьи, расправив свои широкие плечи и пытаясь загородить меня от мужчины позади.
    — Слышь, парень... — Андерсон попытался придать своему голосу жесткости, но тот предательски дал петуха на первом же слове. На фоне массивного Кристиана двухметровый баскетболист вдруг стал казаться нескладным подростком. — Это студенческая тусовка. Тебе здесь делать нечего. Хлоя со мной, так что вали.
    Это выглядело так глупо, неуместно и жалко, что мне захотелось закричать. Моник даже не изменился в лице. Он лишь медленно опустил взгляд на грудь Итана, а затем снова посмотрел ему в глаза. На губах Моника расцвела издевательская усмешка.
    — Ты свободен, — Кристиан даже не повысил голос, но от этого спокойного тона по спине пробежали мурашки.
    Он сделал один короткий шаг вперед, и Итан под этим ментальным давлением инстинктивно попятился назад, едва не задев толпу. — Завтра ты можешь случайно сломать свои золотые руки на тренировке.
    Итан сглотнул, его кулаки задрожали от бессильной ярости и страха. Он перевел на меня испуганный взгляд, понимая, что не способен ничего сделать против этого человека.
    — Иди, — тихо ответила я через силу, спасая его от неминуемой расправы. — Всё в порядке.
    Баскетболист, понурив голову, быстро ретировался в толпу. Подруги, испуганно переглянувшись, тоже поспешили уйти, без слов понимая, что оставаться рядом с Моником опасно для жизни.
    Кристиан медленно обошел скамью и сел на место Итана. Слишком близко. Настолько, что я уловила его парфюм, смешанный с запахом ночного океана. Он окинул взглядом мой растрепанный вид и пустой стакан в руке.
    — Ты очаровательна, — прошептал он, склоняясь к моему уху. Его пальцы дразняще, с собственничеством скользнули по моей обнаженной ключице. — Сбежала от меня на детскую тусовку, напились в стельку и обзавелась преданным щенком? Поехали. Будешь отдавать мне долги Джошуа.
    Мужская рука сползла к краю кружева, вульгарно оттягивая его край, но надо отдать должное, он все еще смотрел мне прямо в глаза.
    Кристиан не торопился силой тащить меня к выходу. Он упивался моментом, глядя, как алкоголь лишает меня привычной стойкости. Его пальцы, все еще лежавшие на моем белье, скользнули чуть выше, едва ощутимо очерчивая линию шеи — туда, где бешено бился мой пульс.
    — Ту наводку, которую ты вчера гнула... Помнишь ее? Ну же, напрягите память, даже если текила пытается ее стереть.
    Мое сердце пропускает удар, а затем бьется с утроенной силой, отдавая толчками в виски. Ложный след, который я наспех выдумала, чтобы пустить его по кругу и выиграть себе хотя бы несколько дней.
    — Помню, — выдохнула я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. Но алкоголь сыграл со мной злую шутку: вместо того чтобы выдать готовую, заранее отрепетированную ложь, мой пьяный мозг на секунду споткнулся.
    Я замешкалась. Всего на долю секунды. Этого короткого мгновения и чуть заметной паузы Кристиану было более чем достаточно. Его пальцы на моей шее напряглись, фиксируя мой подбородок напротив его лица. Издевательская ухмылка исчезла, уступая место опасному оскалу. Черная змея на его руке, казалось, стянула кольца на моем запястье.
    — Мои парни обшарили тут все, — Моник наклонился так близко, что его дыхание обожгло мою щеку. В его голосе больше не осталось флирта. — Угадай какой исход.
    Я попыталась сглотнуть подступивший к горлу ком, судорожно соображая, как спасти положение. Мой ум, затуманенный хмелем, лихорадочно искал оправдание, но тело под его тяжелым взглядом казалось абсолютно парализованным.
    — Нам пора, — тихо закончил парень, медленно поднимаясь с дивана и рывком, не терпящим возражений, увлекая меня за собой на ноги. Земля под моими туфлями качнулась, и я невольно прижалась к его груди, чувствуя жесткую ткань его рубашки. — Теперь ты будешь расшифровывать наводки Джошуа под моим личным, круглосуточным контролем. Шагай.
    Кристиан жестко перехватил мой локоть и пихнул меня вперед. Земля под ногами качнулась, я пьяно споткнулась о подвернувшийся корень пальмы и едва не полетела на асфальт, но сохранила равновесие. Я заставила свои ноги перебирать быстрее, послушно следуя к вперед, пока мы не вышли на неосвещенную, безлюдную парковку за пределами братства.
    Парень резко развернул меня к себе, прижимая спиной к прохладной каменной стене здания. Пространство между нами значительно сократилось. Он лениво подбросил на ладони связку ключей от машины, металлический звон разрезал тишину ночи. Его губы изогнулись в привычной усмешке.
    — Не понимаю, что ты творишь со мной, — протянул он, делая шаг в мою сторону и с глухим стуком упираясь ладонью в стену прямо над моим плечом. Он навис надо мной, полностью перекрывая кислород. Я чувствую его напряжение внизу. — Неужели Джошуа был так хорош, что ты готова пойти на дно ради его памяти? Или ты просто ждешь, когда я стану по-настоящему плохим
    Внутри у меня всё горело от его собственнического тона, но упоминание брата стало последней каплей. Вместо того чтобы испуганно вжаться в стену, как он ожидал, я шагнула вперед, сокращая расстояние между нашими телами до жалких, взрывоопасных миллиметров. Кристиан осекся на полуслове, его издевательская улыбка намертво застыла. Я медленно подняла руку, и мои пальцы дразняще скользнули по плотной ткани его белой рубашки, поднимаясь к шее — туда, где под расстегнутым воротником затаилась змея. Я чувствовала, как под этой горячей кожей бешено бьется его пульс, смотрела прямо в его потемневшие, дезориентированные глаза, а затем намеренно опустила взгляд к его губам. Я видела, как резко напряглись его широкие плечи. Чувствуя себя уязвимой как никогда, но окончательно пьянея от собственной тактической смелости, я потянулась к его губам. Еще секунда — и наше дыхание слилось бы в пьянящий поцелуй.
    Но в самый последний миг, когда мои ресницы уже дрогнули, готовые опуститься, Кристиан неуловимым движением качнул головой в сторону. Губы в красной помаде мазнули по его гладко выбритой щеке. Моник намертво перехватил мое запястье, отрывая мою руку от своей шеи, и зафиксировал ее на своей груди. Его дыхание было тяжелым, рваным, а в глазах вместо привычного сарказма вспыхнуло нечто по-настоящему неконтролируемое.
    — Хорошая попытка, mon ange, — его голос стал тише на октаву, полностью растеряв всю былую шутливость. — Но я не беру взятки натурой. Особенно от девушек, которые пытаются выбить у меня почву из-под ног. Сначала ты отдашь мне наводки, а уже потом мы решим, что делать с этим... твоим порывом.
    Он медленно отпустил мое запястье, сделал шаг назад, разрывая нашу близость, и снова нацепил свою непроницаемую маску. Но я видела: его пальцы, сжимающие связку ключей, едва заметно дрогнули. На мгновение я выбила его из колеи, и эта маленькая победа разожгла во мне чистый триумф.
    Кристиан уже развернулся к машине, уверенный, что растоптал мою гордость своим отказом. Прежде чем он успел подойти к открывшейся двери авто, я сделала стремительный шаг вперед, преодолевая только что созданную им дистанцию. Моник не успел даже вскинуть руку, как я потянулась вверх.
    Мои губы — горячие, влажные от алкоголя быстро, но ощутимо прижались к основанию его шеи. Прямо туда, где из-под расстегнутого воротника рубашки выползала матовая голова змеи. Я поцеловала его прямо в чешуйчатый рисунок, чувствуя, как под моей кожей судорожно окаменели его шейные мышцы. Его тяжелое дыхание полностью прекратилось.
    Отстранившись, я даже не взглянула на его выражение лица, зная, что в его глазах сейчас бушует настоящий шторм. Я обошла застывшего Моника, сама дернула на себя тяжелую ручку пассажирской двери его черного Доджа и уверенно села в салон.
    Дверь захлопнулась, отрезав душный ночной воздух Майами. В салоне пахло дорогой кожей и тем самым парфюмом Кристиана, который теперь, казалось, въелся в мою кожу вместе с поцелуем.
    Через секунду водительская дверь распахнулась. Мужчина сел за руль. Его движения были резкими, хотя лицо не выражало абсолютно ничего. Он не взглянул на меня, но я видела, как побелели костяшки его пальцев, когда он сжал рулевое колесо.
    Повернув голову в его сторону, откинувшись на мягкий подголовник, и одарила его ленивой улыбкой. Кристиан упорно игнорировал меня, но когда он потянулся к рычагу коробки передач, плотная ткань его темных брюк натянулась. Мой взгляд невольно скользнул ниже его ремня, и на губах расцвела еще более торжествующая улыбка.
    Эрекция. Отчетливая и настолько вульгарная. Этот парень мог сколько угодно цедить сквозь зубы жестокие угрозы, уворачиваться от поцелуев и разыгрывать из себя бандита, но его собственное тело прямо сейчас выдавало его с потрохами. Мой наглый поцелуй в шею, ударил по его хваленому контролю сильнее, чем любая пуля. Он хотел меня. До безумия, до физической дрожи, как бы сильно ни ненавидел этот факт.
    Заметив траекторию моего взгляда, Кристиан резко переменился в лице. Желваки на его челюсти заходили ходуном, а серые глаза потемнели до цвета грозового неба. Молча, сокрушительным движением он выжал газ, и мотор черного авто взревел, словно раненый зверь. Машина сорвалась с места, буквально вжимая меня в сиденье. Мы неслись по ночным улицам на безумной скорости. Огни неоновых вывесок и уличных фонарей сливались в одну сплошную смазанную полосу. Кристиан вел агрессивно, жестко закладывая виражи, словно пытался этой скоростью сбить с себя нахлынувшее вожделение. Он не произнес ни единого слова, но это молчание было пропитанным первобытной похотью.
    Он вез меня домой. Туда, где на полупустых полках лежал затрепанный сборник стихов Шарля Бодлера. Книга, где Джошуа спрятал ключи к разгадке своей смерти.

***

    Тяжелая дверь моей студии захлопнулась. В помещении тихо, пахнет моим ароматом из черной смородиной и мандарина — совсем не так, как в роскошном, пропитанном пороком Майами Кристиана Моника.
    Парень зашел следом, принеся с собой свой шлейф, смешивая наши ароматы в воздухе. Он окинул мою скромную полутемную квартиру коротким взглядом, после чего раздраженно развалился на новом, но потрепанном диване у стены. Раскинул руки по спинке, широко и бесцеремонно расставив ноги. Его безразличие сменилось мрачной, давящей усталостью. Плотная ткань его темных брюк все еще упрямо натягивалась в паху. Эрекция так и не прошла. Бешеная гонка по ночному городу не помогла ему сбить вожделение.
    Я остановилась посреди комнаты, чувствуя, как алкогольный хмель окончательно превращается в звенящий азарт. Страх исчез, уступив место желанию растоптать его. Я медленно поправила воротник своей белой рубашки, из-под которой неприкрыто торчал кружевной лиф, и пьяно, обжигающе-сладко улыбнулась.
    — Какая ирония, Кристиан, — протянула я, скрестив руки на груди и не сменяя траектории своего издевательского взгляда. — Кажется, тебе чертовски трудно сосредоточиться. Не боишься, что твой... пылкий настрой помешает тебе думать?
    Я сделала шаг ближе, намеренно покачивая бедрами, пока джинса мягко шуршала в тишине.
    — Может, тебе принести холодной воды? На тебе лица нет.
    Мои колкости жалили, но Моник не был бы собой, если бы позволил пьяной девчонке полностью разорвать свою броню. Он даже не шевельнулся. Только желваки на его квадратной челюсти заходили ходуном. Он полностью, демонстративно проигнорировал мою издевательскую тираду, будто моих слов вообще не существовало. Он не собирался играть по моим правилам.
    — Довольно, Хлоя, — его голос провучал пугающе сухо и тихо, растеряв весь флирт. — Хватит кривляться.
    Он постучал пальцами по спинке дивана, но в этом жесте считывалась команда, не терпящая возражений.
    — Неси то, за чем мы приехали. Живо. У тебя три минуты, пока я окончательно не потерял терпение и не перевернул здесь всё сам. Ищи книгу.
    Его сухой, приказной тон мгновенно сбил с меня градус веселья, вернув на землю. Я поняла: он может хотеть меня до безумия, его тело может гореть, но его разум оставался холодным и нацеленным на месть за брата.
    Я пьяно прищурилась, развернулась спиной к дивану и направилась к книжному стеллажу, обходя журнальный столик, где среди десятков дешевых романов прятался потрепанный сборник Бодлера.
    Я стояла спиной к Кристиану, перебирая корешки книг на нижней полке стеллажа. Пальцы слегка дрожали от алкоголя, но мозг, подстегнутый опасностью, лихорадочно выстраивал логические цепочки.
    «Думай, Хлоя, думай», — приказывала я себе.
    Настоящий сборник Бодлера стоял чуть выше, скрытый за стопкой старых французских журналов. Если я отдам его сейчас, Кристиан получит все, а мое обещание Джошу никогда не сбудется. Его ищейки разгадают шифры за пару дней, а я стану отработанным материалом, от которого избавляются. Мне нужен был новый ложный след. Новая ложь, завернутая в такую красивую обертку, чтобы настолько проницательный человек поверил мне хотя бы еще один раз. Я должна была сыграть растерянность, пьяную слабость, сказать, что Джошуа спрятал первую подсказку в кофейне, где я работаю...
    — Две минуты, Хлоя, — ровный голос Кристиана у меня за спиной разрезал тишину квартиры, как бритва. — Время уходит. Ты слишком долго перебираешь этот хлам.
    — Я почти нашла, — бросила я через плечо, пытаясь вернуть в голос былую порцию сарказма, но от резкого перехода на мое имя в груди сжимается ком. — Я пытаюсь вспомнить, куда...
    Договорить я не успела. Шорох ткани на диване, зацепился за слух — и пространство вокруг меня схлопнулось. Моник оказался рядом. Из простых угроз, подколок и наблюдения он в момент перешел к беспощадному действию.
    Прежде чем я успела хотя бы вскрикнуть, его тяжелая ладонь мертвой хваткой вцепилась в мое запястье. Одним резким, профессиональным движением Кристиан завел мою руку мне за спину, заламывая ее к лопаткам. Сдавленный выкрик сорвался с моих губ. От неожиданности и вспышки острой боли я потеряла равновесие, но он тут же грубо вжал меня лицом и грудью прямо в деревянные полки стеллажа. Несколько дешевых книг с грохотом полетели на пол.
    — Игра в кошки-мышки официально закончилась, — прорычал Кристиан мне прямо в ухо. Его дыхание, обжигающее и тяжелое, опалило мою шею.
    Он навалился всем своим массивным телом сзади, напрочь лишая меня возможности пошевелиться. Мои джинсы смялись под напором его бедер, и я отчетливо ощутила, что его жесткая, каменная эрекция так никуда и не делась. Это физическое присутствие мужчины, смешанное с его грубой силой, вызывало удушающий коктейль из страха и запретного напряжения.
    Своей второй свободной рукой парень бесцеремонно запустил пальцы в мои растрепанные волосы на затылке. Он резко, без малейшей жалости потянул их назад и вниз, заставляя меня выгнуть шею и посмотреть на него через плечо.
    — Ты лжешь мне с первой секунды, как прилетела в этот город, — на самой низкой, вибрирующей ноте произнес он, и пальцы в моих волосах сжались сильнее, фиксируя мою голову. Чернильная змея на его предплечье теперь давила прямо мне на лопатку, словно помогала душить. — Прямо сейчас твои пьяные мозги судорожно придумывают новую сказку. Я предупреждал тебя, Хлоя? Предупреждал, что я бываю очень плохим?
    Он надавил на заломленную руку чуть сильнее, заставляя меня громко вскрикнуть от боли, придвинулся губами к мочке моего уха.
    — Сборник. Где он? Если ты сейчас же не укажешь на него пальцем, я заберу тебя в свой подвал. И поверь, там ты расколешься гораздо быстрее, но тебе это очень, очень не понравится. Говори. Живо.
    Я судорожно глотнула воздух, чувствуя, как деревянный край полки больно врезается в скулу, а корни волос горят от его жесткой хватки. Времени на размышления не осталось. Мозг, заблокировавший страх, выдал последнее тактическое решение: если я сдамся сейчас, то проиграю войну. Нужно скормить ему полуправду.
    — Хорошо... — хрипло, едва дыша от давления его тела, выдавила я. — Хорошо, Кристиан, пусти. Книга... она не здесь. Джошуа не идиот. Он знал, что ты придешь обыскивать мою квартиру.
    Я скосила глаза на нижнюю полку, намеренно указывая подбородком на старую, запыленную шкатулку для писем, которую привезла с собой.
    — В той шкатулке... двойное дно. Там шифр, я не смогла его разгадать. Дневник Джоша тоже там. Ключ у меня в кофейне, в моем шкафчике для персонала лежит Бодлер. Пожалуйста, отпусти... мне больно.
    Я сделала свой голос тише, добавив в него фальшивой покорности. Пускай думает, что его грубая сила наконец сломала меня. Кристиан на секунду замер. Я почувствовала, как напряглись мышцы его рук, а мутно-голубые глаза хищно прищурились, взвешивая мою ложь на весах его паранойи. Он почти поверил. Он уже собирался усилить хватку, чтобы проверить меня на прочность еще раз, но...
    Тишину студии взорвала резкая, настойчивая вибрация. Звук шел из кармана его брюк. Кристиан раздраженно рыкнул, но хватку не ослабил, лишь слегка уменьшил давление на мою заломленную руку. Второй рукой он рывком достал телефон, бросил быстрый взгляд на экран и, нахмурившись, нажал на кнопку приема. Это были близнецы Кук. Из динамика донесся громкий, непривычно панический голос Лэндона, перекрываемый шумом автомобильного мотора:
    — Кристиан! Бросай всё, ты нужен на подмогу. У нашего отца серьезные проблемы в порту, его минивэн зажали у четвертого терминала. Там перестрелка. Кто-то перекрыл все выезды!
    Слова Лэндона подействовали как ушат ледяной воды. Вся сексуальная и яростная атмосфера, царившая в комнате, мгновенно испарилась. Кристиан Моник тут же превратился в холодное, собранное орудие войны. Месть за брата была важна, но жизнь отца его друзей стояла выше всего.
    Он без предупреждения отпустил мою руку. От неожиданности я покачнулась и едва не упала на стеллаж, судорожно потирая затекшее запястье. Кристиан сделал шаг назад, убирая телефон в карман. Его взгляд, брошенный на меня, был чернее самой глубокой ночи. В нем больше не было флирта, не было похоти, которая выдавала его в машине. Только чистая, концентрированная смерть. Черная змея на его руке казалась застывшим стальным шнуром.
    — Тебе чертовски повезло, — тихо, но так отчетливо процедил он, что у меня пошли мурашки по коже. — Молись, чтобы с их отцом все было в порядке. Потому что если это не так... я вернусь. И тогда мы поедем проверять твою кофейню. Но разговаривать я буду уже совсем по-другому. Из квартиры — ни ногой. Мои люди останутся снаружи.
    Он развернулся на пятках и стремительным шагом скрылся за дверью. Входной замок громко щелкнул.
    Я осталась стоять посреди пустой, полутемной студии, тяжело и прерывисто дыша. Алкоголь окончательно выветрился, оставив после себя дикую усталость и дрожь в коленях. Я посмотрела на стеллаж, где за старыми журналами все еще покоился настоящий сборник Бодлера. Я выиграла этот раунд, но время на часах стремительно истекало.