Глава 52
Я выскочила из отеля, спотыкаясь, я бежала к телу окружённому белой тканью, словно лежало в белой подушке.
Изо рта струилась кровь, пачкая белую фату и платье. Глаза, не двигаясь, смотрели в небо. В её глазах было столько боли и отчаяния, что заставили сделать этот маленький, но в то же время огромный шаг. Испачканное тушью, лицо улыбалось, заставляя холодку пробежать по спине. Руки и ноги были в неестественной позе. Платье просачивалось кровавыми пятнами.
По моим щекам побежали слезы.
Вокруг никого не было, ведь торжество было неподалёку. Я метнулась в строну ЗАГСа на противоположной улицы, где уже собралась толпа. Сердце в груди бешено колотилось. Ворвавшись в здание, я мчалась по лестнице вверх. В низу живота словно тугие канаты скрутились в узел. Я спотыкалась, падала, но продолжала бежать. Вихрем я забежала в зал, где было куча народу, сидевшие по обеим сторонам красной дорожки. Все обернулись ко мне. Лукас стоял около темной женщины с тоненькой книжкой в руках, что должна была расписывать молодоженов. Оба обернулись ко мне. В толпе я увидела родителей Люка, Милены, Маркуса, стариков и старушек. Все крутилось в моей голове, как карусель.
-Милена...Милена выпрыгнула из окна,-выкрикнула я. Голос дрожал и пошатнувшись я упала на колени. Толпа заволновалась и вскоре бросилась к выходу, огибая меня. Я облокотилась о дверь и рыдала. Кто-то плакал, кто-то успокаивал. А передо мной стояли те безжизненные глаза, смотрящие в небо. Подбежав к телу Милены, толпа окружила её. Половина бросилась наверх в комнату. Через секунды подъехала скорая. Мистер Бернест зачитывал завещание.
"Добрый день уважаемые родители. Вы даже не представляете, с какой болью даются мне эти слова. Ведь по правде-то, вы и не являетесь мне родителями. Какая бездушная скотина смогла бы такое совершить с человеком? Ну точно не "родители". Вы убили Нила, и за это я никогда вас не прощу! Никогда! Буду преследовать вас по гроб. Никто кроме вас в моей смерте не виновен. Слышите, НИКТО! Я надеюсь, что вас сгрызёт чувство вины. Вы разрушили не только мою жизнь, но и жизнь Люка. Он вообще ни в чем не виновен! Ваши слова: "Мы желаем тебе только добра!" ничего не значат. Прост пустое место. Какое ещё, к черту, добро? Вот это добро? Тело, что перед вами спрыгнуло, потому что задохнулось в добре? Вы все делаете только ради денег. Вам важны какие-то бумажки. Ну что? Как дела? Много у вас денег? Да! Подавитесь вы ими! Если еще одна невинная душа пострадает из-за ваших алчных рук, то клянусь всем святым, я приду по ваши души. И запомните: ваши уродливые, искаженные, жадные, чёрствые и алчные души никогда не попадут в рай. Без всякой любви и уважения к вам, по-моему никакая я вам и не дочь, Милена."
Все стояли и молча наблюдали за реакцией мэра и его жены. Их лица стали пунцовыми. Толпа вздрагивала и затихала, снова вздрагивал и разразилась новыми рыданиями. Я стоял в стороне до самого последнего, пока тело Милены не забрала скорая. Ведь только я знала, что Милена сейчас счастлива, избавившись от тягот и страданий в этом чертовом мире.
Люка и всю семью Эскарндов я не видела, верно они уехали. На похоронах Милены я тоже не была. Улетела раньше в Лондон вместе с Эммой.
Но Милену и тот ужасный день, пожалуй, я никогда не забуду. Вместе с ней умерла часть моей души. Ещё несколько дней я не могла успокоится. Только представьте, сколько должно быть боли в душе человека, чтобы сподвигнуть сделать тот шаг в бесконечность?