Греховный бог

    Я просыпаюсь от настойчивого стука в дверь, от чего пугаюсь еще сильнее. Все те же молочно выкрашенные стены, напротив дивана стеллаж, усыпанный множеством старинных книг, которые остались еще от прошлого владельца, рядом небольшой журнальный столик и незамысловатая тумбочка с графином и учебниками на ней. По правую руку широкое окно, за которым открывается вид на соседнее здание. Солнечный луч, упрямый и безжалостный, пробивается сквозь незанавешенное окно в квартире. Дома разделяет дорога, по которой изредка проезжает пара машин.
    Начинаю щуриться сильнее, разглядывая мелкие светильники на потолке. Стук в дверь повторяется. Немного собравшись с мыслями, приходится встать, наступая босыми ногами на разлетевшиеся перья по всюду.
    Я поворачиваю замок и открываю дверь, за которой стоит женщина. Бесцеремонно ворвавшись в обитель, она встает в недовольную позу.
    — Ну наконец-то! — фыркнула она, обдав меня запахом дешевого лака для волос. — Хлоя, сколько раз можно повторять? Никакого шума после одиннадцати! Еще один такой ночной концерт с битьем посуды, и я лично позвоню твоему арендодателю. Ты вылетишь отсюда в тот же день!
    Минутное помутнение сознания и принятие ситуации дают помолчать мне еще несколько минут.
    — Прошу прощения миссис Брук, — я намеренно опускаю плечи, изображая предельную, изможденную покорность..
    — Что с твоей квартирой?! — женщина заглянула через мое плечо, ошеломленно разглядывая хаос, который у меня просто не было сил убрать.
    — Вчера мою квартиру вскрыли, — как будто с гордостью заявляю я. — Ничего не украли.
    У миссис Брук перехватило дыхание. Вся спесь с нее мгновенно слетела, а недовольная поза сменилась испугом. Она виновато скрестила руки на груди.
    — Ох, боже мой... Моя девочка... — соседка виновато запричитала, бледнея. — Пожалуйста, извини меня! О господи, Майами катится в ад. Тебе помочь чему-нибудь? В полицию звонила?
    — Не переживайте, полиция уже в курсе, — пытаюсь вытолкать женщину.
    — Если понадобится помощь, ты обращайся! Не стесняйся! — бросила женщина, пока перед ее носом резко закрываю дверь, и до упора поворачиваю защелку замка. Щелчок металла прозвучал как выстрел в звенящей тишине.
    Прислонившись спиной к запертой двери, закрываю лицо руками. Теперь все соседи дома узнают, что здесь, в этой бедной квартирке, произошло вскрытие. С перепугу больше никто не откроет дверь, никто не будет здороваться с малознакомыми людьми, как это было раньше.
    Дойдя до ванной по импровизированному облаку из перьев, я посмотрела в зеркало. Запутанные в колтуны волосы, едва заметные тени под глазами от жесткого недосыпа. Картина удручающая. Привожу локоны в порядок, потягиваюсь к крану, но рука замерла. На краю раковины лежала зажигалка, вызывающе блестя в искусственном свете. Платиновая и жутко дорогая, как кричащая визитная карточка, оставленная прямо на виду. Словно вызов. Или приглашение в игру, где правила устанавливает он. Я взвесила металл на ладони, покачивая вверх-вниз.
    Времени на разбор полетов не было. Быстро принимаю душ, смывая с себя тяжесть прошлой ночи, и витающий в воздухе парфюм. Надела джинсы, топ на тонких бретелях и безразмерную ветровку.
    Перед уходом еще раз окидываю взглядом потрепанную комнату. Все как всегда в хаосе, только вот, уже из привычной картины мира, выбивается копна белых роз в перемешку с розовыми тигровыми лилиями.
    — Боже, какая дешевая театральщина... — тихий стон срывает с губ.
    Этот уличный король Майами пробрался сюда, пока я спала. Он мог задушить меня подушкой, но вместо этого решил поиграть в романтичного преследователя. Налетев на букет, словно торнадо, я грубо крутанула его в руках. Запах лилий душил. Сделав глубокий вдох, я вытащила из гущи стеблей очередную белоснежную картонку. Тот же властный почерк Кристиана. Только вместо текста на визитке красовались десять аккуратно выведенных цифр. Красной ручкой. Будто кровью..
    Букет, который так не подходил к моему обшарпанному интерьеру, безжалостно полетел в первый же мусорный контейнер за домом. Оставлять его здесь было бы непозволительной слабостью.

***

    Вместе с Ричел не спеша выходим из аудитории после лекции по французской литературе, посмеиваясь над шуткой, которую прислал пару минут назад Стефан Боннет. В коридоре очень шумно, полно студентов и пахнет теплым, солнечным днем.
    — Почему ты вчера не написала нам? — как-то по-детски надувает губы подруга. — Все хорошо?
    — Прости, я так замоталась, что забыла, — я ответила ровно, слегка пожав плечами. — Сейчас столько дел, все забываю на ходу.
    Ричел внимательно изучает мое помрачневшее лицо. На первый взгляд все так же, как и всегда. Я ее подруга, выгляжу вполне здоровой, но складывается впечатление, будто что-то ускользает сквозь пальцы, словно песок.
    — Если ты любезно попросишь меня не рассказывать Стефану об этом, так и быть, я сдержу секрет, — Бейли накрывает пальцем пухлые губы. — Я же вижу, что-то происходит. И ты далеко не счастлива.
    Я промолчала, крепче прижимая к груди стопку тетрадей, поверх которых лежал сборник Бодлера. Пока мы не свернули в тупиковый, более тихий коридор корпуса, я не проронила ни слова. Ричел была единственным человеком, кому я доверяла, но если Кристиан узнает, что я делюсь секретами...
    — Ты можешь рассказать мне все, что у тебя на душе, — легкое прикосновение руки по плечу, вырывает меня из потока мыслей.
    — Ты возможно не поверишь моим словам, — выдыхаю я, не глядя на Бейли. Гул из главного коридора казался таким далеким. Мы замираем в ожидании реакции друг друг. — Ко мне вчера вломились в квартиру.
    — Подруга, не шути так, — девушка осматривает меня с ног до головы, чтобы еще раз убедиться не падала ли я вчера головой, но осознавая всю серьезность сказанных мною слов, меняется в лице. — Вчера? Когда? Что-то украли?
    — Ничего не украли, — я цинично смеюсь, вспоминая погром в квартире и букет в урне. — Лучше бы украли.
    — Господи... Почему ты не рассказала мне? Это из-за Джошуа? Нам надо срочно обратиться в полицию! — Ричел, будто цепной пес, срывается с места в направлении выхода во внутренний двор, через него было бы быстрее всего добраться до паковки.
    — Стоило дослушать, Бел! — Я успевает схватить Ричер за локоть. В глазах подруги вспыхивает паника. — Полиция уже в курсе. Я вызвала их еще вчера вечером, копы зафиксировали взлом. Дело закрыто.
    — В смысле закрыто, — с яростью в голосе цедит Бейли. — Твою квартиру перевернули вверх дном! Они обязаны искать виновных!
    — И что они найдут? — Я выгибаю брови, не выпускала локоть подруги. — Отпечатки пальцев? Офицеры Майами скорее потеряют протокол, чем рискнут перейти дорогу влиятельному авторитету. Смерть Джоша тут вообще ни при чем для них, обычный несчастный случай. А вот его младший братец так не считает.
    «Черт. Идиотка», — мысленно процедила я, почувствовав, как внутри все похолодело от собственной глупости. Недосып и удушливый запах чужого парфюма, который до сих пор мерещился повсюду, сыграли с разумом злую шутку.
    — Подожди, ты хочешь сейчас сказать, что у Джошуа все это время был брат?
    Мысленно прокляла себя еще раз, но внешне лицо осталось неподвижной маской. Паника была непозволительной роскошью. Раз уж я оговорилась, нужно было немедленно минимизировать ущерб.
    — Да, — заставляю свой голос звучать максимально равнодушно, убирая руку с локтя Бейли. — Я вроде как знала об этом, — Ричел ждет. — Но он совершенно далек от описания, которое мне предоставил Джошуа. И теперь... — голос предательски срывается. — Я у него на крючке. Он знает где я живу, учусь, где смываю грязь с чашек.
    Бейли смотрит на меня с непониманием и ужасом.
    — Ты хоть себя слышишь? Это самый настоящий шантаж и сталкерство! Плевать на местную полицию! Мы пойдем в федеральное управление, — подруга дергает меня за рукава кофты, перетягивая ее на себя.
    — Прекрати эту драму! — фраза эхом разносится по пустому коридору. Я резко останавливаю девушку, перетягивая ветровку обратно на себя. — Включи мозг. Если этот человек узнает, что ты суешь нос в его дела, полиция тебе не поможет. Ты найдешь себя на дне залива раньше, чем детектив успеет заполнить бланк! — с губ слетает полувыкрик.
    — Ты хотя бы слышишь сейчас себя? — Бейли нахмурилась. — Да будь он трижды королевой Великобритании, я чихать на него хотела и на то кто он такой. Мы идем в полицейский участок!
    — Бейли, исключено. Давай просто забудем об этом. Я поделилась с тобой, потому что хочу высказаться, а не искать решение проблемы, которую решить невозможно, — мне ничего не остается, кроме как молить свою подругу о том, чтобы она не отправилась со мной или без меня выяснять отношения в правоохранительные органы. Будет очень смешно, когда я прибегу жаловаться на Кристиана тем, кто получает от него ежемесячные конверты за молчание.
    Подруга долго всматривалась в мое непроницаемое лицо, пока наконец не выдохнула, признавая поражение. Ярость Ричер сменилась искренней заботой.
    — Если понадобится моя помощь или ты захочешь от туда съехать, переезжай ко мне, — девушка притягивает меня за плечи, обнимая настолько сильно, насколько позволяют силы. — Я всегда рядом! Поняла меня? И поддержу любой твой выбор.
    — Спасибо, Бейли, — хочется утонуть в теплых объятиях.
    Вдруг, к нам присоединяется еще одна пара тяжелых, теплых рук.
    — Без меня обнимаетесь, — с упреком произносит Боннет. — Я нам занял места, идем.
    Яркое солнце Майами щедро заливало весь внутренний двор университета, отражаясь в стеклах библиотеки, и нагревая каменные ступени. Это второе место во всем мире, где я могла бы вздохнуть полной грудью. Здесь, в шумном муравейнике знаний, на несколько часов можно притвориться обычной студенткой без проблем. Сегодня была одна из таких редких передышек — пара отменилась, и появилось еще два лишних часа свободы в кармане, перед работой.
    Я сидела на разложенном пледе вместе с Бейли и Стефаном. Ветер шаловливо играл с страницами конспектов по литературе. В воздухе витал запах только что скошенной травы.
    — Я умру. Статистика меня добьет. Это не наука, это садизм в таблицах, — драматично вздыхает Боннет и растягивается на пледе.
    — Перестань ныть, — Ричел подбрасывает в руках скомканную бумажку и отправляет ее точно в своего друга. — Просто признай, что ты гуманитарий в душе. Как и мы просвещенные умы, — она кивает в мою сторону, пока я пытаюсь удобно устроиться по турецки, делает пометки на палях тетради.
    — Просвещенный ум — это громко сказано. Скорее измученный и голодный Бодлером, — отозвалось я. — У нас осталось печенье?
    Стефан открывает новую упаковку фигурного печенья, и протягивает пакет. Осторожно беру одно, отламываю половинку от сердца, делая его разбитым, и с наслаждением съедаю.
    — Кстати о еде. В эту субботу будет вечеринка у братства, — подруга многозначительно посмотрела в мою сторону. — Музыка, алкоголь и толпа потных студентов на танцполе. Вы должны пойти вместе со мной!
    Где-то внутри чувствуется легкий укол в груди. Пиджаки и лимузины напомнили о том, кого бы сейчас больше всего хотелось забыть.
    — Я пас, — отрезает парень.
    — Звучит как рай после вечерней смены. Я постараюсь.
    — О-о, ну раз так, я тоже пойду. Обещаю, мой танец будет главным шоу вечера.
    Стефан подмигивает нам, расплывшись в хитрой улыбке.
    Мы продолжаем болтать о пустяках. О нелепом наряде преподавателя, о предстоящем зачете, о новом сериале. Я вставляю пару язвительных замечаний, которые заставили Бейли фыркнуть от смеха, и на время я даже поверила в эту нормальность. Я была просто Хлоей, студенткой, которая смеётся с друзьями на лужайке, и наслаждается последними солнечными деньками.
    Откидываюсь назад, опершись на локти, и подставляю лицо солнцу. Тепло разливалось по коже, смывая остаточное напряжение.
    — Эй, смотри кто идет, — из раздумий меня вырвали тяжелые хлопки по плечу.
    По дорожке вальяжно, с ноги на ногу, переваливается парень с потока Стефана, Итан Андерсон, с двумя своими подругами. Он был самым популярным парнем в университете, занимавшимся баскетболом на профессиональном уровне. Итан, классический пример парня из подросткового ситкома. Несмотря на свой статус, он был милым, немного застенчивым, и подрабатывал в свободное время в кофейне. Пару раз приглашал меня на свидание, но получал жестокий отказ. Итан останавливается и улыбается.
    — Ребята, привет. Хлоя, как у тебя дела?
    Чуть напрягаюсь, но могу сохранить дружелюбный тон.
    — Привет, Итан. Учусь быть просвещенным умом. Пока не очень получается.
    — Мы собираемся в кафе. Присоединяетесь? — перебивает меня одна из девушек подле Андерсона, нетерпеливо перебирая с ноги на ногу.
    В этот самый момент, словно по зловещему сценарию телефон, лежавший на пледе, завибрировал. Одно короткое, властное сообщение. Переворачиваю телефон экраном, глядя на него. Сообщение было с неизвестного номера, но он узнавался сразу. Всего четыре слова.
    «Он лучше меня трахается?».
    Табун ледяных мурашек пробегает по спине, несмотря на палящее солнце. Улыбка застывает на лице, превратившись в гримасу. Он следит. Он все это время следит за мной. Он видел меня здесь, с друзьями, видел, как я смеюсь, видел, как ко мне подошёл другой парень, и его уязвленное, раздутое эго не выдержало. Кристиану кровь из носу нужно было заявить о своем присутствии, показать, кто здесь контролирует ситуацию.
    — Хло, ты в порядке, — рука друга накрывает мое колено. — Ты как будто призрака увидела.
    Я собираюсь с последними силами, осматриваясь по сторонам, в надежде раскрыть его местоположение. Быстро набираю в ответное сообщение и бросаю телефон в сторону.
    «Не знаю как ты, но он лучше тебя в тысячи раз».
    Приходит еще одно короткое сообщение.
    «Проверим? Смотри чуть правее».
    Пришлось заставить себя глубоко вдохнуть и сунуть телефон в карман джинс, словно пытаясь спрятать доказательство преступления.
    — Напоминание о работе... Простите, ребят, но мне придется отказаться от кафе.
    В глазах Итана отразилось неприкрытое разочарование. Мой обычный день был полностью разрушен. Всего одним сообщением.
    Вещи быстро летят в черную, безразмерную сумку. Движения снова становятся резкими, собранными, словно он стоял рядом со мной.
    — Увидимся завтра на вечеринке.
    Оставив друзей на залитой солнцем лужайке, я повернула голову вправо, как он и велел. Кристиан стоял у колонны в тени, чуть в стороне от основного потока людей, облокотившись плечом о холодный бетон и наблюдая. Он не прячется от меня, не отвлекается на посторонние взгляды. Его присутствие не вписывалось в общую картину университета, он слишком неподвижный, очень собранный среди хаотичного движения студентов.
    Я не замедлила шаг и не отвела взгляд. Наоборот, расправив плечи, направилась прямо к нему, чеканя шаги по каменным ступеням. Страх, который секунду назад колотился в горле, окончательно перегорел, оставив после себя лишь ядовитую уверенность.
    Остановившись в паре шагов от него, прямо в густой тени колонны, я смерила Кристиана оценивающим взглядом.
    — Надо же, — тихо, но отчетливо произнесла я, ирония в моем голосе резанула воздух. — Сам Кристиан Моник снизошел до высшего образования? Или у тебя просто закончились деньги на бензин, раз ты таскаешься за мной по всему городу?
    Кристиан даже не шелохнулся. На его порочных губах расплылась медленная, ленивая ухмылка, а мутно-голубые глаза блеснули опасным азартом.
    — Высшее образование? — Кристиан приглушенно хмыкнул, наклоняясь ко мне так близко, что его тяжелый парфюм мгновенно вытеснил запах свежей травы. — Нет, Mon ange, я здесь ради наглядной демонстрации. Хотел проверить, насколько быстро твой хваленый «холодный ум» плавится при виде обычного баскетболиста. Оказалось — мгновенно.
    Не успела я вставить очередное язвительное замечание, как его ладонь стальным захватом сомкнулась на моем локте. Это не было грубым рывком, привлекающим внимание толпы, но сила, с которой он зафиксировал руку, не оставляла шансов на сопротивление.
    — Пойдем, просвещенный ум. Обсудим твои карьерные перспективы, — Кристиан настойчиво увлек меня за собой, маскируя этот жест под обычную прогулку двух увлекшихся друг другом студентов.
    Моник вел меня прочь от шумной лужайки, вглубь старого крыла кампуса туда, где за глухими кирпичными арками скрывался безлюдный внутренний переход, пахнущий сыростью и старой бумагой. Я шла молча, считая каждый шаг и изо всех сил подавляя желание вырваться.
    Ввалившись в прохладную пустоту коридора. Оказавшись рядом, он перехватывает мое движение, встав на полшага впереди и заставив остановиться. Его рука, уверенно сомкнувшаяся на моем предплечье, не оставляла пространства для сопротивления.
    — Куда-то торопишься, ange? — я начинаю дергаться в его руках, пытаясь освободиться, но захват становится сильнее, от чего руки накрывает неприятное чувство боли и жара.
    Кристиан резко разворачивает меня к себе спиной, ударяя лицом о стекло выхода. Жгучая боль проходит словно электрический ток по щеке, будто только что, в разгоряченном споре мне дали пощечину.Он наклонился еще ближе, и его грозовой взгляд буквально пригвоздил меня к месту. В ушах бешено стучал пульс.
    — Ты расскажешь мне правду прямо здесь, на глазах у твоих милых университетских друзей... или мы все-таки вернемся к варианту с багажником, но уже без права выбора? Мне повторить вопрос? — шепчет парень, злорадно улыбаясь. Его рука бесцеремонно шлепает меня по ягодице. От удивления я вскрикиваю, и выплескиваю новую порцию упрямства, из-за чего получает шлепок вторая ягодица.
    Когда его ладонь сильнее сжала мою шею, я не дернулась. Напротив, наклонила голову набок, чтобы заглянуть прямо в его бесстыжие глаза. Мои губы сами собой тронула издевательская улыбка.
    — Багажник? — тихо переспросила я, заставив свой голос звучать абсолютно ровно. — Ты действительно думаешь, что напугаешь меня этим? Пока ты тратишь время на угрозы, земля под твоими ногами горит. А ты пришел мериться силой с девчонкой.
    Желваки на его челюсти заходили ходуном. Мой выпад попал точно в цель — его эго трещало по швам. Видя, что я не собираюсь плакать, Кристиан наклонился еще ближе, так, что его дыхание обожгло мою шею.
    — Последнее предупреждение, — процедил он сквозь зубы. — Где координаты?
    Мой мозг уже выстроил идеальную ложную траекторию. Кристиану нужна была кость, и я собиралась её бросить.
    — Ключ к первому коду находится на закрытой вечеринке братства. В эти выходные. Джош оставил его там. Так что если ты хочешь получить координаты, тебе придется подождать. И научиться вести себя со мной как с партнером, а не как налетчик с большой дороги.
    Парень замер, взвешивая мои слова. На его лице отразилась секундная растерянность, которая тут же сменилась привычным хищным оскалом. Он медленно ослабил хватку на моем шее, но полностью дистанцию не разорвал.
    Я поправляю и до того помятую одежду, оглядываюсь прямо, разглядывая жирный отпечаток на стекле от моей щеки и чуть ниже отпечаток от блеска для губ.
    — Выходные так выходные, mon ange, — Кристиан отступил на шаг, наконец-то выпуская меня из своего захвата. — Но если ты решишь со мной поиграть, помни: из багажника еще никто не вылезал победителем.
    Я демонстративно стираю жирный отпечаток рукавом, скрывая легкую дрожь в пальцах от хлынувшего в кровь адреналина.
    — Постарайся до субботы не ввязаться в очередную драку, — бросила я, разворачиваясь к выходу. — Разбитое лицо не подходит к дресс-коду вечеринки.
    Двери университета распахнулись, и мы вышли на улицу. Теплый, липкий воздух Майами тут же ударил в лицо. Несмотря на то что я только что выиграла этот раунд и обвела Кристиана вокруг пальца, внутри все еще сидел глухой страх. Этот парень был непредсказуем, импульсивен и смертельно опасен. Я до жути боялась того, на что он способен, если раскроет мою ложь.
    Его машина стояла у обочины. Тёмная и приметная. Слишком аккуратно вписанная в пространство. Кристиан подходит к своему авто, снимая его с сигнализации, открывает дверь, и хватая меня за ладонь, закидывает внутрь салона. Я лечу вперед руками на водительское кресло, пока ноги остаются за пределами автомобиля. Позади слышится нервный рык, за которым мужские руки подтягивают мои голени в салон. Дверь захлопнулась. Он обошёл машину и сел за руль.
    Я сжимаю пальцы на коленях формируя кулак, но не отвечаю.
    Двигатель завёлся, и машина тронулась со своего места, мягко вливаясь в поток. Я сижу, напряжённо выпрямившись в спинку кресла, глядя вперёд, чувствуя, как тело все еще помнит его хватку. Права щека продолжает гореть от боли, но даже это не дает мне права приподнять руку и приложить ее к больному месту.
    В это же время Кристиан вёл спокойно. Рука на руле лежала уверенно, взгляд был сосредоточен на дороге. Город скользил за окнами, сменяясь на разного вида пейзажи, знакомые улицы, повороты, светофоры. И слишком быстро стало ясно, куда именно мы едем.
    На очередном светофоре Кристиан плавно тормозит. Тишина в салоне, разбавляемая лишь урчанием мотора, внезапно стала невыносимо тесной. Парень медленно повернулся ко мне. Его глаза потемнели, а на губах заиграла сладко-тягучая, словно мед, улыбка, от которой по коже пробежали ледяные мурашки. Он протянул руку и невесомо провел тыльной стороной ладони по моей пострадавшей щеке, обжигая кожу своим теплом.
    — Ты так очаровательно молчишь, — его голос опустился до вкрадчивого, интимного шепота. — Но мне чертовски скучно ехать в тишине. Расскажешь мне правду? Или мне нужно придумать другой способ развязать твой милый язычок? Более приятный для нас обоих.
    От неожиданности мое тело непроизвольно вздрагивает, словно готовится получить новый удар. Я резко поворачиваю голову, встретив его взгляд на себе.
    — Ты решил переключиться на флирт, Моник? — ядовито поинтересовалась я, приподняв бровь. — Должна тебя разочаровать: твои сомнительные таланты обольстителя на меня не действуют. Оставь этот шепот для своих фанаток в постеле.
    Кристиан приглушенно хмыкнул, не отрывая от меня хищного взгляда, и плавно нажал на газ, когда загорелся зеленый.
    — Кусаешься? Ты мне определенно нравишься. Но мы уходим от темы. Я все еще жду координаты Джоша.
    — Координаты? — я сокрушенно покачала головой, переводя взгляд на лобовое стекло. Я уже просчитала идеальный блеф. — Знаешь, Джош был гораздо умнее тебя. Он прекрасно знал, что ты импульсивен и попытаешься зажать меня в углу. Поэтому сборник оказался у меня.
    Кристиан резко крутанул руль, сворачивая к знакомому переулку, и спортивный кар затормозил на парковке прямо напротив окон моей кофейни. Он заглушил мотор и снова навис надо мной, сокращая дистанцию до минимума. Его дыхание коснулось моих губ.
    — И где же она, мм? Не заставляй меня терять терпение. Это вредно для твоего здоровья.
    Я откинулась на спинку кресла, демонстрируя абсолютное спокойствие, хотя сердце колотилось в самом горле.
    — Ключ к первому шифру — на закрытой вечеринке братства. В эту субботу, — отчетливо произнесла я, глядя ему прямо в глаза. — Джош оставил его там, так что если ты хочешь получить то, за чем пришел, тебе придется подождать до выходных. А сейчас разблокируй двери, Моник. У меня начинается смена, а твой удушающий парфюм уже начинает вызывать у меня мигрень.
    Кристиан долго думал над ответом. На его лице не дрогнул ни один мускул, но грозовой взгляд на мгновение сузился, сканируя каждую черточку моего лица. Он был слишком умен, чтобы слепо поверить на слово чужачке. Он явно заподозрил блеф, но решил не раскрывать свои карты раньше времени. Вместо того чтобы спорить, мужчина медленно отстранился, возвращая мне пространственный минимум, и нажал кнопку разблокировки дверей. Щелчок замка прозвучал как сигнал к окончанию первого раунда.
    Кристиан потянулся к ручке своей двери. — Но учти: если в субботу я обнаружу, что ты водила меня за нос, эта кофейня станет твоим последним местом работы.
    Он резко толкнул дверь и вышел наружу. Мне ничего не оставалось, кроме как последовать его примеру. Я глубоко вдохнула липкий, душный воздух Майами, пытаясь окончательно выветрить из легких аромат его амбрового парфюма, и перекинула ремень безразмерной сумки через плечо. Кристиан уже ждал меня. Он остановился у самого края тротуара, спиной к потоку машин, и ленивым движением потянулся к манжетам. Медленно, складка за складкой, он принялся закатывать плотную ткань черной рубашки до самого локтя. С каждым оборотом темного хлопка обнажалась крепкая, загорелая кожа. Из-под ворота, начинаясь где-то у основания шеи, вниз по плечу спускалась черная змея. Ее гибкое тело обвивало предплечье, словно живое, и уходило к самому запястью, пряча хвост под ремешком часов. Матовые чернила казались объемными, и на мгновение почудилось, что змея шевельнулась в такт движению его руки. Он по-хозяйски засунул руки в карманы черного брюк.
    Мы вместе направились к стеклянным дверям. Кристиан шел чуть позади, и я физически спиной чувствовала его тяжелый, конвоирующий взгляд. Для любого случайного прохожего или коллеги по работе мы, должно быть, выглядели как странная, но эффектная пара: безупречный, опасный мужчина из криминальной хроники и уставшая студентка в безразмерной ветровке.
    Колокольчик над дверью кофейни весело звякнул, разбивая мертвую тишину, которая установилась между нами. В нос ударил привычный, успокаивающий запах обжаренных кофейных зерен и сладкого сиропа. За стойкой уже возилась коллега, которая, услышав шаги, приветливо поднял голову. Моник перешагнул порог моей кофейни, принеся с собой леденящую атмосферу улиц, и игра, которую я так отчаянно пыталась скрыть от друзей, окончательно вышла за пределы моей квартиры.

***

Шум кофемолки, гул голосов. За барной стойкой ловко собираю заказы, распуская поток из последних голодных, после работы, клерков. Лицо выражает вежливую отстраненность.
    Всё это время я упрямо пыталась сосредоточиться, вытирая стойку до зеркального блеска и принимая оплату. Но мой расчетливый ум продолжал работать на два фронта, ведя скрытый учет каждого движения Кристиана.
    Он так и не ушел. Моник просто сидел за самым дальним столиком возле панорамного окна, лениво откинувшись на спинку мягкого дивана. Он ни разу не поднял на меня взгляд. Его пальцы методично листали что-то в телефоне, а лицо оставалось абсолютно непроницаемым, словно я для него вообще перестала существовать. Эта тактика игнорирования была еще одной его манипуляцией — он намеренно заставлял меня вариться в собственном напряжении, показывая, что может распоряжаться моим временем как угодно.
    Когда затишье в кофейне стало окончательным, я налила в бумажный стакан горячий фильтр-кофе, взяла с витрины свежий десерт и, считая шаги, направилась к его столику. Хватит с меня этого немого присутствия.
    Я с сухим стуком поставила стакан и выпечку прямо перед его экраном.
    — За счет заведения, Моник. Считай это платой за то, чтобы ты перестал отпугивать мне редких клиентов своим траурным видом, — с желчью произнесла я, сложив руки на груди и смерив его скучающим взглядом.
    Кристиан медленно заблокировал телефон и поднял на меня свои мутно-голубые глаза. На его губах тут же расплылась вкрадчивая, медовая улыбка, от которой внутри всё инстинктивно сжималось в плотный узел. Он лениво пододвинул к себе стакан, но пить не стал. Вместо этого его длинные пальцы с тяжелыми платиновыми кольцами плавно скользнули по столу вперед, едва не коснувшись моих ладоней.
    — Какая забота, — его голос опустился до опасно-мягкого, интимного полушепота, предназначенного только для моих ушей. — Ты так отчаянно ищешь моего внимания. Но должен признать, этот кофе — лучшее, что ты сделала за сегодня. Твой язычок кусается куда приятнее, когда ты не пытаешься кормить меня сказками про субботние вечеринки.
    Я нахмурилась, уловив в его тоне скрытую угрозу, но Кристиан уже подался вперед, сокращая расстояние между нами через узкий стол. Его грозовой взгляд пригвоздил меня к месту, а улыбка мгновенно стала леденящей.
    — Я ведь подыграю тебе в субботу, детка. Достану костюм, тачку покруче, сделаю вид, что поверил, — прошептал он, и в его глазах зажегся хищный блеск. — Мне даже понравится держать тебя подле себя на глазах у всех. Но если там не окажется шифра моего брата... я найду твоему сладкому рту куда более интенсивное применение, чем язвительные ответы.
    Я лишь сильнее выпрямила спину, проглатывая его угрозу как горькую пилюлю.
    — Свои влажные фантазии оставь при себе, — тихо, но со звенящим в голосе ядом ответила я. — Джошуа точно был прав на твой счет.
    При звуках имени брата медовая, порочная улыбка Кристиана мгновенно померкла. Его пальцы, лежавшие на мраморной поверхности стола, заметно дернулись, а глаза заискрили огнем. Я выстрелила из чеховского ружья и собиралась добить ногами.
    — Джош доверился мне, а не тебе, не потому, что я красиво сочиняю истории, — заглядывая в самую глубь его потемневшего взгляда, я наклоняю и ближе. — А потому, что он до ужаса боялся твоей импульсивности. Он знал, что если информация попадет к тебе, ты устроишь кровавую бойню посреди Майами, растеряешь всех своих людей и подставишься под удар отца. Твой брат пытался спасти твою шкуру, Кристиан. А ты сейчас тратишь драгоценное время на то, чтобы запугивать меня.
    В воздухе повисла мертвая тишина. Моник тяжело дышал, его челюсть сжалась так, что на скулах заходили желваки. Платиновые кольца на его разбитых костяшках тускло блеснули в свете ламп. Я перешла черту, ударив по его скрытому комплексу вины перед погибшим братом. Кристиан медленно поднял руку, его пальцы мертвой хваткой вцепились в край мраморного стола. Он подался телом ко мне настолько близко, что был на расстоянии десяти сантиметров от моего лица.
    — Ты ни черта не знаешь о нас с Джошем, — процедил он сквозь зубы, и его бархатный голос сорвался на глухое рычание. — Мой брат был идеалистом. Он думал, что этот город можно переиграть по правилам, с помощью твоих чертовых книжек и шифров. И где он теперь? Гниет в земле. А я остался здесь, разгребать его дерьмо. Так что не смей читать мне нотации о его доверии. Я лично докажу тебе, что Джош совершил свою самую большую ошибку, когда выбрал тебя в качестве посредника.
    Он резко поднялся со стула, чуть не опрокинув стол. Его фигура на секунду полностью закрыла от меня солнечный свет из окна. Не притронувшись к выпечке, Кристиан развернулся и стремительным шагом направился к выходу. Колокольчик над стеклянной дверью испуганно звякнул, выпуская его наружу. На полпути дорогу ему преградил Итан. Андерсон расправил свои широкие баскетбольные плечи, пытаясь казаться больше и опаснее, чем он был на самом деле. Со стороны это выглядело нелепо. Кристиан резко затормозил, когда врезался в него плечом.
    — Послушай меня, — голос Итана слегка вибрировал, хотя он отчаянно пытался придать ему твердости. Он сделал шаг вперед, перекрывая Монику путь к парковке.
    — Оставь Хлою в покое. Держись от нее подальше.
    Я внутренне замерла, готовая к тому, что мужчина прямо сейчас одним ударом сломает Андерсону челюсть. Но Кристиан не сделал ничего. Он не встал в боевую стойку, не сощурился и даже не удостоил Итана ответом. Он просто замер, смерив парня оценивающим взглядом с ног до головы, словно разглядывал надоедливое насекомое.
    А затем на хищном лице Кристиана расплылась медленная, снисходительная и полная искренней жалости улыбка. В этом выражении лица было столько высокомерия, что оно ударило сильнее любого кулака. Моник прекрасно видел Итана насквозь. Он читал его напуганный пульс, видел, как дрожат пальцы, и знал, что все эти жалкие попытки защитить меня — не более чем пустой, бессмысленный блеф мальчишки, который не имеет ни малейшего представления, в какую бездну пытается заглянуть. Кристиан Моник владел этим городом, а Итан Андерсон просто подавал кофе по выходным. Силы были слишком неравны, чтобы мужчина вообще снизошел до драки.
    Даже не убрав рук из карманов брюк, Кристиан слегка качнул головой, делая шаг в сторону. Он обошел замершего от унижения парня, словно тот был неодушевленным предметом.
    Итан так и остался стоять возле двери, тяжело дыша и глядя в пустоту. Его броня дала трещину. А я медленно выдохнула, понимая, что в этой грязной игре защитить себя смогу только я сама.