Кукушкин остров

Дверь в девичью комнату быстро открылась и закрылась. Маррика, переодетая в свободно болтающиеся на теле рубашку и брюки, одолженные у Декки и Микаэля (Виена обиделась на нее из-за отказа надеть ее юбку), вышла из-за деревянной ширмы с резными изображениями деревьев посмотреть, кто или что это было. Вошедшего она встретила презрительным тоном.

– А я все думала с какой целью ты села нам на хвост. – Маррика принялась застегивать ремень на брюках, ощущая нарастающее напряжение. – Не о моем же самочувствии ты зашла спросить, не постучав?

Женщина, представлявшаяся до Адовой ночки Региной, после прослывшая как мать близнецов Реглин, стояла в том же вязанном платье с горлом, обнимая двумя руками портфель. Маррика узнала его; помнила как от горя в мыслях зародилась идея, расцветшая в ней подобно ядовитому цветку, подпитываемая яростью и болью, граничащая с безумием, как жестоко винила Мартту в случившимся и была настроена заключить сделку ценою ее жизни. И то, что этот портфель в руках этой женщин не могло быть случайностью. 

– Что ты хотела сделать? – набросилась она с вопросом.

– О чем ты? – Маррика сделала вид, что не понимает ее.

– Не прикидывайся дурочкой! Вы вернулись с Марттой на участок Лауры насквозь промокшие, хотя мы с тобой договаривались о другом. Все то время портфель с пеплом Лауры был при тебе. Что ты хотела с ним сделать?

– Я договаривалась с Региной-не-абы-кто, и ничего я не думала делать с пеплом, – немного приврала Маррика. – Мы с тобой незнакомцы, – расстроенно сказала она, припоминая, что это же говорила Регине-не-абы-кто. – Ты ничего обо мне не знаешь и не пытаешься узнать.

– Слишком многое произошло, чего не должно было быть.

– Меня, например? – Маррика скривила губы в иронической улыбке, расстраиваясь все больше от холодности, с которой держится женщина.

Она задумалась над тем, насколько нужно быть ненормальным, чтобы в голову пришла мысль выдать себя за мать «почивших» и «воскресших» близнецов.

– Не говори так.

– Убедила, – съязвила Маррика, переводя тему с себя на нее, – эти сектанты думают, что ты мать воскресших Реглин. – У нее язык не поворачивался сказать «наша» и «моя» мама. – Ну и кто ты на самом деле? – Она подняла на нее глаза.

– Это правда, что меня зовут Реглин Каролина. Я инсценировала свою и вашу смерть. Выдавала себя за Регину Пак. Я владею магией, и я кровная и единственная ваша мать, – твердо сказала она.

Маррика видела в ее профиле Мартту. Видела себя. У этой мамы на переносице и щеках мелкие веснушки, овальные глаза, очень бледное и худое лицо. Душа Маррики разрывалась на части. Разум кричал, что нельзя доверять словам этой женщины, но сердце тянулось к ней с неумолимой силой. Разум требовал подтверждения – фактов, сердце не руководствовалось логикой – верило.

– И что тебе помешало начать разговор с этого? – непонимающе спросила Маррика.

– Мне показалось, ты не рада меня видеть и хочешь, чтобы я держалась подальше.

Маррика выпучила от удивления глаза.

– Я проснулась не пойми где, вокруг меня были ровесники, без конца треплющие о своей родовой системе и спойлерами накидывающие об Адской ночке, из-за которой я провалялась два дня без сознания, а Вальтер вернулся к своим. – Маррика бурно жестикулировала руками. – Ты носилась с каким-то мужиком на пару по двору и когда наши глаза встретились... Ты не подошла ко мне. Анна-Леена встретила меня куда теплее, чем ты, и Вальтер тоже. Знаешь, что мне показалось? Будто только ты не ждала моего пробуждения. Вместо того, чтобы позаботиться обо мне, как мать, ты бросила эти заботы на сектантов! Ты – кукушка-мать! – Маррика ткнула пальцем в ее сторону, волнительно дыша.

– Мне тяжело, – сдавленно ответила Каролина, опустив взгляд.

– Притворяться матерью? Или же живой?

– Я бы все отдала за возможность повернуть время вспять, – голос ее зазвучал тихо и мягко. – Не дала бы Амалии посадить тебя в машину. Ее стоило сразу послать к чертям собачим и ехать одной. Я обняла бы маму, я ведь тогда даже не узнала ее, а Вальтера признала только из-за шрама... Потом-то до меня всё дошло, но было уже поздно. Я жила, думая, что мамы и папы давно нет на этом свете... – Плечи Каролины поникли, и она низко опустила голову, прижимая портфель к груди. – Я виновата в том случилось с родителями и вами.

– Виновата, – согласилась Маррика. Каролина поежилась. – Ты сделала так, чтобы Мартта приехала в Порканниеми. Зачем? – Она старалась говорить спокойно, но на вопросе тон ее голоса повысился.

– Я хотела дать ей выбор, которого не было у меня...чтобы она выбрала: узнать правду о своем происхождении и семье или все оставить, как есть и жить дальше. Я думала, что все давно забыли про Реглин!

Из глаз Каролины брызнули слёзы, всхлипнув, она зажала рот руками.

Маррика отвела взгляд в надежде избавиться от щемящего желания, неожиданно закравшегося в ее душу: обнять и утешить. «Ее не было рядом, когда я очнулась», – быстро напомнила себе Маррика и это подействовало. Обида на Каролину свежа в памяти, как глубокий порез на руке, больно даже от легкого прикосновения.

– Почему ты не поехала с ней? – Маррика остановила взгляд на картине, стоящей посередине на трельяже.

На полотне молодая девушка разговаривает с мамой посреди лесной поляны. У девушки печальное лицо, облик мамы выражает порыв помочь. Маррика подумала о Мартте, о той части жизни, которую она провела с их мамой, в то время пока она сама была заперта внутри нее. Ревность и зависть, как колючие сорняки оплели ее сердце, обрекая на мучительные мысли. Удастся ли ей когда-нибудь ощутить материнскую любовь? Маррика посмотрела Каролине в лицо.

– Почему? – повторила она требовательно.

– Я боялась... Это сложно объяснить. – Каролина потерла глаза рукой. – Ты вправе не верить мне и ненавидеть. Не признавать меня матерью и звать Регина-не-абы-кто или кукушка-мать.

– Почему, когда ты смотришь на меня я вижу в твоих глазах страх? Боишься чего-то во мне, чего я сама в себе не вижу?

– Вы непростые дети.

– Правда? А так сразу и не догадаешься.

– У вас нет отца.

– Оно и неудивительно.

– И никогда не было.

– Я подозревала об этом, – задумчиво сказала Маррика, ощущая мурашки по телу и догадываясь, к чему клонит Каролина.

– Мартта жаловалась на повторяющийся сон. – Каролина начала переступать с ноги на ногу, заметно занервничав. – Женщина в черном, гигантская чаша, чернеющие вены на животе. – Она откашлялась. – Это все не сон. Я оставила свое воспоминание в голове Мартты, как подсказку.

– Она забыла о сне, – на последнем слове Маррика показала пальцами кавычки, – как только попала в Порканниеми.

«И я использовала твою подсказку на свой страх и риск», – она сильно поморщилась, вспомнив ощущения от воткнутой вилки в мягкую ямку между шеей и подбородком.

– Но важно сейчас не это. Не то, что ты оставила. А то, что ты сделала.

– Я заключила сделку с правительницей Маны. Ее зовут Туонетар, – выговорила Каролина на одном дыхании, после чего накрыла ладонью глаза. – Я должна была отдать ей одну из вас.

Пораженная услышанным, Маррика простояла пару секунд с открытым ртом, и закрыв его, ничего не сказала. Все, что она знала, слышала и пережила открывалось в новом свете, заставляя ее чувствовать себя неполноценной, одинокой и беспомощной.

– Когда Мартта поглотила тебя... тогда-то я окончательно приняла решение нарушить с Туонетар сделку. И за сотворенное «чудо» поплатились мои родители...

В дверь постучали, затем она приоткрылась и из-за двери показалась блондинистая голова. На лице Микаэля появилась широкая улыбка, как только он встретился глазами с Маррикой. Она одарила его тяжелым взглядом, словно требуя, чтобы он закрыл дверь.

– Что-то срочное? – слабым голосом спросила его Каролина.

– Мы задерживаем начало собрания, – без грубости, но с определенным намеком, ответил Микаэль.

– Идите с Маррикой вперед, я вас догоню.

Каролина отошла в сторону, чтобы она могла пройти. Маррика не хотела уходить.

– Дай нам минуту, – попросила она Микаэля.

– Я засек, – улыбаясь теперь не так искреннее, как в начале, он закрыл за собой дверь.

– Давай хотя бы раз закончим разговор без вставки продолжение следует, – серьезно произнесла Маррика.

– Собрание будет долгим и кошмарным, ты все на нем узнаешь и про нашу семью, и про местных рейнджеров, кхм, точнее Хранителей и почему Адовая ночка изменила все переменные...

– А как же то, что осталось от Лауры?

– Она заслужила покой, – резко ответила Каролина. – Я похоронила ее рядом с отцом.

Маррика, помотав головой, молча и спешно покинула комнату, уверенная в том, будь Мартта здесь, Каролина бы с ней так не поступила. Сложно чувствовать себя частью семьи, когда между тобой и мамой яма, вырытая ее страхами, а с сестрой... Маррика не находила в голове слово, способное описать ее отношения с близнецом.

Микаэль ждал ее, облокотившись на стену коридора, когда она взглянула на него, лицо его выражало нетерпение.

– Можем идти, – объявила она ему, заражаясь его нетерпением.

Он вздохнул, оторвался от стены и, коснувшись воротника рубашки на ней, поправил его. Ей показалось, что в коридоре душно, от того и трудно дышать.

– Не можем.

– Я что, не заслуживаю быть частью собрания? – оскорбилась Маррика.

– Посмотри на ноги.

Она опустила глаза и ойкнула. Пошевелив пальцами босых ног, Маррика глупо улыбнулась себе под нос. В этом хаосе, когда мир вокруг будто сошел с ума, так легко забыть о простых вещах.

– Нашел! – послышался голос Декки с другого конца коридора.

Он бежал к ним на встречу, победно размахивая над собой парой туфлей, какие она видела на женщинах, состоящих в родственной связи с отцом Микаэля. «Похоже придется запомнить, кто кому здесь кто», – смирилась Маррика.

Когда они вышли на улицу, Маррика застыла на месте, глядя на небо, успевшее за время ее отсутствия окраситься в угрюмые оттенки серого. Истошные вопли чаек, обычно такие умиротворяющие и привычные, сегодня звучали как предостережение. Вспыхнул свет молнии, Маррика невольно зажмурилась.

– Сильно испугалась? – обеспокоенно спросил Декки, погладив ее по плечу.

– Просто не ожидала, – промямлила она, чувствуя поднимающуюся в себе необъяснимую тревогу.

– Пойдемте-ка побыстрее, – напряженно проговорил Микаэль, не отрывая взгляда от неба, будто видел там то, что они не могут узреть.

Стоило им сделать шаг, как с громким гулом раздался первый раскат грома. Маррика испугалась, зажав уши, продолжила двигаться вперед, парни по обе стороны от нее шли рядом. Упавшие капли дождя вскоре превратились в мощный ливень. Они успели забежать на крыльцо дома до того, как могли бы промокнуть до нитки.

Блеснула молния. Маррика знала, к чему готовиться, но никак не ожидала, что во время оглушительного раската грома одна из молний ударит в дом, порог которого они собирались переступить.