Кукушкин остров

Маррика вздрогнула и проснулась от прикосновения: теплая шершавая ладонь уверено обхватила ее запястье, нащупав большим пальцем пульс. У нее перехватило дыхание, сердце беспокойно забилось, она резко открыла глаза и повернула голову набок. В комнате было светло, но она плыла перед глазами, как и лицо того, кто бесшумно пробрался к ней и сел рядом. Она не понимала кто это, как оказалась здесь и что тому предшествовало. Большая мягкая подушка под ее головой была влажной и холодной, ноги упирались во что-то шерстяное и неподвижное, матрац, на котором она лежала, прогнулся под весом гостя.

– Прости, – виновато произнес басистый мужской голос, отпустив ее запястье. – Я не хотел тебя напугать. Ты... ты хочешь пить?

– Где мы? – почти простонала она, закрыв глаза. В теле чувствовалось слабость и опустошение, в голове не вспыхивали картинки прошедших дней. Не было сил злиться и согнать с места незнакомца, чей голос звучит как у взрослого мужчины. Настолько потерянной и разбитой Маррика не ощущала себя даже внутри близнеца. Если этот мужчина пришел как-то навредить и только притворяется безобидным, ей будет не отбиться. Куда она попала? А главное как?

– В хорошем и безопасном месте, – неторопливо ответил он и встал.

Маррика почувствовала легкую качку, облизнула сухие губы и убрала с лица, прилипшие от пота, волосы. Постаралась вспомнить, что было перед тем, как она попала в «хорошее и безопасное» место, но чернота в глазах не рассеивалась, «хранилище памяти» не переносило к другим воспоминаниям. Она не могла представить, но помнила на словах как Мартта ее бросила, когда они были в одном теле, как нашла горстку пепла, оставшеюся от Лауры, как пыталась попасть в Ману, пока близнец не решила нарушить ее планы... Мартта создала себе идентичное тело и оставила свое Маррике, они вместе застали на участке Лауры странных женщин, одна из которых назвала себя Регина-не-абы-кто, другая, вроде как, жена Вальтера... Они были с Марттой вместе... Маррика в полной мере прочувствовала каково было близнецу просыпаться с провалами в памяти. Крайне неприятно, особенно в окружении незнакомого лица.

– Где Мартта? – Маррика медленно открыла глаза и уставилась наверх, стараясь сфокусировать взгляд.

– Мартта... Мартта... – замялся он, – она пока не с нами или... или не за нас. Эм, давай я для начала тебе представлюсь, а потом попробую разъяснить ситуацию. Меня зовут Декки, я внук Анны-Леены, а она жена Вальтера, ну и моя бабушка, а он мой дедушка. Тебя спасла не только она, но и мой старший брат, но он мне не родной. И его отец, он сын Вальтера и Анны-Леены, тоже, да, он тоже учувствовал в твоем спасении, как и твоя мама. Ты проспала два дня...

– Остановись, – резко прервала его Маррика, с трудом поспев за тем, что Декки наговорил. Зрение ее стало привычно четким, потолок перестал плыть, был белого цвета, вокруг его геометрии широкие гипсовые карнизы с орнаментом. Это «безопасное и хорошее» место не имеет ничего общего с домом Лауры, но связано с Вальтером и его женой, о которой Маррика толком ничего не помнит, но помнит о нем... На кладбище Вальтер произвёл не лучшее впечатление, но поведение его заметно поменялось, когда не осталось сомнений, что Мартта та, за кого себя выдает. Маррика на секунду задумалась, известно ли им, что его больше нет в мире живых, но куда важнее было разобраться с тем, откуда здесь нарисовалась «мама», знания о которой ограничивались тем, что умерла при родах и имеет на семейном кладбище надгробную плиту. Маррика знает по себе, что Реглин не так уж и просто похоронить.

– Моя кто? Мама? – Она осторожно села и повернула голову в бок, где у окна стоял не мужчина, как она думала, а юноша: каштановые разлохмаченные волосы, кристально голубые глаза, широкие скулы, накаченные сильные руки, виднеющиеся из-под закатанных рукавов рубашки, пуговицы на груди расстёгнуты, на кармане красными нитками вышит какой-то знак. Он зачесал рукой волосы назад, на щеках легкий румянец, словно волнуется или чем-то смущен. Вид слащавого парня привел Маррику в замешательство, и она чуть не позабыла о том, что ранее спросила.

Декки открыл рот, но не успел сказать ни слова, дверь комнаты резко распахнулась, Маррика вздрогнула и уставилась на девушку, преградившую своим телом проход, стоящий позади нее парень, свирепо дыша, смотрел в упор на Декки.

– Какого Хийси ты в этой комнате? – очень сердито спросил он.

– Декки, во имя Илиса, выйди через окно, – крикнула ему девушка, упираясь руками и ногами в дверные косяки.

– Близнецы, – поразилась Маррика, углядев в девушке черты лица Декки. На ней белая шифоновая рубашка с рукавами и синяя юбка колокольчик в пол, на груди красными нитями, как у него, вышит знак, на плече лежат каштановые, собранные в хвост волосы. Маррика считала, что они с Марттой единственные в Порканниеми причудливые близнецы. 

Однако никто из них не обратил внимания на то, что она сказала вслух.

– Декки, лезь в окно! – настаивала его сестра.

Он развернулся, открыл тюлевые шторы и потянулся к шпингалетам.

– Я найду тебя и прибью, ты это знаешь! – пригрозил ему парень, ткнув указательным пальцем. Он выше близнеца Декки на голову, и Маррика не сомневалась, что тот попросту сдерживается и девушка никакая ему не преграда. Декки говорил о каком-то старшем брате... Он тоже ее спас, и она проспала два дня...

Маррика подорвалась с кровати к окну, Декки открыл его нараспашку и собирался ретироваться, когда она вцепилась в его рубашку, заглянула ему в глаза и на одном дыхании произнесла:

– Не оставляй меня с ними.

Головокружение усилилось, ее замутило, но виду она не подала. Декки в отличие от тех двоих внушал каплю доверия и по своему поведению совсем не выглядел человеком, способным навредить другому. И при его мускулатуре, Маррика подумала, что тумаков стоит бояться не ему, а тому парню, к тому же, они не договорили и остановились на самой интересном месте – на «маме». У Реглин нет даже клочка фотографии, чтобы иметь представление, как она выглядит.

– Кончай строить из себя гром-бабу, Виена, – парень втолкнул ее в комнату, придержав за локти, как будто позаботившись о том, чтобы она не легла плашмя. – Ты не сможешь вечно его защищать.

– Ты слишком много к нему придираешься! Мне это не нравится! – Она поправила юбку и перебросила хвост на другое плечо.

– Я воспитываю его, – возразил он.

Маррика чувствуя, что готова поцеловаться коленками с полом, а шорты съехали на бедра, мысленно поблагодарила того, кто додумался переодеть ее в большую футболку длиною до колен, возможно, она сможет удержать шорты от стыдливого падения, но проверять эту теорию ей совсем не хотелось. Она бесцеремонно обхватила Декки одной рукой за шею и боком оперлась на него, положив вторую на его грудь. Окно осталось настежь открытым. Подувший холодный ветер принес с собой свежесть и запах росы, где-то вдалеке раздался гогот чаек. Но это не спасло Маррику от пляски в глазах, комната кружилась, и кружилась голова. Она прошептала Декки, бережно держащего ее за руку и за талию:

– Помоги лечь.

– Ты ей не поможешь, – грубо адресовал парень Декки и махнул ему, чтобы отошел подальше с его глаз. Виена бросилась к брату и попыталась увести за собой, но Декки не двинулся с места и не выпустил из рук Маррику. – Я сказал тебе отойти.

– Я ей помогу! – вызвалась Виена, протиснувшись между ними. – Пожалуйста, отпусти моего брата, пока Микаэль не отгрыз ему голову.

– А он так может? – поинтересовалась Маррика, прикрыв глаза, потянулась к Виене рукой. – Я как-то раз выгрызала зубами кусок кожи с шеи сестры, – с насмешкой рассказала она.

Повисла тишина, Виена не притронулась к Маррике, она ощутила, что Декки напрягся, его рука с ее талии скользнула вниз. Кто-то потянул Маррику к себе, приобняв за талию с другой стороны.

– Во сне, я сделала это во сне, – поспешила она оправдаться, промолчав о том, что помышляла проделать это и вживую.

– Мы так и поняли, – ответил за всех парень, чье имя оставалось для нее в неведении.

Он проводил ее к кровати и помог лечь. Положив свою ладонь поверх ее, что-то быстро заговорил, Маррика не разобрала ни слова, но то, что слышала было похожим на слова молитвы. Голове внезапно полегчало, комната в глазах больше не плясала, и она с любопытством уставилась на него и чем внимательнее рассматривала, тем гуще краснела. Голубоглазый блондин походил, как Декки и Виена, на ровесника: курносый нос, четко выделены скулы, ярко выражен подбородок, короткая модная стрижка и пухлые губы. Когда он стоял за Виеной, казался старше и выглядел угрожающе, но сейчас она видела, что направленный на нее взгляд излучает беспокойство. И на его рубашке был вышит красными нитями непонятный знак, как у близнецов, будто они все часть какой-то общины.

– Могу я теперь попить? – скромно спросила Маррика, надеясь, что парни не сцепятся друг с другом у нее на глазах, отвлекутся, и она сможет поправить шорты.

– Я налью! – Виена прошла к тумбочке в углу комнаты, где стояли графин с водой и хрустальный стакан.

Декки сел на подоконник и свесил ноги. Маррика смирилась, что шорты не поправить. Виена поднесла ей стакан, наполненный водой до краев и встала рядом с братом. Блондин, нежно погладив пальцами ладонь Маррики, убрал свою, и она, утолив жажду, вернула стакан Виене, подняв подушку, облокотилась на нее спиной и сложила руки в замок на живот. Там, где парень ее касался, она ощущала на коже жар, но это было приятно, как и получать внимание. Приятно не быть тенью Мартты, не быть запасным вариантом Макситали, не быть близнецом, о котором забыли.

– Он твой старший брат? – Маррика посмотрела на Декки, по нему было видно, что ему тяжело находится в комнате вместе с блондином. Виена прижимала стакан к груди, но в том, как она его держала, чувствовалась готовность швырнуть хрусталь в обидчика.

– У меня так-то имя есть, – несколько обидчивым тоном сказал блондин. – Микаэль.

– Но мы зовем его Мика-ужасный-братец, – серьезно озвучила Виена, покривив лицо.

– А тебя Ви-заноза-в-заднице, да, Декки-мелкий-засранец? – съязвил Микаэль, откинувшись назад, уперся рукой в матрац и забросил ногу на ногу.

Маррика прикусила нижнюю губу, чтобы сдержать смешок.

– Нет, Мик-папин-хвостик, – без тени злости ответил Декки, сложив руки на груди. – И Виена не заноза в заднице, а ты заноза.

– Я все понимаю, но кто-нибудь объяснит мне, где мы и что случилось, пока я спала... – Лицо Маррики стало сосредоточенным, задирания могли подождать, но не то, что она временно забыла.

– Адовая была ночка. – Микаэль отвел от нее взгляд. – Сейчас ты в родовом гнезде Хранителей. Мы семьи, уходящие корнями к прародителям, поселившимся на «Кукушкином острове». – Он приготовился загибать пальцы. – Ранта, Бекман, Нюман, Корхонен и Линдстрем – все, что от нас осталось... – Он сделал паузу.

– Это имена?

– Фамилии вообще-то, – буркнула Виена. – Декки и я относимся к Бекман, Мик к Ранта, но наши родители частично выходцы из той семьи.

– Это как? – Маррика непонимающе смотрела на нее.

– У Анны-Леены и Вальтера трое детей: наша мама Иви, ее близнец Элиас – отец Мика и старшая Хелен. У нас принято выдавать замуж и женить на семьях д...

– Ей не нужно этого знать! – строго оборвал ее Микаэль, подавшись вперед, будто намеривался заставить замолчать не только с помощью слов.

– Почему, когда я спрашиваю о себе, вы сводите это к своей родословной? – задала Маррика риторический вопрос, недовольно поморщившись. – Хорошо, я в вашем гнезде, вы... родственники... Но как я к вам попала? Из-за чего проспала два дня?

– Какого Хийси ты сказал ей об этом? – Микаэль смерил Декки осуждающим взглядом.

– Да почему я не должна это знать?! – Маррика начинала злиться, силы теперь на это были.

– Нам запретили рассказывать подробности адской ночки, – признался Декки, смотря куда-то себе под ноги. – Но не запретили спойлерить. – Он грустно усмехнулся.

– Какая шишка за вами стоит? Кто запретил?

– Тот, кому мы подчиняемся, – добавила загадочным голосом Виена.

– А имя можно произносить? Это Анна-Леена?

– Она заменяла его некоторое время. – Микаэль поднялся и стал ходить по комнате, как будто бы поджидая момент уйти по-английски.

– О, святые суслики, кого?

Они переглянулись: Микаэль остановился неподалеку от двери и отрицательно качнул головой, Декки слез с подоконниками, обошел сестру и сел возле Маррики.

– Он жив, – полушепотом произнес Декки. – Глава Хранителей жив. Мы подчиняемся ему.

По спине Маррики пробежали мурашки.

– В-вальтер? – ошеломленно спросила она.

Декки кивнул в знак согласия.